Семья Ходзуми попыталась сохранить смерть Асухи в тайне.
Однако к полудню того же дня слухи о смерти Асухи уже ходили среди высших эшелонов политических и деловых кругов, знающих о существовании Сената.
В семье Ходзуми тлело недовольство решением Асухи назначить своим преемником внучку Токику, а не кого-то из сыновей или дочерей. Хотя многие признавали ценность нейтрализующей магию способности Токики, всё равно было много (несколько человек из одной только главной семейной линии) тех, кто думал что-то вроде "если сравнивать в целом, то я лучше её".
В этой операции против Йоцубы Токика преуспела в разрушении скрывающего барьера, но сразу после этого публично опозорилась, попав в ситуацию, когда она стояла в ступоре и смотрела, как её подчинённые гибнут в ловушке. Недовольство тем, что наследницей является именно она, сейчас поднялось на рекордно высокий уровень.
И теперь Асуха, назначившая Токику своим преемником, внезапно скончалась. Недовольные члены семьи посчитали это единственной в жизни возможностью отобрать у Токики статус следующей главы семьи.
Именно эти недовольные сообщили внешнему миру об убийстве Асухи. Они планировали отсрочить, а возможно, и отменить наследование Токикой статуса главы семьи, создав ситуацию, в которой им пришлось бы в первую очередь разбираться с политическими оппонентами, пытающимися воспользоваться смертью Асухи.
Как, собственно, и ожидалось, тут же зашевелились мелкие сошки из политических и деловых кругов, издавна ожидавшие возможности присвоить интересы семьи Ходзуми.
И хотя эти "зашевелившиеся" (пытавшиеся воспользоваться внезапной кончиной Ходзуми Асухи) были даже среди так называемых теневых правителей, властвующих над политическим и финансовым миром из-за кулис, но это тоже были лишь сравнительно мелкие фигуры.
Ни одна персона, стоящая наравне с Асухой или на одну ступень ниже, не была вовлечена в эту суматоху.
Тем не менее, все они (за исключением только одного человека) были далеки от спокойствия и невозмутимости относительно происходящего. Андзай Исао и Касива Кадзутака были потрясены прямым покушением на одного из четырёх старейшин.
За крайне редкими исключениями, власть имущие обычно не обладают какой-либо индивидуальной силой. Существуют организации, которые подчиняются властям (что верно как для государственных, так и для частных организаций), а власть имущие могут использовать своё влияние только потому, что другие люди боятся власти, поддерживаемой этими организациями.
Влияние Сената и четырёх старейшин тоже работает по этому правилу. Четыре старейшины могут быть теневой политической силой только потому, что политики боятся их власти и используют её для улучшения и поддержания собственного статуса.
Покушение на убийство Ходзуми Асухи — это фактически заявление от убийцы о том, что он не боится власти четырёх старейшин.
Кроме того, покушение завершилось успешным убийством.
Существовала неиллюзорная вероятность, что вчерашний инцидент затронул не только семью Ходзуми. Он также мог пошатнуть основу власти четырёх старейшин и всего Сената в целом.
Ни Андзай, ни Касива не смогли выбросить из головы это опасение как беспочвенное предположение.
В районе Тама, расположенном по соседству со столичным регионом, есть некое тихое уединённое место, куда не доберёшься дорогами общего пользования. В этом тихом месте стоит особняк Андзая Исао.
В гостиной этого особняка с напряжённым видом сидела некая женщина чуть моложе 30 лет. Одета она была в сдержанный наряд, который может показаться консервативным по современным меркам. На безымянном пальце её левой руки красовалось простенькое золотое кольцо.
Она сидела практически неподвижно, опустив взгляд на это кольцо.
Дверь в гостиную открылась. Женщина подняла взгляд на этот звук.
Через эту дверь, открытую другой женщиной в брючном костюме, вошёл некий высокий худощавый пожилой мужчина.
Сидевшая на диване женщина быстро встала и низко поклонилась.
— Заждалась?
Голос раздался с той же самой высоты, на которой была низко опущенная голова женщины. Даже не глядя, можно было понять, что пожилой мужчина уже сел на диван.
Женщина не посчитала это грубостью.
— Нет, ничего подобного. — Ответила женщина, не поднимая головы.
— Кацураги, можешь поднять голову и сесть.
Старик, назвавший женщину именем Кацураги, отдал ей приказ таким голосом, словно он воспринимал её скромное поведение как должное. Тон его голоса показывал, что он привык отдавать приказы ежедневно.
— Хорошо, прошу прощения.
Как и было велено, женщина присела на диван.
Окинув женщину лишённым теплоты взглядом, старик как бы между прочим спросил:
— Как твоя новая жизнь?
— Благодаря вам, мой Господин, я довольна каждым прожитым днём.
— Вот и хорошо. — Тоже не особо искренне ответил ей старик.
Этот старик — Андзай Исао, один из четырёх старейшин Сената. Подчинённые называют его "Господином*". Пишется так же, как и обращение к Ходзуми Асухе (госпожа-сама), только без "-сама"**.
[*У меня переводы идут вперемешку, поэтому я не сразу осознал, что в магианах это слово встречается впервые. Оно часто встречалось в Лебедевочках (с 1-го их тома), и там я уже пояснял его суть. Для не читавших лебедей вкратце: это устаревшее слово, которое означает что-то вроде "ваше высокопревосходительство" (кстати, дословно это просто устаревшее "ты/вы"), но я сократил до "господина".]
[**В оригинале автор поясняет за японские иероглифы и их произношение.]
В свою очередь, полное имя женщины, которой было позволено сесть напротив него — Кацураги Асука. В девичестве Кудо Асука, вторая дочь семьи Кудо, некогда состоявшей в Десяти главных кланах.
Она привлекла внимание Андзая во время некоего инцидента год назад, и была завербована им на службу. Асука приняла предложение и стала пешкой Андзая ради единственной цели — вернуть семью Кудо обратно в Десять главных кланов.
Её брак тоже был устроен по знакомству через Андзая. У Асуки не было парня (не говоря уже о женихе), поэтому, когда Андзай предложил ей сходить на свидание вслепую, у неё не было причин отказываться.
Мужчина, которого ей сосватал Андзай, не был волшебником, но был богатым человеком с древней родословной, ведущей своё происхождение от клана Кацураги (правда, доподлинно неизвестно, правда это или нет). В настоящее время он является секретарём у одного из подчинённых Андзаю политиков, но при этом он является одним из вероятных кандидатов на вступление в Сенат в будущем.
Это кажется типичным политическим браком, однако Асука никогда особо и не интересовалась браком по любви. Возможно, для неё самой это было счастливым поворотом событий, поскольку её больше интересовал успех, чем романтика.
Само собой разумеется, Андзай вызвал Асуку не для того, чтобы спросить её о семейной жизни.
— Ходзуми Асуху убили.
Словно проигнорировав ранее сказанное как "второстепенную ветку разговора", Андзай внезапно перешёл к главной теме.
— Не может быть! … Ой, прошу прощения. — Невольно вырвалось у Асуки, но она поспешно осеклась и извинилась.
Андзай не выглядел хоть как-то обеспокоенным небрежным поведением Асуки.
Хотя информация в конечном итоге просочилась, семья Ходзуми придерживалась политики сохранения смерти своей главы в тайне. На данный момент лишь немногие знали, что Асуха была убита. Поэтому неудивительно, что Асука этого не знала.
Андзай продолжил говорить, словно не заметив реакцию Асуки.
— У семьи Ходзуми был конфликт с семьёй Йоцуба. За день до убийства семья Ходзуми атаковала главный штаб Йоцубы и добилась определённого успеха в ходе этой атаки.
— То есть, Ходзуми-саму убила семья Йоцуба?
Голос Асуки слегка дрожал. Она не смогла не содрогнуться от дерзости семьи Йоцуба.
— Доказательств нет. Но исходя из обстоятельств, скорее всего, так и есть.
— Раз вы так говорите… — Произнесла Асука немного более высоким тоном, чем обычно.
— Однако неизвестно, как именно они это сделали. Ходзуми наверняка были настороже, ожидая контратаки Йоцубы. Но тем не менее, глава семьи была убита на следующий же день после масштабного нападения. Нет, по сути, даже в тот же самый день.
— Господин, я…
— Можешь говорить.
— Благодарю.
Асука поклонилась и перевела дыхание, прежде чем продолжить.
— У семьи Йоцуба есть тот Шиба Тацуя. Разве не он это сделал?
— У Шибы Тацуи и Йоцубы Майи есть алиби. По крайней мере, рядом с особняком Ходзуми их точно не было.
— Прошу прощения. Я сказала глупость.
Асука поклонилась, словно от стыда, что наговорила лишнего.
— Ничего страшного. Подними голову.
Как и было велено, Асука подняла голову.
— Тот, кто однажды нарушил табу, больше не будет бояться этого табу. В следующий раз Йоцуба может ополчиться уже на нас.
— … Да.
Асука ответила с таким выражением лица, словно её отчитывали.
— Поэтому, на всякий случай, я хотел бы узнать, каким именно образом была убита Ходзуми Асуха.
— И вы собираетесь поручить это расследование мне?
— Я отправляю людей на "визит с соболезнованиями" в дом Ходзуми. Ты присоединишься к этой группе и поищешь какие-нибудь свидетельства на месте. Хорошо, если удастся осмотреть тело, но даже если не получится, всё равно есть шанс получить какие-нибудь подсказки.
— Слушаюсь.
Асука встала и исполнила поклон, который был даже ниже чем так называемый "глубокий [45-градусный] поклон".
Примерно в то же время Изаёй Канау, глава семьи Изаёй, знатного рода волшебников древней магии, прибыл по приглашению в особняк Касивы Кадзутаки.
— Изаёй-кун. Наконец-то ты приехал.
— Это честь для меня встретиться с вами.
Канау низко поклонился в знак признательности за слова Касивы.
— Что ж, присаживайся.
По настоянию уже сидящего Касивы, Канау занял место на диване.
— У тебя в семье всё наладилось?
В ответ на этот дружеский вопрос Касивы, Канау ещё раз поклонился, но уже в обычной, не "супер почтительной" манере, и сказал:
— Да, благодаря вам. Брат, похоже, наконец-то, успокоился.
— Тебе, Канау-кун, это ведь тоже помогло набрать чуток власти?
— Да, более-менее… Примите мою благодарность за вашу заботу о нас.
На лице Канау проступила вежливая улыбка с примесью "кривой улыбки", которая как бы говорила "вы злой человек, сэнсэй".
Брат, которого он упомянул — это Изаёй Ширабэ, являющийся одной из пешек Касивы. Один из слухов про семью Изаёй утверждает, что Ширабэ превосходит своего старшего брата по магическим способностям. И это действительно так. Вследствие чего некоторые члены семьи считают главным Ширабэ, а не Канау.
Однако по всем остальным параметрам, кроме магических способностей, Канау превосходит своего младшего брата. В частности, Канау демонстрирует подавляющее превосходство над братом в лидерских качествах. Поэтому их отец выбрал своим преемником именно Канау, однако Ширабэ и его последователи восприняли это по-своему.
По правде говоря, даже Касива оценивает Канау выше Ширабэ. Для него Ширабэ — это солдат, максимум командир взвода на передовой. Канау же, наоборот, входит в ближайшее окружение Касивы.
Кстати говоря, когда Канау сказал, что его "брат наконец-то успокоился", он имел в виду, что ситуация наконец-то нормализовалась после хаоса, наступившего после того, как Лоре Саймон удалось сбежать.
Ширабэ думал, что противник надёжно заперт, но сам пал жертвой вражеского позиционного заклинания (разновидность древней магии с привязкой к конкретному месту), и тем самым оказался в ловушке на несколько часов, что нанесло сильный удар по его гордости. Из-за того инцидента Ширабэ начал периодически впадать в истерику, вследствие чего его магия выходила из-под контроля и иногда травмировала прислугу особняка.
Глядя на этот позор, члены семьи Изаёй, которые раньше были последователями Ширабэ, изменили своё отношение и как один стали утверждать что-то вроде: "В конце концов, Канау — самый достойный стать главой семьи".
— Кстати, Канау-кун. Известно ли тебе о трагедии, постигшей семью Ходзуми?
— Похоже, с их главой случилось несчастье.
Канау уже узнал, что Ходзуми Асуха была убита, но только сегодня.
— Как от тебя и ожидалось, уже знаешь.
— Благодарю за похвалу. Значит, сегодня меня вызвали из-за этого?
— Верно. — Ответил Касива. — Я хотел бы поручить тебе расследование, которое может показаться немного утомительным.
— Пожалуйста, не стесняйтесь давать мне любые распоряжения. Будь то установление личности убийцы или раскрытие метода убийства, я проведу тщательное расследование и предоставлю вам результаты.
Уверенный ответ Канау заставил уголки губ Касивы удовлетворённо приподняться.
— Звучит многообещающе. Однако в поисках виновного нет необходимости. Безо всяких сомнений, убийство было делом рук семьи Йоцуба. В дальнейшем уточнении и подтверждении этого нет смысла. Когда семья Йоцуба берется за дело всерьёз, они способны на такие атаки, от которых невозможно защититься никакими способами.
— … Полностью с вами согласен.
По правде говоря, Канау не хотелось это признавать, однако он не мог отрицать тот факт, что "защититься невозможно".
Можно сказать, что его осознанная жизнь началась только после того, как он смирился с тем, что уступает младшему брату по магическим способностям, и стал изо всех сил пытаться "найти себя" в чём-то другом. У Канау обнаружилась способность распознавать таланты других людей, причём как союзников, так и врагов.
— Меня больше беспокоит активность не в самой семье Йоцуба, а за её пределами.
— Сэнсэя беспокоит возможность появления симпатизирующих семье Йоцуба волшебников, настроенных бунтарски по отношению к Сенату?
— Не думаю, что сама семья Йоцуба имеет бунтарские настроения. В данном случае действия семьи Ходзуми были необоснованными. Семья Йоцуба просто выбрала слегка радикальный подход к возмездию.
Касива Кадзутака просто проигнорировал тот факт, что он потворствовал этому необоснованному нападению, организованному Ходзуми Асухой.
Канау не знал об этом молчаливом одобрении, но даже если бы и знал, то не стал бы упоминать это в разговоре.
— Однако из-за того, что убийство таки свершилось, теперь могут начать появляться такие люди, которые будут с пренебрежением относиться к авторитету Сената. Если это будут просто какие-то мелкие сошки, то над ними можно просто посмеяться как над "не знающими своего места". Но если дойдёт до того, что подобным начнут заниматься обладатели силы уровня Десяти главных кланов, то тут уже будет не до смеха.
— То есть, вы хотите, чтобы мы — семья Изаёй — присматривали за Десятью главными кланами?
Канау с самого начала сидел на диване прямо, но теперь он выпрямился ещё сильнее.
— Постарайся выяснить, не появилось ли среди волшебников, чьи корни уходят к институтам, разработавшим так называемые Двадцать восемь семей, таких, кто активно симпатизирует семье Йоцуба. Я попрошу армейскую службу разведки оказать тебе поддержку.
Касива невозмутимо кивнул в ответ на вопрос Канау, после чего дал конкретные указания.
— Слушаюсь. Положитесь на меня.
Приказ Касивы можно было истолковать как то, что семья Изаёй заслуживает больше его доверия, чем Главные кланы. Лицо Канау, направленное в пол вследствие низкого поклона, было переполнено энтузиазмом.
Вечером того же дня Тацуя получил от Фумии сообщение с текстом "нужно пообщаться с глазу на глаз". Очевидно, у него был какой-то вопрос, который он не мог или не хотел обсуждать по телефону.
Посоветовавшись с Миюки, Тацуя решил пригласить Фумию с Аяко на ужин. Причём на ужин не в ресторане на нижнем этаже, а прямо у них дома.
Ответ пришёл от Аяко. Смысл её сообщения был примерно в том, что она хочет "приехать пораньше, чтобы помочь с готовкой".
В итоге, ужин, приготовление которого заняло намного больше времени, чем обычно, выглядел как настоящее пиршество, достойное называться банкетом, а не ужином.
Фумия, которого не пустили на кухню, сидел за столом, съёжившись (образно выражаясь) с виноватым видом. Разница между ним и Тацуей, с непринуждённой улыбкой хвалящим Миюки с Аяко за усердие, была налицо.
— Итак, теперь давайте послушаем, с чем вы к нам пришли.
Когда трапеза началась и светские разговоры утихли, Тацуя призвал Фумию начать говорить.
Фумия отложил столовые приборы и выпрямился.
— … Отец, наконец-то, вышел на связь.
— И как у него дела?
Тацуя не рассказал Фумии и Аяко о том, что Мицугу напал на него позапрошлой ночью. Более того, об этом он даже Миюки не рассказал.
— Да, с ним всё хорошо, никаких ранений у него вроде нет. Вот только…
Тут Фумия вдруг замялся с продолжением.
Тацуя, Миюки и Лина (которая кстати тоже тут присутствовала, и перед этим помогала на кухне) посмотрели на Фумию с подозрением во взгляде.
— … Отец внезапно объявил, что отходит от дел и передаёт статус главы семьи Фумии. — Продолжила Аяко вместо замявшегося Фумии.
Миюки не издала ни звука, так как успела прикрыть рот рукой, а вот от Лины послышалось глупое "А?". Но при этом между ними было кое-что общее: глаза обеих были широко раскрыты.
— Он назвал причину такого решения?
— … Он сказал только то, что он якобы совершил непростительное предательство.
На этот вопрос Тацуи ответил уже Фумия.
— Никаких подробностей из него вытянуть не удалось. Тацуя-ниисан, тебе что-нибудь об этом известно?
Фумия настолько разнервничался, что вернулся к старому обращению к Тацуе, будучи не в состоянии поддерживать манеру речи "студента университета".
— Как вы уже наверное знаете, позавчера меня вызвали в главный дом.
— Да, это мы знаем.
— Я слышала, что там была проделана огромная работа.
Один за другим ответили Фумия с Аяко.
— Верно. График работы был настолько плотным, что у меня не было возможности спросить Куробу-доно, чем он занимался. Извините, что от меня никакой пользы.
Тацуе действительно не подвернулась возможность расспросить кого-нибудь о том, что совершил Мицугу. Тацуя слышал только версию самого Мицугу. И то это было лишь краткое признание, правдивость которого была под сомнением.
— Нет, Тацуя-ниисан, тебе не за что извиняться.
Фумия поспешно замахал руками и головой.
— Одного лишь рассказа о проделанной работе достаточно, чтобы понять, какой там был размах. Это мы должны извиняться и благодарить тебя за старания. — Продолжила вслед за Фумией Аяко.
— Так это что тогда получается, Фумия теперь глава семьи?
В этот момент в разговор вклинилась Лина. Вероятно, для того, чтобы прервать эту череду извинений, которая, казалось, никогда не закончится.
— Если в побочной семье произошла смена главы, то, наверное, следует сообщить об этом оба-саме? — Ухватившись за идею Лины, продолжила Миюки.
— Это произошло слишком внезапно, поэтому я пока отложил это. Я планирую поговорить с отцом ещё раз, как только он успокоится.
— Действительно. Независимо от того, произойдёт смена главы семьи Куроба или нет, вам лучше это хорошо обговорить.
— … Да.
Получив одобрение Тацуи, Фумия, казалось, стал выглядеть немного лучше.
В это время в храме Кютёдзи Коконоэ Якумо подавал чай своему гостю — Тодо Аобе.
— Еду готовить точно не нужно? Могли бы попробовать вегетарианскую кухню для разнообразия.
— Я и так обычно ем только вегетарианские блюда.
— Вот и правильно — это полезно для здоровья.
Якумо, ведущий разговор в непринуждённой манере, был больше похож на подхалима, чем на монаха. … И если рассказать ему об этом, то наверняка его ответом будет что-то вроде "я ведь шиноби".
— Итак, чем я могу вам помочь сегодня?
— На этот раз я без какого-то особого дела. Хотелось просто поговорить.
Тон Тодо был слегка более любезным чем обычно.
— Ого, как необычно. Тогда может вместо чая бахнем настоечки?
— Нет уж, давай без этого.
— Как хотите. … Похоже, вашему превосходительству понравились методы семьи Йоцуба.
— Угу, порадовали они меня.
Похоже, Тодо был доволен тем, что его пешки устранили его политического оппонента.
— План убийства Ходзуми был великолепен. Но что было поистине блестящим, так это метод побега из деревни Четвёртого института. Не могу поверить, что они тайно построили что-то подобное.
— Даже ваше превосходительство не знали об этом летающем корабле?
— Ага. Кажется, они назвали его Воздушным кораблём. Скрывать нечто настолько важное — это довольно нагло с их стороны, но в свете такого выдающегося свершения с их стороны, я закрою на это глаза.
На лице Тодо просматривалась едва заметная кривая улыбка. Он не выглядел недовольным.
— Вы назвали это выдающимся свершением, то есть, вы позволите семье Йоцуба покинуть этот регион?
— Мне всё равно. Кроме того, для них наконец-то пришло время стать свободными.
Вся инфраструктура бывшего Четвёртого института была построена тогдашними силами самообороны. Обретя независимость, Йоцуба, само собой разумеется, взяла институт под свой контроль, но фактически изначально это был военный объект. Иными словами, существовал "чёрный ход", через который в любое время можно было вернуть контроль.
Когда Тодо подчинил себе Йоцубу, он также стал контролировать и этот чёрный ход. Другими словами, Тодо не только контролировал финансовую деятельность Йоцубы, но также держал в своих руках фактическую работоспособность всех объектов главного дома.
Однако при этом семья Йоцуба была главным козырем Тодо. Без её боевой мощи он не только не получил бы статус одного из четырёх старейшин, но даже не смог бы стать главой своей семьи.
Тодо Аоба и семья Йоцуба в некотором смысле "находятся в одной лодке". У Тодо были средства положить конец семье Йоцуба, но при этом у него не было свободы действий для фактического осуществления этого.
Тактика запугивания неприменима, так как она лишь оттолкнёт запугиваемого от вас, что фактически не просто бесполезно, а даже вредно. Однако это не означает, что ему следовало просто отказаться от этого чёрного хода, фактически являющегося слабым местом Йоцубы. Пока он существует, кто-то другой может завладеть им и воспользоваться в своих целях. Перемещение главной базы Йоцубы, фактически сделавшее этот чёрный ход бесполезным, на самом деле было предпочтительным вариантом и для Тодо.
— Однако если события продолжат развиваться в том же направлении, то Йоцуба может основать на том острове независимое государство.
— Ну и пусть. Их самодостаточность — это не проблема. Кроме того, с устранением мелкомасштабных вмешательств в их дела, можно ожидать от них большой вклад в национальные интересы.
— Понятно. Я мало что знаю о нынешней главе семьи, но я могу доверять тем, кто поведёт за собой следующее поколение. По крайней мере, пока с нашей стороны не будет никаких несправедливых действий.
— Имеешь в виду, что если поступить с ними несправедливо, они без колебаний оскалят на нас клыки? Что ж, это довольно забавно.
— Я знаю ваше великодушие. Почему бы вам просто не поддержать их независимость?
Даже такой человек как Тодо был ошеломлён таким заявлением. Он не смог скрыть своё удивление.
— Ты хочешь, чтобы я прямо признал автономию Йоцубы?
— Как в Южном, как и в Северном морях есть районы, которые нельзя назвать полностью находящимися в пределах досягаемости Японии. Как одну из идей можно рассмотреть передачу этих районов им.
— Хм… Звучит интересно. Я подумаю об этом.
Уголки губ Якумо приподнялись, когда он увидел, как в Тодо проснулся энтузиазм.
Но это была не улыбка удовлетворения тем, что он оказался кому-то полезен. Это была улыбка забавляющегося человека.