По щекам Джубеллиан текли слёзы. Наблюдавший за ней Максимилиан вздохнул и вытер их.

— Что тебе снится?

Он заговорил с ней, но ответа не последовало.

Максимилиан погладил её по щеке и прошептал печальным голосом:

— Ты всё ещё не вернула воспоминания?

В тот день, когда он получил известие и примчался сюда, наставник сказал, что Джубеллиан погрузилась в долгий сон, чтобы восстановить память.

Поэтому Максимилиан терпеливо ждал, надеясь, что она очнётся. Но прошло уже пять дней, а Джубеллиан всё не приходила в себя.

Видя, что она не подаёт признаков пробуждения, Максимилиан погрузился в пучину смутного страха и беспомощности.

— Даже став Трансцендентом… я ничего не могу для тебя сделать

Что, если она никогда не откроет глаза? Максимилиан не решался произнести это вслух, глядя на неё.

— Я присмотрю за ней, а ты поспи немного.

Услышав бесстрастный голос наставника, Максимилиан посмотрел на него и поднялся.

— Я скоро вернусь, а пока поговорите с ней.

Реджис усмехнулся, глядя, как ученик понимает его намерения и уступает место.

— А ведь я думал, что этот парень никогда не научится заботиться о других…

Затем Реджис с нежностью посмотрел на лицо спящей дочери и улыбнулся.

— Это ты её изменила

Реджис невольно потянулся, чтобы погладить дочь по волосам, как вдруг:

— Папа… не надо… мама… почему…

Услышав тихий голос дочери, Реджис побледнел.

Он медленно опустил дрожащую руку, охваченный отчаянием.

«Я так хотел, чтобы ты забыла об этом навсегда… но ты всё-таки вспомнила».

Сколько же я ждал, доверяя им? Беспокойство стало невыносимым.

«Надеюсь, сейчас они уже не ссорятся?»

Пусть порой она была со мной строга, но всё же оставалась моей мамой. Я хотела, чтобы она поскорее помирилась с папой.

— Да, если я посмотрю украдкой, ничего страшного не случится

Я вернулась в комнату, и первое, что увидели мои глаза… был красный цвет.

— Джубел… лиан…

Два трупа в одежде слуг, мама, лежащая на полу в крови, и папа, стоящий с окровавленным мечом в руках.

Когда маленькая я застыла от ужаса, мама протянула руку и позвала меня.

— Дитя моё.

И её вид, и вся эта ситуация были настолько пугающими, что я разрыдалась.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Забудь.

Вскоре после этого она безвольно закрыла глаза.

— Мама, мама!

Я звала её, но ответа не было. В тот момент я увидела, как окровавленный папа, исказившись от боли, закричал.

Услышав этот звериный вой, «маленькая я» решила, что папа — это просто страшно. А реальность оказалась настолько тяжёлой, что я почувствовала, как силы покидают меня.

— Да, это просто кошмар

В этот момент сквозь закрывающиеся глаза я увидела лицо папы.

— Джубел!

Вскоре маленькая я закрыла глаза, и сознание «меня» тоже погрузилось во тьму.

Когда я снова открыла глаза, я была в постели.

«Я вернулась?»

Я огляделась, надеясь, что вернулась в свой мир, но моё маленькое тело двигалось само по себе, против моей воли.

«Я всё ещё в прошлом».

Поняв это, я снова стала наблюдать за действиями маленькой себя. Я осматривала комнату, пытаясь найти следы крови, которые видела в тот день.

— Их нет

Сияя от облегчения, я побежала в комнату мамы.

— Мама!

Но вместо мамы в просторной комнате стояла госпожа Перес в чёрном платье и плакала.

— Ох, леди. Когда вы проснулись…

Затем она протянула мне руку и сказала:

— Пойдёмте попрощаемся с матушкой.

Я не знала, что значит «прощание», но, услышав, что смогу увидеть маму, маленькая я послушно пошла за ней.

Когда мы прибыли в храм нашего поместья, я увидела знакомых людей. Заметив меня, они заметно занервничали.

— Где мама?

На мой вопрос все помрачнели.

Почувствовав неладное, я направилась к гробу, усыпанному белыми лилиями, увидев там маму, окружённую цветами, маленькая я удивлённо спросила:

— Мама, почему ты здесь спишь?

Маленькая я протянула руку к маме и вздрогнула от холода. И правда, погода была довольно прохладной.

— Она же простудится

Я поспешно сняла своё пальто и попыталась укрыть им маму.

И тут:

— Кто привел сюда Джубеллиан?

От этого пугающе холодного голоса я застыла.

Обернувшись, я увидела папу с искажённым лицом. В его измождённом взгляде читалось то же безжизненное выражение, что и в кошмаре с окровавленным мечом.

— А-а-а! Не надо!

Я закричала, не сдержавшись, и папа, растерявшись, попытался подойти ко мне.

— Джубел…!

Но его образ накладывался на того страшного папу из кошмара с окровавленным мечом.

Я в ужасе начала отбиваться.

— Не подходи, мне страшно!

Сколько же я билась в истерике? Папа, глядя на меня бледным лицом, отвернулся.

— Прости меня.

У меня начались судороги, и я снова потеряла сознание.

Видя, как подрагивают веки дочери, Реджис горько усмехнулся.

— Похоже, она наконец-то просыпается

Вскоре из его уст вырвался голос, такой же горький, как и его выражение лица.

— Когда ты откроешь глаза, ты будешь отвергать и ненавидеть меня. Ведь для тебя я — монстр, из-за которого она погибла.

Поэтому он принял решение: как только дочь отвергнет его, он подавит своё желание остаться рядом и уйдёт.

В этот момент пальцы Джубеллиан дрогнули. От этой слабой перемены Реджис одновременно почувствовал страх, что дочь узнала правду, и радость, что она очнулась.

Вскоре её ресницы задрожали, и она медленно открыла глаза.

— А…

Видя её растерянное лицо при виде него и слёзы, текущие из голубых глаз, Реджис горько усмехнулся.

— Всё-таки, как я и предполагал… ты возненавидела меня

— Не надо, не подходи!

С точки зрения дочери, он, должно быть, казался пугающим и ужасным. Всё, что Реджис мог сделать для неё сейчас — это поскорее исчезнуть.

— Прости меня.

Реджис уже собирался подняться, как вдруг…

Джубеллиан схватила его за руку и заплакала.

— Папа, теперь… всё хорошо.

— Что ты такое говоришь?

Лицо папы, смотревшего на меня, на первый взгляд казалось равнодушным. Но если присмотреться, его лицо было бледнее обычного, а зрачки дрожали.

Я посмотрела прямо ему в глаза и сказала:

— Это значит, что я больше не буду тебя неправильно понимать.

— Где ты спрятал моё «сокровище»?

В тот день папа явно действовал по чьей-то указке, словно им управляли.

— И этот кто-то, вероятно…

Я посмотрела на папу и заговорила:

— Папа, я хочу кое-что спросить.

В ответ папа лишь кивнул. Боясь, что он откажется отвечать, я крепко сжала его руку и продолжила:

— Как Император может управлять тобой?

Как и ожидалось, на мой вопрос папа лишь усмехнулся, словно это была полная чушь:

— Что? Что за нелепости ты…

— Я уже всё знаю, папа. На турнире охотников тобой тоже управляли.

Услышав мои слова, папа посмотрел на меня дрожащими глазами, а затем бессильно опустил взгляд.

— Откуда ты узнала?

Я крепко сжала его руку и ответила:

— Глаза. Твои глаза были другими. Поэтому я и поняла.

— Вот как.

На лице папы, чья тайна, которую он скрывал так долго, была раскрыта, читалась глубокая печаль.

Я посмотрела на него и продолжила:

— И… важно не то, как я узнала. Важно то, как нам преодолеть этот кризис.

— Что?

Я обхватила его руку обеими ладонями и сказала:

— Не мучайся в одиночку, давай теперь решать всё вместе, папа.

Услышав мои слова, папа удивлённо расширил глаза, а затем медленно опустил их.

— Разве ты не ненавидишь меня?

На эти слова я вспомнила свою жизнь в качестве «Джубеллиан».

Когда я приходила к нему, когда ждала его на дебютантском балу, а он не приходил — его вечное равнодушие ранило меня.

Я не пыталась копаться в этих ранах, потому что боялась потерять его. Но теперь, вместо того чтобы избегать, я решила показать свои истинные чувства.

— Да, ненавижу.

На мой ответ папа посмотрел на меня своими голубыми глазами, словно шокированный, а затем снова опустил взгляд.

— Вот как.

Рука, которую я держала, дрожала, но я не обращала на это внимания.

— Теперь я знаю

— Наша принцесса, неужели эти конфеты такие вкусные?

В отличие от того, как меня игнорировали в последнее время, в потерянных воспоминаниях маленькую меня он любил. Хотя сейчас мы с папой внешне выглядели гармонично, на самом деле всё было иначе.

Наши отношения, которые мы боялись тронуть, чтобы не стало больнее, прогнили до основания, и мы не доверяли друг другу.

— И теперь пришло время вскрыть этот нарыв

Я посмотрела прямо на папу и заговорила:

— Я хочу знать. Почему ты был так жесток со мной?

Услышав мои слова, папа вздохнул и тихо кивнул.

— Это будет долгий рассказ.

В его голубых глазах по-прежнему была мука. Чтобы придать ему смелости, я крепко сжала его руку и сказала:

— Ничего страшного. Я уже догадывалась.

Мы так долго жили в недопонимании, что было бы странно, если бы всё решилось быстро.

Пятнадцать лет — в этом возрасте Реджис впервые стал официальным рыцарем. И то, что он, небывалый гений, умеющий управлять маной, сделал столь стремительную карьеру, было закономерно.

— Ты ведь наследник герцогства Флоен?

На вопрос молодого Императора Реджис от волнения задрожал и кивнул. Император добродушно улыбнулся и похлопал Реджиса по плечу.

— Расслабься. Я позвал тебя, потому что хочу сделать тебя своим приближённым.

Услышав это, он внезапно вспомнил совет отца.

— Он говорил не сближаться с Его Величеством Императором…

Хотя род Флоен был знаменит мастерством владения мечом, из поколения в поколение они служили щитом, сдерживающим Императорскую семью. Поэтому Реджис попытался отказаться, сославшись на свою неопытность.

— Я ещё недостаточно хорош, чтобы служить Вашему Величеству.

Хотя он был молод и только достиг совершеннолетия, Император, выживший в борьбе со своими братьями, был не так прост.

— Я говорю это потому, что мне было бы спокойнее, если бы такой талант, как ты, защищал меня рядом. У меня слишком много тех, кто питает ко мне неприязнь…

Действительно, как он и сказал, Император был изолирован, не имея никакой опоры.

Наивный юноша, только начинавший общаться с другими людьми, проникся сочувствием и кивнул.

— Слушаюсь.

Так Реджис стал личным рыцарем Императора и, пользуясь его доверием, начал питать к нему преданность. Иронично, но от этого его отговаривали семья и сама Императрица, супруга Императора.

— Сэр Флоен, по возможности не оставайтесь с Его Величеством наедине.

Но Реджис по своей юношеской горячности решил, что Императрица говорит это лишь из опасения перед герцогством Флоен, и проигнорировал её слова.

Однажды Император позвал Реджиса выпить.

— Ваше Величество, я ещё не достиг совершеннолетия…

— Ха-ха-ха! Даже если имперский закон суров, он не стоит выше меня, Императора. Пей, не отказывайся.

Поддавшись уговорам Императора, Реджис выпил. Хотя мана помогала расщеплять алкоголь, вино было настолько крепким, что его сознание начало мутиться.

— Ох, если я совершу ошибку, будет беда…

В тот момент, когда Реджис попытался активировать ману, чтобы протрезветь:

— Реджис.

Император протянул руку к Реджису. Кольцо на его пальце странно светилось, но Реджис подумал, что это лишь иллюзия из-за опьянения.

— Я считаю тебя своим другом.

— Э-это честь для меня.

Когда Реджис пожал его руку и ответил, Император осторожно спросил:

— Если не возражаешь, не заключишь ли ты со мной контракт?

— Контракт? Какой… контракт?

— Ничего особенного, просто ты будешь иногда выполнять мои просьбы.

Император всегда был осторожен, даже отдавая приказы, и никогда не просил о чём-то невыполнимом, поэтому Реджис охотно кивнул.

— Хорошо.

Император поднял кольцо и заговорил:

— Отлично, контракт заключён. Теперь ты будешь помогать мне как мой «верный слуга».

— Для меня честь… ни…

Из-за хлынувшего алкоголя Реджис уткнулся лицом в стол и подумал:

— Такой позор перед Его Величеством…

— Лишь позже я узнал, что на том кольце было наложено заклинание подчинения, и условием для его активации было моё согласие.

Лицо папы, говорившего с голосом, полным сожаления, помрачнело.

— Впоследствии я был вынужден совершать убийства по приказу Императора. Я был настоящим злом, которое должно было исчезнуть из этого мира.

Услышав слово «зло», я нахмурилась.

— Плохой человек — это Император, который обманул и использовал тебя ради своей жадности. Ты же добрый человек, который жертвовал собой ради многих людей!

Услышав это, папа удивлённо расширил глаза, а затем медленно опустил голову. Вскоре голос папы задрожал:

— Все называют меня героем войны, но на самом деле это была не моя воля.

— Неужели Император…

Я не могла продолжить и смотрела на папу дрожащими глазами. На его прекрасном лице застыла горькая улыбка.

— Император оставил меня в качестве козла отпущения, чтобы сбежать самому. Хотя он не думал, что я выживу.

При этих словах мой гнев на Императора вспыхнул с новой силой.

— Никогда не прощу

В этот момент папа принял мучительное выражение лица.

— И из-за того, что я исполнял приказы Императора, пострадали мои близкие. Отец примчался, чтобы поддержать своего непутёвого сына, изолированного в столице, но попал в засаду войск Тезерии и скончался от последствий полученных ран. Мать, ухаживавшая за ним, не выдержала потрясения и вскоре последовала за ним. А твоя мама…

Это была скрытая рана, но, видимо, она до сих пор не зажила.

Я заговорила вместо него, не в силах продолжать:

— Маму… атаковали наёмники, посланные Императором, верно?

От моих слов, произнесённых с дрожью, папа посмотрел на меня с изумлением.

— Откуда ты это узнала?

Мама в крови, два трупа и папа с окровавленным мечом.

Сцена, которую я видела, вернувшись в прошлое, определённо была поводом для недопонимания. Но если немного подумать, было слишком много странностей.

«В тот день папа пришёл ко мне с пустыми руками. А меч, который держала мама, был погнут. Откуда тогда взялся тот меч?»

Ответ на этот вопрос, вероятно, могли бы дать те люди в одежде слуг.

«Да, я не расслышала толком, но… их разговор был странным. И атмосфера была пугающе острой».

В детстве папа души во мне не чаял, а слуги нашего дома были очень добры ко мне. Не могли они отреагировать так хладнокровно, когда я прибежала в слезах.

«Поэтому я подумала, что они наёмники или шпионы Императора, но не думала, что это правда».

И последнее доказательство — его глаза. Взгляд, которым он смотрел на маму, был полон печали.

Я прикусила губу и, глядя на папу, заговорила:

— Теперь я достаточно взрослая, чтобы не делать поспешных выводов, даже если ты держишь окровавленный меч, папа.

Сколько же времени он страдал? Моё сердце разрывалось от боли при виде папы, который, привыкнув к мучениям, не мог даже пролить слезу, глядя на меня сухими глазами.

— Мне так жаль тебя. Ты всю жизнь прожил в муках, виня себя за злодеяния, которые тебя заставили совершить…

Когда я не выдержала и заплакала, папа вытер мои слёзы рукавом.

— Прости меня. Из-за меня ты…

Видя, что он снова винит себя, неверно истолковав моё поведение, я не выдержала и обняла его. Он вздрогнул и снова заговорил:

— Джубеллиан, я отстранялся от тебя, потому что…

Я покачала головой.

— Всё хорошо.

— Теперь я знаю и без слов. Твоё поведение было продиктовано страхом потерять меня. Поэтому…

Я обхватила лицо папы обеими руками и заплакала.

— Я защищу тебя, папа.

Вскоре из его сухих голубых глаз упала слеза.

Максимилиан, слышавший всю правду за дверью, крепко сжал кулаки.

— Порой человек становится сильнее, чтобы защитить свою слабость.

Я слышал, что наставник стал Трансцендентом вскоре после женитьбы. Теперь Максимилиан понял, почему наставник сказал такие слова.

— Наставник, вы старались стать сильнее, чтобы защитить жену и дочь. И то, что вы хотели сделать меня Трансцендентом…

Максимилиан стал мечом, выкованным Реджисом. Мечом, который должен был остановить его, если Император заставит его атаковать дочь.

Слушая тихие всхлипы, доносившиеся из-за двери, Максимилиан крепко сжал кулаки.

«Этого никогда не случится. И я обязательно убью Императора, который заставил её страдать, собственными руками».