— Здравствуйте.

— … Здравствуй. Ты ведь Юри?

— Да, я Юри. А вы Лили.

Лили, о которой Шам столько рассказывала, оказалась спокойной и красивой девушкой. Несмотря на то что выглядела она как старшеклассница, у неё была довольно пышная фигура. Редкость среди шанти.

В её облике было что-то слегка расслабленное, хотя волосы были аккуратно заплетены в косу. Она пришла в свободном вязаном свитере. Мне следовало быть осторожнее и не пялиться на неё.

— Прости, что попросила тебя о такой странной вещи.

— Ничего страшного.

Мы встретились в кафе, расположенном ближе к простонародным кварталам, чем к королевскому замку.

В обычную одежду переоделась не только Лили, но и я. Через Шам она попросила меня прийти не в форме и по возможности так, чтобы меня не узнали.

Обычно студенты встречались в модных и изысканных кафе неподалёку от Академии. Но там полно парочек в школьной форме, так что для тайной встречи такое место не годилось.

— Ты популярен среди девушек, Юри, да и с принцессой дружишь. Если нас увидят вдвоём, потом хлопот не оберёшься.

Не хотела, чтобы пошли слухи? Что ж, девушка она молодая, такое понятно.

Я внешне всё ещё выглядел ребёнком, но, если очень постараться, можно было представить и романтические отношения между нами. Лили в этом году должно было исполниться восемнадцать.

— Так о чём ты хотел поговорить? О Шам?

Ого. Она называла Шам без всяких обращений. Похоже, они хорошо поладили.

Но поговорить я хотел не о Шам.

— Нет, я слышал, что вы умеете мастерить разные вещи, и хотел кое о чём посоветоваться.

— А, вот ты о чём. Что тебе нужно?

Похоже, к подобным просьбам она привыкла, вопрос её нисколько не смутил.

— Работа по дереву. Мне нужно много тонких длинных палочек, уложенных рядом и соединённых нитями.

Вообще-то лучше всего подошёл бы бамбук, но в таких северных краях его не найти.

— По дереву, значит… — Лили слегка поморщилась. — Я-то больше по металлу работаю, но инструменты для дерева у меня тоже есть, так что попробовать могу. А почему бы тебе не обратиться к столяру?

— Столичные столяры никак не могут понять, что именно я хочу. Похоже, они просто не воспринимают меня всерьёз, потому что я ещё ребёнок.

Мне нужна была форма для отлива бумаги, но со столярами дело не сдвинулось с места. Если и Лили не справится, придётся обойти всю столицу в поисках мастера, который согласится взяться за работу.

Если такой вообще найдётся.

— А-а, понятно. Да, бывает и такое, — Лили понимающе кивнула.

— Вы возьмётесь?

— Конечно. Тем более просишь ты, Юри.

Ура.

Какое облегчение. Без этой штуки мы бы вообще ничего не смогли сделать.

— Спасибо.

— Но я не знаю, получится ли как надо. Если не выйдет, уж извини.

— Конечно. Это я вас прошу о непростой работе.

Если не получится, ничего не поделаешь. К кому бы я ни обратился, такой риск всё равно оставался.

— Тогда расскажи поподробнее про устройство и размеры.

— … И ещё: поскольку пользоваться этим будут в воде, пожалуйста, соедините палочки верёвкой, которая от воды не разрушится.

— Понятно. В общем, по назначению это что-то вроде плоского сита, верно?

— Именно. Вы сразу поняли.

— Ну да.

Стоило мне её немного похвалить, как Лили искренне обрадовалась.

— И это всё, что тебе нужно?

— Ещё нужна своего рода рамка, куда можно будет вставить сито.

— Раз уж взялась, сделаю и её. Нехорошо будет только эту часть другому мастеру поручать.

— Вы меня очень выручите.

Уф, хорошо.

Конечно, неизвестно, получится ли вещь, которая будет работать как надо, но в любом случае мы сделали шаг вперёд.

Когда мы закончили обсуждать устройство формы, Лили неторопливо отпила поданный чай и сказала:

— Кстати, Юри, ты ведь учитель Шам?

— Ну, вроде того.

Поболтать хочет? Что ж, поговорить о Шам тоже неплохо.

— Шам столько всего знает. Это всё ты сам придумал?

Ух.

Попала в больное место.

Впрочем, понятно, почему это казалось ей странным. Для окружающих Шам, должно быть, выглядела необычным человеком, который как само собой разумеющееся объясняет вещи, недоступные их пониманию.

Именно этого я и опасался, поэтому попросил Кэрол стать её покровительницей.

— Вовсе нет. Хоть по мне и не скажешь, я много учусь и просто знаю то, о чём говорили разные люди.

На самом деле я вовсе не такой уж прилежный ученик, но без этого объяснение не выглядело бы правдоподобным.

— Правда? Что-то мне в это трудно поверить.

— Почему же?

Любому человеку со здравым умом было бы трудно в это поверить. Но придётся ей принять такое объяснение. Да и что ещё ей остаётся? Другого она всё равно не найдёт.

— Ну, так, самую малость не сходится.

Лили не сверлила меня взглядом и вроде бы не подозревала ничего дурного. Но ощущение «ты ведь что-то скрываешь?» всё же витало в воздухе.

— Когда учишься, новые знания появляются бесконечно.

— Разве?

— Например…

Вообще-то мне не нужно было любой ценой убеждать её прямо сейчас, но оправдаться всё же стоило.

— Когда вы пытаетесь разглядеть выражение моего лица, вы каждый раз щуритесь. У вас, случайно, не очень плохое зрение? Может, вы плохо меня видите?

— Как ты заметил? Да, зрение у меня плохое. У отца тоже.

Так я и думал. Она всё время щурилась и хмурилась.

— Вы ведь, наверное, не знаете, что такое очки?

— Очки?

— Это приспособление из стекла. Две небольшие линзы закрепляют прямо перед глазами. В хороших очках вы сможете ясно видеть не только моё лицо, но и далёкие горы.

— И правда есть такая штука?

Её выражение сразу изменилось. Похоже, очки её заинтересовали.

Оно и понятно, если зрение плохое, а исправить его нечем, в повседневной жизни приходится нелегко. Мы сидели совсем близко друг к другу, меньше чем в метре, а ей приходилось щуриться, чтобы разглядеть моё лицо. Наверняка ей это сильно мешало.

Неудивительно, что она заинтересовалась вещью, способной решить проблему.

— А если такое приспособление существует, вы подумали бы, что я его придумал?

— … Ну, наверное, да? В Академии благородного воспитания много людей с плохим зрением, но никто ничего подобного не носит.

— А ведь в нашей Академии есть человек, который пользуется очками.

— Кто-то из Рыцарской академии?

— Нет. Это женщина из народа кура, которая приехала сюда как изгнанница и преподаёт язык кура.

— … А-а, вот оно что.

Похоже, Лили сразу поняла, к чему я клоню.

— Её зовут Иса Вино. В мире кура такие вещи уже давно изобрели, и они там распространены.

— Вот как. Значит, они нас обогнали. Можно только позавидовать.

— Именно. Если бы мы смогли изготовить такие же, все стали бы ими пользоваться, но никто пока не осознал их ценности.

Глупо, конечно, но такое случается.

Даже в такой открытой и связанной с остальным миром стране, как Япония, нередко бывало, что за границей уже продавались машины, способные значительно повысить эффективность работы, но до нас они годами не доходили из-за недостатка информации.

— А почему эта учительница Иса не пытается их здесь распространить?

— Она была религиозной служительницей у кура, поэтому её не особенно интересуют такие мирские вещи, как заработок.

— Хм, понятно.

— В общем, замечательные открытия, о которых мы и помыслить не можем, совершаются где-то далеко от нас, и мы долгое время о них не узнаём.

— И хочешь сказать, ты узнаёшь о них потому, что много учишься?

— Можно и так сказать.

Раз уж я привёл настоящий пример, ей придётся хотя бы отчасти со мной согласиться.

— Что-то мне кажется, ты уходишь от ответа.

— Как бы то ни было, очки очень удобны. С ними мир наверняка станет гораздо ярче.

Я насильно сменил тему.

— Да, это интересно.

Впрочем, похоже, и без моих ухищрений всё внимание Лили теперь было приковано к очкам.

— Учительница Иса свободно говорит на языке шан и характер у неё несложный. Почему бы вам не попросить у неё очки и не попробовать? Правда, чтобы хорошо видеть, вам, скорее всего, понадобится пара, сделанная специально для вас.

— Правда? Вот как это работает?

— Да. Нужно менять кривизну стекла в зависимости от того, насколько плохо человек видит.

— Вот оно что.

— К тому же глаза могут видеть по-разному… Впрочем, думаю, Шам сможет вам всё это объяснить.

За разговором время пролетело незаметно, и вскоре нам пришлось уходить. Из кафе мы вышли по отдельности.

Встречаясь с Лили, я отчасти хотел просто посмотреть, с кем живёт Шам. У Лили оказался острый ум, но при этом она производила впечатление спокойного и доброжелательного человека. Это меня порадовало.