«Вот так вот ударяешь об стену и зажимаешь в объятиях. Это называется "удар об стену*"»

Внезапно мне вспомнились эти слова Мины.

Я быстро отошла от него. Затем, осмотрев округу, плотно закрыла дверь на террасу.

— Почему ты здесь?

Ты должен быть в императорском дворце!

— Тебе вопрос.

Я слегка растерялась от слов Адриана.

— Меня пригласили… Нет, я первая спросила!

— Живу здесь.

Адриан живёт в доме великой матери Камиллы?

В прошлых жизнях такого не случалось. Его должны были изгнать из императорского дворца в восемь лет из-за восстания деда по материнской линии.

— Как давно?

— Уже пять лет.

— Так вот почему на письмо не было ответа.

Когда мне было четыре, Адриан прислал мне письмо. Вместе с букетом цветов и туфельками.

Образ этого ребёнка не оставлял меня, поэтому я написала ответ и передала его в храм через председателя.

Но Адриан уже покинул тот храм, поэтому не получил моего письма.

— …Ты писала мне?

— Угу.

И довольно часто, пацан.

Поскольку я не могла отправлять письма из крепости, я передавала их в храм в дни проведения ритуалов или заслышав о прибытии туда императорской кареты, на случай, если Адриан посетит этот храм.

И писем набралось больше десятка.

Концы бровей Адриана опустились, взгляд нахмурился.

— Не знал…

Я немного растерялась из-за его вида попавшего под дождь щеночка. Из-за его больших влажных глаз мне казалось, что я взвалила на себя какой-то грех.

Его совершенное лицо даже в восемь лет выглядело прекрасным, словно распустившийся цветок.

Видя, как такой красавец, что взгляд не отвести, грустит, сразу хочется утешить.

— Конечно. ты не мог знать. Тебя ведь там не было. Я напишу тебе снова! Если я буду отправлять их сюда, то ты ведь точно получишь эти письма?

— Я первым напишу тебе в Дювлет.

— Но я сейчас живу в столице.

— В столице?

— Ага. С семьей… — я вздрогнула, не договорив.

"Адриан ведь думает, что я Изаак, сопровождающий командора рыцарей Дювлета."

Тогда я говорила всё, что могла придумать, веря, что сбегу.

"Стоит ли мне сейчас сказать правду?"

В конце концов, всё и так станет известно, когда великая мать Камилла станет моей покровительницей.

— Знаешь. На самом деле…

Бам!!!

В этот момент дверь террасы отлетела к противоположной стене. Затем, с тихими шагами — топ, топ — появились знаменитые серебристые волосы, кончики которых холодно сияли.

"Жан!.."

Прежде чем я успела позвать брата, Адриан обратил мою талию и прижал меня к себе, настороженно глядя на дверной проём.

Жан направил на него острие своего меча и произнёс:

— Руки убрал.

— Кто ты?

Меня так подавила убийственная аура обоих, что я едва могла дышать.

— Я предупреждаю только раз, — с этими словами Жан бросился на Адриана.

Моментально Адриан, всё ещё держа меня, быстро повернулся и отступил за спину Жана.

Оттолкнувшись ногой от стены, Жан резко развернулся и снова направил меч на Адриана, тот же пнул подставку и опрокинул подсвечник.

Одной рукой держа меня, второй он подхватил летящий подсвечник и заблокировал им меч Жана.

Дзинь!

Острый звук сотряс воздух, словно ураганом растрепав волосы.

— Остановитесь!.. — сердито закричала я.

Адриан и Жан тут же посмотрели на меня.

Будучи креветкой посреди схватки китов, я почувствовала, как у меня закружилась голова.

— Что же это, абсурд… — великая мать Камилла осмотрела бардак в гостиной для высокопоставленных гостей и сидящих на софе Жана, меня и Адриана.

Я сложила руки вместе, встала и посмотрела на неё со слезами на глазах.

"Я не виновата!"

Всё из-за этих монстров!

Я мысленно кричала, но вслух произнесла лишь:

— Простите. Я искренне сожалею, госпожа великая мать.

— Я ошеломлена…

И это слабо сказано.

Она пригласила меня на беседу, но к её возвращению любимая гостиная для высокопоставленных гостей была разгромлена.

Мне нечего было бы сказать, даже если бы великая мать подала жалобу в Дювлет.

Так что я покрепче зажмурилась.

"Если до этого дойдёт, ничего не поделать."

— Великая мать… Не могли бы Вы простить сегодняшнее происшествие в качестве подарка, который упоминали ранее?

Мне хотелось бить кулаком по земле и рыдать от отчаяния, но другого выхода не было.

Всё из-за этих врагов!

Жан — старший сын Дювлетов. Пусти великая мать Камилла и не является сейчас формально частью императорской семьи, но фактически всё же к ней относится, так что, подай она жалобу на Жана, его репутация будет подорвана.

Многие вцепятся в Жана из-за его несдержанности, выискивая его недостатки, так что это равно принесению его в жертву.

Его путь к светлому будущему зарастёт терновником.

Адриан являл собой ещё большую проблему. Раз он покинул императорский дворец и так долго жил в доме великой матери Камиллы, это было единственное место, куда он мог пойти.

Он мысли, что он будет скитаться по улицам словно мокрый щенок, у меня разболелась голова.

—. ..Леди тоже в этом замешана?

— Нет, но всё же…

— Сначала расскажи, в чём причина драки.

Я тоже не знаю.

Я ткнула Жана в бок, но он крепко сжал губы.

Я шепнула ему: "Быстрее!" — и он нахмурился, прежде чем всё же сказать:

— Я почувствовал чьё-то присутствие в гостиной для высокопоставленных гостей. Я уточнил у дворецкого, он ответил, что в комнате находится лишь Ривлеин, но там явно была энергия кого-то тренированного.

Теперь я ткнула Адриана.

"Ты тоже выскажись!"

Поймав мой взгляд, Адриан заговорил:

— Я пришёл повидаться с великой матерью, а эта девочка была тут.

— Ты снова зашёл через террасу.

— Я как раз беседовал с девочкой, когда на меня напали, и просто отразил атаку.

Выслушав всю историю, великая мать Камилла тяжело вздохнула. Затем она прищурилась, глядя на меня.

— Раз таково желание леди, полагаю, я должна закрыть на это глаза.

— Благодарю…

Это было к счастью, но дорогая покровительница испарилась у меня на глазах.

Я стиснула зубы, глядя на Жана и Адриана. Когда эти враги станут успешны, я непременно взыщу с них этот долг в стократном размере.

— Я слышала некий интересный слух о Вас.

— Какой?

— Что Вы умеете толковать Библию.

— Да.

— Тогда попробуйте истолковать и это, — с этими словами великая мать сделала жест, по которому дворецкий подал мне раму, ранее лежавшую на полу.

Я посмотрела на неё.

[Есть глаза, да не видят; есть уши, да не слышат; есть уста, да не молвят.*]

Прочитав надпись на раме, я взглянула на великую мать Камиллу. Она кивнула, поощряя меня говорить, но я промолчала.

Остальные в гостиной выглядели растерянными.

Жан и Адриан тоже уставились на меня.

Мадам Камилла: "А-ха-ха!" — впервые громко рассмеялась, прикрывая рот рукой.

— Ты умна, как я и предполагала. Видимо, я хорошо разбираюсь в людях.

"Есть глаза, да не видят" означает, что нужно всё тщательно изучать, но нужно контролировать себя, чтобы сиюминутная выгода не застила глаза.

"Есть уши, да не слышат" означает, что нужно внимательно слушать других, но не полагаться на слухи и сплетни.

"Есть уста, да не молвят" значит, что нужно соблюдать приличия, но при этом различать, что можно говорить, а что не стоит.

"Так что толкование в том, что нужно понимать обстановку, но не говорить слишком много."

Вот почему я промолчала.

— Моя покровительница завещала мне эту рамку. Пусть леди сохранит её.

— …Что?

— Я лично выбрала эту рамку и собиралась красиво её передать, но из-за разразившегося бардака все труды пошли прахом, — с этими словами она холодно посмотрела на Жана и Адриана.

"Вот оно что…"

Я прикрыла рот рукой, боясь разразиться ликованием.

"Получилось!"

Она станет моей покровительницей!

— Благодарю Вас, великая мать! — быстро заговорила я, и она ответила:

— Мне нравится твоя сообразительность. Я буду проводить занятия с тобой в своём особняке раз в неделю. Всё необходимое подготовлю, не переживай. Если ты принесёшь что-нибудь вроде туфель на высоком каблуке или арфу (один из музыкальных инструментов, считающихся обязательным для благородных девушек империи), то я немедленно велю их выбросить.

— Да, великая мать!

— Хорошо, тогда я решу всё с графиней Арьеж. Но ещё есть несколько моментов, которые надо выделить.

— Прошу, говорите.

— Во-первых, я не люблю излишнюю скромность. Мне необходимо сохранить своё лицо, так что я не потерплю, если ты, дитя, будешь проигрывать другим.

В этом я весьма хороша.

Я хихикнула и энергично кивнула.

— Во-вторых, я также не люблю излишнее высокомерие. Я презираю тех, кто использует мою власть для глупостей.

— Поняла.

— Хорошо. Тогда возвращайся…

Последи её слов магический камень связи Жана завибрировал.

Жан проверил его и убрал обратно в карман.

"Дело, для которого понадобился камень связи?"

Это устройство настолько дорогое, что его трудно достать даже Дювлету.

Они имелись лишь у главы семьи, моего папы, и наследника, Жана.

— Что-то случилось?

На мой вопрос Жан небрежно ответил:

— Тебя ищет кто-то из императорского дворца.

— Неужели…

— Её Величество вдовствующая императрица.

В этот момент рука великой матери Камиллы сжалась так, что вздулись вены.

— Я забыла последнее.

— Что именно?

Она посмотрела на меня, слегка приподняв брови.

— Я весьма ревнива. Не выношу и мысли, что ребёнок под моим покровительством будет пользоваться благами других аристократок, — пока самая элегантная в империи великая мать говорила это, я сложила руки и неловко улыбнулась.

После окончания разговора мы с Жаном поднялись.

— Тогда, великая мать, мы уходим, — сказала я, а Жан склонил голову. Великая мать Камилла кивнула.

Как раз когда мы с Жаном выходили из комнаты, мы услышали её голос:

— У леди есть жених?

— Жених?

Дворяне обычно обучаются в юном возрасте, но у меня пока не было жениха.

— Нет.

В ответ на это великая мать Камилла усмехнулась.

— В светском обществе нередки случаи, когда покровительница становится свекровью.

Я в недоумении склонила голову на бок, а Жан и Адриан тут же уставились на великую мать. Взгляды их были весьма холодными.

*Аналог японского кабэдона, по этому названию можете погуглить культовую позу азиатской романтики.

*Отсылка на Псалом 113(116).