Мне следовало бы удивиться, обрадоваться или хотя бы почувствовать облегчение.

Наверное, так оно и должно было быть.

Но мне было лишь бесконечно жаль.

«Как ты узнала обо мне? Когда вспомнила? Почему так долго ждала?» — я не мог ответить ни на один из вопросов, будь он кратким или долгим. Мне оставалось лишь винить себя.

Всё это время мне было стыдно за свои слова о том, как сильно я скучал.

Она жаждала встречи каждую секунду, а я всё это время даже не вспоминал о ней. Прикрываясь тем, как тяжела моя собственная жизнь, я забыл о её страданиях и ни разу не поинтересовался, как она жила. И лишь увидев её лицо, эгоистично подумал: «Как же хорошо, что мы снова встретились».

От этого на душе становилось невыносимо горько.

Мне было стыдно даже поднять голову.

Мама.

Прижавшись лбом к её хрупкому, узкому плечу, он ещё долго мог лишь безмолвно корить себя.

«Сладкий».

Чай из зелёных кленовых листьев отдаёт кислинкой.

Чай из красных кленовых листьев — сладковатый.

Не мята и не кофе, а именно чай.

В светло-коричневом, почти прозрачном настое плавали листья, которые не были ни зелёными, ни красными.

Этот кленовый чай, оранжевый или жёлтый, сочетал в себе самые разные оттенки. Забавно. Он не был целиком кислым и не был приторно сладким, в нём чувствовалась едва уловимая терпкая горчинка — и оттого он смешно напоминал грейпфрут. Мысль возникла сама собой, безо всякой на то причины.

«Когда вернусь, нужно будет встретиться с братом Рэнделлом».

Нужно освободить сердце брата Рэнделла от оков, с чем мне пришлось повременить ради этой поездки. Вместо того чтобы нянчиться только с теми, кто похож на зелёный горошек, пришла пора позаботиться и о тех, кто напоминает сухие стебли тростника. Когда я вернусь.

Да.

Когда я вернусь.

Как же хорошо, что эта мысль пришла мне в голову.

Какая удача, что кленовый чай напомнил мне грейпфрут, а тот, в свою очередь, заставил вспомнить о Рэнделле. Поистине счастливая случайность.

Иначе я мог бы по ошибке решить, будто эта страна и этот дворец — то место, где мне суждено остаться. На короткое мгновение я едва не забыл, что у меня есть новый брат и новый отец, и что, пройдя по этой земле, я обязан вернуться в собственную страну.

Я едва не забыл об этом и чуть не поддался соблазну остаться.

— Берн.

Тихий голос удержал меня на месте.

Кирие ничего не слышал.

После того как вошла Луиза, он прислушивался ко всему, что происходило в комнате, но сделал вид, будто не услышал ни единого звука.

С определенных пор Калиан начал накрывать заклинанием «Тишина» всё пространство вокруг, включая и то место, где находился Кирие. Даже если велись беседы, не предназначенные для чужих ушей, Калиан заботился о том, чтобы Кирие находился внутри барьера вместе со всеми. Он делал это намеренно, чтобы Кирие со своим чутким слухом не чувствовал себя неловко, словно подслушивает тайком.

Так случилось и на этот раз.

Калиан растянул звуковой барьер вплоть до Кирие. Поэтому Кирие «ничего не слышал».

Он слышал каждое произнесённое слово, но притворился глухим. Слышал и о том, что вот уже около месяца сны погружали её в незнакомые воспоминания, но сделал вид, будто не слышал и этого.

— Берн.

Он также притворился, будто не слышал, как кто-то назвал Калиана этим именем. Даже сам Калиан ни за что бы не подумал, что услышит нечто подобное. Знай он заранее, то не стал бы расширять «Тишину» настолько, чтобы эти слова долетели до ушей Кирие.

Разве это не самое явное доказательство того, что имя не было передано через Чейза, а женщина сама вернула свои воспоминания? Калиан прекрасно понимал: узнай Кирие о том, что кто-то, кроме Чейза, смог всё вспомнить, он пожелал бы того же самого и для себя. Но Калиан вовсе не хотел, чтобы к Кирие вернулась память.

Если Кирие вспомнит о Берне, он узнает и о том, какая участь постигла Хину в прошлом. А Кирие отлично знал: Калиан не из тех людей, кто пожелал бы Кирие вновь пережить этот кошмар.

Поэтому Кирие притворился, будто ничего не слышал.

Спустя некоторое время Луиза вышла. Кирие низко склонил голову, выражая глубочайшее почтение. Точно так же, как приветствовал Алана или Румейна.

— Я слышала, ты здесь. И твоя милая сестрёнка тоже с тобой.

— Да, Ваше Высочество.

— Лишь сегодня я узнала, что больше не должна звать того ребёнка этим словом, ведь теперь это твоё имя. Наследный принц даже не обмолвился мне об этом.

Воспоминания Луизы начали возвращаться примерно тогда, когда в Кайрисе подул холодный ветер. Однако на сей раз рядом с ней был Чейз, и Луизе не пришлось страдать в одиночестве слишком долго.

Кирие не знал Луизу, но Луиза знала Кирие. Впрочем, если подумать, это вполне естественно. Кирие ни на шаг не отходил от Берна, а значит, Луизе доводилось видеть его бесчисленное множество раз.

— Да. Мне поистине повезло, и я безмерно благодарен за это.

И Луиза произнесла в точности то же самое, что сказал бы Калиан.

Кирие подумал, что дурная привычка Калиана не замечать тех, кто исчез, радуясь лишь тому, что рядом осталась Хина, скорее всего, досталась ему от Луизы.

— Наследный принц особо просил меня об одолжении. Велел не приходить сюда, но мои ноги сами привели меня к вам. Впрочем, пока принцы гостят здесь, я больше не стану приходить со словами благодарности и не назову того ребёнка прежним именем. Я не повторю этой ошибки, так что, если мы ещё столкнемся на улице, не кланяйся мне так низко.

— Слушаюсь.

Как и сегодня, больше не возникнет нужды прятаться от чужих глаз, чтобы перемолвиться словом или поклониться. Кирие тоже следовало не выдавать себя. Нужно быть осторожным и не относиться к Луизе как к матери Калиана.

Вскоре действие «Тишины», окутывавшей Кирие, развеялось. Луиза больше ничего не могла сказать.

«Мучаешься ли ты бессонницей по ночам, как в прежние времена? Засыпаешь ли всё так же на рассвете, чтобы проснуться ближе к полудню? Хорошо ли ты ешь, часто ли улыбаешься? Удобно ли тебе жить на чужбине? Добры ли к тебе тамошние люди? Ты прошел через столько бед, но не ранен ли сейчас? И сможешь ли ты впредь жить спокойно, не ведая болезней?»

Ей хотелось задать Кирие сотни вопросов, которые она не успела высказать Калиану, но она сдержалась. Луиза лишь коротко кивнула и повернулась, чтобы уйти. Всё то, о чем не удалось сказать сейчас, можно будет произнести позже.

Цок, цок.

По мере того как к ней возвращалось самообладание, тихий перестук каблуков начал удаляться.

Топ, топ.

С другой стороны приближались уверенные шаги человека, которому не было нужды прятаться от чьих-либо глаз.

Цок.

Шаги Луизы замерли.

Топ.

Остановился и Франц.

Кирие затаил дыхание.

На людях Луиза держалась невозмутимо, даже когда сталкивалась с Францем лицом к лицу. Но Кирие опасался, что сейчас всё будет иначе. На миг он даже подумал, не стоит ли последовать за Луизой и встать между ними прямо сейчас.

Цок, цок.

Топ, топ.

Однако звуки шагов снова разделились: один удалялся, второй приближался.

Луиза, не утратившая царственного спокойствия, неслышно покинула пристройку. Франц, по-прежнему ни от кого не скрываясь, вошёл внутрь. Один человек ушёл, другой пришёл.

Вот так день подошел к концу, и на город опустилась ночь.

И так происходит всегда.

Я действительно решительно ничего не понимаю.

Быть может, дело в том, что широта его взглядов безгранична, словно море близ эльфийского города, или глубина его души способна объять весь этот мир, но каждый раз всё заканчивается именно так.

— Брат, ты боишься высоты?

Францу следовало насторожиться ещё в тот момент, когда прозвучал этот вопрос.

Но Франц, на мгновение позабывший, что у его младшего братца начисто отсутствуют общепринятые рамки приличий, ответил не задумываясь:

— Нет.

И вот к чему это привело.

В королевском дворце Кайриса не было особенно высоких строений, но разве место, где восседал предводитель эльфов Нарзан, находилось не на головокружительной высоте? Да и когда они поднимались на вершину скалистой горы по пути сюда, он не испытывал ни малейшего страха, потому так и ответил.

— Вот и славно.

Услышав этот короткий ответ, умный Франц понял бы истинный смысл: «Отлично. Одному мне будет скучно, а если возьму с собой Кирие, наверняка захочется выпить, так что лучше я прихвачу тебя, брат». Знай Франц об этом заранее, он непременно солгал бы, заявив, что до смерти боится высоты.

Разумеется, он отдавал себе отчёт: исход всё равно остался бы прежним.

Пусть этот негодник не умеет притворяться, зато врать напропалую горазд как никто другой. Так что, даже солги Франц, брат просто завернул бы его в мантию и утащил на верхотуру, как в прошлый раз. Но даже зная это, Франц всё равно предпочёл бы соврать: «Я никуда не пойду с сумасшедшим братцем, так что проваливай в одиночку».

— Ты спятил.

— Ты прекрасно знаешь, что я не первый день на свете живу, а говоришь так, будто слышишь впервые.

Это означало лишь одно: пора бы уже начать мыслить здраво.

Как ему вообще пришло в голову явиться сюда и приволочь меня с собой? Закружится у тебя голова или нет — нормальный человек до подобного попросту не додумался бы.

Не зная, что ещё сказать, Франц молча подошёл к каменным перилам шпиля и устремил взор вдаль.

— Я слышал об этом. Ты сам попросил брата Чейза привести тебя сюда.

— Хотел, чтобы ты продолжал наблюдать.

В том, чтобы забраться на столичный шпиль, не было ничего сверхъестественного. Калиан когда-то командовал «птицами» и знал наизусть каждую улицу Кайрисиса и каждое тайное убежище, но даже без этого Франц тоже успел выучить карту Секреты. К тому же в любой книжной лавке на улице Астриша можно было найти подробный атлас Секреции и её столицы. Разумеется, это касалось и обратного. Разве обе страны не сосуществовали слишком долго, чтобы подобные вещи считались государственной тайной?

Так что, даже проведай Девлан о том, что двое кайрисских принцев торчат на верхушке шпиля, великой беды не случится. Всё равно завтра утром им предстоит официальный визит во дворец.

— Да. Вот я и решил подняться вместе с тобой. Подумал, вдруг тебе тоже любопытно.

— Вовсе нет.

— И всё же здесь хорошо. Давненько я тут не бывал.

Калиан, поднявшийся сюда благодаря содействию двух старших братьев, беззаботно улыбался, глядя вниз на раскинувшуюся у их ног столицу Секреции. На перекошенное от недовольства лицо Франца он, судя по всему, решил вообще не обращать внимания.

— С Чейзом я сюда прийти не могу. Мало того что вокруг рыщут сотни соглядатаев, так у нас ещё и есть другое место, куда мы отправимся, когда всё уляжется. Так что вдвоём нам сюда путь заказан. А с Кирие мы пока ещё не решились подняться вместе.

Калиан осёкся, на миг глотнул свежего ветра и вновь заговорил:

— Не могу переварить это.

— Я вообще ничего не сказал.

— Но подумал же.

— Перестань выкать.

— Словно…

Ветер дул весьма промозглый, однако холода они не чувствовали.

Калиану было нипочем и зной, и мороз, а Франц, хоть и был крайне чувствителен к перепадам температур, держался прекрасно. До самого прибытия сюда он не ощущал стужи благодаря сине-лиловой мантии — подарку Алана на день рождения.

— Брат, ты делал всё, что тебе заблагорассудится, и отвлекал на себя внимание Девлана, так что было бы странно, явись я сюда один.

Калиан поднял палец и очертил в воздухе перед глазами Франца длинную дугу.

Калиан тоже понял то, что разгадал Чейз.

Кого именно копировал Франц и ради чего.

Короче говоря, реши он обмануть Девлана и явиться в такое место в одиночку, да начни он здесь дрожать от нахлынувших чувств — старик мигом раскусил бы, чьи повадки перенял гость. Вот Франц и увязался следом. Что ж, весьма благовидный предлог.

— Выкладывай. Хватит юлить.

— О чем ещё мне рассказать?

— Приходила прежняя мать брата.

— … И всё же ты поразительно догадлив и сообразителен.

— Говори по делу. Не лай попусту.

Франц тоже видел, как Луиза приходила и уходила.

Франц видел, как она пристально смотрела на него, а затем удалилась, так и не сумев проронить ни единого слова. Услышал ли он их разговор, увидел во сне или просто догадался по поведению — Франц знал наверняка: Луиза явилась к Калиану вовсе не для того, чтобы выразить формальную признательность.

— Она вспомнила моё прежнее имя. Я так давно его не слышал, и оно прозвучало настолько привычно, что я едва не откликнулся: «Да».

В конечном счёте Калиан притащил Франца сюда именно для того, чтобы не забывать, кто он теперь.

— Я думал, имя моего брата — Калиан. Разве нет?

Франц привел его сюда именно потому, что тот держался столь нагло и непреклонно. До смешного бесстыдно и упрямо. В такое-то место.

— Всё верно. Калиан.

Франц опустился на парапет шпиля напротив того места, где стоял брат.

Раз уж Кирие столкнулся с Луизой лицом к лицу, Калиан тоже должен был обо всём узнать. Так что Калиан оставался Калианом, а Франц — Францем. Некоторое время они просто молчали рядом друг с другом. Франц понимал: брат притащил его сюда, чтобы перевести дух. И Франц дал понять, что ему действительно всё равно, велев Калиану не переживать по пустякам. Он осознавал, что Калиан поднялся сюда именно из-за терзавших его мыслей. Поэтому Франц тоже решил не терзаться лишними тревогами. Главное — помнить, что тот в порядке.

Это значило лишь одно: не стоит чувствовать себя виноватым за то, что тебя поймали в месте, откуда нет выхода.

— Ужасно ветрено.

— Пожалуй, помогу тебе удержаться, если начнёт сдувать, — рассмеялся Калиан.

Вскоре хмель окончательно выветрился из головы принца. Он заговорил о том, как давно не поднимался сюда, и как в ясные дни отсюда видна линия горизонта на много миль вокруг.

Слова полились сплошным потоком: он рассказывал, как однажды они с Кирие напились прямо на этой площадке и заснули, за что Чейз потом устроил им обоим жестокую головомойку. Францу оставалось лишь молча слушать эти пустые байки.

— Позже, — оборвав себя на полуслове, произнес Калиан.

Франц подумал, что было бы вовсе не дурно, стань Калиан королем, пока сам Франц уедет в поместье Бриссен растить кошек и исполнять данное сердцу обещание, а затем вернется и заживет в свое удовольствие.

— Приезжай и живи здесь. Возвращайся сюда.

— Ты это мне?

Франц мысленно скривился: «А кому еще, по-твоему? Зачем мне самому сюда перебираться? Чтобы кровью истечь от бесконечных дрязг?»

— Я спихну всё на сумасшедшего синеволосого мага, а ты возвращайся и живи. Теперь-то я знаю, что во дворце Кайриса вполне можно найти место, чтобы вздохнуть свободно.

— Не хочу.

Франц услышал, как Калиан тихо рассмеялся ему на ухо, словно насмешливо спрашивая: понимает ли Франц, от кого именно он нахватался привычки не сквернословить?

— Я уж лучше продолжу растить собак, а ты можешь разводить своих кошек.

— … Почему?

Здесь остались Чейз, Арианна, Луиза и вся Секреция. Но там, в Кайрисе, остались отец, Ян и множество дорогих людей. Там остались двое старших братьев, от которых предстоит уйти, убитый в прошлом отец и сам Кайрис.

— Потому что я — Калиан.

Калиан легко улыбнулся.

Франц уже собирался отчитать его за очередную дерзость, но передумал и оставил всё как есть.

Послезавтра они уже не будут сверстниками, так что до тех пор можно проявить снисходительность. Ему хотелось побыть великодушным старшим братом.

Луна светила ярко, и на небосводе сияло бесчисленное множество звёзд.

[Что-то случилось?]

[Нет, просто так.]

Стояла глубокая ночь; луна заливала всё серебром среди россыпи звёзд.

«Я прибыл в Секрецию и встретил Луизу. Мне не забыть её слов о том, какая это удача. И всё же я сдержался». Быть может, именно поэтому ему так захотелось услышать голос сестры.

[Ты спала, Хина?]

[Нет, ещё нет.]

Разговаривать с Кирие всегда было отрадно.

Можно было беседовать, не отрываясь от дел, а Кирие всегда незримо присутствовал рядом, в любое время и в любом месте. От этого становилось тепло на сердце.

Хина подцепила вилкой кусочек с тарелки и продолжила:

[После ужина мне захотелось перекусить, но, похоже, не мне одной. Мы все вместе сидели и уплетали торт с печеньем.]

Ей вспомнилась лёгкая радуга за окном, озарённым солнцем после недавнего дождя.

Между разноцветными коржами пышным слоем лежал сладкий взбитый крем. Хина вышла на террасу с куском пирога, который с жадностью утащила со стола, и, набив рот сладким лакомством, проговорила:

[Брат. Сегодня такая яркая луна и так много звёзд.]

Поразительно, но Хина сказала в точности то же самое.

Кирие повторил мысль, которая только что крутилась у него в голове.

Стоя в саду, напоенном сладким ароматом бегоний, и глядя в ночное небо, юноша с улыбкой отозвался:

[И правда. Луна яркая, а звёзд на небе не счесть.]

[Да. Они так искрятся! Словно шерсть крепкого пса.]

«Эм… ну ладно».

И всё же он надеялся, что она подберет более поэтичное сравнение. Увы, не случилось.

Кирие едва заметно усмехнулся, вспомнив, каким великолепным словом Калиан одарил его на день рождения.

[Почему ты молчишь? Случилось что-то весёлое?]

[Нет. Ничего такого. Просто на душе хорошо.]

[Произошло что-то доброе?]

«Она мне так дорога».

Внезапно осознание того, насколько драгоценна для него Хина, вызвало у него невольную улыбку.

На этот раз он обязан сберечь её во что бы то ни стало.

Защитить любой ценой.

[Звёзд и правда много. Я улыбнулся оттого, как ярко они мерцают. Хина.]

В ночном небе горели две особенные звезды: одна — алая, другая — синяя.

И Кирие улыбнулся, глядя на бесчисленные серебряные звёзды, надежно охранявшие их покой.