Когда мне исполнилось десять, я должна была поступить в школу.

Школа называлась Академией благородного воспитания. Чему там учат, я не знала.

Честно говоря, у меня уже был учитель, поэтому я не понимала, зачем нужна ещё и школа. Почему я должна туда ходить?

Странно.

Но мама сказала, что там я научусь тому, чего мне недостаёт.

Если так, ничего не поделаешь. Наверное, есть вещи, о которых я ничего не знаю.

А невежда не может знать, в чём именно заключается его невежество, пока ему об этом не расскажут.

Академия благородного воспитания находилась на той же территории, что и Рыцарская академия, где учился Юри. Более того, ей принадлежала Большая библиотека, которую я постоянно посещала.

Это не совсем та же школа, что у Юри… Но, наверное, не будет большой ошибкой считать, что почти та же самая?

Перед поступлением нужно было сдать экзамен, чтобы определить место каждого ученика. Поэтому я пришла в Академию немного раньше и сдала его.

Я надела форму и вместе с детьми моего возраста, одетыми точно так же, решала одинаковые задания.

Вопросы, до смешного лёгкие, соседствовали с такими, в которых я вообще не понимала, о чём меня спрашивают. Среди них было много того, что мама заставляла меня запоминать последние полгода, поэтому кое-что я решила, но непонятных вопросов всё равно осталось много.

А на следующий день я присутствовала на церемонии поступления.

Лучшие ученики сидели впереди, а я оказалась где-то посередине.

Неподалёку, среди родителей, в ряд сидели Юри, господин Люк и мама. На мне была форма — такая же одежда, как у всех вокруг.

Во время церемонии я хотела обдумать кое-какие вещи, но голоса мешали сосредоточиться.

Мне казалось, что я ещё недостаточно хорошо разбираюсь в небесной механике, и вчера Юри многое мне объяснил.

Он сказал, что в упрощённой модели Земли без атмосферы, если бросить камешек горизонтально с нужной скоростью, тот облетит всю Землю, не упав на поверхность, вернётся к бросившему сзади и, если ничто ему не помешает, будет бесконечно обращаться вокруг планеты. Такой предмет станет спутником, как Луна.

Я хотела немного привести мысли в порядок.

Но, когда вокруг столько незнакомых людей, а кто-то на сцене без конца болтает, сосредоточиться невозможно. Пришлось оставить размышления.

Я взглянула на Юри. Он заметил это и слегка помахал мне рукой.

Ах…

Как приятно.

Очень приятно.

За последний год мы стали видеться редко. Может, теперь наши встречи участятся? Если подумать, не всё так уж плохо.

Хотя время, когда мы не могли встречаться, тоже не было совсем плохим. Ведь даже тогда я не чувствовала себя отделённой от Юри.

Пока мы не виделись, я постоянно размышляла, старалась проникнуть в самую глубину вопроса и доходила до тупика. А когда Юри возвращался, я задавала ему вопрос.

Тогда он радовался, говорил: «Хороший вопрос» — и гладил меня по голове.

От этого по всему телу разливалось щекочущее, немного смущающее чувство радости. Он меня похвалил.

А потом он непременно давал мне ключ, который помогал преодолеть затруднение. И казалось, будто время, проведённое в разлуке, исчезало.

Одиночество проходило.

На сцене всё продолжалась бесконечная речь. Я не понимала, что в ней интересного, что она означает и чему нас хотят научить.

Потом на сцену вышли мальчик и девочка, произнесли какую-то клятву и поцеловали руку Её Величества королевы.

А, это то, о чём говорила мама.

Она сказала, что исполнить эту роль — большая честь и что в прошлом году её поручили Юри. Поэтому мне тоже надо стараться.

Но я сидела здесь, далеко от первых рядов. Я не оправдала маминых ожиданий.

Ничего страшного.

Ведь Юри всегда меня хвалит.

Когда церемония наконец закончилась, я чувствовала себя совершенно измученной. Мне пришлось бесконечно слушать скучную речь, которая сама собой лезла в уши.

Пока я сидела усталая и подавленная, ко мне сразу подошёл Юри и протянул руку.

— Ты в порядке?

— … Да.

Я взялась за его руку и поднялась со стула.

— Теперь заселение в общежитие?

— Нет, до него ещё есть время. Сначала пообедаем. Я даже заказал столик.

А, понятно. До заселения ещё далеко.

Мне совсем не хотелось жить в общежитии. Я даже представить не могла, каково это — делить комнату с совершенно незнакомым человеком.

Насколько я слышала, у Юри с этим тоже всё вышло не слишком хорошо.

Ах да. Год назад, в такой же день, Юри вернулся домой.

Его поселили с невероятно грубым мальчиком, похожим на первобытного человека. Они подрались, и Юри пришлось вернуться.

— Юри, а всё будет хорошо? — не выдержав, спросила я.

— Что именно?

— Если моя соседка окажется такой же, как человек, с которым ты подрался в прошлом году, я не буду знать, что делать.

Услышав это, Юри фыркнул.

— Пф… Ха-ха-ха… Кх… хи-хи…

Неужели я сказала что-то смешное?

Юри никак не мог успокоиться. Кажется, если бы вокруг не было людей, он схватился бы за живот и покатился со смеху. Он изо всех сил закрывал рот, зажал даже нос и задержал дыхание, лишь бы не рассмеяться.

Я впервые видела, чтобы Юри так смеялся.

— Хи-хи… Юри, это совсем не смешно.

Я сказала это, хоть и сама невольно немного засмеялась.

— Ха-а… ха-а… Фух…

Похоже, он пытался отдышаться.

— Успокойся. Посчитай простые числа и успокойся, — пробормотал он что-то непонятное.

Интересно, если считать простые числа, можно успокоиться?

— Ты жестокий. Я ведь правда волнуюсь.

— Всё будет хорошо. Если бы такой тип… такой человек оказался в Академии благородного воспитания, его можно было бы объявить памятником природы.

??

— А что такое «памятник природы»?

Я впервые слышала это выражение.

— Это значит, что такие встречаются очень редко. Дай подумать… Он и Академия благородного воспитания отличаются друг от друга как внешние и внутренние планеты. Не может же внешняя планета случайно оказаться внутри земной орбиты? Он из тех животных, которые в Академии благородного воспитания не водятся. Вероятность встретить там такого равна нулю. Не волнуйся.

А-а, вот как.

Значит, они обитают в разных мирах, и беспокоиться не о чем. Тогда я могу быть спокойна.

Юри проводил меня из королевского дворца, и мы поехали в ресторан.

Ресторан выглядел очень дорогим. Когда мы сели в отдельной комнате, нам сразу принесли еду.

Я с удовольствием принялась за блюда, которые были немного иначе приправлены, чем дома. Всё было вкусно, а я проголодалась, поэтому, казалось, могла есть сколько угодно.

— …

Я заметила, что мама пристально на меня смотрит.

— Что такое?

— Всё ли будет хорошо?… — Мама приложила руку к щеке и встревоженно посмотрела на меня.

— Что именно?

— … Эх, — вздохнула она.

— Она же не ест неопрятно, — пришёл мне на помощь Юри.

Значит, что-то было не так с тем, как я ем. Хотя я ела как всегда.

— И всё же…

— Ничего страшного. Да и вообще, ей необязательно дружить со всеми этими напыщенными отпрысками семей ведьм.

Я не совсем поняла, о чём он.

— Но всё-таки…

— Вы, случайно, не беспокоитесь, что её будут обижать?

— Ну… Случается и такое.

Обижать?

Что это значит?

Однажды я тянула за хвост нашего кота, и мне сказали, что нельзя его обижать. Может, мама волнуется, что я буду так делать?

Но тогда кот меня поцарапал, и я усвоила урок. Не нужно из-за этого переживать.

— Я забыл сказать. Я уже попросил Её Высочество присмотреть за Шам.

— А? Принцессу Кэрол?

— А ещё я согласился выполнить её просьбу, так что мы не остались ей должны.

— Я вовсе не об этом беспокоюсь.

— При всём её характере в Академии благородного воспитания у неё, похоже, всё хорошо. Думаю, она сможет помочь Шам, если понадобится.

— Это верно. Теперь я наконец могу успокоиться. Спасибо, Юри, что позаботился о ней.

Я не совсем поняла, что происходит, но, кажется, Юри попросил кого-то обо мне позаботиться. Интересно, этот человек станет моей соседкой по комнате?

Мы ненадолго вернулись домой, а потом снова сели в карету и вдвоём с Юри отправились в Академию.

Я всё ещё очень волновалась. Несколько раз спрашивала Юри об общежитии, но он всегда отвечал одно и то же: «Всё будет хорошо» или «Тебе не о чем беспокоиться».

Карета, в которой мы ехали вдвоём, некоторое время катилась по каменной мостовой. Добравшись до Академии, мы вышли.

Мне по-прежнему не хотелось заселяться, и от этого было как-то не по себе.

Рядом остановилось много других карет, вокруг было полно детей, похожих на моих будущих однокурсников.

— Поздновато вы.

К Юри обратилась девушка.

Её прозрачные золотистые волосы спускались до самой спины. Они напоминали пшеничное поле. Глаза были цвета морской глубины.

Она держалась очень прямо и уверенно, и весь её облик внушал уважение. На ней была такая же форма, как у меня.

Какая красивая девушка.

Интересно, кто она? Может, старшекурсница?

— Обед с мамой немного затянулся. Сегодня мы всё-таки на время расстаёмся, — ответил Юри.

— Вот как… Тогда понятно.

Они разговаривали очень непринуждённо. Наверное, она подруга Юри.

— Здравствуйте, Юри.

К нам подошёл ещё один человек, одетый в такую же форму, как Юри.

Телосложение у него было намного более хрупким, а движения — очень мягкими. Лицо красивое, с правильными чертами. Сначала я даже подумала, что это девушка, но короткие волосы подсказали мне, что я ошиблась.

Я привыкла видеть среди мужчин в основном воинов и солдат, поэтому для меня было необычно встретить такого человека.

— … А ты-то зачем здесь? — с подозрением спросил Юри.

— Я услышал, что ваша кузина поступает в Академию, и решил на неё взглянуть.

— Какой ты заботливый.

— Вот эта девочка и есть ваша кузина?

— Да.

— Я Ш-шам. Рада познакомиться.

Я поклонилась.

— Взаимно. Меня зовут Мяро.

Человек по имени Мяро даже присел на корточки, чтобы поздороваться со мной.

— Рада познакомиться, — повторила я.

От волнения я почему-то сказала это дважды. Он не подумал, что я странная? Как неловко.

Но господин Мяро не стал смеяться, а только улыбнулся мне.

— Он просто пришёл посмотреть на тебя, Шам, так что не обращай внимания, — сказал Юри.

— Как жестоко.

Несмотря на такие слова, господин Мяро выглядел довольным. Словно радовался тому, что Юри говорит с ним так непринуждённо.

Интересно, какие у них отношения?

— А вот с ней я и хотел тебя познакомить, — сказал Юри.

— Я Кэрол. Приятно познакомиться.

Девушка по имени Кэрол протянула мне руку. Я пожала её.

У неё была тонкая красивая рука, но кожа на ладони оказалась немного жёсткой. Затвердевшие, огрубевшие участки слегка кольнули меня.

Её рука чем-то напоминала руку Юри.

— Меня зовут Шам. Рада познакомиться.

— Значит, Шам. В отличие от своего кузена ты послушная и милая. Вот с кем приятно иметь дело.

— Это был намёк? — спросил Юри с улыбкой.

Хотя он и сказал про намёк, обиженным он совсем не выглядел. Как интересно.

Юри держался с этими двумя не так, как со мной или с семьёй. Он говорил очень открыто, словно не боялся сказать лишнего.

Может, это и есть дружба?

Смогу ли я тоже найти таких друзей?

— И правда такая маленькая и милая, — сказала Кэрол.

Не выпуская моей руки, она крепко сжала её, а свободной рукой принялась гладить меня по голове.

Неужели я маленькая? Если подумать, дети, сидевшие рядом со мной сегодня утром на церемонии, были заметно выше, хотя и одного со мной возраста.

Но как же долго она меня гладит. Даже немного надоедливо.

— Хватит уже. Она тебе не кошка, — сказал Юри.

— А… Да, пожалуй.

Кэрол наконец убрала руку с моей головы.

Тогда к моим волосам прикоснулся Юри и быстро поправил их. Мне стало немного щекотно.

Закончив, он похлопал Кэрол по плечу:

— Тогда оставляю её тебе.

— Поняла. Но ты ведь не забыл, чем должен отплатить?

— Помню, помню. Эх, не хотелось бы мне тебя катать… Но что поделаешь.

— Ха-ха. Уж я обязательно добьюсь, чтобы ты меня прокатил.

— Вот так ловко он с Её Высочеством… — послышался голос господина Мяро.

— Ну, договорились, — сказал Юри.

— Можешь на меня положиться.

Кэрол снова взяла меня за руку. А Юри повернулся ко мне спиной.

Похоже, он собирался куда-то уйти.

Как же так?

— Ты не пойдёшь с нами, Юри?

— А? Если я пойду, меня ведь убьют.

Что?

У-убьют?

— Шам, мужчинам нельзя входить в женское общежитие, — объяснил Мяро.

Что-о-о?!

Так Юри даже войти туда не может?!

Я не думала, что мы будем жить в одном общежитии, но чтобы он даже войти не мог…

Тогда где же мы будем встречаться?

Какой ужас…

— Не волнуйся. Я ведь рядом, — сказала Кэрол.

Это совсем меня не утешило…

Попрощавшись с Юри, я пошла за Кэрол. Она держала меня за руку и привела к огромному зданию.

Его сложили из целой горы камней и кирпичей, а в стенах было множество окон. Оно было намного больше нашего загородного поместья.

Если это общежитие, сколько же людей здесь живёт?

Перед входом собралась толпа. Все шумели и суетились. Наверное, это новые ученицы, которые, как и я, приехали заселяться.

Мы шли сквозь толпу, всё так же держась за руки.

— Доброго дня*, госпожа Кэрол.

Все встречные здоровались с ней одинаковыми словами. Что бы это значило?

— Доброго дня, госпожа Кэрол.

Кто бы нам ни встретился, все произносили это приветствие и склоняли голову.

Может, здесь принято так здороваться при встрече? Вокруг многие обменивались похожими словами. Но, похоже, только с Кэрол здоровались все без исключения, стоило ей пройти мимо.

Странно.

Давным-давно, когда отец ещё был жив, стражники и слуги так же приветствовали его, когда мы вместе возвращались домой. Правда, они не говорили «доброго дня», а приветствовали его словами «с возвращением» или «вы, должно быть, устали».

Теперь так же здороваются с мамой и господином Люком. Похоже, Кэрол здесь вроде хозяйки общежития.

Но среди учениц были и такие, что выглядели намного старше и выше её, совсем как взрослые. Все они носили такую же форму, как у меня, только разных размеров. И они тоже кланялись Кэрол и говорили: «Доброго дня».

А Кэрол каждому отвечала: «Угу» или «Доброе утро».

Как удивительно.

— Здесь обычно достаточно говорить друг другу «доброго дня», как они, — объяснила она.

Значит, нужно говорить «доброго дня».

— Понятно.

Я раньше никогда не слышала такого приветствия. Наверное, оно принято именно в этом общежитии.

Доброго дня, доброго дня…

По сравнению с «добрым утром» звучит немного длиннее. Наверное, трудно повторять его с самого утра.

— Доброго дня, госпожа Кэрол, — попробовала я.

Кэрол фыркнула.

— Ха-ха, вот так.

— Я сказала что-то смешное?

— Нет, всё правильно. Просто забавно слышать это от кузины Юри.

Интересно, что именно ей показалось забавным…

Мы прошли через большие двери общежития и направились вглубь здания. Там оказалось открытое пространство, освещённое солнцем сверху.

Похоже, середина здания была пустой.

В этом внутреннем дворе разбили сад и даже посадили небольшой лесок. Все высокие деревья были берёзами. У их корней росли кусты с яркими цветами.

Зелень растений красиво выделялась среди камня.

В большом помещении перед садом, похожем на вестибюль, собралась толпа. Похоже, там вывесили какое-то объявление.

— Пропустите, — сказала Кэрол.

Стоило ей войти в толпу, как люди быстро расступились.

Удивительно. Похоже, Кэрол действительно особенный здесь человек.

— Так, где же?… Ага, всё как надо.

Она сказала это себе под нос и снова повела меня за руку.

Мы поднялись по нескольким лестницам на третий этаж, где Кэрол остановилась перед одной из дверей.

— Вот твоя комната, Шам.

Она постучала.

— Входи-и, — протянул кто-то за дверью.

Внутри оказалась небольшая комната с двухъярусной кроватью. Примерно такого же размера, как моя комната в загородном поместье.

Рядом с кроватью стояли маленький шкаф и два письменных стола. Один был совершенно пустым, за другим кто-то сидел.

На втором столе вещи громоздились в полном беспорядке. Совсем как на моём столе дома, который мама постоянно велит убрать.

— Лили, вот девочка, о которой я говорила.

— Угу.

На девушке по имени Лили поверх формы был надет плотный фартук.

— Какая милая малышка, — мягко сказала она, не поднимаясь со стула.

Она казалась очень спокойной. Говорила немного на диалекте горных районов и выглядела старше меня и Кэрол.

— Ну, давай жить дружно.

Она помахала мне рукой.

— Рада познакомиться.

Я поклонилась.

Возможно, с ней я смогу поладить. Она совсем не страшная.

— Какая вежливая девочка. Её Высочество так всё преувеличила, что я уж было забеспокоилась.

Лили выглядела так, словно у неё отлегло от сердца.

Интересно, какой она меня представляла? Хотя я и сама боялась соседки, с которой ещё даже не познакомилась.

— Я тоже впервые встретилась с ней сегодня, — сказала Кэрол.

— Вот как? Значит, Юри ужасно за неё волнуется.

— Ещё бы. Он говорил, что она великий гений и умнее его в несколько раз. Будто он боится, как бы всякие глупцы её не испортили.

Что такое говорит Юри? Неужели он всем это рассказывает?

Это же неправда.

Юри часто отмахивается словами: «Я просто на год старше». Но прошло уже три года с нашей первой встречи, а мне всё ещё кажется, что я даже не приблизилась к тому, что он знал тогда.

Между нами разница не в год, а лет в сто.

А значит, это можно объяснить только тем, что Юри в сто раз умнее меня. Логически невозможно, чтобы я была умнее его.

— Намного умнее Юри? Вот это да, — сказала Лили.

— Это неправда!

Я поспешно возразила.

— Ну да, если спокойно подумать, наверное. Если б такие дети, как Юри, рождались один за другим, кто знает, что бы творилось.

Похоже, она мне поверила. Хорошо.

Хотя выражение «кто знает, что бы творилось» я тоже раньше не слышала.

Сегодня я слышу много новых слов. «Доброго дня», «кто знает, что бы творилось»…

Что бы они значили?

— Одного такого вполне достаточно. Хорошо, что Шам на него не похожа, — сказала Кэрол.

— Да ну? По-моему, интересный мальчик.

— Встретишься с ним — поймёшь. Он ужасно вредный. И, что хуже всего, при этом способный.

Какие жестокие слова. Не пойму, хвалит она его или ругает. Хотя, по-моему, Юри вовсе не вредный.

— Жаль, наши занятия не совпадают, — с искренним сожалением сказала Лили.

— Прости, что прерываю разговор, но мне пора. Надо ещё показать Шам общежитие.

— А? Даже это будет делать Ваше Высочество? А я-то думала, вы всегда заняты.

— Я ему обещала, так что должна всё сделать как следует.

— Вот как. Значит, он для вас особенный.

Лили ухмылялась.

— Ничего особенного. Просто он впервые меня о чём-то попросил.

Интересно, Юри пришлось заставлять Кэрол помогать мне? Мне стало неловко.

— Это и значит «особенный».

— Не значит.

— Но если бы вы делали это только из чувства долга, то разве стали бы так стараться?

— Не говори глупостей. Это просто сделка.

— Ого, сделка? И какая же?

Лили явно очень заинтересовалась.

— … Я пошла.

Не ответив на вопрос, Кэрол потянула меня за руку и вышла из комнаты.

— Шам, до встречи! — донеслось из-за двери.

После этого мы поднимались и спускались по лестницам, а Кэрол показывала мне разные места.

Здесь были прачечная, ванная, кухня, место для умывания, колодец, лавка, столовая и многое другое.

Куда бы мы ни приходили, все обращали внимание на Кэрол, а когда она хотела пройти, люди сами расступались.

Но пока мы шли из столовой во внутренний сад, всё так же держась за руки, перед нами неожиданно появилась какая-то девочка и преградила путь.

Разумеется, девочка, ведь мы в женском общежитии.

Может, ей что-то нужно?

Я только успела об этом подумать, как она вдруг громко закричала:

— Сестрёнка, что это вообще значит?!

Со мной она, конечно, прежде не встречалась, поэтому я не могла быть её сестрой. Следовательно, можно было сделать вывод, что это сестра Кэрол.

Раз я поступила в этом году, то она, наверное, моя ровесница? Кэрол старше меня на год, так что такое предположение было разумным.

У девочки было очень милое лицо, а пшеничные волосы, похожие на волосы сестры, ей шли. Но сейчас лицо её покраснело, а в глазах стояли слёзы, и вся красота пропала.

Я посмотрела на Кэрол. У неё был вид человека, который думает: «Вот незадача».

Похоже, она не хотела встречаться с сестрой.

— Ничего это не значит.

— А эта девчонка кто?!

Она указала на меня пальцем. Кажется, это было невежливо, но я так растерялась, что мне стало не до того.

— Это кузина моего товарища по учёбе. Он попросил меня стать её покровительницей.

— А я твоя родная сестра! Если ты не станешь моей покровительницей, в каком же положении я окажусь?!

Я совершенно не понимала, что происходит, но девочка очень эмоционально кричала. Я впервые видела, чтобы посторонний человек так сердился, и мне стало страшно.

— Какое ещё положение? Ты же член королевской семьи. Кто посмеет тебя недооценивать? Не беспокойся понапрасну.

— Дело совсем не в этом!

— Именно в этом. У меня, например, покровительницы вообще не было. Член королевской семьи должен сам прокладывать себе доро…

— Нет, нет, нет! Почему ты не понимаешь? Я ведь твоя сестра!

Что с ней такое?…

Страшно…

Почему она так сердится? Похоже, потому, что Кэрол не сделала чего-то, что должна была сделать.

Может, дело во мне?

Хотя, судя по словам Кэрол, она с самого начала не собиралась становиться покровительницей своей сестры.

— Где это видано, чтобы члену королевской семьи нужна была чья-то опека? — недоумённо спросила Кэрол.

— Да сколько угодно таких!

— Нет таких.

— Да какая разница! Я же буду выглядеть жалко!

Выглядеть жалко?

Я не понимала почему, но мне казалось, что об этом не стоит так громко кричать.

Мы стояли посреди коридора. Услышав шум, вокруг начали собираться люди.

Я сама была участницей происходящего, поэтому не могла взглянуть на него со стороны. Но что бы я подумала, если бы стояла среди зрителей?

Если держаться уверенно, никто не решит, что ты выглядишь жалко. На девочке была новенькая, сшитая специально для неё форма, её красивые пшеничные волосы были тщательно причёсаны, а лицо было таким милым, что на неё хотелось смотреть.

Но если она сама говорит: «Я выгляжу жалко», то окружающие, наверное, подумают: «А, значит, она и правда выглядит жалко».

Людей становилось всё больше, и мне было совсем неуютно.

Заметив это, Кэрол тихонько спросила:

— Ты помнишь дорогу обратно?

Я закивала.

— Мы ещё не всё обошли, но ничего не поделаешь. Возвращайся в комнату.

— Хорошо.

Мне и самой не хотелось оставаться в этой непонятной ситуации. Прячась за спиной Кэрол, я незаметно затерялась в растущей толпе.

— Ха-а… ха-а…

Я кое-как добралась до комнаты.

В общем-то, наполовину она и моя, но можно ли войти без спроса?

Всё-таки лучше постучать.

Я перевела дыхание и постучала в дверь.

— Входи-и, — послышалось изнутри.

Я повернула ручку и открыла дверь.

— О, с возвращением!

— Я… я вернулась.

Немного стыдно говорить «я вернулась». Дома мне редко доводилось произносить эти слова.

— Ты одна? Её Высочество тебя на полпути бросила?

— Нет, просто возникла какая-то проблема.

— Проблема? Не думаю, что здесь найдётся кто-то, кто стал бы придираться к Её Высочеству.

Я вкратце рассказала ей о случившемся.

— А-а, вот оно что. Да, для Её Высочества это непросто. Её сестра, значит…

Похоже, Лили понимала, в чём дело.

— А что такое покровительница?

Мне показалось, что именно это было причиной гнева девочки, поэтому я спросила.

— Ну, проще говоря, это старшая ученица, которая помогает новенькой освоиться в общежитии. Вроде матери или старшей сестры, только здесь. Если твоей покровительницей станет популярная девушка, другие тоже будут к тебе внимательнее и обижать тебя не станут. Это очень удобно.

Понятно.

Я думала, что Кэрол просто показала мне общежитие как подруга Юри, но всё оказалось иначе. Наверное, это Юри всё так устроил.

— А Её Высочество собирается в будущем стать королевой. Иметь такую покровительницу — большая-большая привилегия. Наверное, её сестра тоже этого хотела.

Значит, Кэрол — будущая королева. Вот какая она важная персона.

И Юри дружит с такой девушкой.

Но тогда получается, что я нехорошо поступила с её сестрой?

От мысли, что она потом может направить свой гнев на меня, у меня по спине пробежал холодок.

— Думаю, тебе не нужно беспокоиться, Шам. Это, скорее, семейное дело.

— … Правда?

— Ну, вряд ли такое случится, но если её сестра всё-таки начнёт к тебе приставать, скажи мне. Я мало чем смогу помочь, но поговорю с Её Высочеством.

— Хорошо.

Всё ли будет в порядке?

— Кстати, какую кровать ты хочешь: верхнюю или нижнюю? — спросила Лили.

Хм.

— А какой пользовались вы?

— Я до вчерашнего дня жила в другой комнате. Там у меня была верхняя, кажется.

— Вот как.

Судя по беспорядку на столе, я думала, что она уже давно здесь живёт. Поэтому и решила, что не должна занимать её кровать.

— Мне всё равно.

— Не стесняйся. Потом ведь можно поменяться.

Хм.

Но мне действительно всё равно.

— Тогда верхнюю.

— Значит, мне нижнюю.

Лили выглядела немного довольной. Похоже, она втайне хотела спать внизу.

Хорошо, что я выбрала верхнюю.

Я выбрала её потому, что наверху, как мне казалось, было удобнее размышлять. Да и подниматься в кровать по лестнице выглядело интересно.

Потом мы сели друг напротив друга за свои столы. Стулья оказались хорошими и просторными.

Мне мой показался слишком большим, а вот Лили он был как раз.

Значит, когда-нибудь и мне он станет впору.

Наверняка.

Наверное.

— Давай как следует познакомимся. Меня зовут Лили Амьен. Моя семья занимается механизмами.

— Механизмами?

Я думала, что в эту школу принимают только дворян. Значит, ремесленников тоже?

— Да. Но мой родной дом — дом деревенского старосты. Мы обедневшие дворяне, когда-то переселившиеся туда.

Наверное, она догадалась, о чём я думаю, и всё объяснила без вопросов.

— Вот как.

Значит, она всё-таки дворянка.

Но что такое «переселившиеся обедневшие дворяне»? Обедневшие — понятно, но если они переселялись, значит ли это, что их владения постоянно меняли место?

Мне было трудно представить.

— Я тоже люблю механизмы. Моё хобби — возиться с часами. Смотри.

На столе, куда указала Лили, стояло что-то вроде маленького верстака. На нём было рассыпано множество металлических опилок.

Как интересно!

Я подошла ближе.

На столе лежали шестерёнки и детали разных размеров. Самые маленькие хранились в коробочке, похожей на шкатулку, с множеством отделений.

Наверное, это детали часов.

Посреди верстака находились наполовину собранные часы. Не такие, как наши домашние часы с маятником, а маленькие, размером с ладонь.

Я видела похожие у мамы. Когда я заинтересовалась и попросила показать их, чтобы разобрать, мама побледнела и сказала: «Нет, только не это!»

— Какой маленький механизм.

— Да, правда?

— Удивительно. Интересно, как он работает?

Я так и не узнала, как устроены такие часы, и мне было очень любопытно.

— Пока они разобраны, может быть трудно понять.

— Можно мне посмотреть?

— Конечно.

Лили сразу разрешила.

Я внимательно осмотрела часы. Кажется, механизм был собран. Просто циферблат и стрелки сняли, и внутренности оказались открыты. Похоже, ни одной детали не недоставало.

Мне удалось понять общий принцип. Но чтобы разобраться в расположении мелких шестерёнок, пришлось бы разобрать их ещё сильнее.

Кто придумал такое устройство? Как изготовили такие крошечные детали?

На свете есть очень умные люди.

— Ну, поняла? — спросила Лили.

— Не всё, конечно, но в общих чертах. Значит, они устроены так.

— Ты поняла?

— Не всё… — ответила я в недоумении.

Может, надо было понять всё?

— Если не трудно, расскажи мне, что ты поняла.

А? Рассказать?

— Мне кажется очень интересным, что для равномерного хода механизма, который приводится в движение заводной пружиной, вместо маятника используют маленькую пружину. Вот она заменяет маятник.

Я коротко изложила то, что заметила.

— А?… Н-надо же, как ты быстро разобралась. Ты раньше видела такие часы?

Лили выглядела немного удивлённой.

— Нет… Но я однажды разбирала наши маятниковые часы.

Мы разбирали их вместе с Юри.

— В общем-то, всё правильно… Но как ты поняла это, просто посмотрев?

— Мне и раньше было интересно, как они работают. В маятниковых часах механизм перестанет правильно действовать, если изменить их положение. Поэтому я думала, как добиваются равномерного хода в переносных часах. Оказывается, используют постоянную жёсткость пружины.

— Ж-жёсткость пружины?

Странно. Может, здесь это как-то иначе называется?

— Здесь используют другое выражение?

— Э-э… Шам, ты что, изучала механику?

Мне показалось, что я почему-то её смутила. Хотя я вроде бы не сказала ничего странного.

— Нет, специально не изучала.

Мы разобрали маятниковые часы, когда Юри объяснял мне изохронность маятника и действие векторов. Если бы нас застали, то отругали бы, поэтому мы вдвоём тайком разобрали часы ночью, чтобы посмотреть, что внутри.

При тусклом свете ночника Юри стоял перед тикающими часами и рассказывал, как меняются векторы. А устройство часов я узнала, можно сказать, заодно.

— Тогда что же ты изучала?

— Не могу сказать, что изучала что-то одно… Наверное, математику, небесную механику и физику.

Этим предметам Юри уделял особенное внимание.

— Н-небесную механику? Что это за наука?

— Она изучает движение звёзд и других небесных тел.

— В-вот как… Какая же ты интересная девочка… Кажется, я понимаю, почему Юри волновался.

Лили выдавила неловкую улыбку.

Странно…

Примечания

*ごきげんよう (гокигэнъё) — учтивое приветствие, ассоциирующееся с изысканной речью и школами для благородных девушек.