Затем наступили июнь, июль, август, сентябрь… Листы календаря сменялись один за другим, не принося ничего примечательного.

В отличие от бурных событий первой половины года, дальше всё шло довольно спокойно.

Врачи отделений терапии и хирургии всё так же пытались переманить Джинхёна к себе, в дерматологии продолжали твердить, что он всё равно провалится, а сам Джинхён просто затыкал уши и зубрил учебники.

Он сам удивлялся, откуда в нём взялось столько упрямства.

В остальном… он всё ещё время от времени попадал в «происшествия» в больнице… ну, а Ли Санмин по-прежнему оставался загадкой.

С Хваном Мунджином они всё так же дружили… и ещё… а, школьный друг, бывший хулиган Ким Чхору, сдал экзамен в полицию.

— Если у вас, ребята, случится врачебная ошибка, я всех вас пересажаю!

Сказав это, Ким Чхору стал детективом.

И ещё… хм… он стал намного ближе с Ли Ёнхи, своей женой из прошлой жизни. После нескольких случайных встреч теперь она…

— Джинхён, не хочешь сегодня вечером сходить поесть чего-нибудь вкусненького? Чон-чон.

…не стесняясь, писала ему такие сообщения.

И наконец, Хеми…

Укол.

При мысли о Хеми сердце Джинхёна сжалось. Боль была необъяснимой.

— Джинхён, я пойду поем рыбы и вернусь. Береги себя!

Она всё так же ярко улыбалась, уезжая в сентябре на стажировку в дочернюю больницу в Ульсане.

Она будет в командировке в сентябре и октябре, а Джинхён — в ноябре и декабре, так что они не увидятся целых четыре месяца.

Перед её отъездом между ними было странное напряжение.

Они общались дружелюбно и открыто, но… всё равно чувствовалась какая-то неловкость.

Он действительно не понимал почему.

— Четыре месяца… не верится, что я буду так долго вдали от неё.

Если подумать, за последние шесть лет они ни разу не расставались.

Они всегда были вместе… всегда.

От этой мысли на душе стало пусто, и Джинхён горько усмехнулся.

— Как она там, в Ульсане? Даже не пишет. Ест ли она там свою рыбу?

Наверняка ест немного рыбы и запивает кучей соджу, как обычно.

Он представил её лицо, когда она пьёт соджу. Вспомнил её яркую улыбку.

Да…

Пробормотал Джинхён.

Он скучал.

Хотя и не понимал почему.

В конце октября похолодало, и атмосфера среди интернов изменилась.

Приближался экзамен на выбор специализации для ординаторов.

Его близкий друг и сосед по комнате Хван Мунджин тоже был поглощён учёбой.

— Ох, сложно. Джинхён, какой ответ на этот вопрос?

— Если сердечно-лёгочная реанимация длится три минуты, то адреналин.

— А здесь?

— Разрез треугольной формы… это разрез «Мерседес-Бенц».

— А здесь?

— Карбапенем-резистентность… при такой чувствительности к антибиотикам… антибиотик первого выбора — колистин. Побочный эффект — острое повреждение почек.

От его уверенных ответов Хван Мунджин был в шоке.

— Как ты всё это знаешь? Я ведь тоже неплохо учился в меде. Но это даже не сравнить. Всё-таки лучший выпускник Университета Хангук — это другой уровень.

— Да ладно тебе, брось.

— Ха-а, не знаю, сдам ли я вообще.

Хван Мунджин подал документы в хирургию больницы Тэиль.

Джинхён кивнул.

— С твоими знаниями ты легко пройдёшь.

— Думаешь?

— Конечно, хватит притворяться, ты ведь много занимался.

— Это да. Просто ты — настоящий монстр, а я тоже вполне хорош!

Сказав это, Хван Мунджин ухмыльнулся.

Джинхён тоже улыбнулся в ответ.

Хван Мунджин, вечный аутсайдер, станет хирургом в лучшей больнице страны — Тэиль.

Не ему об этом говорить, но жизнь — штука удивительная.

— Джинхён, ты правда собираешься в дерматологию?

— Да.

— Ты уверен, что всё будет нормально?

Обеспокоенно спросил Хван Мунджин.

Его беспокойство было оправдано.

Без чуда на экзамене поступить туда было невозможно.

Но Джинхён лишь спокойно кивнул.

— Всё будет хорошо.

— Может, пойдёшь со мной в хирургию? Хирургия — это круто. И смысл в ней есть.

Хотя он так и сказал, он понимал, почему Джинхён выбрал дерматологию.

Врачи избегают отделений, где нужно бороться за жизнь — хирургии, терапии, акушерства — уже не первый день.

И дело не в том, что врачи — особенно эгоистичные люди по сравнению с другими профессиями.

Просто желание иметь спокойную и высокооплачиваемую работу — общее стремление всех людей.

Конечно, не все хирурги живут в нищете.

Если удачно устроиться, можно жить вполне обеспеченно.

Но, как показала прошлая жизнь Джинхёна, это был тернистый путь, который сильно проигрывал другим, более прибыльным специальностям.

Прибыльные специальности, особенно дерматология в Каннаме, куда стремился Джинхён, приносят от 100 до 200 миллионов вон чистой прибыли в месяц.

Не выручки, а именно чистой прибыли.

И не в год, а в месяц.

Обычные люди в это не поверят, но это правда.

К тому же, это несравнимо легче, чем работа в хирургии или терапии.

Конечно, нет гарантии успеха даже в Каннаме, но с такими данными, как у Джинхёна, который всегда был лучшим из лучших, прогореть было сложно.

А почему бы не пойти в транснациональную фармацевтическую компанию «Хейнс», если хочется спокойной и денежной работы?

Это тоже вариант.

Но есть причина, по которой профессора университетских больниц не уходят в фармкомпании, несмотря на заманчивые предложения.

Что толку от хороших условий и должности руководителя?

Как ни крути, это всё равно работа по найму, и если показатели упадут, тебя просто уволят.

А врач, который хочет лечить пациентов, сияет ярче всего именно тогда, когда он врач.

Будь то хирург или дерматолог.

К тому же, должность медицинского директора в транснациональной фармкомпании — это совсем не легко.

Если рассуждать здраво, никто не будет платить огромную зарплату за безделье.

Транснациональные корпорации выжимают из тебя все соки пропорционально оплате.

По этой причине лучшие выпускники университетов стекаются в дерматологию, пластическую хирургию… а также в ортопедию, реабилитологию, радиологию и так далее.

Так что выбор Джинхёна в пользу дерматологии был вполне естественным.

Хотя Хван Мунджин и подавал в хирургию, он прекрасно понимал стремление Джинхёна.

Хван Мунджин раздражённо покачал головой.

— Да, эх. Мир такой грязный. Что за «роял» в честной конкуренции?

— …

— Эй, неважно. Просто возьми и сдай экзамен на максимум, чтобы тебя взяли без вопросов.

Хван Мунджин сказал это сгоряча, чувствуя досаду.

Джинхён слегка улыбнулся.

— Я так и собираюсь сделать.

Ответ Джинхёна не был пустыми словами.

— Будет непросто… но это не совсем невозможно.

Экзамен, состоящий из вопросов по терапии, хирургии, педиатрии и акушерству, особенно сложен в части хирургии, которая кажется сущим адом.

Неизвестно, чем руководствуются составители, но 70–80% вопросов невозможно решить, не будучи хирургом, поэтому именно хирургический блок определяет лучших из лучших.

«Но ведь я уже был хирургом в прошлой жизни».

Поэтому у Джинхёна было огромное преимущество на этом экзамене.

Это не было безнадёжной авантюрой.

— Но ты в последнее время мало занимался… как быть с этим?

Как и опасался Хван Мунджин, Джинхён в последнее время мало учился.

— Ничего. Ну… скоро командировка в дочернюю больницу, буду заниматься там.

— Ты же едешь в Ульсан и Пусан. Говорят, там рук не хватает, будет ещё тяжелее?

— Это так.

— Эх, хорошо бы я мог поменяться с тобой графиком, но я ведь тоже еду в командировку в ноябре и декабре.

— Забей. Тебе тоже нужно учиться.

— Джинхён, ты правда не хочешь ничего, кроме дерматологии? Например… пластическую хирургию. Там бы тебя с распростёртыми объятиями приняли.

— Ну…

Джинхён покачал головой.

Это могло бы стать альтернативой, и отделение очень хорошее, но… просто не лежала душа.

Дело не только в колоссальном объёме работы, который считается худшим среди всех отделений, включая терапию и хирургию, но и в том, что это просто не моё.

Хван Мунджин сменил тему. Он спросил с хитрой ухмылкой:

— А как там у тебя дела?

— О чём ты?

— О чём, о чём! Не прикидывайся. Я про медсестру Ли Ёнхи, победительницу прошлогоднего конкурса «Мисс Тэиль»!

— А…

Джинхён вспомнил Ли Ёнхи.

Им было легко общаться, так что в последнее время они действительно часто виделись.

— Вы встречаетесь? Как далеко зашли?

Джинхён покачал головой.

— Нет, ничего такого.

— Эй, не ври. Ты знаешь, как Хеми злится, когда видит, что ты постоянно встречаешься с медсестрой Ли Ёнхи… оп.

Болтая, Хван Мунджин понял, что сболтнул лишнее, и замолчал.

Джинхён прищурился.

— Хеми? Что ты имеешь в виду?

— А, нет, ничего.

— М?

Он посмотрел на него с подозрением.

Хван Мунджин поспешно покачал головой.

— Правда, ничего. Просто я скучаю по Хеми, вот и ляпнул глупость. Хотел бы выпить с ней.

— Ну и болтун ты.

Джинхён покачал головой.

Но в этот момент зазвонил телефон Джинхёна.

— Вызов?

Но это был не номер отделения, где он работал.

Кто это?

— Да, Ким Джинхён слушает.

— А, доктор Ким Джинхён? Это отдел образования и подготовки больницы Тэиль.

— Что случилось?

Джинхён нахмурился.

Отдел образования и подготовки — это ведомство, которое управляет интернатурой и контролирует её, и связываться с ним — себе дороже, хлопот не оберёшься.

И его ожидания оправдались.

— У нас есть дело, вы не могли бы подойти в отдел образования?

— Хорошо.

Вскоре, прибыв в отдел и выслушав суть дела, Джинхён удивлённо переспросил:

— То есть вы хотите, чтобы я сопровождал пациента при транспортировке?

— Да, именно так. Вы ведь часто этим занимались, не так ли?

— Нет, транспортировка пациентов — это обычное дело, но… это…

Джинхён нахмурился.

Конечно, это работа интерна, и он делал это сотни раз, но это же совсем другое!

— Это ничем не отличается от того, что вы делаете обычно.

— Как это «ничем не отличается», если нужно лететь самолётом за границу?

Джинхён был в шоке.

Как и было сказано, ему предложили сопровождать пациента при переводе в другую больницу.

Это была работа интерна, но проблема заключалась в том, что нужно было лететь самолётом в зарубежную клинику.

И не в Китай или Японию. А в Абу-Даби, в арабские страны.

«Где это Абу-Даби? В Африке или на Ближнем Востоке?»

Джинхён цокнул языком от досады.

— Конечно, если состояние пациента нестабильно, медицинский персонал должен сопровождать его в пути, но лететь так далеко… это уже перебор. К тому же я почти никогда не летал на самолётах.

Сотрудник отдела образования виновато добавил:

— Я понимаю, что это неудобно. Вы не сможете?

Джинхён спросил:

— Но ведь есть много других интернов, почему именно я?

— Ну, конечно, потому что вы лучший. Пациент — принц одного из эмиратов, входящих в состав ОАЭ, поэтому в отделении очень переживают. Они лично просили, чтобы поехали именно вы.

— …

Джинхён почувствовал себя так, будто съел что-то неприятное.

Надо было меньше попадать в истории.

Но тут сотрудник сказал то, что заставило его прислушаться.

— Летать туда-обратно тяжело, но предусмотрены дополнительные выплаты.

— Дополнительные выплаты?

— Да, после завершения работы королевская семья выплатит вам 3 миллиона вон. Наша больница добавит ещё 500 тысяч. Итого 3,5 миллиона вон.

— …!

Джинхён начал считать в уме.

— На дорогу до Ближнего Востока и обратно уйдёт дня два. 3,5 миллиона за два дня. Неплохо.

Это не огромные деньги, но если учесть, что за такую работу часто вообще ничего не доплачивают, это была очень щедрая компенсация за два дня пути.

Если только не случится чего-то непредвиденного.

— Всё должно быть нормально, правда? Если в небе что-то пойдёт не так, сделать всё равно ничего нельзя. Но ведь они не отправят в полёт пациента в критическом состоянии.

Да и даже если бы он не хотел, будучи наёмным работником, он не мог отказаться.

— Хорошо. Я согласен.

Джинхён кивнул.

Сотрудник просиял и поблагодарил его.

— Да, спасибо. На случай непредвиденных обстоятельств с вами поедет ещё один интерн и медсестра. Рассчитываю на вас.

— Да, хорошо.

Джинхён без задней мысли кивнул. Он даже не спросил, кто именно едет с ним.

— Своего рода первое заграничное путешествие.

Хотя, конечно, после передачи пациента медицинскому персоналу ОАЭ в аэропорту, ему придётся сразу же лететь обратно.

«Магазины беспошлинной торговли в аэропорту… в Абу-Даби они ведь тоже есть? Куплю родителям подарки на обратном пути».

Раз уж появились лишние 3,5 миллиона, можно купить родителям подарки в дьюти-фри. От этой мысли настроение улучшилось.

Но нужно было кое-что уточнить.

— Состояние пациента ведь не критическое? А то это было бы проблемой.

— Нет, не беспокойтесь. Это формальная транспортировка, чтобы потешить самолюбие VIP-персоны.

Ну, тогда ладно.

Плохо, если пациенту станет хуже в воздухе, но плохо и то, если он успешно его вылечит.

Ведь одних только прошлых «происшествий» было достаточно, чтобы навлечь на себя неприятности.

«Теперь я должен жить тихо. Если я снова попаду в историю, люди точно подумают, что я собираюсь в хирургию или терапию».

И без того многие из-за прошлых «происшествий» ошибочно полагали, что он выберет хирургию или терапию, где нужно спасать жизни.

А если случится ещё одно крупное происшествие… даже думать об этом не хотелось.

— Формальная транспортировка. В этот раз всё должно пройти гладко.

Так подумал Джинхён.

— Да, хорошо. Сообщите, когда нужно будет вылетать.

Но он не знал одного.

Что надвигается буря, которая не сравнится ни с одним из его прошлых «происшествий».

Это было небывалое крупное происшествие.

Такое, что в будущем повлияет на весь жизненный путь Джинхёна.