Сочхо-дон. Самое высокое здание Южной Кореи.

Башня Clover.

На верхнем этаже глава Clover Чхон Сынджэ застыл с чашкой кофе в руке.

Капли, выплеснувшиеся из покачнувшейся чашки, неподвижно висели в воздухе.

Так прошло довольно долгое время.

Затем по башне прозвучало объявление.

[Обнаружена аномалия времени. Запускается тахионное поле.]

[Разрешённые этажи: с 160-го по 164-й.]

В тот же миг зависшие в воздухе капли снова плеснули в чашку, и по поверхности кофе пошли круги.

На 164-м этаже Чхон Сынджэ несколько секунд стоял, нахмурившись, а затем сделал глоток.

В кофе было примешано психотропное лекарство, помогавшее справляться с последствиями долгих лет.

— Оппа… Что ты пьёшь?..

Из-за стола высунулось лицо младшей сестры.

Болезненно хрупкое и красивое.

— Что за лекарство?

— Прогоняет галлюцинации.

Образ сестры рассыпался и исчез.

Чхон Сынджэ поставил чашку и вышел из комнаты.

Исследователи, уже вырвавшиеся из остановленного времени, носились по коридорам во все стороны.

— Председатель.

Пожилой секретарь Чхон Сынджэ тут же подошёл и поклонился.

Это был тот самый усатый секретарь, который раньше, во время соревнования, передавал сообщения членам Клуба страшилок.

— Одновременно возникло в двух местах. Столичное полицейское управление Сеула и старшая школа Наксон в Силлим-доне.

— Едем в школу.

Сотрудники тут же подбежали с чем-то вроде противогазов и защитными костюмами.

Чхон Сынджэ глубоко натянул противогаз, словно маску, и медленно выдохнул.

Хуу-у-у…

Дыхание прокатилось внутри стекла низким гулом.

⁂

[Понедельник, 16 декабря 2019 года, 11:20]

[Ли Джун: вторая попытка]

[Очки страшилок: 3 083]

[Причинность: 90%]

— Ученики… старшей школы Наксон…

Директор стоял на сцене и, всхлипывая, произносил речь.

На этот раз игры не было.

После исполнения гимна призрак, видимо, ушёл готовить следующую игру и растаял в воздухе.

Все решили, что всё закончилось, и попытались выйти, но двери актового зала всё ещё не сдвигались ни на миллиметр, поэтому пришлось ждать.

Тогда директор сам поднялся на сцену и взял микрофон.

— Вы… вы правда столько пережили…

Он продолжал речь сквозь слёзы.

После школьного гимна директор берёт микрофон перед всем залом — обычная последовательность любой линейки.

Но сейчас его слова поддержки весили совсем иначе.

Даже ученики, которые обычно пропускали директорские речи мимо ушей, теперь слушали с мрачными лицами.

Директор вытер слёзы.

— Я… я не знаю, почему всё это внезапно случилось именно с нами.

— Я несколько раз пытался проснуться, думая, что это кошмар, но… похоже, нет. Д-дорогие дети старшей школы Наксон. Мы… мы должны выдержать.

Несколько учеников тоже заплакали.

Директор сглотнул рыдания.

— Мы должны выдержать… каким бы ни было это испытание. Каким бы жестоким ни оказался следующий экзамен… выдержим. И как-нибудь выживем! Выберемся наружу и расскажем всему миру, что здесь произошло! И тогда… ради погибших друзей…

Его голос сорвался.

— ВЫЖИВЕМ!

В какой-то момент эмоции захлестнули директора, и он внезапно заорал в зал так, что микрофон загудел.

— ВЫХОДИ, ТВАРЬ! ВЫХОДИ И УБЕЙ ТОЛЬКО МЕНЯ-А-А!

— ЗЛОДЕЙ! МЕРЗАВЕЦ! В ЧЁМ ВИНОВАТЫ ДЕТИ?! ВЫХОДИ! ДАВАЙ СО МНОЙ ДРАТЬСЯ!

— ПРОКЛЯТЫЙ УБЛЮДОК! ЕСЛИ БОГ ЕСТЬ, ОН ОБЯЗАТЕЛЬНО ТЕБЯ ПОКАРАЕТ!

— …

— …

Эхо его криков стихло.

Ученики затаили дыхание.

Директор сжал микрофон так, что рука дрожала, и уставился в пустоту, словно говоря: ну давай, убей меня.

Но призрак, ушедший готовить следующую игру, не появился.

Несколько секунд стояла тишина.

И словно вся храбрость директора исчерпалась этим единственным всплеском, плечи у него опали.

Он завершил речь уже слабым, обессиленным голосом.

— Н-на этом… всё-ё-ё-ё…

Он опустил микрофон и поплёлся со сцены.

Внизу его ждали учителя, в том числе Чан Хваын. Они похлопали директора по спине.

— Вы хорошо выступили.

— Всё нормально…

Взрослые утешали друг друга.

Под сценой ученики тоже разбились на маленькие группки и поддерживали друг друга.

Пол был залит кровью и завален разорванными трупами, так что свободного места почти не осталось.

И всё же ребята теснились вместе и вытирали друг другу слёзы.

А среди них шестеро членов Клуба страшилок переглянулись.

— …Пора двигаться.

— Окей.

Я решительно шагнул из колонны нашего класса.

Сона, Кёнвон, Докхун, Джинхи и Хаюн последовали за мной.

Мы быстро пошли через толпу к лестнице актового зала.

На фоне всех этих плачущих людей наши собранные лица сильно выделялись.

Чхэрин и Йесыль, до этого утешавшие друг друга, молча смотрели нам вслед.

Гул голосов не стихал.

— Я… правда… больше не могу… хнык…

— Держись… н-надо выжить…

Так мы добрались до лестницы у входа.

Несколько парней продолжали бороться с дверью, но до назначенного времени она, как и прежде, не двигалась.

Я приказал членам клуба перекрыть обе лестницы.

— Ан Кёнвон — левая. Юн Сона — правая. Следите, кто спускается.

— Угу.

— Ли Джинхи, Ин Хаюн, О Докхун — за мной наверх.

На втором этаже находились второ- и третьекурсники.

И среди них — тот, кого мы искали.

«Я обязательно найду этого ублюдка и выясню, что он вообще такое».

Идущая впереди Джинхи хрустнула пальцами.

Кукловод — третьекурсник Ли Гонхо.

А третьекурсников к этому моменту осталось совсем немного.

Изначально в классе их было около тридцати. Теперь — хорошо если четыре-пять.

— Следите за белыми бейджами третьекурсников. Разойтись!

— Ищем!

Мы слаженно рассыпались по второму этажу.

Пробирались среди рыдающих старшеклассников, высматривая кукловода.

До следующей игры зал оставался запечатан, а Кёнвон и Сона стерегли лестницы.

Ему некуда было бежать.

«Статус. Статус. Статус. Статус».

Фш-ш! Фш-ш! Фш-ш! Фш-ш!

Сим Ёнчжун. Им Хамин. Ким Сана. Чон Хочхан.

Имена мелькали над лицами плачущих старшеклассников.

И наконец я нашёл нужное.

Фш-ш!

《Статус》

Имя: Ли Гонхо

Возраст: 19

Титул: Кукловод

Склонность: предпринимательская жилка

Причуда: ?..

Понимание: 0/100

Он сидел неподвижно.

Я тоже остановился и несколько секунд смотрел на него.

Джинхи и Докхун, закончившие обход второго этажа, присоединились чуть позже.

— Н-нашёл?!

Они оглянулись, проследили за моим взглядом — и замерли.

Хаюн тихо встала рядом и, увидев кукловода, нахмурила аккуратные брови.

— …Что это?

Все потеряли дар речи.

Кукловод уже был мёртв.

По плоскому, спрессованному телу было ясно: он не успел за ускорившимся ритмом школьного гимна.

Мы некоторое время молча стояли напротив трупа.

Наконец Докхун, у которого желудок был покрепче, выступил вперёд, холодея от увиденного, и вытащил из кровавой массы бейдж.

Красный от крови бейдж третьекурсника.

«Ли Гонхо».

— Может… бейдж подменили?

— Нет. Статус показывает это имя.

— …Он умер?

Я махнул Кёнвону и Соне, охранявшим лестницы.

Они поспешили наверх, увидели уже мёртвого кукловода и тоже уставились на него в полном недоумении.

Я ещё немного смотрел на труп, но сделать уже ничего было нельзя.

Что это за игра на выживание, если внедрившийся среди участников кукловод сам вылетает раньше остальных и дохнет?

Мы ещё пару секунд смотрели на него, не понимая, смешно это или жалко, затем тяжело вздохнули и направились в аппаратную.

Совсем недавно он стоял там и некоторое время вёл игру, глядя сверху на всю школу.

Щёлк.

— Что-нибудь есть?

— Хм… особо ничего.

Мы все вместе перерыли аппаратную, но полезного почти не нашли.

Кёнвон стоял у стекла, смотрел вниз на учеников — и вдруг воскликнул:

— А! Председатель! А что если…

— Что придумал?

Кёнвон нажал несколько кнопок, настроил аппаратуру, а затем с решительным лицом протянул мне микрофон.

— Председатель. А что, если тот парень стал кукловодом не потому, что изначально им был? Может, наоборот — он стал кукловодом именно потому, что начал вести игру?

— …Что?

— Подумай. Мы ведь всегда разбирали структуру страшилки и потом обращали её правила себе на пользу.

Кёнвон улыбнулся так, будто нашёл козырь.

— Если мы сейчас сами внезапно начнём вести игру, то одним этим перейдём из роли участников в роль ведущих!

— Эй! А идея хорошая!

— Похоже на правду.

Члены клуба восхищённо захлопали.

Кёнвон довольно поправил очки.

Новая способность, которую он получил после повышения уровня:

[Анализ зацепок Lv.1]

— При анализе повествовательной структуры страшилок D-ранга и ниже получает бонусную корректировку.

Похоже, прежняя сильная сторона Кёнвона — его знание страшилок — стала ещё более специализированной.

Наверное, с ростом уровня способности будет повышаться и ранг страшилок, которые он сможет разбирать с бонусом.

Интересно, что вообще представляет собой «бонусная корректировка»?

В голове внезапно вспыхивает озарение?

Как бы там ни было, я решил немедленно проверить идею Кёнвона.

— Давайте прямо сейчас, чёрт возьми! Быстро, микрофон!

— От попытки хуже не станет.

Джинхи и остальные возбуждённо смотрели на меня.

Я включил микрофон и постучал по нему пальцем.

[А. А.]

Мой голос раскатился по всему залу.

За стеклом ученики вздрогнули и начали оглядываться.

От мысли, что сейчас мой голос прозвучит перед всей школой, мне вдруг стало неловко, но я собрался и объявил конец игры.

[Всем спасибо за участие. На этом объявляется окончание текущей игры.]

— Что?..

— Чего?..

По залу прокатился гул.

[Да. Текущая игра завершена. Ученикам следует открыть двери и выйти, чтобы перейти к следующей игре. Следующая игра называется «Возвращение домой». На этом всё.]

Щёлк.

Ученики растерянно переглядывались.

— Домой?

— Нас отпускают домой?

Издалека я встретился взглядом со старостой Чан Хуном.

Его компания стояла в самом конце зала, у сцены.

А мы смотрели на них из аппаратной на втором этаже, в противоположном конце.

Так, через весь актовый зал, мы молча смотрели друг на друга.

Гул становился громче.

Ученики нерешительно двинулись к дверям.

Но двери по-прежнему не открывались.

Учителя и несколько ребят подняли головы к аппаратной и начали что-то показывать жестами.

— Джун… Похоже, они всё ещё не могут открыть дверь…

— Манера речи. Попробую говорить как призрак.

— Кхм. Кхм.

Оставив за спиной тревожный взгляд Соны, я снова взял микрофон.

[А-а-а. Сей-ча-ас двери бу-у-удут откры-ы-ы…]

Я стал подражать голосу призрака, который то растягивал слова, то внезапно ускорялся, и потряс микрофон.

Кии-и-и!

Раздался противный скрежет, похожий на тот, что сопровождал объявления призрака.

Весь зал зажал уши.

[…ты. Двери откры-ы-ываются. Учени-и-ики-и… могут прямо так выйти-и-и. Спасибо-о за уча-астие.]

Щёлк.

Снова поднялся шум.

— Открывайте, быстро!

— Сказали же, теперь можно!

— Эй! Эй!

Десятки учеников столпились у дверей и начали дёргать ручки.

Дёрг! Дёрг!

Бах! Дёрг!

Но даже после долгих ударов и пинков двери не поддались.

Вскоре посыпалась ругань.

И вся злость развернулась в сторону аппаратной.

— Что за хрень эти уроды творят?!

Мы мгновенно пригнулись.

— Не работает же, Ан Кёнвон, сволочь!

Кёнвон лишь с кислым лицом поправил очки.

Да и неудивительно.

Эта страшилка была как минимум B-ранга.

Разве мог его пока ещё низкоуровневый навык уже сейчас полностью разобрать её?

Пока снизу сыпались проклятия, мы прятали головы под подоконником.

Несколько особенно разъярённых учеников всё-таки добрались до аппаратной.

БАМ!

— Открывайте!

— Эй, ублюдки!

— Вам больше делать нечего, как в такой ситуации шутить?!

— Совсем охренели?!

Мы заперли дверь от разъярённой толпы и легли на пол, стараясь не высовываться.

Издалека донеслись крики девушек — видимо, по наущению Чан Хуна.

— Это сейчас Клуб страшилок пошутил!

— Клуб страшилок! Это они!

— Это Клуб страшилок только что сделал объявление!

Кёнвон и Сона, сидевшие на полу, крепко закрыли уши, слушая ругань за дверью.

— Вы, ёбаные уроды, думаете, это сейчас смешно?!

— Выходите, психи! Я вас сам убью раньше призрака!

— В такой ситуации вам шутки в голову лезут?!

Я несколько секунд сидел с зажмуренными глазами, потом просто вскочил и снова схватил микрофон.

[Да, это сделал я. Подумал: вдруг так игра закончится. Что, попытаться хоть что-нибудь — уже преступление?]

Снизу снова загудели.

Наверное, решили, что я ещё и огрызаюсь.

[Я подумал: вдруг так всё закончится. Я тоже хочу жить. Хочу выбраться отсюда живым. Поэтому и попробовал. Блядь. Всё.]

Сказав только это, я снова пригнулся.

Люди, которые несколько раз подряд прошли по краю жизни и смерти, были на пределе.

А мы фактически сыграли на их надежде, что можно уйти домой.

Ещё немного — и толпа могла просто забить нас до смерти.

Но неожиданно после нескольких минут гомона всё начало стихать.

Ученики у двери аппаратной ещё немного поругались, потом тяжело вздохнули и разошлись.

Я осторожно выглянул и по губам понял, что учительница Чан Хваын изо всех сил убеждает толпу успокоиться.

[Они ведь попробовали, потому что подумали: вдруг так всё закончится. Хотели помочь… Не надо так на них. В такой ситуации правда нужно пробовать всё, что можно.]

В противоположность ей группа старосты Чан Хуна ещё какое-то время возмущалась впереди, как вообще можно было устроить такой розыгрыш.

Но вскоре стихли и они.

После четырёх игр у людей уже просто не осталось сил злиться.

Если даже поймать нас и убить, ничего ведь не закончится.

В итоге кто-то нас понял, а те, кто не понял, только махнули рукой:

— Эх… идиоты…

Все снова замерли, не зная, можно ли уже куда-то идти.

Члены клуба в аппаратной тоже начали подниматься.

Я тут же усадил их обратно.

— Ждите.

— …Председатель. Если мы опять будем тормозить…

— Сначала получим подсказку у детектива.

Я достал телефон и позвонил Пак Кануну.

Мы как раз сидели в запертой аппаратной.

Лучшего места, чтобы поговорить без лишних глаз, не придумать.