Назад Том 12 · Глава 10

Королевство волшебников

25 марта 2105 года.

Это был день рождения Миюки, а также годовщина их с Тацуей свадьбы.

К этой дате на Миякидзиме приурочили важное событие, охватившее весь остров.

Это был официальный референдум, проводившийся в соответствии с законом о местном самоуправлении и призванный определить будущее семьи Йоцуба.

Явка избирателей превысила поразительные девяносто процентов.


В мае 2105 года состоялась совместная свадебная церемония трёх пар.

Первой парой были Тодо Рина — Лина — и Куроба Фумия.

Второй — Кудо Минору и Сакурай Минами.

Третьей — Куроба Аяко и Карасава Токисукэ.

«Совместной свадьбой» это называлось лишь потому, что место и гости были общими, а три церемонии следовали одна за другой без перерыва.

Сами клятвы каждая пара произносила отдельно.

Первой была свадьба Лины и Фумии.

Поскольку Лина была христианкой, только их церемония проходила по протестантскому обряду под руководством пастора, приглашённого из токийской церкви.

Сразу после объявления начала церемонии, когда пастор занял своё место, вошёл Фумия.

Миюки сидела на почётном месте как будущая глава главной семьи Йоцуба, держа на руках сына Тацухико.

Тацухико лишь недавно исполнился год.

И всё же, несмотря на окружавшую его толпу, он не испугался и не заплакал. Он спокойно оставался на руках матери.

Сидевшие рядом члены клана смотрели на него с восхищением — надо признать, пристрастным, — говоря, что уже в год он проявляет задатки великого человека.

Почему-то Тацуя рядом с Миюки не сидел.

Ему предстояло исполнить другую роль.

Майя, нынешняя глава главной семьи, выступала свидетельницей.

Фумия оцепенел от волнения, хотя, вероятно, не потому, что Майя вызвалась быть свидетельницей лишь ради собственного развлечения.

В белом сюртуке, с тщательно уложенными волосами, приведёнными в порядок даже бровями и лёгким макияжем Фумия в обычных обстоятельствах выглядел бы как прекрасная женщина, переодетая мужчиной.

Однако сегодня он совсем не казался женственным.

Перед всеми был лишь поразительно красивый молодой человек.

Большие двери церемониального зала открылись.

Появилась Лина в свадебном платье.

Её ослепительная красота была достойна старинного выражения о красавице, перед которой рыбы тонут, а гуси падают с неба.

Сопровождал её Тацуя, одетый в визитку.

Идя с Линой под руку, он составлял с ней необыкновенно живописную пару.

Пожалуй, даже слишком живописную.

Это зрелище пробудило тревогу Фумии.

Он прекрасно знал, что Тацуя никогда не предаст Миюки.

Для этих двоих измена была немыслима.

Но как насчёт Лины…

Невесты Фумии?

Лину тянуло к Тацуе ещё с тех дней, когда они впервые встретились как враги.

Тацуя спас саму Лину.

Спас её товарищей.

Снова и снова поддерживал её.

С тех пор как на свадебной репетиции Фумия впервые увидел Лину под руку с Тацуей, он никак не мог перестать беспокоиться.

Большая часть его нынешнего волнения происходила именно от этой неуверенности.

Лина изящно прошла вперёд и остановилась перед алтарём.

Тацуя передал её руку Фумии.

Фумия глубоко поклонился и принял её.

Рукопожатия между Фумией и Тацуей не было.

Тацуя лишь слегка кивнул ему.

Его глаза словно говорили:

«Жених — ты».

Фумия кивнул в ответ.

Почти вся его тревога исчезла.

Он поднялся к алтарю вместе с Линой, а Тацуя направился к месту рядом с Миюки.

Они обменялись клятвами.

Затем кольцами.

Пастор предложил молодожёнам поцеловаться.

Фумия поднял фату Лины и заглянул в её голубые глаза.

— Фумия.

Лина прошептала настолько тихо, что услышать мог только он.

— Я твоя невеста. И только твоя.

Её шёпот прозвучал почти как упрёк.

И в то же время в нём была сладость просьбы.

Последняя частица тревоги, таившаяся в Фумии, исчезла.

Фумия и Лина обменялись страстным поцелуем.


Фумия и Лина не покинули место проведения церемонии, а временно вернулись в комнату ожидания.

Сразу началась вторая свадьба.

Церемония Минору и Минами, как прежде церемония Тацуи и Миюки, была светской, а свидетелями выступали собравшиеся гости.

К сожалению, со стороны Минору никто из родственников не присутствовал.

Официально — и в глазах семьи Кудо — он был мёртв.

Запись о Минами в семейном реестре тоже была удалена.

Тем не менее на этой свадьбе они использовали свои настоящие имена:

Кудо Минору и Сакурай Минами.

Сам церемониальный зал был западного образца и напоминал часовню, но Минору и Минами надели традиционную японскую одежду.

На Минами было белоснежное кимоно с длинными рукавами.

Минору надел парадные хакама с гербом — не семьи Кудо, а Йоцуба.

Это также выражало его решимость отныне жить как член клана Йоцуба.

Держась за руки, они подошли к стойке для произнесения клятв.

Майя предложила им дать свои обещания.

Клятвы следовали обычной форме.

Если не считать одежды, в обмене кольцами тоже не было ничего необычного.

А вот свадебный поцелуй был совсем не обычным.

Минору страстно притянул Минами к себе за талию.

Не сопротивляясь, Минами поднялась на носки и прижалась ближе.

Их губы встретились.

Каждый свидетель в зале обладал предрасположенностью к магии.

И каждый это увидел.

Через соприкоснувшиеся губы псионы перетекали от одного к другому.

В магическом смысле Минору и Минами стали единым телом и единым разумом.

Они поистине были подобны двум птицам, летящим крыло к крылу.

Двум переплетённым ветвям.

Все знали, что Минору и Минами больше не люди.

Они Паразиты.

Жители Миякидзимы не испытывали к Паразитам ни страха, ни предубеждения.

И всё же никто из них прежде не желал стать одним из них.

Но в то мгновение больше половины собравшихся в церемониальном зале позавидовали существованию Минору и Минами.

Паразитам, способным соединиться друг с другом на глубине, почти невозможной для двух людей.


Третья свадьба прошла спокойно и традиционно.

Она тоже была светской.

Сегодня на Карасаве не было чокера, обычно запечатывавшего его магию.

Вместо этого Тацуя подавил её Привратником.

Аяко в свадебном платье сопровождал её отец, Мицугу.

Передавая руку Аяко Карасаве, Мицугу выглядел недовольным.

Стоявшая за стойкой для клятв Майя одёрнула его взглядом.

Мицугу неловко отвёл глаза.

Затем протянул Карасаве руку.

Карасава принял рукопожатие…

И на мгновение его лицо дёрнулось.

Из-за того, что Тацуя запечатал его магию, физические способности Карасавы упали до уровня обычного человека.

По-видимому, Мицугу позволил себе ребяческую выходку и слишком сильно сжал его руку.

Увидев напряжённое лицо Карасавы, он заметно повеселел.

Из-под фаты Аяко направила на отца прищуренный, весьма неподобающий невесте взгляд.

Мицугу невозмутимо отвернулся и пошёл к местам для семьи.

Несмотря на это маленькое отступление от порядка, остальная церемония прошла торжественно.

Клятвы.

Подписание свидетельства о браке.

Обмен кольцами.

И наконец, свадебный поцелуй.

Церемония завершилась без дальнейших происшествий.


Все три пары молодожёнов стояли у входа в церемониальный зал.

Внизу собралась большая толпа женщин.

Среди них были и те, кто присутствовал на церемониях, и те, кто не присутствовал.

Все незамужние женщины с волнением смотрели на невест снизу вверх.

Все три невесты держали букеты.

Даже Минами, несмотря на традиционную японскую одежду, взяла букет специально для этого момента.

Три невесты одновременно бросили свои букеты.

Стоявшие внизу женщины разразились радостными возгласами.

Под их благословения совместная свадьба подошла к концу.

С этого дня Фумия стал Тодо Фумией.

По сути, он вошёл через брак в семью Тодо Рины, приёмной дочери Тодо Аобы — одного из Четырёх великих старейшин Сената, скрытых правителей японского политического мира.

После смерти прежнего главы семья Ходзуми утратила влияние.

Тем не менее остальные три семьи — Тодо Аобы, Андзая Исао и Касивы Кадзутаки — не желали нарушать сложившееся равновесие сил, поэтому семья Ходзуми сохранила место среди Четырёх великих старейшин.

В семье Тодо, куда через брак вошёл Фумия, уже был наследник — родной ребёнок Аобы.

Поэтому, хотя связь Фумии возникла лишь благодаря браку с приёмной дочерью, которая сама не должна была наследовать семью, значение получения фамилии Тодо отнюдь не было малым.

Члена клана Йоцуба, прежде считавшегося кандидатом на пост следующего главы главной семьи, теперь приняли в дом одного из Четырёх великих старейшин.

Поместив Лину под защиту семьи Йоцуба в качестве приёмной дочери Тодо, а затем устроив брак с ней Фумии, близкого кровного родственника главной семьи, Йоцуба породнились через брак с семьёй Тодо.

Йоцуба больше не были просто могущественными.

Их не просто боялись.

Они вошли непосредственно в самое сердце политической власти Японии.

Создателем этой комбинации был Хаяма, прежний главный дворецкий, а ныне советник Майи.

В данном случае должность главного дворецкого подразумевала не столько обычного дворецкого, сколько слугу, стоящего над всеми остальными слугами.

Изначально Сенат направил Хаяму наблюдать за семьёй Йоцуба.

В Сенате он занимал должность куратора семьи Йоцуба.

Но хотя первоначально он принадлежал стороне Сената, за долгие годы внутри семьи Йоцуба он постепенно начал ставить её интересы на первое место.

Брак Фумии с Линой был собственным желанием Фумии.

А вот превращение Куробы Фумии в Тодо Фумию стало результатом манёвров Хаямы.

Семья Йоцуба породнилась с одним из Четырёх великих старейшин.

Для любого, кто имел отношение к политике, это был факт, который нельзя игнорировать.

Даже во внутренней политике Йоцуба стали теми, кого нельзя было безнаказанно тронуть.

Минору сохранил имя Кудо Минору.

Но с этого дня его официально приняли в семью Йоцуба как члена клана.

То же относилось и к Минами, теперь Кудо Минами.

Её больше не считали служанкой семьи Йоцуба.

Она сама стала частью клана Йоцуба.

Оба они были Паразитами.

К тому времени в семье Йоцуба это уже никого не волновало.

Слуг тоже.

Минору и Минами наконец смогли открыто устроить свой дом на земле.

Такачихо на спутниковой орбите они не оставили.

Оба успели привязаться к орбитальной резиденции.

Даже после свадьбы они делили свою жизнь между тремя местами:

Такачихо,

Миякидзимой

и Кунаширом.

После того как Фумия через брак вошёл в семью Тодо, Аяко официально стала будущей главой семьи Куроба.

Карасава Токисукэ сменил имя на Куроба Токисукэ.

Когда Токисукэ впервые пригласили в семью Куроба, ему было трудно приспособиться к разнице между полицейской работой и деятельностью семьи в тени.

Но он унаследовал от предков техники синоби и уже специализировался на проникновении в преступные убежища ради расследований, которые, строго говоря, были незаконными.

Поэтому приспособился он довольно быстро.

Сверхъестественная способность, полученная во время инцидента с Гьяллархорном, выделяла его даже среди членов семьи Куроба.

Печать с самого Гьяллархорна он никогда не снимал.

И всё же физические способности, усиленные этой аномальной силой, были сверхчеловеческими даже по меркам Куроба.

У Фумии была личная команда убийц.

Они не подчинялись семье Куроба в целом.

Они отвечали непосредственно перед Фумией.

Однако, когда Фумия перенёс центр своей деятельности на Кунашир, команда осталась в Токио, а не последовала за ним.

Среди её участников была женщина-экстрасенс, обладавшая Физическим усилением.

Её экстрасенсорная способность давала физические возможности, сравнимые со сверхъестественным усилением Токисукэ.

Сразу после свадьбы Токисукэ воспользовался своим положением мужа будущей главы Куроба, чтобы организовать внутри семьи подразделение сверхчеловеческих бойцов рукопашного боя.

Сам Токисукэ и эта женщина-экстрасенс стали двумя его асами.

Так силы «неприкосновенной» семьи Йоцуба стали ещё грознее.


В июле 2105 года Миюки вместе с Тацуей посетила Токио.

С тех пор как она забеременела первым сыном, она оставалась на Миякидзиме.

Даже если считать однодневные поездки, это было её первое появление в Токио примерно за два года.

Их первенец, которому теперь был год и три месяца, с ними не поехал.

Они прибыли в Токио не ради развлечений.

Домой они собирались вернуться в тот же день.

Многие хотели увидеть Тацую и Миюки, но на этот раз они не планировали встреч со старыми друзьями.

У Миюки в тот день были важные дела как у будущей главы семьи Йоцуба.

Даже с Тацуей рядом, готовым поддержать её, она не могла не волноваться.

После их переезда на Миякидзиму сотрудники токийского штаба Йоцуба продолжали ежедневно убирать их прежнее жильё в здании штаба.

Его содержали не одними домашними автоматическими системами.

За ним намеренно ухаживал и персонал, поддерживая уют и готовность к использованию.

Дом в Футю, где они жили до этого, тоже так и не передали отцу.

Слуги Йоцуба продолжали за ним присматривать.

Возвращаться туда в ближайшее время они не собирались.

Но этот дом был полон воспоминаний об их покойной матери Мии.

Ни один из них не мог решиться с ним расстаться.

— … Теперь я в порядке, Тацуя-сама. Пойдёмте.

Немного отдохнув в прежней квартире в токийском штабе, Миюки предложила Тацуе отправляться.

Даже после свадьбы Миюки не изменила обращения к мужу.

Она по-прежнему называла его Тацуя-сама.

Иногда обращалась к нему «данна-сама» — «мой супруг», — но только и всего.

Тацуя тоже продолжал называть её просто Миюки.

— Не стоит так напрягаться.

Чтобы успокоить Миюки, Тацуя нежно притянул её к себе.

Обнимая её одной рукой за талию, он вместе с ней спустился на подземную парковку.


— Большое спасибо, что уделили нам сегодня своё драгоценное время.

Они направились в кабинет министра внутренних дел — главы одного из центральных правительственных ведомств.

В Японии и после войны неоднократно реорганизовывали министерства и ведомства.

Сейчас министерство внутренних дел отвечало за местное управление.

Сама полиция, включая полицейские участки и местные посты, находилась в ведении министерства полиции.

Однако при решении, где размещать полицейские посты в городах и сёлах, учитывали потребности местных жителей, а запросы муниципальных властей имели значительный вес.

Сбор и согласование мнений местных органов власти относились к компетенции министерства внутренних дел.

Поэтому порой говорили, что за пределами крупных городов министерство внутренних дел фактически обладает определённой властью и над полицейским управлением.

Нынешней главой этого ведомства была министр Ханаяма.

Та самая женщина, которая занимала пост министра земель, инфраструктуры, транспорта и туризма, когда впервые возникло предложение передать Кунашир в аренду семье Йоцуба.

— Когда Йоцуба-сан говорит, что хочет обсудить чрезвычайно важное дело, я едва ли могу отказаться найти для вас время.

Министр Ханаяма приветливо ответила на приветствие Тацуи.

В молодости она была популярной актрисой, известной как «актриса-принцесса», — девушкой с настоящей кровью придворной аристократии.

Её поклон оставался столь же изысканным, как и следовало ожидать.

Успех кунаширского завода со «Звёздным реактором» и масштаб его вклада в экономику страны резко подняли репутацию Ханаямы как политика.

Когда-то её пренебрежительно считали декоративным министром, назначенным ради популярности.

Теперь же она поднималась так стремительно, что пост премьер-министра уже не казался недосягаемым.

И всё это благодаря успеху Тацуи с заводом со «Звёздным реактором»…

И её ближайшему помощнику Анэкодзи, установившему политическую связь с ним.

Когда Анэкодзи сообщил Ханаяме о желании Тацуи встретиться, отказ и не рассматривался как реальная возможность.

— Суть дела объяснит моя жена Миюки.

После слов Тацуи внимание Ханаямы переключилось на Миюки.

Анэкодзи, тоже присутствовавший на встрече, уже знал тему и никак особенно не отреагировал.

— Сначала, пожалуйста, взгляните на это.

Миюки представила материалы.

— Это результаты референдума, недавно проведённого на Миякидзиме.

— Референдума…?

Результат голосования выражал общую волю жителей острова и содержал два обращения к правительству.

Первым была просьба переименовать Миякидзиму в Тацумидзиму.

Эта просьба не представляла особой сложности.

Вся Миякидзима фактически находилась в частной собственности одной семьи Йоцуба.

Можно было сказать, что они вправе называть её как угодно.

Чтобы превратить неофициальное название в официальное юридическое имя острова, потребовались бы административные процедуры.

Но в эпоху, когда все карты велись в цифровом виде, это в конечном счёте сводилось почти исключительно к оформлению документов.

Строго говоря, это также скорее относилось к прежнему ведомству Ханаямы — министерству земель, инфраструктуры, транспорта и туризма, — чем к министерству внутренних дел.

Однако второй просьбы оказалось достаточно, чтобы Ханаяма нахмурилась.

— Вы хотите сделать Тацумидзиму особым административным округом…?

В настоящее время Миякидзима относилась к Токио.

Жители хотели отделить остров от Токио, учредить новый муниципалитет под названием село Тацуми и предоставить этому селу широкие полномочия самоуправления.

То, чего они добивались, точнее было бы назвать не просто особым административным округом, а особым автономным округом.

Поскольку весь остров был частной собственностью, большинство вопросов и так можно было решать в рамках частного самоуправления.

Но когда просьбы затрагивали правосудие и полицейскую деятельность, одобрить их так просто было нельзя.

Даже если они не касались непосредственно осуществления самих полицейских полномочий…

Например, ограничить назначаемых полицейских только выходцами с острова или позволить администрации села Тацуми определять размещение полицейских постов…

Последствия были значительными.

— Не позволите ли вы нам пока взять этот вопрос на рассмотрение? — спросила Ханаяма.

— Прежде чем дать ответ, я хотела бы посоветоваться с премьер-министром.

— Разумеется. Будем ждать благоприятного ответа.

Миюки поклонилась Ханаяме.

Министру, возможно, не хотелось бы этого признавать, но жест Миюки был изысканнее её собственного.

Не просто потому, что Миюки была красивее: даже манеры Ханаямы, воспитанной как потомок придворной аристократии, не могли с ней сравниться.

Тацуя и Миюки встали.

Мгновение спустя поднялись Ханаяма и Анэкодзи.

— Большое спасибо за ваше время.

Тацуя произнёс заключительную любезность.

Затем они вдвоём покинули кабинет министра.


Вместо того чтобы сразу вернуться на Миякидзиму, Тацуя и Миюки сначала поехали обратно в токийский штаб в Тёфу.

— Ты хорошо поработала, Миюки.

— Тацуя-сама… я всё сделала как следует?

В вопросе Миюки чувствовалась неуверенность.

Она ещё не привыкла выступать главным переговорщиком в политическом разговоре.

— Ты справилась превосходно.

Тацуя без колебаний выразил одобрение.

В недалёком будущем Миюки предстояло стать главой семьи Йоцуба.

Несомненно, ей ещё не раз придётся вести словесные поединки с политиками и другими семьями магистов.

Для первого выхода на такую арену она выступила отлично.

Похвала Тацуи была искренней.

— Большое спасибо.

По-видимому, поняв, что муж не просто ей льстит, Миюки счастливо улыбнулась.

На самом деле остановку в токийском штабе сделали, чтобы подстроиться под расписание.

— Тацуя-сама, Миюки-сама, скоро время.

Вскоре после заката об этом пришёл сообщить Ханабиси Хёго — тот же человек, который возил их раньше.

И Тацуя, и Миюки уже были готовы отправляться.

Они снова спустились на подземную парковку.

Наступления ночи они дождались намеренно.

Следующим пунктом был изысканный традиционный ресторан в центре Токио.

Там их ждал Тодо Аоба.

— Искренне прошу прощения, что заставил вас ждать.

Помня об их предыдущей встрече, Тацуя прибыл за двадцать минут до назначенного времени.

И всё же Тодо уже сидел на месте.

Тацуя извинился за то, что приехал позже него.

— Ты не опоздал. Извиняться незачем.

Тодо великодушно простил его.

Искренне ли он так считал, сказать было невозможно.

— Йоцуба Тацуя. Давно не виделись. Рад, что и твоя жена в добром здравии.

— Ваше превосходительство, я тоже рад видеть вас в прежних силах.

— Для меня большая честь, что вы уделили столь щедрые слова и мне.

После обмена официальными приветствиями Тодо сразу перешёл к делу.

— Я также приму меры по вопросу Тацумидзимы.

— Благодарим за вашу заботу.

Тацуя прекрасно понял, что имел в виду Тодо.

Миюки последовала его примеру и глубоко поклонилась.

— Позволять посторонним вмешиваться в дела вашего королевства противоречило бы интересам страны.

В словах Тодо было определённое лицемерие.

В действительности его мысль была ближе к следующей:

«Это противоречило бы моим интересам».

Но указывать на это не было причин.

Разумеется, ни Тацуя, ни Миюки не были настолько глупы, чтобы без нужды наступать тигру на хвост.

— Твоё обучение, похоже, тоже идёт успешно. Прекрасно.

Тодо сменил тему.

Под «обучением» он подразумевал тайное искусство вечной молодости и долголетия, которому Тацуя учился у Вихаана.

По-видимому, его необычный глаз видел, что искусство, останавливающее старение, уверенно укореняется.

Тодо Аоба родился в одной из древнейших японских семей духовных практиков.

Он ставил на первое место наращивание политической власти и никогда всерьёз не обучался развитию этих сверхъестественных дарований.

И всё же его помутневший белый левый глаз скрывал способность различать тайны, принадлежавшие миру духов и душ.

— Йоцуба Тацуя.

Тодо пристально посмотрел на него этим необычным глазом.

— Я желаю, чтобы ты ещё долгие годы был хранителем этой страны. Ради этого я намерен оказать всю необходимую помощь.

— Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.

Удовлетворённый ответом Тацуи, Тодо кивнул.


Ответ японского правительства семья Йоцуба получила в декабре того же года.

Очевидно, просьба оказалась исключительно сложной.

Даже при поддержке влияния Тодо правительству потребовалось около полугода, чтобы принять решение.

За это время завод со «Звёздным реактором» на Кунашире продолжал успешно расширять свою деятельность.

Вместе с ним ускорялось развитие острова.

По мере экономического расцвета Кунашира быстро росло число желающих переехать туда, особенно с Хоккайдо.

В соответствии с политикой Тацуи ограничения на использование магических навыков на Кунашире были значительно смягчены.

Готовность сосуществовать с магианами была одним из условий разрешения на переезд на остров, который на практике находился под частным управлением.

И всё же желающие не ограничивались магианами.

Множество представителей большинства — людей без предрасположенности к магии — тоже стремились туда переселиться.

Строительство завода со «Звёздным реактором» на гавайском Кауаи также неуклонно продвигалось.

До завершения оставалось ещё немало времени.

Тем не менее уже значительное число жителей СШСА начало рассматривать возможность переезда на Кауаи ради работы, связанной с заводом.

Не только давление Тодо заставляло японское правительство ощущать необходимость действовать быстрее.

Вероятно, этому способствовали и результаты, которых добивался Тацуя.

Ответ японского правительства предоставлял семье Йоцуба практически всё, о чём она просила.

Переименование в Тацумидзиму одобрили как нечто само собой разумеющееся.

Правительство также признало, что село Тацуми обладает достаточной экономической и административной силой, чтобы обеспечивать себя без субсидий ни от центрального правительства, ни от Токио.

На этом основании в порядке исключения разрешили отделение от Токио.

Широко истолковав частную автономию земель в частном владении…

И одновременно выстроив обоснование на назначении служащих, тесно связанных с местным сообществом…

Правительство предоставило селу Тацуми всесторонние полномочия самоуправления, включая осуществление полицейских функций.

Тацумидзима фактически стала независимой страной внутри другой страны.

В рамках местного самоуправления власть в селе Тацуми сосредоточилась в руках главы, избираемого жителями.

Учитывая население острова, сельское собрание также должно было целиком состоять из сторонников этого главы.

На практике село Тацуми превратилось в выборную монархию, где глава выполнял роль монарха.

Клан Йоцуба — жители острова — подготовился заранее, чтобы начать действовать сразу после ответа правительства.

Они немедленно провели выборы главы.

Не имело смысла притворяться, будто это было чем-то иным, чем на самом деле.

Даже диктатура могла бы покраснеть от того, насколько предрешёнными оказались выборы.

Майя, глава главной семьи, выдвинула на должность Миюки.

При явке более девяноста процентов совершеннолетних избирателей…

Миюки получила сто процентов голосов.

Она победила номинального соперника…

Которого на этом этапе с полным основанием можно было назвать разве что шутом.

Январь 2106 года.

Йоцуба Миюки вступила в должность главы села Тацуми.

Одновременно…

Она унаследовала положение главы главной семьи Йоцуба.

Жители не называли Миюки главой села.

Для них она была просто:

Главой семьи.

… Разумеется, титул «Её Величество Королева» открыто не употребляли.

Но были люди, которые втайне называли её так с искренним уважением.

На самом деле…

Таких было довольно много.

В результате слава Миюки как Королевы со временем распространилась за пределы острова.

А что же её муж Тацуя?

Его стали называть директором даже те, кто не работал в Звёздном Генераторе.

Это обращение закрепилось не только на Тацумидзиме, но и на Кунашире.

Помимо этого…

По-прежнему хватало людей, продолжавших называть его Королём демонов.

Остров под властью Королевы…

Жены Короля демонов…

Остров «неприкосновенной» семьи Йоцуба.

Его население почти целиком состояло из магистов и магиан, связанных с семьёй Йоцуба.

Со временем…

Посторонние стали называть Тацумидзиму иначе.

Земля, которой правит прекрасная Королева волшебников.

Королевство волшебников.

Королевство магиан.

— Конец «Компании Магиан» —

А затем…

История переходит к следующему поколению…

Продолжение следует.