— Что ты только что сказала?! — Грегори вновь сорвался на рык.

Имя какого-то сопливого щенка ровным счетом ничего ему не говорило, так к чему вообще поминать его вслух?!

— Люмилия, объяснись. Кто такой этот названный тобой Сота Иэши? — потребовал Урсус, буравя дочь тяжелым взглядом.

— Вы можете не знать его имени, но мне оно известно слишком хорошо, — староста сделала короткую паузу, прежде чем отчеканить: — Он мой однокашник. Первый номер Института Ладроса и официально признанный сильнейший боец всего первого курса, чьи триумфы уже сейчас ставят в один ряд с подвигами самой Янаги Сины в ее первый год обучения.

— Твой сокурсник?.. — Урсус заглянул дочери прямо в глаза.

Граф опешил: услышать, что наемник числится студентом элитного Института, уже было неожиданностью, но весть о том, что зеленокожий парень является абсолютной вершиной потока, повергла его в настоящий шок.

— Да, — Люмилия уверенно кивнула: — И вы прекрасно осведомлены, с какой свирепостью Институт Ладроса защищает своих гениев. Не советую вам распускать руки, лорд Грегори, если вы не желаете обрушить на свой клан всепожирающий гнев Академии.

Институт Ладроса славился на весь континент фанатичной защитой своих лучших воспитанников. Скандал, когда Янаги Сина переломала ребра венценосному принцу правящей династии, до сих пор был свеж в памяти дворянства: никто в королевстве так и не посмел потребовать расправы, прекрасно зная, что за спиной воительницы несокрушимым монолитом стоит Академия. До тех пор пока закон не нарушен, студент имел полное право прикрываться именем Института.

Именно этот абсолютный иммунитет и был истинной целью поступления Люмилии в Ладрос. Ей жизненно необходим был протекторат ректората, чтобы вырвать долгожданную свободу из цепких рук клана. Увы, с ее скромным потенциалом пробиться в Топ-10 общего рейтинга не удалось: как бы отчаянно она ни вкалывала на полигонах в последние месяцы, пропасть между ней и истинными чудовищами королевства оставалась непреодолимой.

Окажись она в десятке сильнейших — и Институт Ладроса взял бы ее под негласную опеку, отсекая любые поползновения семьи.

Но если Сота действительно повторил путь Янаги Сины — сомнений быть не могло: Академия сотрет в порошок любого, кто посмеет посягнуть на его жизнь.

Перед объединенной мощью Института отдельный знатный дом вроде семьи Видрато был не более чем мелкой букашкой: четверки рядовых кураторов хватило бы с лихвой, чтобы сравнять их фамильное поместье с землей. А если на порог явятся истинные столпы заведения — от клана не останется даже пепла.

Барган Хевифилд, Повелитель Пламени Мелосской Войны — чародей, двадцать лет назад в одиночку обративший в бегство авангард армии Мелосы у границ Заброшенного Леса.

Сабрина Лон Диван, Магический Разрушитель — выпускница Института, в одиночку сведшая вничью дуэль против легендарного авантюриста ранга S. Ее масштабные заклинания массового поражения за секунды выкашивали тысячи монстров.

Джесс Синий Лист, прозванный Синей Вспышкой — изгнанный морской эльф, странствовавший по землям Гизы в эпоху смуты и снискавший славу непревзойденного мастера меча, пока не уступил в поединке Баргану и не присягнул ему на верность.

И наконец... Азрим, директор Института Ладроса. Получеловек, пятьдесят лет назад бросивший вызов сущностям Континента Богов. Во всем мире Гиза этот лис был легендой, наводившей первобытный ужас под именем Яростного Белого Лиса.

Институт Ладроса был гигантской кузницей элиты королевства, чьи выпускники занимали ключевые посты в государстве.

— Это... как же... — глаза Грегори полезли на лоб.

Лучший студент Института Ладроса? Способен повторить подвиги Янаги Сины?! Если все сказанное — чистая правда, тронуть этого парня пальцем означало подписать себе смертный приговор.

Самой страшной силой Академии была даже не совокупная мощь ее преподавателей, а колоссальная паутина связей по всему Королевству Хебрей. Выпускники заведения верховодили в министерствах, армии и тайной канцелярии. Взять хотя бы командующего королевской гвардией: этот монстр души не чаял в родной альма-матер и лично покровительствовал студентам.

Тронь Грегори любимчика ректората — и на его род ополчились бы влиятельнейшие тяжеловесы короны. Вражда с такими титанами не стоила никаких денег.

— Ты говоришь правду, Люмилия? — сдавленно спросил Урсус, все еще отказываясь верить ушам. Лучший студент элитного заведения подрабатывает рядовым наемником?! Граф искренне полагал, что совмещать полевой промысел авантюриста с академическим лидерством чисто физически невозможно.

— Если не верите моим словам — вызовите его сюда и проверьте кристалл личного коммуникатора, — холодно парировала Люмилия, указав на браслет на своем запястье, фиксировавший статус учащегося.

В этот артефакт был встроен маяк пространственной телеметрии: в случае смертельной опасности Институт Ладроса мгновенно направлял карательный отряд на координаты студента.

Одного этого аргумента хватало с головой, чтобы отбить у лордов любую охоту к расправе: вступать в конфликт с парнем было безумием — напротив, разумнее было заискивать перед восходящей звездой, пока он не занял пост при дворе.

Урсус и Грегори застыли в гробовом молчании: опровергнуть слова девушки им было нечем.

— Если вопросов больше нет — позвольте откланяться, отец, — Люмилия церемонно склонила голову, собираясь покинуть кабинет.

Формально Сота даже не входил в Топ-10 первого курса по официальным дуэльным таблицам — ранг Брайана на бумаге стоял выше. Но в глазах кураторов и директора именно зеленокожий маг безоговорочно признавался сильнейшим первокурсником поколения: на Особом экзамене он в одиночку сломал хребет штурмовым группам и раскатал признанных фаворитов.

Подобная свирепая доминация в полевых условиях заставила преподавателей открыто сравнивать Соту Иэши с юной Янаги Синой.

— Постой. Задержись, — осадил ее граф: — Мне нужно обсудить с тобой важное дело.

— В таком случае я вас покину, — бросил Грегори, поднимаясь с кресла с потемневшим лицом.

— Доброго пути, лорд Грегори, — с безупречной вежливостью проводила его староста.

В коридоре перед покоями Жасмин, Брианна и Джейн с тревогой вслушивались в тишину за дверью. Даже сквозь зачарованный дуб до них долетали глухие раскаты ярости лорда Видрато и отголоски его тяжелой ауры.

Спустя полминуты створка щелкнула, и на галерею вышел Грегори. Окинув женщин насупленным, тяжелым взглядом из-под нависших бровей, вельможа молча прошествовал мимо.

Наемницы лишь недоуменно переглянулись, гадая, какая буря бушевала в кабинете.

Сота тем временем повернул голову в сторону центрального корпуса, уловив затухающую вспышку чужой маны. Энергетический всплеск длился лишь мгновение, после чего плотный фон рассеялся.

Судя по направлению, источник находился аккурат в том крыле, куда ушла Люмилия: похоже, аудиенция у графа выдалась жаркой.

Мотнув головой, он вернулся к медведице:

— Ну вот и все, боец. К завтрашнему утру заживет как на собаке.

— Му-у... — Юко благодарно высунула язык, лизнув его в щеку.

— Умница, хорошая девочка, — гоблин ласково потрепал ее за ухом.

В этот момент за спиной послышались тяжелые шаги. Обернувшись, Сота увидел того самого тучного мужчину со светлыми волосами, вышагивающего по дорожке парка.

Толстяк притормозил, буравя гоблина немигающим взглядом мутных глаз.

Сота ответил ему столь же прямым, оценивающим взором — и отчетливо уловил скользнувшую в воздухе ледяную жажду крови. Впрочем, убийственное намерение тут же растворилось, скрытое тяжелой светской миной.

Спустя пару секунд дворянин отвернулся и продолжил путь к выездным воротам.

— Надо же... Буду ждать с нетерпением, — проводил его ухмылкой Сота.

Сомнений не оставалось: этот взгляд дышал неприкрытой ненавистью. Судя по ауре и спеси, жирный боров наверняка попытается провернуть ночную вылазку.

«Глядишь, сегодня ночью прилетит еще один внеплановый квест... во всяком случае, шансы неплохие», — довольно потер подбородок гоблин.

Вновь послышались шаги — на этот раз дробные и легкие: к флигелю возвращалась Люмилия в сопровождении конвоя.

— Пошли, Юко, пора заступать на вахту.

Глубокой ночью наступила очередь Соты нести караул.

На этот раз гоблин снарядился по полной боевой выкладке: интуиция подсказывала, что давешний светловолосый вельможа вряд ли станет откладывать месть в долгий ящик.

— Сота... ты там? — негромко донеслось из-за двери спальни.

— На месте, староста, — отозвался он.

— Когда вернешься в Институт... пожалуйста, сохрани все это в тайне от Линн и Найо. Не хочу вешать на них свои беды.

— С этим проблем нет, сохраню. Но... — Сота повернулся к массивной створке и, прислонившись к ней спиной, негромко спросил: — Ты всерьез намерена опустить руки? Больше не вернешься в Академию?

— Я... я просто не знаю, что мне делать... — в девичьем голосе сквозило беспросветное отчаяние. — Недавно отцу удалось добыть сосуд с медом Кристальной Огненной Пчелы... и соседние кланы готовы перегрызть друг другу глотки, лишь бы урвать свою долю. Прознав, что за моей головой охотятся наемники Мелосы, они взяли наш род за горло. Они требуют отдать им этот мед в обмен на военный союз и защиту от карателей...

Сота молча слушал ее исповедь, не перебивая.

Они сидели спина к спине, разделенные лишь кованой броней дверного полотна.

Гоблин вскинул взгляд к бархатному ночному небу, усыпанному россыпью холодных звезд, пока морозный сквозняк овевал его лицо.

Спустя минуту он усмехнулся:

— Реальность оказалась суровее книжных сказок, да? Если тебе претит этот расклад — просто пошли их всех к черту. Откажись.

— Но у меня ведь нет...

— У тебя нет сил, но у тебя есть я, — перебил ее Сота с хищным, уверенным оскалом: — И Юко тоже здесь. Достаточно твоей искренней просьбы — и я разнесу твоих обидчиков всей своей мощью. В этом ваша вечная беда, благородных: вы до седых волос висите на родительской шее и шагу не можете ступить без высочайшего соизволения. Научись уже думать о собственной шкуре, прежде чем плясать под чужую дудку.

«Вроде складно задвинул? Что-то такое крутилось в цитатах из прошлой жизни на Земле...» — мысленно почесал затылок гоблин, довольный произведенным эффектом.