Лодка неспешно отвалила от берега, и дева столь же плавно выскользнула из объятий Фань Сяня.

Ощутив, как податливое, словно лишенное костей, прелестное создание отстраняется и садится рядом, юноша с затаенным облегчением перевел дух: за две жизни набежало уже за тридцать лет девственности, и внезапный натиск непривычного соблазна едва не лишил его рассудка. Заметив охватившее гостя смущение, Сы Лили с легким любопытством пригляделась к нему. В нынешние времена богатые и родовитые молодые господа едва достигали тринадцати-четырнадцати лет, как уже вовсю тешились с дворовыми служанками. Встретить среди столичной знати подобную целомудренную робость было истинной диковинкой.

Ей было невдомек, что Фань Сянь с малых лет рос в глухом приморском Даньчжоу, где всей прислуги подле него было раз-два и обчелся. Дунъэр, чей образ бередил его отроческие грезы, давным-давно вышла замуж за другого, а стоило юноше только завязать шаловливую дружбу с бойкой служанкой Сысы, как его внезапным и спешным приказом сорвали в столицу Цзинду.

Сы Лили взглянула на чистое, породистое лицо юноши и вдруг поймала себя на том, что залюбовалась им. Смутившись собственных мыслей, дева слегка зарделась и, не проронив ни звука, заботливо подцепила палочками немного яств и переложила их на блюдо Фань Сяня.

Фань Сянь за обе жизни впервые переступил порог увеселительного заведения, оттого держался скованно и никакого опыта в подобных делах не имел. Заметив безмолвие прелестницы, он решил, будто здешние девушки из весёлых домов государства Цин именно так и прислуживают гостям. Не проронив ни слова, он лишь с показной небрежностью оставил левую ладонь на тонком стане красавицы.

Обстановка между ними вмиг сделалась двусмысленной.

В другой же каюте царило куда более живое и шумное веселье. Тэн Цзыцзин распивал вино в кругу доверенных подручных. Хозяйка увеселительного заведения, неотступно кружась подле них, сладкоречиво осведомилась, не желают ли господа позвать девиц для услады взора и слуха. У подручных Тэн Цзыцзина загорелись глаза, но тот остудил их пыл сухим, непреклонным жестом. Он неотлучно ходил за молодым господином вот уже сколько дней, а случая доказать верность и показать воинскую выучку так и не представилось. Сегодня наконец предстояло настоящее, серьезное дело — негоже было топить столь важное поручение в хмельном угаре и женских ласках.

Видя его непреклонность, хозяйка настаивать не стала: серебро уже перекочевало в ее ларчик, так к чему попусту спорить? Расплывшись в подобострастной улыбке, она подливала гостям вино и развлекала их легкой досужей беседой. Женщина тоже носила фамилию Сы — явно вымышленную, взятую лишь ради ремесла, — а звали ее Сы Лин. На вид ей едва ли минуло тридцать, но она по-прежнему сохраняла женское очарование, а речами и делами ворочала на зависть проворно. Осушив несколько кубков, она придвинулась ближе и вкрадчиво шепнула на ухо Тэн Цзыцзину:

— Господин столь статен и благороден... Осмелюсь ли спросить, какому знатному дому вам выпала честь служить?

Вопрос сквозил неприкрытым женским любопытством, но Тэн Цзыцзин лишь усмехнулся:

— Когда лодку сговаривали, разве не предупредили начистоту? Наш господин — старший молодой господин из резиденции рода Фань.

Сы Лин чарующе улыбнулась:

— Клан Фань в столице Цзинду входит в число пяти великих кланов. Ветвей да боковых поместий у них добрый десяток наберется, а уж самых знатных и богатых домов — по меньшей мере три-четыре.

Тэн Цзыцзин лишь сдержанно хмыкнул, не спеша раскрывать карты.

Сердце Сы Лин дрогнуло, и она осторожно прощупала почву:

— С таким-то неслыханным размахом... уж не из палат ли заместителя министра Фаня пожаловали?

Поездка на реку изначально задумывалась нарочито напоказ, поэтому Тэн Цзыцзин отпираться не стал и степенно кивнул. Глаза Сы Лин округлились от изумления:

— Так господин — сын самого владетеля Синань!

Впрочем, в глубине души хозяйки заскребли сомнения. Коль скоро гость принадлежит к дому владетеля Синань, то прекрасный юноша в кормовой каюте — не кто иной, как тот самый внебрачный сын из резиденции рода Фань, о котором в последнее время иногда шептались. Но как мог такой сын со стороны распоряжаться столькими деньгами резиденции рода Фань?

Вслух она, разумеется, своего недоумения не высказала. Лишь с усмешкой припомнила былые дни: в ту далекую пору, когда состоялся ее собственный первый выход в свет и она только начинала принимать знатных мужей, старшие наставницы шептались, что владетель Синань Фань Цзянь слыл заядлым завсегдатаем столичных злачных мест. Даже связав себя узами брака, он часто проводил время на реке Люцзин, отчего цензоры то и дело подавали императору доклады с обвинениями против него. Да только государь с малых лет питал к Фань Цзяню сердечную привязанность, так что любые доносы цензоров неизменно обращались в прах.

«Подумать только... Минуло два десятка лет, а сынок владетеля Синань точно так же бросает к ногам красавиц целые состояния!»

Едва взглянув на молодого господина из клана Фань, Сы Лин сразу смекнула, что на любовном поприще тот еще сущий новичок. И все же в душе женщины вскипело искреннее восхищение: впервые отправиться за утехами — и с ходу выбрать самую популярную красавицу заведения! Ничего не скажешь, фамильная порода.

Пока текла беседа, на берегу реки внезапно замелькали алые фонари, и до воды донеслись зычные возгласы. Хозяйка привстала в замешательстве, но у Тэн Цзыцзина глаз был наметан: он в мгновение ока признал стражей из резиденции князя Цзина и тотчас велел направить цветочную барку к причалу.

Едва наследник князя взошел на борт, он без лишних церемоний прошел в кормовую каюту. Увидев столь высокую особу, Сы Лин обомлела: зазвать к себе самого княжеского наследника! Стало быть, вес и влияние молодого господина Фаня были неизмеримо больше, чем мнилось досужим слухам.

Княжеские телохранители давно водили знакомство с людьми Тэн Цзыцзина, а потому с охотой сели за стол осушать чаши.

В кормовой каюте наследник князя Цзина Ли Хунчэн смерил сконфуженного Фань Сяня насмешливым взором:

— Госпожа Лили тебя ведь не съест! — не удержался он от насмешки. — Чего ж ты забился в угол?

«Не явись ты вовремя, я бы сам принялся ее есть», — усмехнулся про себя Фань Сянь, а вслух с вежливой улыбкой поинтересовался, отчего наследник князя так запоздал.

Ли Хунчэн на миг осекся. Не признаваться же, в самом деле, что отец как раз из-за Фань Сяня устроил ему преизрядную головомойку? Отшутившись звонким смехом, он лукаво молвил:

— Ты только прибыл из Даньчжоу и столичных порядков еще не знаешь. У нас в Цзинду заведено сперва чинно отужинать дома в кругу семьи, а уж затем выходить в ночь — любоваться красотами под луной.

Выражение «любоваться ночными красотами» прозвучало изысканно, но подобных обычаев в столице отродясь не водилось. Фань Сянь все прекрасно понял, но выводить высокого гостя на чистую воду не стал: лишь с улыбкой поднял кубок и осушил его до дна. Странное дело — они виделись всего в третий раз, однако души их чувствовали взаимное сродство. В наследнике не ощущалось вельможной спеси и чванства, столь привычных для царственного племени, а Фань Сянь ничуть не походил на пресыщенных и фальшивых столичных хлыщей. Держался он легко, свободно и непринужденно, чем окончательно расположил к себе Ли Хунчэна.

С каждой чашей беседа становилась все задушевнее. Наследник с живым участием расспрашивал о жизни в далеком Даньчжоу, и Фань Сянь, не вдаваясь в опасные подробности, поведал ему пару занятных историй — к примеру, о диковинных морских миражах.

Сы Лили между тем сидела словно на раскаленных углях: дева совершенно извелась, не понимая, кому из двоих оказывать знаки внимания. Хоть цветочную барку нанял молодой господин Фань, сан наследника князя был несравнимо выше. Что, если юноша позвал ее лишь затем, чтобы ублажить благородного друга?

Ли Хунчэн бросил на красавицу взгляд с понимающей полуулыбкой. Хоть он и часто бывал в весёлых домах и не раз видел прелестную Лили, судьба до сей поры близко их не сводила. Заметив ее растерянность — пусть даже в этой робости сквозила толика искусного лукавства, — наследник смягчился и плавным жестом указал ей на место подле Фань Сяня.

Оставить столь знатного гостя в одиночестве опытная хозяйка увеселительного заведения, разумеется, не посмела. Она загодя послала лодку к соседней цветочной барке за девицей по имени Юань Мэн. Та слыла на реке Люцзин столь же прославленной непорочной куртизанкой первой величины. Опустившись по обе стороны низкого столика подле молодых господ, две красавицы вполне соответствовали высокому положению наследника князя и старшего молодого господина из клана Фань.

Вино горячило кровь, ночь неумолимо сгущалась, а дружба между Ли Хунчэном и Фань Сянем крепла с каждой минутой — оба остались премного довольны встречей. Заметив, что луна в небе сместилась и ночь перевалила за середину, юноши переглянулись, с многозначительными усмешками поднялись и разошлись по своим каютам, увлекая за собой красавиц.

В каюте тихо трепетал свет алых свечей. Глаза Сы Лили подернулись сладкой истомой, взгляд струился тончайшим шелком. Она прильнула спиной к груди Фань Сяня, кончиками пальцев нежно щекоча его ладонь, а ровное дыхание красавицы ласкало кожу — сладостное, подобно аромату орхидеи.

Фань Сянь с непроницаемым лицом извлек из широкого рукава крошечный восковой шарик собственного изготовления и беззвучно раздавил его пальцами. Сы Лили заснула с нежной улыбкой на устах, а каюту наполнил сонный дурман — тонкий и сладкий, в точности как цветущая орхидея.