5. Заветное желание

Для маленькой девочки появление на свет в этом мире нельзя было назвать иначе как худшим из несчастий.

Гнилой народ. Гнилые чиновники. Гнилая страна.

Произвол, царивший на земле, где поклонялись богу, переходил все границы.

Пытаться изменить это решались лишь те, кто сам подвергался угнетению.

Почему же никто ничего не сказал, пока всё не зашло так далеко?

Эйра не могла знать в подробностях, как сложились порочные порядки, существовавшие ещё до её рождения.

Но она прекрасно понимала одно: в разложении этой священной столицы виноват не кто-то один, а все и каждый.

— Ваше Святейшество, в добром ли вы здравии?

Они произносили эти слова, хотя на самом деле вовсе так не думали.

С похабной ухмылкой в глазах они ощупывали её ещё не сформировавшееся тело липкими, словно слизни, взглядами.

Мерзко. Ничего другого она не чувствовала.

С того самого дня, как её утвердили на престоле папессы, ничего не менялось — каждый день был сущим кошмаром, пропитанным одной лишь похотью.

У Эйры была дорогая подруга.

В те времена она ещё ничего не понимала и просто безмерно радовалась возможности играть с ней.

Её звали Сиэле.

Даже среди эльфов она выделялась удивительно миловидной внешностью, и Эйре всегда казалось, что, когда Сиэле улыбается, она похожа на богиню.

Орфея была красавицей, но её ровесница Сиэле выглядела гораздо моложе.

Эйра обожала притчи, которые та ей рассказывала, и часто приводила её к себе в покои, упрашивая поведать ещё.

Она всегда считала её служанкой.

Наверное, потому что Сиэле, в отличие от других эльфов, постоянно находилась в храме и всё время ходила с кипами бумаг, прижатыми к груди.

Но на самом деле всё было иначе.

Четыре года назад случилась большая беда.

Эйра не знала подробностей, но, по-видимому, эльфы не успели выполнить порученное им дело к назначенному сроку.

Насколько серьёзным было это упущение, она запомнила по разгневанному голосу председателя.

В просторном тронном зале множество эльфов выстроилось в ряд, выслушивая обвинения в нерадении.

Усаженная на трон Эйра лишь растерянно наблюдала за происходящим.

Ошибиться может каждый, и в выговоре за проступок нет ничего удивительного. Раз дело было столь важным, без справедливого воздаяния не обойтись.

Кое-чему её научила Сиэле, и, хотя Эйра не показывала этого на людях, она знала куда больше, чем полагалось по возрасту.

Поэтому она считала, что так и должно быть.

До того самого мгновения.

Когда брань стихла и Эйра уже собралась встать с места, решив, что всё закончилось.

Внезапно двери распахнулись, и в зал толпой повалили люди из рыцарского ордена.

Врываться сюда, когда посторонним было приказано удалиться, — неслыханная дерзость.

Она перевела взгляд на председателя, требуя немедленно выдворить их, но…

— … А…

Нижняя часть тела старика была обнажена, а Сиэле, словно прижатая к нему силой, уткнулась туда лицом.

«Что вы творите?!» — хотела выкрикнуть она, но не смогла вымолвить ни слова.

Не обращая на Эйру ни малейшего внимания, рыцари тоже грубо повалили эльфиек на пол и принялись за насилие.

Что это такое?

Оцепенев, она снова и снова думала, не сон ли это, и стояла совсем одна посреди несмолкающих воплей и стонов.

Картина, отражавшаяся в её широко распахнутых глазах, накладывалась на образы эльфиек, с которыми она ещё совсем недавно играла, и из глаз Эйры беззвучно покатились слёзы.

— Нет, неееет!

— Кха, у-угх!…

— Больно, больно, больно, больно! Больноооо!

Кругом творилось зверство, в котором женщин не считали за людей.

Со знанием дела они ломали своих жертв и весело смеялись, слушая отчаянные крики.

Оголодавшие звери, движимые одной лишь жаждой выплеснуть свою похоть.

Близость мужчины и женщины. Эйра никогда и представить не могла, что она бывает настолько уродливой.

Восторг перед любовью принца и принцессы в этот миг рухнул и исчез без следа.

Некоторые эльфийки отчаянно сопротивлялись, но никто даже не пытался сбежать — и от этого становилось так тошно, что невольно закрадывалась мысль, уж не сами ли они этого хотят.

— Ох, точно. В этот раз оплошность допустила глава — Орфея.

Словно внезапно вспомнив об этом, старик из Сената приказал рыцарю приволочь откуда-то дерюжный мешок, развязал завязки, перевернул его вверх дном и вытряхнул содержимое перед стонущими эльфийками.

Выкатившиеся руки и ноги. Раздувшееся, словно шар, туловище. Лицо с воткнутой в глазницу рукой чудовища.

Изуродованный, изрубленный на куски труп, над которым ещё и надругались, уже кишел червями, кожа на нём расползалась, и Эйра не смогла сдержать подступившую к горлу рвоту.

— Неправда, неправда… Роди… Не может быть, нееееееет!!!

Истошный вопль Сиэле. Крик старика. Яростные голоса. Брызнувшая алая кровь.

Привычный мир рушился. Счастье, что было ещё несколько часов назад, замазывалось грязью и кровью.

Все сломаны. Все, все, все.

Ах, Боже…

Даже если молить о счастье, Ты всё равно не спасёшь нас?

— Ну как вам, Ваше Святейшество? По нраву ли вам ваша обожаемая, прекрасная священная столица, а?

Пронзительный визг Эйры затопил всё вокруг.

Пусть у неё были Звёздные очи, пусть она была папессой — от тошнотворного бессилия она могла лишь кричать.

— … Ах!…

Дремавшее сознание прояснилось, и желудок отозвался скручивающей болью.

Видимо, она задремала прямо за дневником, как это нередко случалось; Эйра приподнялась со стола, на котором лежала, уткнувшись лицом в руки, и протёрла глаза.

За незадёрнутой шторой круглая серебристая луна освещала ночную тьму.

Сегодня шёл восьмой день с появления замка.

До истечения срока, назначенного эльфам, оставался всего один день.

… Дурной приснился сон.

После таких кошмаров, в которых время от времени всплывала та чудовищная картина, на душе всегда оставался тяжёлый осадок.

Ей никогда не забыть, как перед её глазами обнажилась истинная суть священной столицы, как в память врезалось то кровавое безумие.

Воспоминания терзали её за бессилие, упрекая в том, что она продолжает беззаботно жить.

Насквозь промокшая от пота ночная сорочка неприятно липла к телу, и, пользуясь тем, что рядом никого нет, она небрежно скинула её, оставшись в одном белье.

Детская комната в розовых тонах. Не став зажигать свечу, догоревшую и погасшую, пока она спала, Эйра побрела по комнате и остановилась перед висящим на стене зеркалом в полный рост.

Плоская грудь, ещё не начавшая расти. Тонкие, словно готовые переломиться, руки и ноги. Длинные небесно-голубые волосы — её гордость. И шестиконечные звёзды, запечатлённые в зрачках.

Таков был облик папессы священной столицы Дильазель — Эйры Кран Азель.

Ничего достойного восхищения — просто девочка, выглядевшая на свой возраст.

«И правда, кукла», — с горечью усмехнулась про себя Эйра.

Она ни на миг не забывала о том, что случилось в тот день.

Не было ни единого дня, чтобы она не ненавидела творящуюся до сих пор мерзость.

Однако она никак не могла улучить момент, чтобы всё перевернуть.

Если просто поднять шум, от неё отмахнутся как от бредней, а чтобы привлечь кого-то на свою сторону, у неё не было ни средств, ни денег.

Даже если попросить помощи у эльфов, рассчитывать на них нельзя — они скованы проклятием рабства.

Эйре оставалось лишь ждать, пока не пробьёт нужный час.

Чтобы решить всё изнутри, сама Эйра была слишком мала, а раз все вокруг поддерживают Сенат, действовать придётся извне.

Когда она услышала, что из-за нынешней аномалии на святой земле возник странный замок, то подумала: вот он, шанс.

Но одного этого шанса недостаточно, чтобы кого-то спасти.

Она видела лишь два исхода: либо Сенат ловко всё уладит и на этом дело кончится, либо разразится война и одна из сторон потерпит поражение.

Не хватало ещё чего-то одного. Стоит лишь обрести это — и она сможет спасти всех.

Появится то, что под силу даже ей, бессильной. С этой верой она терпела до сегодняшнего дня.

Она прямо посмотрела на своё отражение в зеркале. На лице читалась решимость.

— Я не сдамся. Я сделаю всё, чтобы спасти их.

— О-о, как круто-о! Такая кроха, а уже такая смелая!

— К-кто здесь?!

Услышав внезапный протяжный голос незваного гостя, Эйра поспешно прикрылась руками и оглядела комнату.

Её метавшийся из стороны в сторону взгляд наткнулся на фигуру, сидевшую на подоконнике.

Неизвестно, как давно она там находилась — в свете, падавшем из окна, различался лишь силуэт.

Незнакомка вертела в руках небольшой кинжал, но тут проворно поднялась и направилась прямо к Эйре.

Сжимая кинжал в руке, она приближалась уверенным, не знающим сомнений шагом.

Эйра открыла рот, чтобы позвать на помощь, но страх перехватил горло, и звука не вышло.

Не в силах отвести глаз от лезвия, отливавшего лунной белизной, она нелепо запуталась в собственных ногах, рухнула на пол и, забывая выдыхать, судорожно глотала воздух.

В голове без конца билась одна мысль: «Не хочу умирать», — не оставляя сил даже подумать о бегстве.

— И-и, и-и, и-и…

Под аккомпанемент её судорожного дыхания убийца бесшумно подошла вплотную, и наконец её облик стал различим.

Эйра крепко зажмурилась, сжалась в комок и затряслась всем телом.

Мысленно прося прощения у Сиэле и остальных за то, что умирает, так ничего и не совершив, она замерла в ожидании неизбежного.

Но проходили секунды, а ничего не происходило.

Заинтригованная, она чуть приоткрыла глаза и сквозь щёлку между руками взглянула на убийцу.

Правая рука убийцы лихо взметнулась к потолку, левая упёрлась в бок — она застыла в эффектной позе.

На макушке подёргивались кошачьи ушки, а из-за спины то и дело выглядывал пушистый лисий хвост.

— Эремия-тян явилась по приказу Его Величества! Сегодня по возвращении мне обещали поглаживания в награду, так что я полна сил! Ухи-ха-а!

«Уха-ха-ха-ха!» — залилась убийца донельзя счастливым и дурашливым смехом.

Пребывавшая в прекрасном расположении духа «Фукускатце» Эремия совершенно забыла о своей цели, застывшей с широко раскрытыми глазами и ртом, и продолжала странно хихикать, предвкушая награду по возвращении.

— Так кто же вы, в конце концов, такая?

— Э-э, ну я же говорю, я посланница от короля!

— Вот я и спрашиваю, что это за король!

— Я же тебе уже сколько раз сказала! Король — он и есть король!

— Что с ней не так?…

Едва не лишившаяся чувств Эйра скрестила руки на груди и вздохнула, глядя на усевшегося по-турецки на полу… убийцу?

Судя по всему, эта женщина, похожая одновременно на кошку и на лису, была вовсе не убийцей, а гонцом.

Тот кинжал она якобы вертела просто от нечего делать и вовсе не собиралась причинять вред.

Пусть так, но Эйра и вправду решила, что её сейчас убьют, да и кто бы не испугался, обнаружив постороннего в комнате, где никого не должно быть.

Да и вообще, откуда она взялась?

Успокоившись, Эйра снова надела сброшенную ночную сорочку и теперь вела расспросы в тёмной комнате, но разговор никак не клеился.

То ли та была тугодумом, то ли ещё что, но Эйра уже на первых минутах готова была опустить руки.

Впрочем, скорее всего, она действительно не отличалась умом.

— Тогда откуда ты пришла? Я не слышала, чтобы поблизости было селение зверолюдей.

Кошачьи ушки, то крутившиеся в стороны, то забавно подпрыгивавшие, явно не были подделкой.

Пушистый хвост, лениво похлопывавший по полу, тоже был самым настоящим.

Однако о поселениях или деревнях зверолюдей в округе слышать не приходилось, так что Эйра совершенно не понимала, кто перед ней.

Зверолюди, подобно эльфам, селились общинами в лесах или других подходящих для себя местах и избегали людей даже сильнее, чем эльфы.

Более того, отношения с ними были крайне враждебными: города и страны, построенные рядом с землями зверолюдей, постоянно держали войска в готовности на случай стычек.

Дружественные связи с ними поддерживали лишь единичные государства, и для людей они представляли угрозу куда более близкую, чем чудовища.

Но здесь — святая земля. Священный край, куда не забредали ни чудовища, ни зверолюди; приближаться к ней осмеливались разве что эльфы, почитавшие того же бога.

Откуда же она явилась? Наконец-то обдумав вопрос, Эремия резво вскинула поникшие было ушки и радостно рассмеялась.

— Хмф, слушай и удивляйся! Я пришла из Эстердбаронии!

Она выпятила грудь, упёрла руки в бока и важно откинулась назад, словно говоря: «Ну как, впечатляет?»

Должно быть, она очень любит свою страну. В священной столице людей с подобной преданностью родине давно не осталось, и Эйра даже позавидовала ей.

Впрочем, сейчас это было неважно.

— … И где же это находится?

Поскольку ответа так и не прозвучало, Эйра переспросила; та наклонила голову то в одну, то в другую сторону и уставилась на неё круглыми глазами, будто спрашивая: «Ты о чём вообще?»

— Не знаешь? Странно… Мне сказали, там уже шумиха должна подняться.

Она зафыркала носом и озадаченно замычала.

Эремия была уверена, что сведения о замке уже разошлись повсюду, и полагала, будто её поймут с полуслова.

Ей строго-настрого запретили встречаться с кем-либо, кроме божьей избранницы, и этого приказа она не нарушила, но упускать самую суть было вполне в её духе.

Эремия была бойцом передовой, а с таким жалким показателем интеллекта ничего другого от неё ждать и не приходилось.

Оставив Эремию с поникшими ушами и хвостом в покое, Эйра едва не вскрикнула и поспешно зажала себе рот.

(Неужели она пришла из того замка?…)

Того самого замка. Речь, разумеется, шла о загадочном замке, возникшем на холме Диэлькорте.

Если о чём-то и шумели в округе, то только о нём.

Неужели там живут зверолюди? Нет, зверолюди не должны сюда приближаться. Тогда почему?

А впрочем, можно просто спросить.

Эйра убрала руку от подбородка и снова посмотрела на Эремию.

Присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с этой дерзкой, но отчего-то не вызывающей злости гостьей, которая мерно покачивалась вперёд-назад, словно клевала носом, она встретилась взглядом с распахнувшимися серыми кошачьими глазами.

— А ведь хокке — вкусная штука, правда?

— Х-хокке? Что это?

Незнакомое слово, вероятно обозначавшее какую-то еду, едва не сбило её с мысли, но Эйра тряхнула головой, отгоняя лишнее.

— Послушайте, вы из того замка… эм, Эстер…

— Эстердбаронии.

— Да, вы ведь пришли из Эстердбаронии?

— Ага. Мне впервые поручили такое задание! Э-хе-хе!

— Да, понятно. Так вот… можно спросить, кто живёт в этом замке?

Эйре показалось странным говорить с женщиной, которая была куда выше и крепче её, таким назидательным тоном, но раз уж только так удавалось вести связный разговор, она решила не обращать на это внимания.

Когда она затронула самую суть, о которой все судачили, но которую так никто и не разгадал, глаза Эремии засияли не меньше, чем при упоминании замка; она подалась лицом вплотную к Эйре и, возбуждённо сопя, принялась рассказывать.

От такого напора Эйра даже плюхнулась на пол, но содержание рассказа поразило её ещё сильнее.

Оказывается, замок под названием Эстердбарония на самом деле был целым государством, и вокруг возвышающейся твердыни жило множество подданных.

Изначально оно владело обширными землями, но из-за какого-то причудливого явления оказалось перенесено в этот мир.

Уже в это верилось с трудом, но куда невероятнее было то, что под покровительством Эстердбаронии находились сплошь чудовища.

— Чудовища… живут там все вместе?…

— Угу! Король так старался, собрал всех вместе, научил нас куче полезных вещей. Трудностей, конечно, хватало, но все очень любят короля и живут дружно!

Она склонила голову набок, словно спрашивая, что тут странного, и легонько махнула хвостом.

Да что тут может быть не странного?!

В голове у Эйры всё смешалось.

Существа без особого разума, не считающиеся с людьми, живут в согласии? Более того, собрались вместе самые разные виды? Те, кто без раздумий убивает даже себе подобных?

Как бы хотелось отмахнуться от этого, назвав чистым бредом.

Но оставалось лишь поверить словам Эремии.

Раз уж никаких других сведений не было, приходилось пока принять это на веру.

— Послушай, что вообще собирается делать ваша страна? К замку не подступиться из-за заклятий, и оттуда нет никакого движения — мне это показалось странным.

— Да ничего особенного, всё как обычно, наверное.

— Как обычно?

— Ага, как обычно. Пойдём спасать чудовищ, попавших в беду!

В этой священной столице и её окрестностях был лишь один народ, который можно было бы причислить к нелюдям.

Их цель — освобождение эльфов.

— М? Что-то смешное случилось?

Глядя в глаза всё ещё сидевшей на полу Эйре, Эремия мило склонила голову набок.

Сама того не замечая, Эйра с ошеломлённым видом судорожно скривила губы в подобии улыбки.

Пришёл.

Этот час настал.

Появилась сила, способная разрешить всё, о чём она так долго мучилась.

Настал наконец день, когда будут вознаграждены все те долгие годы, когда ей некого было попросить о помощи, никто не желал шевельнуться, а ей оставалось лишь молча смотреть, как с лиц постепенно исчезают улыбки.

Тело помимо воли задрожало.

Сердце несомненно переполняло ликование. Но вместе с ним пришёл и страх.

Она боялась не столько того, удастся ли задуманное, сколько того, сумеет ли сама действовать ради этого.

До сих пор Эйра подавляла себя, лишь молча повинуясь.

Даже когда с неё срывали одежду, когда её касались морщинистые руки, она крепко сжимала губы и терпела — и теперь вдруг испугалась, не обернётся ли эта привычка тем, что в решающий миг она не сможет пошевелиться.

От одной мысли, что она окажется неспособна хоть что-то сделать, на глаза навернулись слёзы.

Увидев, как по щекам Эйры катятся лунные капли слёз, Эремия чуть прищурилась, стёрла с лица беспечную улыбку и приняла серьёзный вид.

— Передам тебе слова короля: «Если есть желание — действуй. Покажи свою решимость». О тебе он слышал от Ли… Лир? В общем, король тоже рассчитывает на твою доброту.

Наверное, она имела в виду Лирэ.

Эйра не знала, откуда той известно это имя, но догадалась, что между ними была какая-то связь.

Она не знала, как именно Лирэ о ней отозвалась. Но раз уж ей передали такое напутствие, значит, о ней сказали нечто такое, что заставило поверить даже в папессу прогнившей священной столицы.

«Рассчитывает». Упав в душу, это слово вспыхнуло в ней вместе со слезами.

Они верят в меня, даже в такую, как я. Люди, которые так добры ко мне, вечно беспомощной, рассчитывают на меня.

От этой мысли слова разошлись по груди тёплой волной, согревая даже кончики пальцев.

— … Хм, похоже, с тобой всё в порядке.

Эремия удовлетворённо кивнула и поднялась.

Перед ней была уже не робкая девочка, а папесса, таящая в сердце твёрдую решимость, в чьих глазах горела воля, чем-то похожая на волю их собственного короля.

«Хотя до короля ей всё равно далеко», — мысленно добавила она и, виляя хвостом, направилась к окну.

.

— А, и ещё: мне велели держать всё о нас в строжайшем секрете, так что никому ни слова, ладно?

Всё, что нужно, уже передано, и делать здесь больше нечего.

Точнее, ей просто не терпелось поскорее вернуться за наградой, но она не подавала виду и грациозной походкой двинулась к выходу.

Эйра крепко сжала кулаки, прислушиваясь к наполнявшей тело силе.

«Я справлюсь». Повторив про себя эти слова, она уже хотела поблагодарить уходящую Эремию.

Но тут её внезапно осенило.

Эту комнату ведь всё время охраняют рыцари.

Пусть она и была всего лишь ширмой, побега папессы допустить не могли, поэтому приставили стражу — и всё же, несмотря на весь шум, что подняла Эремия, никто так и не появился.

Почуяв неладное, Эйра поняла, что причастна к этому может быть только стоящая перед ней гостья, и поспешно окликнула её:

— П-постойте! Эремия-сан, вы что-то сделали с солдатами, которые стояли у комнаты?

Эремия замерла, её хвост вздёрнулся вверх, затем вяло опустился, и она обернулась.

С ленивой, небрежной грацией она повернула лицо к Эйре.

На её озарённом лунным светом лице застыла широкая улыбка.

— Они такими сонными выглядели, вот я и уложила их поспать. Разгильдяи какие-то: думала, пропустят спокойно, а они вдруг оружием тычут — ну я и испугалась! Вот и усыпила. Сама виновата, что сонным ребятам помешала. Ну, проснутся ли они снова — это уж я не знаю…

Ужас, не идущий ни в какое сравнение с тем, что она испытала при первой встрече, сковал тело Эйры.

Красивая улыбка. Всякий, взглянув, сказал бы так.

Но в этом смеющемся под лунным светом лице не было ни капли дружелюбия —

оно казалось звериным, свирепым оскалом, несущим угрозу.

— Фу-фу, а-ха-ха-ха-ха, как же я жду этого, правда! Но ты тоже поосторожнее, ладно? А то мы, знаешь ли, не особо разбираемся в людях.

— А то вдруг нам покажется, что все вокруг хотят спать?

Кокетливо подмигнув, Эремия исчезла в тот самый миг, как распахнулось окно.

Она умчалась, словно буря, оставив после себя лишь свист ветра, а её последнее выражение лица намертво врезалось в память.

В одном Эйра заблуждалась.

За этим обаянием она забыла, что те, кто собирался воплотить в жизнь желанное ею будущее, — вовсе не люди.

Оцепенев от жути её существа, Эйра не могла пошевелиться, и ночь в священной столице оставалась тихой и безмятежной — до тех пор, пока не раздался истошный крик пришедших на смену стражников.