Чёрные зрачки задрожали.

Смущение, сожаление, раскаяние, тяжесть вины — всё это отражалось в его трепещущем взгляде. Рука Рихта, протянутая вперёд, крепко сжимала белую ладонь. Будто клялся ни за что не отпускать, будто намеревался спасти её любой ценой. А моя ладонь едва касалась лишь скользящего мимо ветра.

Это было мгновение. Мгновение, когда я осознала, что рядом с моей протянутой рукой есть ещё одна — и Рихт ухватил именно её. В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на руке Гестии, и когда наши взгляды встретились… я не смогла вымолвить ни слова.

И не могла отдёрнуть руку, протянутую в пустоту. Словно заколдованная злой ведьмой несчастная принцесса, я застыла на месте. Я могла лишь смотреть, как Рихт тянет к себе тело Гестии, поднимает её на руки и садит на своего коня.

В тот же миг противоположная сторона кареты вновь резко содрогнулась, и моё тело пошатнулось. Когда я, вытянувшись наружу, накренилась, заклятие наконец-то рассеялось.

Руку, протянутую к Рихту, я отдёрнула и обеими руками вцепилась в дверцу кареты.

— Принцесса!

Я подняла голову на зов. На этот раз карета накренилась в противоположную сторону, и моя сторона поднялась вверх.

— Колесо кареты сломалось!

Голос прозвучал рядом, но слышался так, будто издалека.

— Принцесса!

Снова позвал Рихт. Его рука была протянута в мою сторону. На этот раз — действительно ко мне.

Но, увидев его руку, я поняла: уже слишком поздно. Карета, взмывшая вверх, теперь стремительно обрушивалась вниз.

Мои руки, с трудом державшиеся за дверцу, сорвались. Внутри меня пронзила сила, будто невидимый вихрь швырнул меня прочь. Я без сопротивления увлекалась этой силой.

Будто в замедленной съёмке я видела протянутую руку Рихта, его лицо, искажённое удивлением, его взгляд, полный отчаянного желания спасти…

Это был конец.

Меня не спасли.

И в конце концов, я не смогла спасти его.

— Пиония!!

Я услышала голос Рихта, полный отчаянного крика, и одновременно увидела его лицо, искажённое ужасом.

Ах… это был конец.

"Надо улыбнут

ься."Мысль, пришедшая в голову в последний миг, была именно такой. "Если это — конец, если это последний образ, который Рихт сможет запомнить обо мне, — пусть он запомнит мою улыбку."

Принцесса Пиония с изящными руками.

Принцесса Пиония, которая умела угощать вкусной едой.

Принцесса Пиония, которая даже в последний миг сохраняла прекрасную улыбку.

"Пусть он запомнит меня такой… ."

…Не дошло.

Рядом Гестия будто кричала что-то с исступлением, но до Рихта её голос не достигал.

И даже когда он смотрел на карету, переворачивающуюся в другую сторону… Даже когда видел лошадей, потерявших колесо, которые не в силах выдержать тяжесть повозки, бившихся в истерике и пуская пену… всё равно он крепче сжал поводья своего коня.

Даже когда резко осадил коня, его взгляд не видел ничего другого.
Всё, что оставалось в его поле зрения, — это только что виденный облик Пиония.

Пиония улыбалась.
В последний миг она улыбалась.

Прямо перед тем, как карета перевернулась, когда её маленькая рука разжала хватку, за которую держалась, и тело, лёгкое, как перышко, отбросило внутрь кабины…
Пиония насильно подняла губы, алые, как зрелая клубника, и, сдерживая слёзы, из глаз которых вот-вот могли скатиться слёзы, — улыбнулась.

В тот миг, когда Рихт широко распахнул глаза от нереальности происходящего, карета окончательно перевернулась.

И облика Пиония, только что улыбающейся, больше нигде не было.

— Что… что?! — вырвалось у Рихта.

Даже после того, как повозка полностью опрокинулась набок, обезумевшие лошади продолжали рваться вперёд. Но, таща за собой карету без колёс, они не могли долго двигаться лишь своей силой. Когда скорость упала, подбежавшие рыцари сумели успокоить лошадей и едва удержали их.

— Пиония! 

Прежде чем конь Рихта успел остановиться, Гестия уже спрыгнула с него.
Даже не сумев полностью устоять на ногах и пошатываясь, она, забыв о своём императорском достоинстве, схватила подол платья и бросилась к опрокинутой карете.

— Опасно! Ваша Императорское Величество! 
— Внутри ещё Пиония! Принцесса Гартена всё ещё там! —
— Мы сами её спасём! 

Когда рыцарь преградил путь императрице, готовой ворваться внутрь, и обернулся назад, его глазам предстало лицо человека, который когда-то был его командиром.
Он выглядел ошеломлённым, едва узнаваемым, но сомнений не было — это был он.

— Ваше Сиятельство, герцог Штерн? 
Он назвал его новым титулом, но тот, услышал ли он или нет, не ответил — лишь стремительно бросился вперёд и вскочил на боком лежащую карету.

— Ваше Сиятельство! Мы войдём внутрь! 

Рыцарь закричал, опасаясь, что внутри кареты что-то может обрушиться или отломившаяся часть падёт прямо на голову, угрожая столь ценному существу, но Рихт словно не слышал его.

По тому, как он игнорировал чужие слова, стало ясно — это действительно был тот самый командир, которому он когда-то служил.

— Чёрт… — вырвалось у Рихта.

Увидев в карете подушки, двери и сиденья, сломанные и спутанные в беспорядке, он стиснул зубы.
В этом хаосе находилось то, что он искал.

Чтобы найти хоть частицу той улыбки, которую видел мгновение назад, Рихт начал поспешно рыться в развалинах.
Под обломками кареты, под разорванными подушками, внутренность которых вываливалась наружу, мелькнул кусочек того, что он искал.

— Пиония! 

Без малейшего колебания Рихт вбежал внутрь перевёрнутой кареты.
Быстро отбросив подушки, он увидел руку, которую только что заметил.
Его пальцы, пытавшиеся отодвинуть сломанное сиденье, вонзились в деревянные щепки, но он даже не почувствовал боли.

Когда из-под обломков открылось хрупкое тело, придавленное ими, он отбрасывал всё прочь, не замечая, как кровь потекла из его ладоней.
Единственное, что он заметил, — это лицо, которое недавно ещё улыбалось, теперь бледное, без всякой улыбки.

— Пиония? 

Шёпот имени не смог поднять её плотно сомкнутые веки.

— Принцесса Пиония? 
Его дрожащая рука коснулась её холодной кожи, но и это не стало заклинанием, способным вдохнуть жизнь в бледное лицо.

«Пожалуйста…» 
Будто маг, у которого больше не осталось заклинаний, Рихт не мог произнести больше ни слова.
Вместо этого он наклонился и приложил ухо к сердцу Пиония.

И в этот короткий миг Рихт воззвал к Богу.
Лишь бы услышать биение её сердца.
Пусть даже это будет последний звук, который он услышит в своей жизни — лишь бы услышать биение сердца принцессы Пиония. 
И будто молитва была услышана, до его уха донёсся слабый стук сердца. Из его губ вырвался тихий вздох облегчения.

— Ваше Сиятельство! 
Сверху показались встревоженные лица нескольких рыцарей. Рихт, взглянув на них, тихо кивнул.

— Я сам унесу принцессу. 
Он просунул руки под тело Пиония и поднял её.
Она была очень лёгкой. Слишком лёгкой.
От этого лёгкого веса сердце Рихта болезненно сжалось.
Он не смог защитить даже эту хрупкую принцессу.
Он не смог схватить её руку, протянутую с мольбой о спасении.

И теперь результатом было то, что он держал её в руках.

— Почему… 

И всё же, несмотря ни на что, она улыбалась.
Даже мужчине, который не сумел её защитить, не сумел протянуть руку, — она всё равно подарила улыбку.
Так… красиво.

Работая уже несколько лет дважды в качестве придворного лекаря, он всё равно чувствовал тяжесть момента, когда Его Величество император задавал вопрос один раз, затем Её Величество императрица — второй, и теперь в четвёртый раз тот же вопрос прозвучал от герцога Штерна.

Поскольку вопрос звучал уже неоднократно, придворный лекарь мог отвечать на него будто наизусть — легко и без запинки.

— Но почему же она не просыпается? 

— Вероятно, во время несчастного случая с каретой принцесса потеряла сознание. Следов удара по голове нет, так что, скорее всего, она скоро очнётся. 

Это тоже был уже четвёртый раз, когда он давал такой ответ: один раз — императору, один раз — императрице и теперь уже второй раз — герцогу.

К счастью, это было относительно легко. Когда герцог впервые услышал, что у принцессы сломана рука, он пошатнулся с потрясённым выражением лица. Как же сам лекарь тогда перепугался!
Если бы на его глазах с членом императорской семьи произошло что-то непоправимое, пришлось бы отвечать не только должностью придворного лекаря, но и собственной головой.

Так что то, что следующий вопрос последовал сразу же, можно было назвать удачей.

— Теперь можно мне осмотреть рану на руке Вашей Светлости? —

Было ли это потому, что это был не ответ, а встречный вопрос? Или потому, что однажды он уже осмелился заговорить об этом, но тогда тот бывший скандальный рыцарь рассердился, сказав: «Не моя рука важна, сначала займись принцессой!»?
Как бы то ни было, голос придворного лекаря, предлагающего осмотреть руку герцога, уже не звучал так уверенно и бегло, как прежние ответы.

— Это можно сделать прямо здесь? 
— Да, конечно. 
— Тогда лечи. 

Будто оказывая милость, Рихт протянул ему руку. Нет, скорее это было похоже на: «Беру руку, но прекрати уже надоедать».

Всё это время он не отводил взгляда от принцессы, лежавшей на кровати. Даже тогда, когда лекарь вытаскивал из его руки занозы, дезинфицировал рану, накладывал повязку и бинтовал.

— Готово… 

— Почему же принцесса не открывает глаза? 

Не успел лекарь закончить фразу «готово», как прозвучал уже пятый вопрос, с оттенком раздражения в голосе.

— Каково состояние её ран? 
Это был уже седьмой вопрос.

— Да, наибольшее повреждение принцессы Пиония — перелом правой руки. По этому поводу уже проведено лечение, и если она будет соблюдать покой, кости срастутся, и не останется серьёзных последствий. Остальное — лишь лёгкие ссадины и ушибы, по сравнению с рукой это пустяки.

— Видимо, она потеряла сознание в момент аварии с каретой. Серьёзных повреждений головы нет, значит, она скоро придёт в себя.

— Это «скоро» — когда именно?

— Этого я гарантировать не могу. Возможно, сегодня она так и не очнётся.

— Ты же сказал «скоро»?

— Я имел в виду, что на пробуждение не уйдут многие дни.

Судя по выражению лица, герцогу не понравился этот ответ, и лекарь занервничал.

Кем была эта внезапно появившаяся принцесса из Гардена, если ради неё всё императорское семейство так волнуется?

Император, императрица, теперь ещё и этот герцог...

«Как она? Когда проснётся? Почему не открывает глаза?»

Они по очереди задавали одни и те же вопросы, не давая передохнуть.

Да, были бандиты, похитившие императорскую карету, случилась и авария, но ведь, к счастью, с императрицей всё в порядке, и герцог тоже невредим. Пострадала только принцесса из маленького государства Гарден. Услышав это, лекарь в глубине души облегчённо выдохнул, а теперь ему хотелось себя за это придушить.

— Она вскоре очнётся, так что не волнуйтесь слишком сильно.

И, собрав свои инструменты, придворный лекарь направился к выходу.

Глядя ему вслед, Рихт едва сдерживался, чтобы не выругаться.

Принцесса не открывает глаз — и как прикажете не волноваться?

Лучше уж попросить бешеную собаку не кусать себя — и то больше шансов.

— Пиония...

На его тихий голос она не ответила.

Только ровное дыхание слышалось ему в уши. Но и оно звучало слишком слабо, и от этого у Рихта жгло сердце.

Чувство вины за то, что он не сумел схватить протянутую ему руку Пионии, разливалось по его телу как яд.

В ситуации, когда карету уже невозможно было удержать, он протянул руку, чтобы вытащить хоть кого-то. И он действительно ухватил чью-то протянутую руку и спас.

Только позже понял, что рук было две.

Когда он тянулся к руке Пионии, уже было слишком поздно.

Улыбку, полную грусти, он тоже уже не успел удержать.

— Прости...

Возможно, даже извиняться было уже слишком поздно.

— Прости, Пиония...

Эти слова Рихт пробормотал, словно заранее готовясь повторить их, когда она откроет глаза.

Даже если слишком поздно — он должен был это сказать.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне