Разумеется, никто бы в это не поверил.

Никто не поверил бы, что спину Грея переломал своими руками Третий принц — тот самый юноша, что сейчас так очаровательно улыбался со светлым выражением лица, какое в последнее время удавалось увидеть крайне редко.

Как известно, ступить на путь меча — дело не из лёгких. Пусть Грей и происходил из рыцарского рода, что давало ему преимущество в тренировках перед остальными, ему всё равно пришлось пройти через немалые трудности, чтобы стать Мастером меча. И всё же именно Третьего принца Калиана он боялся настолько, что даже помыслить не смел о мести — хотя в одночасье лишился всей силы, добытой таким трудом.

Грей не услышал не то что как Калиан вошёл, но даже не заметил, как тот оказался рядом. И лишь когда принц возник прямо перед ним, маркграф на миг горько пожалел о прошлом.

«Надо было послушать Силику, когда она предупреждала. Или вовсе не ездить в Кайрисис».

Хотя в мыслях он и сокрушался, тело отреагировало мгновенно. Нельзя было допустить, чтобы едва сросшаяся поясница сломалась вновь.

Первым делом Грей, подскочив с постели, словно лягушка на раскалённом железе, поспешил поприветствовать гостя:

— Приветствую принца Калиана.

— Хорошо. Но, похоже, поясница у тебя держится отлично. Совсем не скрипит.

Калиан, получивший самое быстрое и учтивое приветствие с тех пор, как впервые встретился с кем-то из Бриссенов, удовлетворённо кивнул в ответ.

— Вижу, кланяться теперь ты можешь без труда. Целительство в наши дни шагнуло далеко вперёд.

И добавил это таким тоном, словно намеренно ковырял у Грея в душе.

Хорошо ещё, что Грей не пил вчера вечером. Усни он пьяным — от таких слов наверняка невольно взмолился бы о пощаде, а тогда голова слетела бы с плеч прямо на месте.

— Ты встречался со жрецом Тенсила?

— Да, мой принц. Меня исцелил человек по имени Малкольм Четиш.

Тот даже имени не спросил, а ценные сведения уже сами поплыли в руки.

— Малкольм Четиш, значит.

Разве не этот жрец помог Калиану, когда тот ездил в земли Латран, ныне пожалованные Алану? Калиан на миг удивился про себя, узнав тайну того, как при вдребезги разбитом даньтяне Грею удалось полностью восстановить сломанный позвоночник.

Калиан кивнул, словно довольный тем, что узнал нечто новое, смягчил выражение лица и заговорил:

— Вот только… зря ты старался.

На его губах расцвела мягкая, лучистая улыбка, словно вот-вот повеет весенним ветерком.

— Всё равно скоро снова сломается.

Эти прелестные губы вновь шевельнулись и произнесли зловещие слова, сгустившие над жизнью Грея мрачные тучи.

— Вызвал к себе одного из моих людей и вздумал выкинуть забавный фокус.

К счастью, Грей был чуть сообразительнее Эвана и Леннона, поэтому быстро сообразил, о чём толковал пришедший Калиан, и на его лице отразилась искренняя досада. Обида оказалась настолько сильной, что скованное страхом тело расслабилось, а дрожь в голосе утихла.

— Я никого не вызывал…

— Оправдания. Мне уже всё известно.

— Полагаю… вы не знаете всей правды. На самом деле тот маг…

— Любопытно, что же ты ему такого наплёл, раз сумел обмануть кроткого мага, который в жизни ничего не знал, кроме тренировок в магии.

«Кроткого?

Ну да, конечно. Перед принцем он наверняка смирный, как ручной пёс. Не знаю уж, есть ли на свете человек, который не казался бы принцу кротким, но пусть будет по-его. Раз уж тот маг такой кроткий, может, мне удастся уцелеть с целой спиной».

На миг вспомнив безумный взгляд этого «кроткого» мага, превратившего карету в лохмотья, Грей постарался не выказать кривившее лицо возмущение и проговорил:

— Принц. Не так давно тот маг явился ко мне сам. Это он меня разыскал.

— Кстати, я немного устал с дальней дороги. Да и минувшей ночью пришлось кое-чем заняться.

«… И чем же ещё вы занимались?»

Калиан слегка улыбнулся, глядя на Грея, который из последних сил держал лицо и старался мыслить позитивно — убеждая себя, что никого вчера в землю не закопали, — и вновь заговорил:

— Что за невежество при встрече столь почётного гостя? Даже присесть не предложишь. Вроде бы из дома Бриссен, а с этикетом полный бардак.

«Невежество? Этикет?

Да это же моя спальня! Почтенный гость заявляется к чужой постели и с порога обещает раздробить хозяину спину — и это называется этикетом? Звучит как-то странно.

Ну да, конечно, вы устали. Здесь шестой этаж, подниматься сюда было, верно, утомительно. Понятия не имею, как вы вскарабкались по отвесной внешней стене замка, где и ногу поставить некуда, но устали вы наверняка.

Значит, кого-то всё-таки закопали прошлой ночью…»

Сказать хотелось многое, а расспросить — и того больше, но Грей не посмел вымолвить ни слова и, пошатываясь, зашевелился. Спина ныла, душа болела, но под пристальным взглядом ярко-алых глаз, словно готовых на этот раз переломать ему ещё и руки с ногами, он не решился перечить и выдвинул стул из-за стола.

Калиан уселся с таким видом, словно маркграф был его слугой и обязан был принимать его с почётом, постучал пальцами по столу и произнёс:

— Садись.

Грей уже собирался ложиться спать, так что не стал смущаться своего лёгкого наряда — одних штанов да рубашки — и опустился на стул напротив Калиана. Принц молча оглядел притихшего хозяина замка и заговорил:

— То, что ты задумал, показалось мне настолько отвратительным, что я всю дорогу сюда размышлял: сразу вышвырнуть тебя за окно при встрече или сперва снова пройтись по твоей спине.

И вновь над будущим Грея сгустились грозовые тучи.

Калиан продолжил, не дав ему ни малейшего шанса объясниться и развеять недоразумение:

— Но в последнее время я стал куда терпеливее, так что по доброте душевной прощаю тебя. Однако если выкинешь нечто подобное ещё раз — за себя не ручаюсь.

Вот так он его отчитал, простил и вдобавок припугнул.

Ах, какое поистине взрослое великодушие.

— Благодарю вас, принц.

Грей, невесть чему так растрогавшись, выразил самую искреннюю признательность, даже не пытаясь прояснить ошибку Калиана. Раз уж его простили, он рассудил, что в миллион раз лучше ненадолго стерпеть напраслину, чем снова остаться со сломанной спиной.

— Хочешь унаследовать титул маркиза?

От такого неожиданного вопроса Грей не сразу понял слова Калиана и растерянно моргнул.

Веди себя так перед Греем его собственный дворецкий, маркграф тут же обозвал бы его тупым, бестолковым и безмозглым. Но Калиан, не привыкший бросаться подобными грубостями, просто немного подождал, пока до собеседника дойдёт смысл сказанного.

— Зачем вы об этом спрашиваете?

— Похоже, тебе этого очень хочется.

То же самое он уже говорил Арсену. Тогда Грей без обиняков сообщил магу, что метит на титул маркиза и постепенно готовится к переезду в столицу. Вот только Эван, взяв под крыло Франца, вытащил из тени Леннона и полностью лишил Грея места наследника.

— Да, принц. Я не хочу всю жизнь торчать на границе с Тенсилом. Разумеется, я приложу все силы, чтобы защищать этот рубеж.

— Не похоже, чтобы ты так уж усердно его защищал. Разве не ты закрыл глаза на то, что границу пересекли рыцари Тенсила?

— Я не закрывал на это глаза. Король Тенсила и принц Рэнделл скрывали свои личности…

— Закрыл. Хотя прекрасно обо всём знал.

Грей молча сомкнул губы.

— Ты, с самого начала и по сей день поддерживающий брата Рэнделла, закрыл глаза на то, как Силика отравила мою мать. Закрыл глаза на то, как виконт Леннон Бриссен раздобыл яд для меня и передал его Силике. Ты прекрасно видел, что виконт Бриссен пытается утаить этот яд и переправить его брату Рэнделлу, но притворился, будто ничего не знаешь, — и точно так же закрыл глаза на рыцарей Тенсила, перешедших границу под видом жрецов.

Калиан выдержал паузу и пристально посмотрел Грею в глаза.

— Ты знал, что маркиз Эван Бриссен, пришедший в ярость из-за дела об оскорблении моей матери, собирался напасть на меня, и всё равно закрыл на это глаза.

Взглядом змеи, взирающей на добычу, он впился в глаза, похожие на лягушачьи, — и те от ужаса не смели отвести взгляд. И…

— Я ошибся?

«Ну так как. Хватит ли у тебя мозгов понять, к чему я клоню?»

— Мне отругать доброго принца?

Раннее утро следующего дня после прогулки в лес с Калианом.

Франц ответил, не обращая внимания на Рерика, который кивал в сторону Хины с таким видом, словно у него на лице было написано «пожалуйста, отругайте его»:

— Не стоит.

Калиан всегда утверждал, что их спарринги проходят чисто, без всяких лишних эмоций, но никто ему не верил.

Причина была проста. В спаррингах с Калианом Арсен неизменно получал укол в язычок в глубине горла, а Франц — порез на шее.

А вот Кирие оставался цел и невредим.

Поэтому никто и не думал, что эти поединки обходятся без чувств.

Хина лучезарно улыбнулась — было очевидно, что, попроси её Франц отругать виновника, она без колебаний так бы и сделала.

— Рану я обработала.

Прошлой ночью Калиан научил Франца обращаться с маной.

Разумеется, было бы славно, сумей тот сразу же накопить ману, едва услышав способ, но будь мир так прост, синеволосый маг из павильона Вильгельма не смог бы так задирать нос перед королевской семьёй. И даже без Арсена повсюду хватало бы магов, способных на равных биться с рыцарями, — а в таком случае Арсену урезали бы не жалование, а саму жизнь.

«Если будешь каждый день упражняться в том, чтобы чувствовать ману и управлять ею, позже, когда ступишь на путь меча, сможешь обратить накопленную магическую энергию в ауру».

Францу почудилось, что в этих словах кроется какой-то непривычный смысл. Словно подтверждая его догадку, Калиан взглянул на подаренный Францу меч цвета чернил и коротко добавил:

«Этот меч изначально принадлежал тебе».

То, о чём он умолчал, вручая клинок.

Тогда Калиан не сказал, что этот меч прежде принадлежал «старшему брату». Не стал он рассказывать и о том, какую горечь испытывал сам, не имея такого меча. Ступил ли в те времена Франц на путь меча и каким он тогда был — об этом Калиан тоже не поведал.

«Так что старайся усерднее. Если хочешь завести кошку».

Он лишь упомянул, что меч, способный проводить ауру, в прошлом уже был у него. Так Калиан хотел подтолкнуть Франца к тому, чтобы тот сам догадался о смысле этих слов и обрёл большую уверенность в собственном таланте.

— На этот раз порез немного глубже. Вы двое опять поссорились?

Разумеется.

О своей досаде Калиан просто умолчал. Стал ли он чуть более вспыльчивым из-за воспоминаний о том дне, когда не получил желаемого, — об этом знал лишь сам Калиан.

— Мы не ссорились.

Вступи они в настоящую драку, выжить бы ему точно не удалось.

Поэтому и на этот раз Франц дал простой ответ. Хина, не знавшая истинной личности Калиана, вновь улыбнулась при мысли о том, что эти двое — братья, которые вечно препираются, и села напротив Франца. У них оставалось ещё немного времени, пока за ней не придёт Кирие, чтобы «проводить» её в павильон Вильгельма.

Откусив кусочек печенья со свежей клубникой и взбитыми сливками, сохранившими свежесть благодаря магии сохранения, Хина посмотрела на прислонённый к стене меч цвета чернил и зашевелила руками:

— Прекрасный меч, он очень идёт доброму принцу. По-моему, он отлично подходит вашему брату, но и доброму принцу он к лицу.

Ведь это осколок, оставшийся после того, как звезда упала и выжгла всё дотла.

Хина не стала объяснять, почему ей почудилось, будто от него вновь можно пострадать, и ограничилась лишь этими словами. Но Франц, обычно охотно соглашавшийся со всем, что говорила Хина, на этот раз покачал головой и произнёс:

— Он куда больше подходит моему брату, чем мне.

Калиан.

Сияющий хранитель звёзд.

Разве найдётся другой меч, который подойдёт человеку с таким именем лучше, чем этот?