Арсен подарил Эврии белоснежное яйцо. Получив его, Эврия принялась расспрашивать знающих людей, как правильно высиживать яйца.

Калиан подарил Францу серого котёнка. Забрав Люси и малыша в павильон Вильгельма и усадив обоих себе на колени, Франц долго ломал голову над именем для нового питомца — чтобы хоть немного отвлечься от того, на что было больно смотреть.

Хина подарила Францу поводок для котёнка. Увидев вышитую на нём надпись «Я кот принца Франца, и я его люблю», Франц рассмеялся.

Не остался без подарка от Калиана и Румейн.

«В последнее время у вас наверняка много тревог и забот, Ваше Величество, так почему бы вам не перевести дух и не посмотреть ваше любимое конное представление?»

Калиан заглянул к отцу довольно поздним вечером, после целого дня тренировок с Кирие, и произнёс эти слова. Растроганный вниманием сына, Румейн с благодарностью принял столь приятное предложение и пообещал, что непременно так и поступит. В тот самый час, когда король в прекрасном расположении духа рассказывал об этом пришедшему с отчётом Алану, чудесный принц взял да и снова сбежал из дворца.

Услышав донесение, Румейн схватился за лоб — его удивило даже не само бегство, а то, что он уже перестал этому удивляться.

«Один раз сделает что-то восхитительное, другой раз — выкинет номер, от которого голова трещит. Поистине, принц никогда не проявляет предвзятости. Какая поразительная справедливость!»

«Что-то не верится, что эти слова идут от сердца. Похоже, маркиз просто пытается надо мной подшутить».

«Если вам так любопытно, я могу и честно сказать».

«Нет. Не хочу знать».

Пропустив мимо ушей издёвки мага, Румейн подумывал было вообще отменить запрет на выходы из дворца, но всё же решил оставить всё как есть. Если снять с мальчишки последние оковы, он ведь и впрямь решит, что дворец годится лишь для ночлега, и начнёт порхать по всему свету, словно беззаботная сорока. Так что пусть запрет остаётся в силе. А вот когда этот прохвост вернётся в следующий раз, придётся устроить ему настоящую взбучку.

… Разумеется, когда этого мага не будет рядом.

На следующий день после того, как все обменялись столь душевными подарками, Калиан переступил порог кабинета вице-командующих «Валкана» и на мгновение прищурился:

— Хм.

Вернувшись ночью из особняка невесты, он проспал до утра, а затем выслушал от Яна нотацию куда более суровую, чем грозил ему Румейн. Понимая, что если проболтается о планах навещать Димирею и дальше, нагоняй станет вдвое длиннее, Калиан благоразумно прикусил язык. Отстояв под градом упрёков, он с усердием поднялся на четвёртый этаж, отъелся за все свои душевные муки, позвал Кирие и провёл тренировку. А уже после направился в павильон Вильгельма.

«Его Высочество вице-командующий вместе с вице-командующим Герцем отправились к командующему Манасилу. Как только они вернутся, я передам, чтобы они зашли во дворец Чермиль».

«Не стоит звать тех, кто занят больше меня. Я сам подожду внутри».

«Слушаюсь».

Перекинувшись парой слов со встреченным по пути Нидленом, Калиан вошёл в пустой кабинет. И тут же кое-что увидел. Вернее, учуял.

— … Вот почему он всё утро ходил как в воду опущенный.

То-то у него было такое кислое лицо, словно он жевал маринованную капусту, так что Калиану пришлось уговаривать его поесть обещанием научить новому приёму меча. И вот наконец нашлась причина.

Минесиас. На письменном столе Арсена стоял фиолетовый цветок размером с кулак, похожий на перевёрнутый колокольчик. Полюбовавшись им мгновение, Калиан слегка улыбнулся:

— Пахнет приятно.

Неизвестно, когда его сюда поставили, но сладковатый цветочный аромат успел заполнить весь кабинет. Кто бы мог подумать, что Арсен украсит свой стол цветами.

Улыбка быстро сползла с лица Калиана. Он подошёл к столу и поднял цветок:

— И что мне с этим делать?…

Просить убрать — как-то неловко, приказывать выбросить — ещё страннее. Сжечь жалко, выкинуть — расточительство. Но что это за цветок? Неужто Арсен с кем-то встречается? В его-то возрасте пора бы, конечно, но кто та бедняжка? Пожалуй, стоит заранее предупредить её, какой этот тип сумасшедший, пока не вляпалась. Хотя возможно ли вообще, чтобы у Арсена завязался роман? Хм-м.

Пока Калиан задумчиво разглядывал цветок, снаружи послышались шаги, и в открытую дверь вошёл Франц.

— Оставь, — коротко бросил он.

Калиан повернул голову, формально поклонился для порядка и спросил:

— И давно это здесь?

Франц молча разложил бумаги на столе. Раз велел оставить — значит, требовал прекратить лишние расспросы. Но Калиан и не думал отставать, продолжая глядеть на брата с безмятежной улыбкой, пока наконец не получил ответ:

— Со вчерашнего дня.

Целый день работал в этом аромате и даже словом не обмолвился, чтобы цветок убрали. Судя по всему, и Рерику строго-настрого запретил жаловаться Арсену.

— Какой же ты всё-таки заботливый, братец.

Коротко вздохнув, Калиан распахнул окно настежь, сотворил порыв ветра и выдул скопившийся в комнате запах Минесиаса прочь. Франц недовольно поморщился. Зная, о чём тот думает, Калиан опередил его возражения:

— Я не проявляю излишнюю опеку.

Он прекрасно понимал, что для Франца цветы — не просто безобидное украшение.

— Если бы тебе действительно было всё равно, у тебя с утра не было бы такого кислого лица.

Дождавшись, пока тяжёлый аромат выветрится, Калиан выдвинул ящик стола Арсена и спрятал цветок внутрь. Затем на мгновение загляделся в распахнутое окно и негромко произнёс:

— Я вчера встречался с братом Рэнделлом.

— И что с того.

— Он угостил меня грейпфрутовым чаем.

Решив, что Калиан опять перескакивает с темы на тему без всякой связи, Франц не ответил и лишь перелистнул страницу.

— Сначала грейпфрутовый торт, потом грейпфрутовый сорбет, а вчера — грейпфрутовый чай. Увидев всё это, я вдруг возненавидел грейпфрут. Вот так, ни с того ни с сего. Даже не зная толком, какой он на вкус — кислый, горький или сладкий, просто возненавидел.

Прежде Рэнделл при каждой встрече угощал Калиана густым горячим шоколадом. Калиан посмотрел на Франца, явно задумавшегося о странном поведении старшего брата, который принялся подсовывать младшему то, что тому не по нутру, и спросил:

— Как думаешь, что я ему сказал?

— Наверное, велел принести другой чай.

На столь очевидный ответ Калиан усмехнулся и перевёл взгляд на брата:

— Братец, а ты сам хоть раз кому-нибудь говорил прямо, что не выносишь запах цветов?

Не намёками, которые заметил Калиан, не молчаливой догадкой Алана и не случайной обмолвкой перед Румейном — а вот так, прямо в лицо?

Франц долго хранил молчание, прежде чем тихо отозваться:

— От этого запах всё равно не исчезал.

Сколько бы он ни говорил, что не любит цветы, от той женщины всё равно несло духами, так что жаловаться было бесполезно. Этим ответом Франц фактически признал, что ни разу не говорил о своей неприязни напрямую.

— А ты попробуй сказать.

Калиан знал, что брат старается перебороть себя, и видел, что понемногу ему действительно становится легче. Но это вовсе не означало, что он обязан терпеть сквозь зубы.

— Если заставлять себя терпеть, пока не потеряешь чувствительность, легче не станет — ты просто притупишь боль. Не надо так над собой издеваться.

Возиться с братом от начала и до конца, словно Люси, опекающая котёнка, было утомительно. В отличие от Кирие, который рос сам по себе, или Димиреи, которой хватало пары слов, этот упрямец слоняется с каменным лицом и даже пикнуть не смеет, когда ему что-то неприятно. Хотя, если подумать, при его-то возрасте поучать старшего брата — само по себе безумие.

Остановив взгляд на серо-лиловом камзоле непонятного оттенка, Калиан негромко вздохнул:

— Если я вдруг снова забудусь, напоминай мне.

Комнату окутал лёгкий ветерок, пахнущий весной. Уловив едва ощутимое прикосновение заклинания «Очищение», Франц тихо пробормотал:

— … Хорошо.

И всё-таки славно, что он хоть немного прислушивается к тому, чему его учат.

— Кстати, а где граф Герц?

— Обедает.

— А-а. Передашь ему, чтобы заглянул ко мне, когда вернётся?

— Передам.

— Спасибо. А сам-то ты обедал, братец?

— Ещё нет.

— Тогда, может, пообедаем вдвоём…

— Не хочу.

— Понял.

Под прохладным ветром, врывающимся из распахнутого окна, Калиан сияюще улыбнулся и кивнул.

«Вот же паршивец — со мной-то он прекрасно умеет говорить „не хочу“!»

Впрочем, Арсен оказался не таким уж бестолковым.

Вернувшись с обеда и узнав, что окно распахнуто, цветок спрятан в ящик, а Калиан приходил и уже ушёл, он забрал Минесиас из стола и отправился в кабинет Хины. Подарив цветок в знак благодарности двум девушкам, которые подсказали ему, где достать яйцо, Арсен наконец явился к Калиану.

От чёрного чая с имбирём и персиком поднимался пряный, сладковатый аромат.

— Говорят, помогает снять усталость, так что выпейте всё до дна, — повторил Калиан наставления Хины, поставив чашку перед Арсеном. Тот благодарно улыбнулся:

— Спасибо за заботу. Впрочем, с тех пор как появился Его Высочество вице-командующий, я ухожу со службы строго по часам.

— Вот и славно.

Зная, что в последнее время Франц раньше возвращается во дворец Чермиль, Калиан и сам догадывался, что Арсену стало дышать свободнее, а потому улыбнулся и кивнул. Ни один из них не стал вслух поминать того, кто свалил на себя всю бумажную волокиту в разгар сразу двух крупных событий.

— У вас ещё какое-то дело ко мне? — спросил Арсен, которому помимо обязанностей в «Валкане» порой приходилось приглядывать и за охраной Хины.

Улыбка Калиана стала чуть виноватой:

— На самом деле их два. Одно можно отложить на потом, а вот второе требует немедленного внимания.

Штат «Валкана» разросся, и Калиан понимал, что скоро придётся перестраивать систему командования и пересматривать тактику, однако заикнись он об этом сейчас — Арсен на месте составил бы завещание. Поэтому с реформами он решил повременить. По окончании набора новобранцев необходимость перемен станет очевидна, и тогда всю рутину можно будет свалить на Горошка, у которого пока полно сил.

Тук.

А вот то, что ни в коем случае нельзя было поручать Горошку, легло прямо на стол. При виде этого предмета Арсен невольно нахмурился. Чёрный камень — вещь, о которой хотелось бы забыть, да не получалось. Зажившее плечо на мгновение отозвалось фантомной болью, но признаваться в этом Калиану Арсен не стал. Если у него ноет плечо при одном взгляде на камень, то какого же Калиану каждый раз смотреть на самого Арсена?

— Не берите в голову, граф Герц.

— … Вы заметили, пока работали вместе с Его Высочеством вице-командующим?

— Я от природы смышлёный. Но чутье моего брата ещё острее.

Калиан чуть не спросил, когда же Арсен с Францем перестанут называть друг друга этим неуклюжим титулом, но потом решил, что это не его забота. Если Франца начнёт раздражать такое обращение, Горошек и сам разберётся.

— Сегодня под вечер или завтра к брату Рэнделлу явится маркграф Грей Бриссен. Я хочу, чтобы вы снова встретились с маркграфом и передали ему мои слова.

— Слушаюсь.

— Разумеется, я не принуждаю вас. Если вам это неприятно, так и скажите, не стесняйтесь. Правда.

Не хотелось бы, чтобы Арсен снова пошёл по принуждению и опять получил по шее.

— Вы ведь сами обещали не заставлять меня делать то, что мне противно? Раз уж я не против — выполню всё, что прикажете.

Усмехнувшись столь безрассудной вере в себя, Калиан поднял чашку. От напитка исходил резковатый запах имбиря — непривычный, но вполне приятный. Лёгким движением маны он набросил полог тишины и, глядя на дымящийся чай, заговорил вполголоса:

— Что ж. На этот раз притворяться предателем не придётся. Но никто во дворце не должен видеть вас рядом с маркграфом. Я бы и сам с ним переговорил, но пока ещё не освоил как следует магию сокрытия облика.

Арсен же мог часами поддерживать заклинание невидимости без малейшего труда, так что ему предстояло явиться к Грею незримым.

— Хорошо, без проблем.

— Брат Рэнделл передаст маркграфу Бриссену моё поручение. Вскоре королевская семья покинет столицу, и я велю, чтобы к этому моменту маркграф подготовил улики, доказывающие, что маркиз Эван пытался на меня напасть.

При слове «напасть» лицо Арсена стало напряжённым и сложным, но Калиан ещё не закончил.

— Так я сказал им.

Тук, тук, тук.

По столу пронёсся негромкий дробный стук пальцев по фарфору. Арсену почудилось, будто это щёлкают шестерёнки хитроумного замысла.

— Но передайте маркграфу ещё кое-что, о чём не должен знать даже брат Рэнделл. Прежде чем фабриковать улики, пусть встретится с маркизом Эваном Бриссеном и покажет ему вот это.

Калиан кивнул на чёрный камень и широко ухмыльнулся:

— Я собираюсь взять маркиза Бриссена. Своими руками.

— Ваше Высочество, но это…

— Наставник меня уже отговаривал, да и от герцогини вчера наслушался, но я упрямый, так что не тратьте слов. Причина есть, но вам о ней знать ни к чему, поэтому даже не ломайте голову.

Он намеревался собственными глазами увидеть искусство меча Эвана и в будущем передать его Францу. Пусть от Грея со временем можно будет просто избавиться, но Франца он своими руками губить не станет. Разве не потому Калиан решил вытянуть наружу тайный стиль Эвана, который тот берёг для решающей схватки? Как мечник, он не хотел, чтобы техника дома Бриссен канула в Лету, а главное — желал, чтобы Франц, по-настоящему подчинив себе остатки клана, обрёл силу, способную защитить Калиана в трудный час. Когда Алан услышал об этом замысле, он лишь цокнул языком и забеспокоился, но возражать не стал. Зато Арсен точно поднял бы бунт, так что ему о настоящей цели лучше не знать.

— Как бы то ни было, маркиз Бриссен решит, будто маркграф переметнулся на сторону брата Рэнделла. Ему нужно как можно скорее усадить моего братца на трон, но тут вмешивается Рэнделл, да ещё и я упёрся как баран — представляю, как у старика сейчас поджилки трясутся. Он спит и видит, как бы от меня избавиться, но до смерти боится.

Калиан покачал головой и продолжил:

— Узнав, что королевская семья отбыла из дворца, он наверняка решит воспользоваться случаем и напасть на меня. Но, вопреки его расчётам, довести дело до конца ему не удастся. Весь Кайрисис знает, что кроме маркиза здесь некому со мной тягаться, а свалить вину на Грея он не сможет — прекрасно же понимает, что бывший маркграф теперь ни на что не годен.

Палец Калиана снова коснулся чёрного камня.

— Передайте маркграфу, чтобы он выложил отцу всё: и кем я был ранен в прошлый раз, и как тяжело пострадал, пока скрывался, и даже то, что мне пришлось прятаться в особняке герцога, дабы сохранить всё в тайне. Пусть маркиз, выудив эти сведения, которые Грей якобы по глупости проболтает, убедится, что на континенте есть и другая сила, способная до меня дотянуться.

Чтобы, напав на Калиана, Эван тут же ухватился за удобную лазейку — свалить всё на организацию «Зион».

— Когда перед глазами маячит такой путь к отступлению… маленький кусочек наживки, снующий туда-сюда прямо под носом, покажется невероятно лакомым. Настолько лакомым, что, ослеплённый мечтой о короне для внука, он решит, будто уж с одним-то принцем, который чуть ли не каждый день мотается в дом своей невесты, он как-нибудь справится.

— …

Выслушав весь план до конца, Арсен долго сидел с приоткрытым ртом. Затем, взглянув на Калиана, безмятежно вдыхающего аромат чая, произнёс таким тоном, словно давал клятву:

— Я буду следовать за вами всю оставшуюся жизнь, Ваше Высочество.

Выглядело это слегка жутковато. Впрочем, ясно же, что говорит он это вовсе не от страха.

— Само собой, куда вы денетесь. И не болят ли у вас губы от таких громких речей?

Глядя на Арсена, которому и дальше суждено было бегать по цветочным лавкам да пропадать на службе, Калиан весело рассмеялся.