Глава 5 – Переговоры о расправлении крыльев
На миг Фредерика замялась, подбирая слова. Затем, словно решившись, она упрямо сжала губы и изо всех сил раскинула в стороны свои маленькие руки.
— Как Владилена, как Анжу... Я стану твоей богиней и приму тебя в свои объятия!
Райден застыл, вытаращив глаза. «Как Лена, как Анжу»... Она, конечно, имела в виду чувства Лены к Шину и Анжу к Дастину. И вот так же Фредерика... для него? Фредерика?!
Увидев его отвисшую челюсть, девочка густо покраснела и начала в ярости топать ногами.
— ...Эй! В этом месте полагается смеяться! Я тут, понимаешь, из кожи вон лезу, чтобы его рассмешить, а он замолчал как истукан!
Оправившись от шока, Райден всё же выдавил:
— Про десять лет... это, пожалуй, загнули, но давай ты это скажешь, когда хоть немного подрастешь.
Она ведь только-только начала расти. Даже голос, который у девочек тоже меняется, оставался тонким и детским. Да и фигурка была совсем еще хрупкой, как у ребенка.
— Я же говорю — это была шутка! — Фредерика зашипела, как маленький тигренок, и демонстративно отвернулась. — Сео и Шин’эй слишком суровы к такому размазне-братцу, как ты. Вот я и подумала, что стоит тебя немного побаловать! Раз нашелся что ответить, значит, с тобой всё будет в порядке!
Бросив это напоследок, она умчалась прочь. Райден проводил её взглядом, прижал ладонь ко лбу и, покачав головой, посмотрел в небо.
Совсем еще ребенок. Только-только научилась ходить, не спотыкаясь на ровном месте, а уже мнит себя взрослой.
— Ну и дела... — прошептал он. Но в этот момент Райден осознал: он действительно, по-настоящему готов был... влюбиться в этого ребенка.
†
В секторе Духан, соседствующем с Русткамер, где войска также пострадали от ментальных атак Ванесс, за действиями «восемьдесят шесть» следили с замиранием сердца.
— Слыхали? Эти из Мобильной группы собираются контратаковать черных бабочек.
— Ага, и говорят, пойдут сами, чтобы пехоту под облучение не подставлять.
— Но они же в прошлом бою рыдали навзрыд... Справятся ли?
— ...
После неловкого молчания один из пехотинцев отряда Духан негромко произнес:
— ...Может, подсобим им немного?
— Точно. Они нам не раз помогали. И если их бронетехнику выбьют, нам первым не поздоровится.
Да, элита. Бронетанковые войска — у них и огневая мощь, и мобильность, и цена жизни иная. Солдаты привыкли думать, что «восемьдесят шесть» помогают им из милости, будучи боевыми машинами, не знающими страха. Но всё оказалось иначе.
В вихре Ванесс они услышали крики. Обычные детские крики. Те, кто вскрывал заклинившие люки остановившихся машин, увидели внутри не монстров, а дрожащих от ужаса подростков. Обычных детей. Не заносчивую элиту и не чудовищ.
— ...Надо им помочь.
— Свяжитесь с отрядом Ноагис. Пусть тоже подключаются.
Они слишком долго о таком не думали. Принимать помощь — унизительно и стыдно. Но иметь возможность помочь самому — это повод для гордости. Эту гордость они забыли после поражения полмесяца назад... а может, и гораздо раньше.
Тогда, в разгар боя, пилот Регинлейва с эмблемой безголового скелета обратился к ним: «Солдаты Федерации». Его голос был молод — теперь они понимали, что их командир был таким же желторотым юнцом, как и остальные. И он был прав.
— Мы — солдаты Федерации. Позволить этим детям отдуваться за всех — позор для нашего имени.
Они вспомнили о звании, которое получили, когда пошли добровольцами защищать семьи и родину. О девизе, который когда-то с гордостью несли как знамя справедливости.
†
Рождественская елка в саду базы превратилась в нечто неописуемое. К привезенным из города игрушкам добавились побрякушки, которые ребята накупили, но не стали носить, обрывки лент, украшения из консервных банок и крашеные шишки. Теперь она напоминала павлина, разодетого сверх всякой меры.
Райден усмехнулся, глядя на это безвкусное великолепие. Раньше он даже не замечал её.
— «Если не смеешься — ты проиграл», верно?
Правда же, Куджо? Так смеялись Дайя и Кайе, Харуто и остальные до своего последнего вздоха. И Рито, который каждый божий день создавал вокруг себя шум и суету.
На свободную ветку у самой верхушки Райден повесил свое украшение — пустую баночку из-под специй с запиской внутри, повязанную лентой.
Раньше, когда голова была забита выживанием, он бы до такого не додумался. Но протестовать можно и так.
†
Бывший телеведущий, временно отстраненный армией от эфира, осознал, что долгое время пребывал в плену эмоций. Он всегда старался говорить спокойно, но незаметно для себя начал вещать зловещим, резким тоном. Читать тревожные новости с горящими глазами стало для него нормой.
Он подстрекал — и его подстрекали. Итогом стали кадры «резни, устроенной «восемьдесят шесть». Теперь-то стало известно, что видео было смонтировано, а оператор сам находился под следствием за убийство сослуживца. Они просто поверили на слово убийце, пытавшемуся спасти свою шкуру.
Тот репортаж вел не он, но коллега, вероятно, был в таком же неадекватном состоянии. Ведущий чувствовал свою вину. Он был частью системы, которая расколола Федерацию. И теперь он хотел стать частью силы, которая её объединит. Он собрал волонтеров и начал пиратское радиовещание.
Сопротивление этому было огромным. Армия почему-то молчала, но письма от разгневанных граждан были ужасными. Сотрудники старались их прятать, но по их измотанным лицам ведущий понимал масштаб ненависти. Но были и те, кто присылал сказки, музыку, слова поддержки. Это давало силы.
— Господин ведущий! — молодой сотрудник с сияющим лицом вбежал в студию, протягивая конверт. В его глазах стояли слезы радости.
На конверте был штемпель армии Федерации — двуглавый орел. Неужели с фронта? Они надеялись, что их голоса долетят до заблокированных зон, запускали воздушные шары с радиоприемниками... И вот, ответ пришел.
Прочитав первые строки, ведущий тоже заплакал и засмеялся одновременно.
— «От 86-й Мобильной ударной группы — согражданам Федерации».
«Восемьдесят шесть»!.. Мы предали их первыми. Мы убили их товарища. А они всё равно называют нас «согражданами».
†
— «От 86-й Мобильной ударной группы — согражданам Федерации. Для начала позвольте представить рецепт традиционного блюда нашей не слишком любимой родины, восемьдесят шестого сектора: рагу из синтетической пищи». — Э-э, ингредиенты, которые сразу-то и не достанешь? — ведущий в эфире нарочито серьезно прокомментировал начало письма, после чего в студии раздался закадровый смех.
— «Синтетическая еда — гордость Республики Сан-Магнолия, идеальный продукт. Но она станет вкуснее, если добавить мясо, овощи и приправы. Я рекомендую мясо дикого кабана, соевый соус и сахар, найденные в заброшенном городе. И картошку, если есть». — Ого! — «Первым делом вышвырните из кухни нашего капитана, который совершенно не умеет готовить».
(Снова смех в эфире).
— «Затем обжарьте мясо в большом котле. Добавьте воду и картофель — он варится долго, так что кладите сразу. Слышишь, кэп? Сначала картошку, а не в конце! И не целиком, хотя бы пополам разрежь!» — Похоже, капитан там совсем безнадежен!
(Смех).
— «Пока всё выкипает, нарежьте синтетическую еду. Режьте как можно мельче, вкладывая в каждое движение всю ненависть к Легиону». — Так их! — «Когда мясо и картошка будут готовы, добавьте соус и сахар. Разложите по тарелкам, а нарезанную синтетическую еду... с силой зашвырните в мусорное ведро!» — Что-о?!
За микрофоном послышался искренний хохот сотрудников.
— Так она нужна была только чтобы время убить, пока варится основное блюдо?! Так, что тут еще... «Кстати, синтетическая еда на вкус как пластид. Если по ошибке добавите её в котел, испортите всё рагу. Даже если сумеете ее достать — не ешьте. Выкидывайте сразу». Что ж, понятно. Это был рецепт рагу «восемьдесят шесть». В следующий раз ждем рецепты ваших любимых домашних блюд. Мое любимое — рагу с баклажанами и фаршем. До встречи!
†
В комнате отдыха первого общежития базы Русткамер Сео и остальные просто покатывались со смеху.
— Нет, ну кто это отправил?!
— «Зашвырните в мусорное ведро!»
— В точку! Это единственное правильное применение для этого пластика!
Дастин торжественно поднял руку:
— Это я.
— Дастин?! Серьезно?
— Не, ну круто, конечно, но как-то слишком нагло!
— Шучу, конечно, — Дастин ухмыльнулся. Тут же в позу встала Фредерика:
— На самом деле это была я!
Но на этот раз никто не поверил, и её засыпали комментариями в духе «Ври больше!».
— Ладно, признаюсь — это я! — Тору гордо указал на себя большими пальцами.
— А, Тору... Ну, от тебя мы этого и ждали.
Крена с любопытством спросила:
— И всё-таки, кто на самом деле? У Тору капитаном был Клод, но он вроде не настолько плохо готовит.
— «Не настолько»? — обиделся Клод. — Я готовлю куда лучше вашего Жнеца!
Анжу подхватила мысль, и все разом замолчали, осознав ответ. Все взгляды скрестились на одном человеке.
— ...Я это, — смущенно пробормотал Райден, не поднимая глаз.
Напряжение в комнате сменилось теплым смехом.
— Ну да, Шин на кухне полезен только лук резать.
— Он до сих пор только-только научился скорлупу из яиц вынимать. И всё равно нормально их не перемешивает.
— Серьезно? Совсем прогресса нет...
Те, кто пробовал стряпню Шина в восемьдесят шестом секторе, начали наперебой вспоминать случаи с сырой картошкой, а Шиден и другие, кто знал об этом только по рассказам, весело поддакивали.
— Кстати, к свинине лучше подходят томаты, — заметил кто-то.
— А с яблоками и трофейным вином?
— Ребят, а обычные люди поймут, о чем вы? — засомневался Миэль.
Райден пожал плечами.
— Главное, чтобы они поняли: мы можем над этим смеяться. В других регионах тоже полно местных шуток, которые чужакам непонятны. К тому же, если мы заранее разнесем славу о «вкусе» синтетической еды, у командования не хватит дурости начать её выдавать в качестве пайка. Если нас заставят это есть снова — войне конец. Лично я сразу сдамся.
Несмотря на домашний арест, Эрнест не был отрезан от мира. В пустой гостиной он с грустью улыбнулся, слушая радио.
— Эх, Райден, мог бы и про стряпню Терезы рассказать... Она же так старалась, изучала рецепты Республики.
Он вспомнил, как мальчишки и девчонки в мгновение ока сметали всё со стола, и его взгляд за очками потеплел. Из кухни послышался облегченный вздох Терезы — она тоже слушала.
— Слава богу, они живы... Будьте в безопасности.
В «Отделе военной историографии» Виллем и его коллеги тоже задумались над вопросом ведущего.
— Пожалуй, баранина в тесте.
— Или карри из чечевицы.
— А у нас дома в суп добавляли отдельно белок и желток, чтобы было двухцветным.
— Рагу из кролика!
Один из сотрудников ляпнул, что с соусом чили можно съесть что угодно, но его дружно засмеяли. Армейские пайки у всех уже сидели в печенках.
Для соотечественников Бернольта, Варгов, домашним блюдом всегда был котел, в который баран отправлялся целиком — с костями и потрохами.
— Сделаем такой котел, пока бараны еще есть. Для поднятия духа перед операцией, а потом — отпразднуем выздоровление капитана.
Даже Гляйвиц в своем полку задумался о рецептах. Даже бывший капитан «Стеллы Марис» Измаил, наследник клана из Стран Флота, заявил:
— Конечно, карри! Это традиция флота.
— Братец, на каждом корабле свой рецепт, и каждый считает свой лучшим. Мы так гражданскую войну спровоцируем!
Для них, «варваров», которых Федерация считала бесполезными чужаками, этот радиоэфир стал формой сопротивления. Смеяться в лицо невзгодам. Показывать всем: мы — люди. Мы любим вкусно поесть, мы умеем шутить, мы можем ошибаться. Мы не монстры. И если вы боитесь нас — это ваша ошибка, за которую нам больно. И они показывали это не через гнев, а через смех.
В конце эфира зазвучала песня. Простая мелодия из дешевого приемника заставила Крену и остальных замереть.
— Это же...
— Я знаю её! Боже, как давно это было!
Опенинг старого аниме про героев. Того самого, что они смотрели еще до войны, до того, как их выгнали в восемьдесят шестой сектор. Ведущий специально выбрал детскую песенку десятилетней давности, понимая, что новинок они не знают.
Крена слушала, и её щеки горели от восторга.
— Как же здорово... Значит, вот для чего нужно радио. Чтобы мы чувствовали — мы связаны. Кто-то там думает о нас.
В этом расчлененном войной мире это осознание было самым ценным лекарством.
Выпуск про «Рагу восемьдесят шесть» вызвал бурю негодования, но ведущий только воодушевился. Это означало, что люди боятся признать в них детей. Им удобнее видеть «дьяволов», чтобы со спокойной совестью гнать их на смерть.
— Вы ведь понимаете, что они такие же люди, как мы... — шептал он в микрофон. Он хотел заставить их открыть глаза.
†
Группа мобильных ударов выходила на операцию. На Регинлейвах и Алконостах рядом с личными знаками красовалась новая эмблема группы, нарисованная Сео. Цифры «86» на фоне раскрытой ладони, тянущейся к небу.
Рука, которая хочет что-то поймать. Будущее. Счастье. Чью-то руку, протянутую в ответ.
Райден вызвался на опасное задание по уничтожению Ворона с помощью системы «Яростная армия». Лена долго не соглашалась, не желая посылать людей на миссию, предназначенную для «расходных» Сирин.
— Я же сказал, я вернусь. Просто закажите мне такси до дома, — отшучивался Райден.
— ...Принято. Я верю вам, Вервольф, — ответила Лена.
Крена, оставшаяся на базе для этой задачи, как лучший стрелок, обменялась с Райденом «дай пять».
— Я запульну тебя точно в цель. Положись на меня.
Тем временем Сео и Марсель выходили на поле боя на своем «Зоопарке», во главе отряда, состоявшего из причудливой смеси инженерных машин, тракторов с огнеметами и старых Джаггернаутов. «Зоопарком» нарекли восстановленный Ванарганд, на который взгромоздили ту самую инженерную пушку, притащенную Файдом. Машина была неповоротливой и тяжелой, но Сео мог ей управлять даже без одной руки, а Марсель умел работать наводчиком.
— Марсель, тебе нужен личный знак! — весело крикнул Сео в переговорное устройство. — Вернемся — нарисую тебе что-нибудь крутое. И Аннет подарок сделаю. Ух, сколько работы!
Марсель широко улыбнулся:
— Тогда заказываю что-нибудь героическое!
— Может, ежика? Под твою прическу?
— Эй! Вообще-то, моя родовая эмблема — это ёж! — возмутился Марсель.
— Ну и отлично, — рассмеялся в ответ Сео.
В этот момент по парарейду раздался голос Лены. Голос главнокомандующего, начинающего битву. Голос Кровавой Королевы, чей дух горел жаждой мести за своих павших рыцарей.
— Всем подразделениям: занять позиции. Операция по уничтожению Ванесс — кодовое название «Гнев Богини», первая фаза — начать!
†
<< Секретный объект 27701...>> — произнес «Безликий», обращаясь к Шину.
В беспросветной тьме на грани смерти, наполненной стонами призраков, он всё еще был в облике Рея — человека, который давно должен был исчезнуть в пучине небытия.
<< Эти подвиды «Эфемеров» с черными крыльями изначально создавались нами для диалога с вами, людьми. У Легиона нет речевых функций, а при обнаружении человека сенсорами приоритет убийства становится абсолютным. Я знал о существовании парарейда благодаря своей службе при жизни и надеялся, что это поможет... Усиление страха и вызов флэшбеков — лишь побочный эффект, который оказался полезен для противопехотного оружия. Ты и сам убедился в этом на собственном опыте.>>
— Кх...! — Шин стиснул зубы.
Прошлое «восемьдесят шесть», где из-за тирании Республики каждый в детстве потерял семью, где их достоинство втоптали в грязь, а самих их погнали на убой. Жажда убийства, вытянутая из образа его брата. И враг называет это... просто «полезным»?
Сдерживая ярость и отвращение, Шин продолжал слушать. Враг — сам верховный главнокомандующий — разговорился. Нужно вытянуть из него как можно больше информации.
— Диалог?
<< Именно, Балейг. Это то, что мы хотели донести. Давно — еще до падения Республики и задолго до краха Федерации.>>
Разведя руки, словно приветствуя старого друга, «Безликий» в образе Рея смотрел на него взглядом, полным мудрой и зрелой любви, совсем не похожим на настоящий взгляд брата.
<< Мы приветствуем вас. Ибо большинство из нас, Легиона, — это такие же «восемьдесят шесть», как и вы. Мы никогда не причиним зла своим соплеменникам. Поэтому... прими наше предложение.>>
†
— Первая фаза — начать!
— Заждались, полковник Миризе! — прокричал Бернольт.
Он и его Варги разом вскочили, сбрасывая с себя белые покрывала и налипший снег. Все они были в маскхалатах, сшитых из бесчисленных лоскутов ткани, которые размывали силуэт человека. Со стороны казалось, что из сугробов внезапно вырвались демоны зимы.
Пригибаясь, они с лязгом подготовили к бою станковые крупнокалиберные пулеметы. Впереди, на расстоянии около двух километров — пределе эффективной дальности, но всё еще в зоне досягаемости — виднелась цель.
Текучая серебряная башня, скрывающая внутри черных бабочек ментального раздора.
Сирины обнаружили их давно, но их специально оставили для одновременного удара. Это были Капулярисы — пусковые башни. Марсель, нацелив пулемет своего «Зоопарка», включил лазерный дальномер сразу после команды Лены. Система управления огнем мгновенно скорректировала прицел, и он нажал на спуск.
Сео, чьи навыки пилотирования ничуть не заржавели, аккуратно укрыл массивную машину за складками местности в полукилометре от башни. Ближе подходить было нельзя — Капулярис мог заметить их и передать сигнал тревоги Ворону. Но для тяжелого пулемета это была идеальная дистанция.
— Огонь! Пошли!
Если Ворон получит отчет о начале боя, все Капулярисы в секторе Русткамер одновременно выпустят Ванесс. Чтобы эффективно остановить удар Мобильной группы, Легион поступит именно так. Значит, нужно уничтожить как можно больше пусковых установок до того, как они успеют доложить.
К каждой заранее разведанной башне были отправлены группы ликвидации. Они затаились в снегу, соблюдая дистанцию, чтобы не быть обнаруженными до самого момента начала атаки. Там были Варги, тыловики вроде Сео и Марселя, добровольцы из штаба и саперы вроде Генри или лейтенантов Нино и Карели.
— Получай! — Огонь, огонь! — Н-н-на!
На заранее занятых позициях, на тракторах с пулеметами и огнеметами, бойцы открыли шквальный огонь. Под градом бронебойных пуль Капулярисы начали оседать и вспыхивать один за другим.
Но в секторе еще оставалось множество неразведанных башен. Чтобы замедлить развертывание оставшихся Ванесс, нужно было на время перегрузить вычислительные мощности координирующего их Ворона.
— Все разведанные цели подавлены. Крена!
— Принято. «Яростная армия», первый залп — огонь!
Максимальная мощь с первого удара. Управляемая спусковым крючком ее «Стрелка», электромагнитная катапульта «Яростная армия» издала яростный рев.
Снаряд был классическим — с надписью «Спокойной ночи». [Прим. ред.: Good Night на военном жаргоне значит «покойся с миром». Очень хотелось перевести как «Press F…»] Бомба объемного взрыва, предназначенная для того, чтобы выжечь поле боя целиком. В небе, забитом серебристыми бабочками помех, расцвел гигантский цветок пламени, подсвечивая всё небо. Мощный удар буквально вырвал кусок из облака поденок, возвращая ночному небосводу его черноту.
Далеко внизу, на холмах подконтрольной Легиону территории, поднялась стальная волна. Легион, хранивший молчание, начал атаку. Потеряв множество Капулярисов и контроль над небом, жестянки поняли, что Группа ударов перешла в контрнаступление.
Получив доклады от наблюдателей-Сирин, затаившихся на Алконостах, Юто поднял своего Веретрагна на передовой линии обороны «Доннер».
Здесь в окопах сидели обычные пехотинцы из Варгов. Без брони они были крайне уязвимы для Ванесс, поэтому их поддерживали Регинлейвы и такие пилоты, как Юто, которые смогли сохранить рассудок в прошлом бою.
Легион мчался к ним через нейтральную полосу на огромной скорости. Позади них минометные батареи и артиллерийские дивизионы открыли ответный огонь. Под дождем раскаленной стали из перелесков и из-за сараев на заброшенных полях вылетали черные облака крыльев, покидая стальные колонны.
Ванессы. Рои черных бабочек, которые в прошлый раз не долетели до позиций Мобильной группы или были заранее размещены здесь для боя на ничейной земле.
Темные бабочки, терзающие разум и вытаскивающие на свет потаенные страхи. Самое гнусное оружие бесчувственного Легиона, бьющее в уязвимость человеческой души.
Глядя на них, Юто негромко прошептал:
— Читори... ты умерла прекрасной. Поэтому...
Он твердо сжал рычаги.
— Всё это лишь иллюзия. Меня вам не обмануть.
†
Шин раздраженно нахмурился, чувствуя растущее отвращение.
— ...Это вы начали бессмысленную резню. Не мы. К чему теперь эти слова?
<< Это не была наша воля. Именно поэтому я хочу спасти хотя бы часть из вас от этой бессмысленной бойни. Отсюда и мое предложение.>>
Выражение лица «Безликого» не менялось. В его взгляде сквозило спокойное превосходство, почти милосердие — как у льва, взирающего на рычащего котенка. Это злило Шина еще больше.
<< Выбор объектов для спасения будет субъективным, но для тех, кто попадет в список, это неплохая сделка. Если хочешь, можешь взять с собой знакомых или семью... Ах, прости, забыл. У «восемьдесят шесть» больше нет семей. По вине моей грешной родины.>>
Гражданин Республики? Да, произношение совпадает. Судя по манере речи — из высшего класса, из старой аристократической семьи. И, вероятно, высокопоставленный военный. Этот человек, скорее всего, и был архитектором тех операций, что разрушили Федерацию.
— Какая может быть капитуляция перед боевыми машинами, которые убивают людей без разбора? Поднять белый флаг, разоружиться и позволить убить себя без сопротивления?
<< Есть способ избежать смерти. Вам просто нужно перестать быть людьми. Мы, Легион, не можем убивать друг друга. Став частью Легиона, вы спасетесь от смерти.>>
<< Для начала, — продолжил «Безликий», приложив руку к груди. Несмотря на то, что он использовал облик Рея, это был жест самого «Безликого». — Как видишь, в Легионе есть особи с личностью. Все мы когда-то были людьми. Мы потеряли тела, но сохранили память и характер. Как госпожа Зелен, которую вы знаете. Это не только её особенность или привилегия.>>
Легион догадался, что человечество узнало об имитации структуры мозга в центральных процессорах — особенно после того, как Федерация начала тщательно собирать тела павших. Но люди не могли быть уверены, сохраняется ли личность. Шифрование процессоров Легиона было параноидальным, и взломать его пока не удавалось.
О способностях Шина, подтверждавших наличие сознания у Пастухов , Легион догадывался, но деталей не знал. Шин решил не выдавать себя.
— Зелен?
<< Ты не можешь не знать. Белый «Муравей» из Королевства. Вы, Мобильная ударная группа, не уничтожили её, а специально захватили живьем. Не знаю, как вы поняли, что она создатель Легиона, но это явно было сделано ради получения информации. Сама госпожа Зелен, кажется, тоже этого хотела.>>
— ...Я не знаю, что решило командование. Мы лишь выполняем приказы. И что они сделали с тем Муравьем, мне не докладывали.
«Безликий» усмехнулся.
<< Мальчик, когда так уверенно всё отрицаешь, это лишь подтверждает, что ты в курсе деталей. Ну да ладно. Вернемся к делу. Повторюсь: в Легионе есть те, кто сохранил личность. Это не случайность. Если создать условия, любой может стать разумным Легионом — «Агнцем».>>
<< Иными словами... Если вы сдадитесь, согласитесь стать Легионом и придете к нам — мы без проблем превратим вас всех в «Агнцев». Вы все, до единого, сможете выжить.>>
— ...
<< Конечно, придется кое-чем пожертвовать. Например, человеческим телом. Моё нынешнее тело — Динозавр. У него отличные характеристики, но как тело оно меня не устраивает. Даже потеряв плоть, сознание остается человеческим... Постоянное чувство дискомфорта. Но не использовать же тела самоходных мин, этих одноразовых кукол. Вам бы такое тоже не понравилось. Поэтому для вас, новых «Агнцев»...>>
Шин прищурился.
<< ...мы подготовили нечто более человекоподобное.>>
Он вспомнил тот Феникс, который перед тем, как Шин провалился в эту тьму, совершил странную одиночную атаку.
— Орнис... Двуногий высокомобильный тип?
То есть тот бой был просто демонстрацией. Показать солдатам Мобильной ударной группы: «Вот ваши новые тела». Прямо на поле боя, но не ради сражения. Не чтобы уничтожить Шина или нанести урон Группе, даже не ради разведки боем.
По отношению к воинам, пусть и врагам, это было в высшей степени оскорбительно. Словно им прямо в лицо сказали: «Мы больше не считаем вас угрозой».
Шин кожей почувствовал это унижение, но «Безликий» не обратил внимания на перемену в его лице. Напротив, он улыбался с гордостью отца, вручающего ребенку лучший подарок.
<< Да, «Серафим». Изначально «Феникс» пытался имитировать человека, чтобы превзойти его. Поэтому он идеально подходит как ваше новое тело. К тому же это новейшая модель — мощная и красивая. Мальчишкам твоего возраста такое должно нравиться, разве нет? Сердце не затрепетало?>>
Он даже начал паясничать. Шин ответил молчанием.
Поняв, что реакция отсутствует, «Безликий» изобразил печаль.
<< А я-то думал, это выглядит круто... Впрочем, есть и другие плюсы.>>
Он откашлялся и продолжил:
<< Легион — «Агнцы» — не умирают. Если тело сломалось, его можно сменить. Если процессор устарел, его можно обновить. Можно жить столько, сколько пожелаешь. И Легион не воюет сам с собой. Мы просто не можем этого делать. Можно сказать, мы куда более мирные существа, чем люди.>>
Такие «соплеменники»... Для «восемьдесят шесть», которых собственные сограждане и соотечественники погнали на убой, заперев в клетке восемьдесят шестого сектора. Для «восемьдесят шесть», которых родина заставляла сражаться до самой смерти, а спасшая их Федерация снова заперла на полях сражений...
<< Соплеменники, с которыми никогда не придется враждовать. Жизнь в вечно мирном мире. Разве это не то, чего вы жаждали больше всего на свете?>>
[Прим. ред.: Вы дочитали досюда и вот тут наконец-то можно написать примечание к названию главы. Автор ее назвала буквально «Переговоры о выходе из куколки» и теперь-то мы поняли, что именно тов. Безликий считает куколкой для души.]
†
Похоже, в секторе действительно было огромное количество неразведанных Капулярисов.
В разгар боя на первой линии Дастин чертыхнулся, когда из лесной чащи внезапно вырвался рой Ванесс. Он развернул один из пулеметов в их сторону. Тратить противотанковые ракеты на хрупких бабочек было бы глупо, тем более что впереди надвигались основные силы Легиона.
Большую часть роя смело пулями и ударными волнами, но одна бабочка умудрилась вцепиться в Стрельца. Её черные крылья вспыхнули красным. Облучение.
Всего одна. Она не смогла пробудить воспоминания, но резкая, жгучая волна дискомфорта обожгла мозг. Дастин тряхнул машину, сбросил тварь и раздавил её.
Взглянув на небо, он не сдержал ругательства:
— Проклятье...
Небо, которое было пятнистым от серебра и тьмы, теперь затягивалось облаком черных бабочек.
Бернольт и его Варги пробирались через лес Засифанокса в поисках оставшихся башен. По расчетам Лены, Капулярисы должны были находиться в труднодоступных местах, куда не пройдут машины. Только пехота могла их найти.
Ноги утопали в снегу, цеплялись за камни и корни — это была скорее альпинистская вылазка, чем прогулка. Даже закаленные Варги начали задыхаться.
Стирая пот, несмотря на мороз, Бернольт оглядывался по сторонам:
— Черт, да где же вы спрятали свои гробы...?!
†
Глядя прямо на «Безликого», Шин спокойно заговорил:
— Выходит, Легион в каком-то смысле воплотил равенство. То самое равенство, которого человечество еще не достигло. Равенство в том, чтобы безжалостно и бессмысленно истреблять всё живое.
<< ...Пожалуй>>, — «Безликий» перестал улыбаться и нахмурился.
— Республика, Федерация... Ты думаешь, раз эти страны отвергли и изгнали нас, мы с радостью бросимся помогать вам их убивать? Не недооценивай нас.
Шин произнес это твердо и решительно.
«Восемьдесят шесть», ставшие Легионом по своей воле, пали. Отдали себя ради мести. И те, кто выжил, могли оказаться на их месте, если бы судьба сложилась иначе.
Но именно поэтому он не мог простить того, что враг посчитал их столь дешевыми, что они предадут себя за призрачное обещание.
Они решили не опускаться до низости своих гонителей. Решили не осквернять свою гордость ненавистью. Решили не поддаваться отчаянию, не бежать в смерть, а сражаться с улыбкой до самого конца. Именно так они выжили. Именно таковы «восемьдесят шесть» из 86-й Мобильной ударной группы.
Проиграть отчаянию, соблазниться смертью... зная цену боли, пойти в стан тех, кто эту боль причиняет... Как он посмел судить их своей меркой — меркой тех, кто выбросил гордость и утонул в ненависти?
— Мы — те, кто этого не захотел. Мы здесь именно потому, что отвергли такой путь. Каждый выживший «восемьдесят шесть» знает, что, умерев и примкнув к вам, он мог бы отомстить Республике, но выбрал сражаться до конца.
— Вы — те, кто в Легионе. Вы наши соплеменники, но в то же время — нет. Наши пути разошлись.
— Мне жаль вас, плененных призраков. Я всё еще хочу сразить вас, чтобы даровать вам покой. Но я никогда не захочу стать частью этой жалкой, слепой ненависти, которой вы размахиваете, потеряв даже объект своего гнева.
И главное.
— Ты мне просто не нравишься. Ты несешь несусветную чушь с таким высокомерием...
«Агнцы». «Серафимы». Возомнили себя избранниками праведности?
Жалкие машины для убийства, которые не могут ослушаться приказа несуществующей страны, ведут себя так, будто они превзошли человечество.
<< Ты такой хороший мальчик, поэтому я хочу тебя убить...>>
В памяти всплыли слова Зелен, такого же Пастуха. Эта скорбь мысли, подвластной запрограммированному инстинкту убийства.
«…Ты не смог оттолкнуть руку, пытающуюся прикоснуться...»
Вспомнились слова Лерче, такой же механической куклы.
Да, он не может отбросить это. Он не может бросить человеческое тело и стать существом только для боя. Потому что он жив. Потому что там, в восемьдесят шестом секторе, на поле бесконечной битвы, он всё равно хотел жить.
— У вас нет ни рук, чтобы коснуться, ни ушей, чтобы слышать голоса, ни глаз, чтобы видеть мир. И вы называете это миром, желанным для «восемьдесят шесть»?
Такой мир...
Мир стальных тел и боевых машин... Не то что не «избранный».
Не то что не «желанный».
— Мир, который ты предлагаешь — это не утопия. Это ад. В нем нет ни капли счастья. В нем ни одна душа не свободна. В нем есть лишь бесконечная ненависть... И вы, призраки, даже не понимаете, что это боль, потому что у вас нет ничего другого. Вы просто обречены скитаться в этом огне, не имея возможности умереть. Кто в здравом уме захочет такого? Это отвратительно.
«Безликий» молчал несколько секунд.
<< Понятно. Что ж, тогда это больше не предложение. Это приговор.>>
Лицо «Рея» утратило остатки человечности. Его черные глаза превратились в пустые провалы куклы, в которых мгновенно вспыхнул холодный, иррациональный инстинкт убийства.
<< В данный момент производится повторное развертывание Ванесс с целью ликвидации твоего подразделения. Я хотел поговорить с тобой, хотел спасти вас всех, поэтому в прошлый раз мы не стали преследовать вас, когда вы потеряли боеспособность. Я думал, это было бы слишком жестоко — делать «Агнцами» тех, чей разум скован ужасом. Но раз вы отвергли спасение, пощады не будет. Мы будем относиться к вам не как к братьям, а как к врагам, подлежащим уничтожению.>>
Пустота в его взгляде наглядно показывала, что «Безликий» — лишь марионетка программы.
<< Сдавайся, Балейг. Иначе все твои товарищи умрут, не в силах даже пошевелиться.>>
†
Замаскированный Капулярис трудно заметить, но раз они материальны, их можно «проявить», например, облив краской. Пехотинцы отряда Духан использовали самодельные «красочные бомбы» — банки с краской, в которые засунули взрывчатку. Вскоре перед ними возникла зеркальная башня, окрашенная в желтый.
Пока они не приближались слишком близко, деревья служили защитой от брызг жидкого металла. Затаившись, солдаты прицелились... и в этот момент из желтой башни вырвался рой серебристых бабочек.
Не Ванессы. Поденки.
Машины, способные глушить радары и — при достаточной мощности — доводить жидкости в человеческом теле до кипения. Рой убийц предстал прямо перед живыми людьми.
— Черт!
Удар электромагнитных волн.
†
Шин произнес это твердо. Гордо. Непоколебимо.
— Не недооценивай нас. Мои товарищи выбрали будущее, а не старые раны. Они не проиграют таким призракам, как вы, запертым в своей ненависти.
†
Приказ от «Безликого» еще не поступил, но Легион всегда отвечает ударом на удар.
Кентавры, тип электромагнитной катапульты, уже несущие на спинах капсулы с Ванессами, корректировали прицел по сектору Мобильной ударной группы.
Братья из Ударной группы, эти предатели, сами подписали себе смертный приговор.
Так думал Кентавр — Пастух, который когда-то сам был «восемьдесят шесть».
Раз так, остается только убить их. Дать им умереть в величайшем ужасе, как и подобает предателям.
— Начать процедуру запуск...
В этот момент от Муравья-наблюдателя поступил сигнал тревоги. Радары засекли подлет снарядов.
Кентавры — не предназначены для поля боя, они медлительны. Пока охрана из Муравьев хладнокровно рассредоточивалась, Кентавр лишь беспомощно посмотрел в небо.
88-мм снаряд, вонзившийся сверху, словно копье, прошил его гигантское тело.
— Вы думали, раз Шин нейтрализован, мы не сможем найти ваши позиции? Не смейте недооценивать людей без способностей! Не смейте недооценивать меня, Кровавую Королеву!
Под яростный крик Лены артиллерийский дивизион дал следующий залп. Ни один 88-мм снаряд не пролетел мимо. Они с идеальной точностью обрушились на позиции Кентавров в глубине территории Легиона.
Группа Серых волков, прорвавшаяся через первую линию «Доннер», попала под дождь самоприцеливающихся суббоеприпасов. Над их головами начали рваться ракеты, и когда они увидели, кто их выпустил, вторая волна Легиона в замешательстве замерла.
Чисто-белая броня, похожая на отполированную кость. Четыре мощные ноги и тяжелые ракетные установки. Регинлейв. Модель с РСЗО.
Личная эмблема — ведьма на метле.
— Добро пожаловать, идиоты.
Внутри «Снежной ведьмы» Анжу яростно улыбалась.
Даже сейчас, в разгаре боя, она не знала, когда из тени листвы, из пятнистого неба или из-под брони врага вылетят Ванессы. Ей было страшно. Невыносимо страшно. Она не хотела снова вспоминать то лицо отца, тот крик.
Но... пока её товарищи сражаются, она не может позволить себе дрожать от страха и бежать.
Лицо было искажено ужасом, но Анжу продолжала улыбаться.
— Заждалась уж вас.
— Не смейте нас презирать! — крикнула Митихи.
В тылу сектора Русткамер, на позициях артиллерии «Регенгенс», Ванессы черным облаком налетели на минометные расчеты, составленные Варгов-подростков. Митихи встретила их плотной стеной огня из автоматической пушки и двух пулеметов своей Хуалянь. Хрупкие крылья бабочек рвались под ударами бронебойных пуль и ударных волн, устилая траву слоями обломков.
Ребенок, которого она сама застрелила в Теократии. Грех убийства, совершенный по незнанию.
— Вы не люди, поэтому я вас не боюсь! С чего бы нам вас пугаться?!
— Есть, нашел!
С тяжелым грохотом «Зоопарк» Сео и Марселя вырос перед Капулярисом.
Заметив приближение машины, порты башни раскрылись. Показались серебряные наконечники. Струи жидкого металла разом устремились к «Зоопарку».
Они бессильно разбились о броню и распластались по траве, как раздавленные фрукты.
Сео издевательски рассмеялся. Жалкие марионетки с одной и той же тактикой.
Ладно бы это были танковые снаряды со скоростью тысяча шестьсот метров в секунду. Или сверхтяжелые урановые сердечники. Но снарядики из жидкого металла, которым не хватает ни веса, ни плотности, ни дистанции разгона...
— Это работает против легких Регинлейвов... Но против пятидесятитонного «Зоопарка» ваши водяные пистолеты — пустышка!
— Сео, ты же только что жаловался, какая это колымага! — крикнул Марсель.
— Это другое! Давай, Марсель!
— Понял!
Марсель завершил процедуру прицеливания. Это была 165-мм штурмовая пушка для разрушения укреплений. Громовой рев сотряс воздух.
Это орудие создавали для мгновенного сноса любых мешающих конструкций. Тонкостенная башня Капуляриса не имела ни единого шанса. От взрыва бронебойно-фугасного снаряда сама башня, бабочки внутри неё и окружающие заросли просто перестали существовать.
Автомат заряжания — плод мучений инженеров и механиков — с тяжелым лязгом вогнал следующий снаряд. К монструозной пушке нашлись всего около тридцати снарядов, но для «Зоопарка» второго боя и не планировалось.
— Хорошо! Ищем следующую!
— Понял... А-а-а! Ехать сегодня будем?! Пешком он всё-таки ужасно медленный!
— Опять ты за своё!
Несмотря на ворчание, Марсель весело смеялся.
Падальщики, имея простую конструкцию, на самом деле были прочнее республиканских Джаггернаутов.
Один из них вытащил из своего контейнера модуль лобовой брони от Ванарганда и, развернув кран, прикрыл собой и броней следующий за ним трактор. Броня тянула его вперед, удары жидкого металла отбрасывали назад, но верный Падальщик стойко держал удар.
Генри вдавил педаль газа и вывел трактор перед башней. Разбрызганный металл пытался снова собраться в бабочек, чтобы вернуться в башню, а изнутри уже лезли Ванессы. В этот момент, когда враг был беззащитен, Генри прицелился из огнемета.
Дистанция была короткой, точность — примерной. Но эти проклятые бабочки терзали его раны, раны его брата и друзей его брата!
— Сдохните-е-е-е-е!
С той же страстью, что была присуща его брату, Генри нажал на спуск, направляя поток огня на хрупких бабочек и алюминиевый корпус башни.
— Нашел! Вон она!
На крутом каменистом склоне, на границе секторов Ноагис и Русткамер, в глубоком снегу торчала серебристая башня. Солдаты отряда Ноагис увидели и другие установки, застывшие среди голых деревьев.
Как и предупреждала Королева «восемьдесят шесть», это были труднодоступные склоны. Солдаты переглянулись.
— ...Слишком долго возиться. Давайте их просто закопаем!
— Здесь же гнездо лавин! Ну и дураки эти жестянки, что тут окопались!
Поэтому и охраны было мало... Если наступит человек или тяжелый Легион — весь склон рухнет в долину. А против веса и скорости лавины не устоит даже Лев.
Тем более — тонкие башни и хрупкие крылья бабочек.
Выдернув чеки из гранат, которые против обычного Легиона почти бесполезны, пехотинцы начали швырять их вниз, вкладывая в каждый бросок всю ярость, накопившуюся за последние полмесяца.
Серия взрывов — и снежный пласт тяжело загудел. Лавина поглотила Капулярисы и вылетающих в панике Ванесс, унося их на дно ущелья.
— Есть! Спите крепко, насекомые! Надеюсь, никогда не проснетесь!
— В труху их! Так вам и надо!
— Если не подпускать их близко — это просто тупые черные моли! Не летать тут, раздражаете!
Шрапнельная пушка Циклопа, обладающая огромной мощью на ближней дистанции, идеально подходила для борьбы с Ванессами. Шиден носилась по полю боя, отстреливая тех бабочек, что умудрились просочиться мимо охотников.
В конце концов, это всего лишь хрупкие машины. Они не предназначены для долгой жизни под стальным дождем. Их сила — в скрытности и внезапности. Но теперь, когда их самих застали врасплох, они не могли даже собраться в рой.
Появление новых Капулярисов было сорвано Леной, уничтожившей Кентавров. Под огнем минометов и артиллерии продвижение Легиона было сковано.
Осталось только сбить ведущую машину...! Тогда Ванессы в секторе Русткамер потеряют координацию и будут нейтрализованы. Мобильная ударная группа перестанет их бояться.
Крена взглянула на небо, очищенное вакуумными бомбами от помех.
— Давай, артиллерия...!
И Крена, и Райден — все ждали этого момента.
— Лерче, следующая цель. Запрос о помощи из квадрата A-1708.
«Восемьдесят шесть» сражались отчаянно, но в условиях работы Ванесс основной силой оставались не подверженные психическим травмам Сирины и их Алконосты. Лерче без устали отвечала на запросы.
— Принято. Янина... Хм?
Чайка совершила резкий кувырок. Там, где она была мгновение назад, промелькнул клинок. Высокочастотное лезвие. Но враг был гораздо меньше Серого волка... и намного быстрее!
Лерче выстрелила из пушки, заставляя врага отступить, и увеличила дистанцию. В её изумрудных глазах отразился силуэт противника. Опять он.
— Янина, на помощь иди только своим отрядом.
Она развернула Чайку. Как страж Принца Змей, как рыцарь, чей друг пострадал от этого врага, она не могла уклониться от боя.
— ...Снова ты, Феникс!
— Какое высокомерное зрелище. Эти крылья так и режут глаза, — Оливье холодно прищурился внутри своего Штолленвурма.
Перед ним стоял «Орнис», Окрылённый, выпрямившийся на задних ногах, с парой высокочастотных клинков и тремя парами крыльев.
Доклады о встречах с Орнисами уже поступили от Саки, Шиден и Локана. Это была серийная модель, продукт массового производства Легиона. И всё же он вел себя так, словно был высшим ангелом.
— Крылья принадлежат детям Священных Гор. Вам, кускам железа, они не положены.
— Я вырву их тебе.
Крылья Штолленвурма, предназначенные ловить ветра Вурмнеста, хищно раскрылись.
Тяжелый танк типа «Динозавр», спешивший на поддержку Орнису, внезапно получил удар сбоку и заскользил по снегу. Предсказав удар свайного копра, танк довернул башню, сбрасывая противника.
Регинлейв отскочил, дважды оттолкнулся от огромных деревьев, меняя вектор движения в стиле Феникса, и приземлился. Его вооружение — обычная 88-мм пушка, два пулемета и четыре свайных копра... Нет. Две передние сваи были совмещены с массивными лезвиями. Крайне агрессивный вид.
На борту — огромный паук под черной вуалью.
Позывной — «Черная Вдова».
Внутри кабины Грета лишь раздраженно прикусила губу. Для этой операции катастрофически не хватало надежных сил. Хотя она не участвовала в настоящем маневренном бою уже десять лет...
— Не смей нас недооценивать, кусок ржавчины! — выплюнула она.
«Как ты посмел ранить моих дорогих подчиненных?!»
В тылу сектора Русткамер артиллерийские полки секторов Сафелафф и Венарде включили все свои радары на максимальную мощность. Они анализировали плотность распределения поденок, отслеживали источники радиоизлучения и выискивали в заоблачной вышине едва заметные силуэты. Их целью был Ворон — самолет раннего предупреждения и управления, который координировал всё поле боя и управлял роями черных бабочек.
Использование радаров на полной мощности, да еще и без смены позиций — самоубийственный акт для современной артиллерии. Это всё равно что зажечь прожектор в темном лесу, выдавая себя врагу.
Но артиллеристы Мобильной ударной группы знали: прямо сейчас их товарищи в секторе Русткамер сдерживают натиск Легиона, сами находясь под огнем Скорпионов и содрогаясь от ментальных атак Ванесс.
По сравнению с их жертвами, риск попасть под ответный огонь казался пустяком.
С этой решимостью артиллеристы всматривались в небо, прошитое радиоволнами и серебристыми крыльями. И наконец, спустя вечность, раздался ликующий крик:
— Нашли! Вот он, Ворон!
— Принято. «Яростная армия», подготовка ко второму залпу. Райден, ты как? — спросила Крена.
— В любой момент! — отозвался Райден.
С тяжелым гулом электромагнитная катапульта «Яростной армии» начала поворачиваться. Крена наводилась гораздо осторожнее и точнее, чем при запуске вакуумной бомбы.
Это не была обычная снайперская стрельба. Крена не видела Ворона ни глазами, ни на радаре. Она кропотливо выстраивала баллистическую траекторию к полученным координатам прямо у себя в голове.
— «Яростная армия», пуск! Дальше дело за тобой, Райден!
— Понял... Поехали!
Это поле в нейтральной зоне, похоже, было заброшено задолго до декабрьского наступления. Трава здесь вымахала выше человеческого роста. Людмила неслась сквозь эти заросли, пытаясь загнать в ловушку взвод вражеских машин, как вдруг путь ей преградила стена иссиня-черных бабочек.
Ванессы.
Людмила инстинктивно вздрогнула. «Плохо», единственная мысль, пробравшаяся сквозь ускользающее от ужаса сознание.
«Плохо. Я снова не смогу пошевелиться. «Восемьдесят шесть» — они люди, они растут, меняются, становятся сильнее... возможно, они выдержат. Но я — труп. Мертвецы не меняются. Мы не можем стать сильнее. А значит, я снова застыну».
По ту сторону танцующего роя, словно выжидая этот момент, замер Лев. Механический мозг Людмилы мгновенно высчитал: в следующую секунду прицел будет наведен. Она, неподвижная, умрет по-настоящему.
...Но если она сейчас умрет...
Станет на одного человека меньше, кто помнит Рито. Того жизнерадостного мальчишку, память о котором больше не может пополняться новыми лицами. Если она исчезнет, частичка его истории тоже сотрется.
«Нет. Не хочу. Страшно. Страшно».
«Мне страшно умирать».
Впервые она ощутила это. Порыв, недопустимый для Сирин. Но в это мгновение страх смерти породил ярость, которая выжгла ужас перед Ванессами.
— А-а-а-а-а-а-а-а! — закричала она.
От мощного рывка машины поток воздуха разметал невесомых бабочек. Оказавшись в самом центре роя, Людмила выстрелила. Её Алконост проскользнул под выстрелом Льва, вытянув длинные ноги в скольжении, и кумулятивный снаряд врезался точно в лобовую броню вражеской башни. Грянул взрыв.
Удар пришелся в лоб — толстая броня выдержала струю жидкого металла, но танк замер.
— Тору, твой!
— Есть!
Лев с уничтоженным процессором осел в море сухой травы. Сквозь заросли к ней прорвались два Регинлейва: Брандашмыг с 40-мм автоматической пушкой и Бармаглот с 88-мм орудием.
— Людмила, ты цела? Ну ты и заорала!..
У механических Сирин не должно быть одышки. Но Людмила почему-то долго и тяжело вздыхала, словно сбрасывая груз с плеч.
— Да... спасибо вам обоим.
Окутанный «Мантией Фригг» — осколками крыльев бабочек, дарующими стелс-эффект и сбивающими с толку зенитный Легион — Вервольф летел сквозь ночь, оставляя за собой лишь инверсионный след ракетных двигателей.
После удара вакуумной бомбой зенитные Дикобразы были начеку. «Яростная армия» продолжала подкидывать им ложные цели, и пока Легион тратил время на эту «стендовую стрельбу» по жестянкам, Райден поднимался выше.
Перед глазами Вервольфа стремительно выросла гигантская тень, которую Райден, несмотря на весь свой боевой опыт, видел впервые.
Огромный Ворон, привыкший к безопасности под защитой поденок и ПВО, лениво парил в ледяном зимнем небе. На таком расстоянии оптические сенсоры работали четко. Ворон заметил угрозу и начал маневр уклонения, креня свои невероятные стометровые крылья. Неповоротливая туша. Как и предсказывали расчеты, этот тип Легиона был абсолютно лишен вооружения.
Пытаясь защититься, он выпустил Ванесс прямо из щелей своих серебристых крыльев. Черный туман преградил путь Вервольфу, намереваясь совершить таран — тактика, губительная для реактивных двигателей.
Но против того, кто летит на ракетной тяге, не потребляющей воздух, это было бессмысленно.
Машина Райдена врезалась в черную тучу. Вокруг вспыхнули тысячи алых искр.
— ...На меня это не действует.
«У меня нет таких душевных ран. Нет ничего, чего бы я так сильно боялся».
«Всё, что у меня есть...»
«Ты, значит, не умрешь, даже если будешь рядом со мной?..»
Тот проклинаемый всеми Бог Смерти, с которого всё началось. Боевые товарищи, «восемьдесят шесть».
Их Королева, которая когда-то была плаксой, а стала невероятно сильной. Этот принц-эспер, строящий из себя ледяную глыбу. Дастин, Марсель, полковник Грета, капитан Оливье... вся эта орава чудаков.
«…Я стану твоей Богиней!»
Вспомнив о последней, Райден невольно и совершенно не к месту усмехнулся.
«Пожалуйста... скажи мне это еще раз, когда хоть чуть-чуть подрастешь. Тогда я не отвечу так глупо».
Он прорвался сквозь туман Ванесс. Перед ним возникло серебряное тело Ворона. Самолет, обязанный быть легким для полета, в большинстве случаев...
...почти не имеет брони.
Наведя 40-мм пушку и оба пулемета, Райден нажал на спуск.
— Ну же, иди сюда, за мной... ха-ха, попался, болван! — Лерче звонко рассмеялась, глядя вверх.
Там, на ветвях деревьев, затаился Стрелец Дастина с тяжелой ракетной установкой.
— Вы стали лучше стрелять, Стрелец-доно. И сердце ваше стало тверже.
— Для меня честь услышать такое, — отозвался Дастин.
Орнис, противостоявший Анне-Марии, замер, лишившись всех своих крыльев, как и обещал Оливье. Он брезгливо посмотрел на экран, где дымились останки машины, получившей прямой удар 88-мм фугасом.
— Я же не говорил, что это будет честная дуэль. ...Верно, младший лейтенант Кроу?
— Заходить со спины — мой конек. Особенно на подбитых птиц.
Юто, подловивший Орниса с тыла, пока тот был занят попытками предугадать безумные маневры Оливье, пожал плечами внутри кабины. Затем он направил красный сенсор в небо.
— Капитан.
— А? Ах, да...
Оливье огляделся. Райден уничтожил Ворона. Лишившись связи, целеуказания и координации, хрупкие бабочки, застрявшие на вражеской территории, потянулись назад к своим, потеряв интерес к атаке.
— План полковника Миризе сработал. Ванессы отступают.
Черная Вдова и Динозавр неслись в сцепке, когда их накрыл рой отступающих Ванесс. Даже для Легиона это стало неожиданностью — гигантский танк, чьи сенсоры забило черными крыльями, заметно сбавил скорость.
— Полковник Грета! Назад!
Используя рой как дымовую завесу, из леса вылетели ракеты.
Черная Вдова отпрыгнула, а ракеты, словно поменявшись с ней местами, впились в Динозавра. Серия взрывов, град ударных ядер, и под завалами из уничтоженных Ванесс одна из ног гиганта наконец подломилась.
Грета снова бросила свою машину на крышу башни поверженного монстра.
На этот раз — огонь.
Пара бронебойных копров пробила и буквально разорвала верхнюю броню Динозавра. Стальной линкор осел в снежное месиво посреди леса.
Выдохнув, Грета оглянулась на того, кто прикрыл её огнем.
Это были те самые Ванессы, перешедшие в режим самосохранения после гибели Ворона. Лишенные координации, они мешали даже своим, слепо стремясь к отступлению.
И сквозь этот безумный танец черных крыльев...
— Лейтенант Эмма, ты очень вовремя выдвинулась вперед. Ты молодец.
Против врага, которому однажды проиграла. Против собственного страха.
Тяжело дыша, Анжу ответила:
— Спасибо!..
Зенитные Дикобразы поняли: раз Ворон сбит, значит, враг где-то рядом.
Райден не получил прямого попадания, но край «Мантии» ему оторвало. Не сумев полностью погасить скорость, он совершил жесткую посадку в лесу на территории Легиона и замер в ожидании спасателей.
Вскоре через парарейд подтвердили координаты, и к нему прорвались свои.
— О, Клод, Тору. И ты, Людмила.
— Ну тебя и потрепало, Райден. Работы завались.
— Кажется, Вервольф в хлам. Бросаем его здесь?
— Именно для таких задач следует посылать нас, — чопорно заметила Людмила.
Это был взвод Алконостов, не подверженных влиянию Ванесс, и с ними Клод с Тору для огневой поддержки. Райден сразу спросил:
— Что с Ванессами?
— Улетели, — довольно усмехнулся Клод. — Теперь остался только обычный перехват Легиона.
— Вот как. Тогда... — Райден посмотрел на свой разбитый аппарат и пожал плечами. — Возвращаемся. За остальных тревожно.
— Посмотрите на него! Сам на куски развалился, а всё туда же, — хохотнул Тору.
— Операция считается завершенной только после возвращения на базу, — наставительно произнесла Людмила.
†
Черные глаза «Безликого» сузились. В них читалось раздражение. Ненависть.
Заметив это, Шин немедленно произнес:
— Смотри. Мы не проиграли. Вы возомнили себя богами, взирающими на нас сверху вниз... вот и поплатились.
Он говорил о «восемьдесят шесть», своих товарищах.
Нет ничего менее свойственного «восемьдесят шесть», чем беспечность и недооценка врага — ведь они выживали в одиночку против бесчисленных железных орд в своих «алюминиевых гробах».
— И так будет впредь. Мы не проиграем. И мы не станем такими же жалкими, как вы. Нам не нужно отказываться от человечности... не нужно переставать жить.
Потому что они решили сражаться и выжить. Решили стать счастливыми.
Истребляя вас, Легион.
«Безликий» тихо вздохнул. Переговоры провалены.
<< Что ж... с этого момента ты — цель для уничтожения. Раз ты здесь, я...>>
Он медленно протянул руки. Всё еще в облике Рея. К Шину, стоящему перед ним.
К горлу Шина.
Шин оцепенел. Первобытный ужас, вспыхнувший внутри, мгновенно вытравил из его головы и мысли, и гордость.
Большие руки брата. Руки, тянущиеся к его шее.
Оглушительный крик.
«Это ты виноват во всем!»
Трещина, выжженная в самой глубине его души, закровоточила, извергая эмоции того дня. Эти чувства затопили его, лишая способности думать.
«Страшно. Страшно. Страшно. Страшно».
«Руки... сжимающие горло».
<< Я знаю, чего ты боишься в самой глубине своего сердца.>>
Как и тогда, большие руки сомкнулись на его шее.
†
Комната Шина, ставшая больничной палатой. Узкое помещение младшего офицера, забитое кроватью, столом и шкафом.
Кроме присматривающей за ним младшего лейтенанта Першман, там никого не было. Никого, кто мог бы причинить вред.
И вдруг...
Дыхание Шина прервалось, словно его начали душить.
— Принято, отличная работа, Райден. Для отступления используйте восьмой маршрут, держите связь с лейтенантом Ханааном...
Лена, отдававшая приказы Райдену и группе Клода, внезапно замерла. Холодная дрожь пронзила её позвоночник, дыхание перехватило.
Только что. Что-то случилось.
Что-то случилось с Шином. Она не смогла бы объяснить, откуда это знает. Просто уверенность. Шин в смертельной опасности!
Она мгновенно переключила парарейд.
В эту секунду ответственность командира просто вылетела у неё из головы.
— Младший лейтенант Першман! Что произошло?!
— Полковник?! — сорвавшийся голос офицера подтвердил её догадку. Это не было обычным удивлением от звонка начальства. Это был ужас.
— Отвечайте! Что с ним?!
Изабелла Першман в растерянности смотрела на лежащего перед ним Шина. Тот, не приходя в сознание, внезапно начал биться в агонии, хватаясь руками за собственную шею и раздирая кожу.
— Я не знаю... Его как будто кто-то душит...
Как будто. Если бы его душили руками или веревкой, их можно было бы оттащить. Но там ничего не было. Шин умирал от удушья невидимых рук. Першман не знала, что делать.
Заревели сигналы тревоги — пульс и сатурация зашкаливали. В палату влетела санитарка, на секунду замерла в шоке, но тут же бросилась обеспечивать проходимость дыхательных путей. Шин метался, мешая ей. «Несите успокоительное!» крикнула она кому-то через связь.
Першман ничем не могла помочь.
Услышав этот нелепый ответ, Лена...
— Шея...
Она мгновенно всё поняла.
Шрам, опоясывающий его шею, как след от обезглавливания. Шин, чей разум был похищен флэшбеком.
Его атаковали через его же травму.
И она поняла еще кое-что.
Ментальное вмешательство Ванесс по своей природе схоже с парарейдом.
А способности Шина — это то, на чем парарейд был основан.
Значит... она может вмешаться, используя синхронизацию.
На Шине сейчас нет рейд-устройства, но она может до него дотянуться.
Через его собственный дар. Через тот пласт голосов мертвецов, который окружает его постоянно.
Через сознание самого мира, в которое когда-то провалился Йозеф Пенроуз.
Аннет первой заметила, как лицо Лены побелело от решимости.
— Лена?!
— Нет!.. — выкрикнула Лена.
Прежде чем рука Аннет успела сорвать устройство синхронизации, Лена выставила уровень нейронной активации на максимум.
Её сознание мгновенно поглотила тьма.
Вопли и крики. Стоны, предсмертные хрипы и задыхающееся рыдание.
Синхронизация с Шином всегда сопровождалась стенаниями павших, но здесь они были в десятки раз сильнее. Это был не просто гул — это был яростный шторм агонии, который слышал сам Шин в этот момент.
Лену едва не захлестнуло, но она отчаянно цеплялась за свое «я». «Все в порядке. Я привыкла. Я справлюсь!»
Из-за рева бесчисленных голосов она ничего не видела и не слышала. Нет, ложь. Так не должно быть. Они синхронизировались столько раз, что связь между ними должна была оставить глубокий след. Этот путь к нему должен быть прочнее и ярче, чем вопли анонимных мертвецов!
Там, в самой глубине тьмы, что-то блеснуло.
Расталкивая призрачные стенания, Лена бросилась на этот свет.
Сквозь застилающий взор туман проступили очертания комнаты из другой эпохи. Ночь, темнота. На полу — ребенок. Нет, это Шин в своей летной форме. Он судорожно зажмурился, вцепившись руками в чьи-то ладони, что мертвой хваткой сжимали его горло.
Над ним нависла тень. Чья-то спина, красные волосы...
Или длинные белые... нет, серебряные. Цвет не от старости, а природный серебряный пигмент, присущий только Альбам.
Эти прямые, жесткие волосы, линия плеч и спины... Лена почувствовала, что знает этого человека.
— Отпусти, — прошептала она.
Эти руки.
Руки, что душат Шина.
Омерзительные руки, пытающиеся утащить его на дно тьмы и забрать навечно.
— Отпусти! Оставь его в покое!
<<Кто ты такая...>>
<<Чтобы я...>>
<<Позволил тебе касаться его?>>
— Он принадлежит мне! Верни его!
Она закричала из самой глубины души.
Этот звонкий, властный голос, подобно первому лучу зари, разогнал и предсмертные хрипы, и тьму смерти.
Серебряноволосый призрак, собиравшийся обернуться, был буквально сметен волной её королевского гнева. В то же мгновение и саму Лену, как чужеродное тело, несовместимое с миром мертвых, вышвырнуло обратно.
Сдавливавшие горло невидимые путы исчезли. Шин рефлекторно вдохнул, закашлялся от резкого притока холодного воздуха и окончательно пришел в себя.
Тело, измученное нехваткой кислорода, содрогалось в приступах кашля. Кто-то осторожно гладил его по спине, помогая дышать. Из-за слез Шин не видел лица, но постепенно боль уходила.
Эти руки... это была не она.
Её здесь нет. Он знал это.
Знал, но каким-то шестым чувством понял:
«Она приходила. Она спасла его.»
Наконец он смог сделать долгий выдох и едва слышно прошептал:
— Лена...
«Ты пришла за мной? Даже туда, в то прошлое, куда никто не должен был дотянуться... в ту ночь, когда брат убил меня».
Лена пришла в себя в комнате управления «Дворца Королев». Она сидела на полу, а Аннет, бледная как полотно, трясла её за плечи, сжимая в руке сорванное рейд-устройство. Аннет звала её по имени, и голос её уже переходил в крик.
— Лена! Лена, ну же!..
— Аннет...
Услышав ответ, подруга Лены преобразилась — её лицо исказилось от рыданий.
— Лена... это правда ты? Ты вернулась?!
Облегчение после невыносимого страха прорвалось слезами.
— Дура! Что ты творишь?! Мой отец сделал так же и не вернулся... Я думала, и ты исчезнешь!..
— Прости. Прости меня, Аннет! Но...
Лена крепко обняла подругу. Она знала, что заставила Аннет пережить старую травму, и ей было бесконечно жаль.
Но...
— Зато я смогла добраться до Шина. Я спасла его.
†
— Говорит полковник Венцель всем частям. Поздравляю с успехом операции. И еще одна хорошая новость: капитан Ноузен очнулся.
Вслед за словами Греты по каналам связи прокатилась волна радостных возгласов.
— Слава богу!.. — Ну и напугал же он нас, придурок!..
Крена и Анжу не сдерживали слез, и даже в голосе Шиден слышалось искреннее облегчение.
Райден почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Бремя «исполняющего обязанности Бога Смерти» наконец стало легче. Впервые за полмесяца к нему вернулась способность думать о чем-то совершенно бытовом.
«Ах да. Я же так и не узнал у старухи, как ей мой кофе из одуванчиков!»
Он вспомнил свою старую учительницу, которая каждое утро жаловалась, что после начала войны пьет лишь синтетическую бурду, похожую на грязную воду.
Как только они вернутся, он обязательно спросит. Приготовит настоящий кофе из корней одуванчика по традиции отряда «Острие копья» — напиток куда вкуснее синтетики — и угостит её.
А заодно и своего непутевого командира, который заставил всех волноваться и который, к слову, совершенно не умеет готовить.
— Эй, республиканец.
Генри высунулся из своего помятого огнеметного трактора. Перед ним стоял бронепехотинец из отряда Духан — в столь же потрепанных за полмесяца боев доспехах. Боец протянул ему сложенный листок бумаги.
— Рецепт традиционного рагу из наших краев. То недавнее варево... это же ваши были?
Пехотинец, кажется, поморщился под забралом.
— Свинина с картошкой — это скучно. Идеальный вариант — это баранина с луком-пореем и ячменем, как у нас. Скушаешь — и сразу на лопатки.
Генри на мгновение замер от удивления. А затем широко, искренне улыбнулся.
То, что они начали делить меж собой, было не просто «слаживанием подразделений». Это было нечто большее. Боевое братство.
— ...То рагу посоветовали наши мальчишки. А мой личный фаворит — рагу с рыбой и креветками.
Он ответил открыто. Душой на душу.
Рагу из рыбы и креветок. Фирменное блюдо его мачехи, которая была «восемьдесят шесть», но оставалась гражданкой Республики. Блюдо из даров моря, которые теперь, когда мир разрезан Легионом, невозможно достать.
Бронепехотинец хмыкнул, мгновенно уловив подтекст.
— Когда добьем всё это ржавое железо — угостишь в честь победы. И я тебя угощу.
†
Вскоре после докладов командованию и историкам, информация о Ванессах попала в СМИ. «Новое оружие Легиона. С роями бабочек на фронте справятся военные, но, если граждане обнаружили заблудшую особь в тылу — просим уничтожать самостоятельно».
Командующий Восточным фронтом нахмурился:
— Не слишком ли опрометчиво последнее напутствие?
— Вероятность проникновения в тыл не нулевая, — ответил один из офицеров. — Люди, которым нечем заняться от тревоги, способны на глупости. Пусть лучше охотятся на железных насекомых, чем на выдуманную «инфекцию Актеон».
— Сейчас зима, настоящих бабочек нет, так что природа не пострадает. А если война продлится до сезона насекомых, то от самой Федерации к тому времени вряд ли что-то останется, — подвел итог начальник штаба Третьего фронта с мрачной иронией.
Виллем, слушая этот смех сквозь зубы, изучал отчет из сектора Русткамер.
— Предложение о капитуляции от Легиона, значит... — Виллем хмыкнул. Шин ответил именно так, как должен был. — Наглые железки.
У них не было ни капли милосердия к машинам для убийства.
†
Грета, Вик и остальные настояли, чтобы Лена сегодня больше ничего не делала. Синхронизация на максимальной мощности истощила её до предела, да и Шину нужно было прийти в себя. Лена оставила связь только с ним одним.
Она была рада за Райдена и Сео — казалось, их недавняя подавленность исчезла.
Но как только связь с Шином установилась, её радость испарилась.
Грета сказала, что Шин «не в себе». Но это было слабое слово. Его состояние было ужасающим. Лена никогда не видела его таким — даже в самые черные дни.
Он был разбит, растерян и жестоко ранен.
— Шин, что случилось?..
Она не могла спросить «ты в порядке?», потому что ответ был очевиден.
Через парарейд она почувствовала его горькую усмешку. Словно старая рана разошлась по швам.
Рана на шее. Рана в душе.
— Это сделал брат, — прошептал он.
Он начал говорить. Лена знала Рея только как нежного защитника, спасшего её когда-то. Шин хотел сохранить этот образ для неё, собирался вечно скрывать правду, но Ванессы вытащили её на свет.
— Когда отец и мать погибли, он сказал, что это моя вина. Что мое имя — значит «грех». Он пытался меня задушить. Когда я умер и вернулся обратно, я стал слышать голоса мертвых.
И шрам на шее остался навсегда. Как и этот проклятый дар.
Все эти годы в восемьдесят шестом секторе он слышал крик брата, призывавшего его.
— Я думал, шрам не заживает, потому что брат меня не прощает. Но это не так... Он не ненавидел меня. Я думал, что простил его, но стоило мне увидеть его облик, почувствовать руки на шее — и я сломался. Я чуть не умер от одного лишь воспоминания. Значит, я так и не простил его. Значит, я всё еще...
«...его ненавижу...»
— Шин, замолчи! — перебила его Лена.
Она не могла позволить ему произнести это. Не могла позволить ему ранить себя этими словами.
— Хватит. У тебя ужасный голос.
Он не говорил правду раньше, потому что хотел защитить образ брата. А говорит сейчас — потому что хочет его очернить. Очернить того доброго Рея, которого знает Лена, чтобы наказать самого себя. Наказать за то, что до сих пор чувствует боль.
Она поняла. Шин, который искал брата по всему восемьдесят шестому сектору, хотел искупления. Он хотел, чтобы брат его простил. Именно поэтому он так плакал тогда, узнав, что не был ненавидим.
Но сейчас, в агонии от вскрытой раны, он забыл простую вещь.
— Если рану ковыряют — она болит. Это естественно. И неважно, что ты чувствуешь сейчас — тогда, в тот момент, тебе было больно. И это не потому, что ты его не простил... А потому, что он был тебе дорог.
Если человек безразличен, он не может причинить такую боль.
Шрам не заживает, потому что Шин любил брата. Потому что Рей был тем самым человеком, от которого Шин меньше всего хотел слышать такие слова и чувствовать такие руки.
— Поэтому болит. И будет болеть. Это значит, что ты любил его. Что он до сих пор тебе дорог. Поэтому...
Лена не могла позволить ему сказать, что он ненавидит брата.
— Пожалуйста, не унижай и не вини себя так.
Шин долго молчал. Лена чувствовала лишь, как падают его слезы.
— Мне было больно...
— Да.
— И то, что он меня душил... и то, что обвинил в смерти родителей... я думал, он меня бросил. Было так больно. Всё это время...
— Да. Тебе хотелось сказать, как тебе больно...
Но он не мог. Потому что любил брата. Потому что не хотел ранить его память.
Но теперь он имел право это сказать. Ему было больно тогда, и больно сейчас.
Шин больше не мог сдерживаться. Он всхлипнул, и плотина рухнула. Он разрыдался в голос, словно пытаясь прижаться к Лене через пространство связи.
А Лена была рядом. Единственное, о чем она жалела так остро, как никогда в жизни — это о расстоянии, что их разделяет, и о том, что она не может просто обнять его и погладить по спине.
†
— Нет. Это не капитан Ноузен.
Гляйвиц почувствовал тошноту от собственного прозрения. Как он мог не заметить раньше? Человек по имени Шин’эй Ноузен не был членом императорской семьи Адель-Адлер.
Но в Мобильной ударной группе была она. Девочка-полукровка с черными волосами Ониксов и красными глазами Пиропов — характерной внешностью императорской фамилии. И возраст совпадал.
В её чертах угадывалось знакомое лицо.
Шин никогда не называл её имени при Гляйвице. Он скрывал её. Скрывал... Её Величество.
— Так вот вы где прячетесь... Ваше Величество Августа.
†
Крена вернулась в свою комнату. Она была рада, что операция закончилась успешно и Шин пришел в себя, но одна мысль не давала ей покоя.
Флэшбек, вызванный Ванессами. Воспоминание о смерти родителей. В тот самый миг, когда ужас поглотил её...
— Тогда там был кто-то еще. Кто-то, кто помог мне.
Офицер, который пытался спасти её родителей и не смог. Тот, кто показал маленькой Крене, что не все Альбы — подонки. В воспоминании он улыбался... доброй, любящей улыбкой.
«Мог ли он стать Легионом? Если так, я должна найти его и даровать покой».
Крена напрягла память, пытаясь вспомнить имя. И вдруг в голове всплыл низкий, мягкий голос:
— Меня зовут Вацлав...
И фамилия...
Крену пробила дрожь.
«Не может быть. Пожалуйста, пусть это будет не так».
Длинные серебряные волосы. Благородные манеры. Добрый, но твердый взгляд.
Его фамилия была...
— Миризе?
Та же самая, что и у её самого дорогого боевого товарища.
†
Шин, выплакав всё горе, наконец уснул. Связь прервалась.
Лена чувствовала, как на смену тревоге приходит ледяной, праведный гнев.
Тот Пастух, что управлял Ванессами...
— «Безликий». — Какое точное имя для того, у кого нет чести. Он использовал облик доброго Рея, чтобы ударить Шина в самое больное место.
Она никогда этого не простит.
Она выследит эту тварь. Рано или поздно она превратит этот кусок ржавчины в металлолом, расплавит его в горне, чтобы не осталось ни единого винтика, ни капли микромашин.
Ей было противно, что «Безликий» прикрывался лицом Рея. В последний миг синхронизации она видела его истинный облик — того, кем он был при жизни. Лена пыталась вспомнить это лицо.
И вдруг её осенило.
Длинные серебряные волосы. Широкая спина. Мундир Республики цвета берлинской лазури. Она знала этого человека лучше, чем кого-либо.
Теперь, когда Каршталь и мать мертвы, он остался последним из её прошлого.
Все эти хитроумные планы, разрушавшие Федерацию... Их не мог придумать рядовой «восемьдесят шесть», не знающий тонкостей стратегии и политики. Это дело рук высокопоставленного военного. Из тех, кто изучал еще Империю Гиад как потенциального врага.
В свой последний день её отец, полковник Вацлав Миризе, сказал:
— Я хочу показать тебе поле боя, Лена.
А потом их самолет сбили. В восемьдесят шестом секторе. Там, где бродит Легион. И когда нашли обломки...
У тела не было головы.
— Отец... — прошептала Лена.
Тот, кто убил её мать. Тот, кто убил Каршталя. Командующий Легиона «Безликий», стремящийся уничтожить человечество.
Это был он. Её отец.
Враг, закрывший от них будущее.
————————————————————————
Над главой работали Black Shark & Lipov Team
♢ ♢ ♢ ♢
Переводчики: Lipov & Lozeryy
Редакторы: Eroks & Aunt Tom