Когда последний багровый отблеск заката утонул за зубчатым хребтом Пепельных гор, над карьерами Дома Феррум-Крагг опустилась густая, душная ночь, пропитанная запахом серы, каменноугольного дыма и раскалённого шлака. Лишь на самом горизонте, над чёрными вершинами Чащи Теней, сквозь редкие разрывы в облаках слабо мерцало холодное серебро семи звёзд, напоминавших расправленные крылья дракона.
Айлис откинула глубокий капюшон Вуали Сумерек. Освободившись от ткани, её длинные серебристые волосы мягко рассыпались по плечам, а в светящихся белых глазах без зрачков вспыхнуло привычное для ночной охотницы острое, хищное сосредоточение. В темноте ночного предгорья она чувствовала себя куда увереннее, чем под косыми лучами дневного солнца, но яркие смоляные факелы и багровые отсветы доменных печей внизу всё равно заставляли её слегка щуриться.
— Караул у главного входа сменился, — тихо произнесла альва, вглядываясь вниз со склона известняковой расщелины. — Двое новых часовых встали у деревянных мостков, ещё четверо ушли вглубь коридора. У бокового вентиляционного колодца за плавильным двором никого нет, но решётка там заперта на тяжёлый железный засов.
Каэль кивнул, проверяя, надёжно ли закреплены ножны «Тихого Среза» на поясе, и убрал за пазуху медную связку ключей и жетон старшего надсмотрщика, снятые днём с пленного Кроу. Клетку фонаря из холодного чёрного железа он оставил потушенной на дне дорожной сумки — тратить собственные воспоминания ради света светляков там, где и без того пылали десятки шахтёрских жаровен, не имело смысла.
— Пойдём через вентиляционный колодец, — решил юноша, поднимая ворот тёмного плаща из сумеречного шёлка. — В таких шахтах боковые стволы строят для отвода угарного газа из нижних горизонтов. Если спустимся по техническим лестницам, обойдём основные посты и выйдем прямо к старым плавильным камерам. Держись в моей тени у факелов, Лунница — на открытом огне твой шёлк бликует сильнее, чем в лесу.
— Смотри сам не споткнись на железных ступенях, книжный червь, — беззлобно отозвалась Айлис, закидывая за спину костяной лук. — Внизу будет жарко. Не забудь, что твой ледяной клинок не любит плавильных печей.
Спуск по каменистому склону к окраине рудничного двора занял не больше десяти минут. Плащи из сумеречного шёлка полностью поглощали шорох шагов, а природная лёгкость альвы и выучка, полученная Каэлем в Чаще Теней, позволяли им скользить от одного навала шлака к другому быстрее, чем ленивые часовые успевали повернуть голову.
Вблизи шахтный двор Седьмого штрека напоминал разинутую пасть подземного чудовища. Из широкого каменного зева главного тоннеля вырывались клубы чёрного дыма и жаркого воздуха, пахнущего ржавым железом и потом. Вдоль рельсовых путей стояли гружёные рудой вагонетки, а над входом раскачивался на цепях железный щит с выбитым гербом Дома Феррум-Крагг — скрещёнными кузнечными молотами над расколотой наковальней.
Обогнув длинный барак стражи с тыльной стороны, путники бесшумно добрались до низкого каменного колодца, прикрытого массивной решёткой из проржавевшего прута. Медный ключ надсмотрщика с тихим, сухим щелчком провернулся в замке. Каэль придержал тяжёлую створку, чтобы петли не скрипнули в ночной тишине, пропустил Айлис первой и осторожно опустил решётку за собой, погружаясь в душную темноту технического ствола.
Внутри шахты воздух оказался густым, тяжёлым и обжигающе сухим. Стены узкой штольни были укреплены почерневшими от копоти дубовыми балками, между которыми змеились толстые медные трубы, отводящие жар из нижних глубин. По ржавым железным скобам, вбитым прямо в скалу, они спускались всё ниже и ниже, пока впереди не забрезжил тусклый багровый свет, а до слуха не донеслись приглушённые голоса и мерный лязг металла.
Выбравшись из бокового лаза на узкую каменную галерею, нависающую над просторным подземным залом, Каэль и Айлис замерли в тени опорной колонны.
Внизу располагалась старая плавильная камера, давно переделанная в подземную тюрьму. Вдоль стены тянулись три огромные горновые печи, в которых теперь не плавили руду, а держали пленников за толстыми решётками из чёрного, закалённого в масле железа. В центре зала горела большая чугунная жаровня, вокруг которой сидели четверо стражников в закопчённых кольчугах, играя в кости на перевёрнутой бочке. Рядом с центральной клеткой, заложив руки за спину, расхаживал высокий, широкоплечий мужчина в тяжёлом нагруднике поверх кожаного колета, с массивным боевым молотом у пояса и кривым шрамом через левую бровь.
— Долго ещё ждать этого Кроу с глушителями Искры? — раздражённо рявкнул десятник, останавливаясь перед решёткой центральной камеры и пиная железный прут кованым сапогом. — Уже полночь, а повозки всё нет! Если эта рыжая тварь снова разогреет прутья до рассвета, когда прибудет отряд господина Маркуса Крагга, комендант снимет головы с нас всех!
— Да тихо он сидит после последнего удара рунным жезлом, десятник Харк, — лениво отозвался один из стражников у жаровни, не отрываясь от костей. — Цепи из рунного свинца вытянули из него почти всю силу. Смотри, даже голова поседела от истощения, едва дышит.
Каэль прищурился, вглядываясь сквозь прутья центральной камеры.
На каменном полу в глубине клетки, прикованный за запястья и лодыжки толстыми цепями, испещрёнными тусклыми синими рунами, сидел юноша лет восемнадцати. Из-за густого слоя рыжей железорудной пыли и сажи, въевшейся в его лицо, разорванную шахтёрскую рубаху и растрёпанные волосы, издалека его и впрямь можно было принять за рыжего, но в отблесках жаровни Каэль ясно увидел: под коркой пыли и пепла пряди пленника отливали чистым, пепельно-серебристым серебром. Несмотря на измождённый вид и свежие кровоподтёки на скулах, узник не склонил голову — его янтарно-золотые глаза горели упрямым, неукротимым огнём, а вокруг сцепленных цепей воздух едва заметно дрожал от нестерпимого жара.
Наследник Огненного Дракона Кузни. Тот самый, чей багровый луч пробуждения они с Айлис видели с крон Чащи Теней.
Каэль осторожно перевёл взгляд на саму клетку и заметил вдоль верхнего переплета тонкие медные жилы, ведущие к небольшому синему кристаллу, закреплённому на замке. Подавляющий барьер, питаемый от рунного камня. Если просто сбить замок обычным оружием, кристалл ударит током по цепям и может добить ослабленного пленника.
— Пятеро внизу, — едва слышно прошептал Каэль у самого уха Айлис, указывая глазами на кристалл над решёткой. — Я спущусь к жаровне и приму на себя десятника и троих у бочки. Твоя первая стрела должна разбить синий камень на замке клетки, чтобы снять подавление с его цепей. Вторая — того арбалетчика у дальней стены, пока он не успел зарядить болт.
Айлис уже бесшумно сняла с плеча костяной лук и наложила на тетиву длинную белую стрелу, кончик которой окутала тонкая струйка сгущённого сумрака.
— Сделаю, — так же тихо ответила альва. — Только не лезь под его молот в лоб, Скворец. В таком доспехе он весит вдвое больше тебя.
Она плавно натянула тетиву, прицеливаясь с высоты галереи. Спустя мгновение воздух прорезал короткий, сухой свист.
Стрела с чёрным теневым шлейфом вонзилась точно в синий кристалл над центральной камерой. Раздался звонкий треск расколовшегося минерала, по цепям внутри клетки пробежала тусклая голубая искра и мгновенно погасла. Не успели стражники у жаровни поднять головы, как вторая костяная стрела Айлис пригвоздила рукав крайнего бойца прямо к деревянной бочке, выбив у него из рук тяжёлый арбалет.
— Тревога! Враги в штольне! — взревел десятник Харк, одним рывком выхватывая из-за пояса боевой молот.
В ту же секунду с тёмного уступа галереи в центр зала бесшумно упала фигура в струящемся серо-чёрном плаще. Каэль приземлился прямо за спинами двоих стражников у жаровни, перекатился по каменному полу и, вскочив на ноги, полоснул «Тихим Срезом» по открытому запястью ближайшего воина.
Холодное чёрное железо вошло в плоть легко, с тихим, леденящим шипением. В жарком, удушливом воздухе плавильной камеры порез мгновенно затянулся серым инеем — кровь внутри сосудов свернулась в тёмные кристаллы без единой пролитой капли, а сам наёмник с глухим стоном выронил секиру и рухнул на колени, схватившись за онемевшую руку.
Второй стражник с перекошенным от ярости лицом занёс тяжёлый тесак, но Каэль нырнул под удар, ударил кулаком в кожаной перчатке под дых противника и подсечкой отправил его прямо в груду угольных мешков, где бедолагу тут же прижала к полу очередная теневая стрела Айлис, пробившая кожаную перевязь.
— Сдохни, теневой выродок! — прорычал десятник Харк, бросаясь на Каэля с занесённым двуручным молотом. По тяжёлому железному навершию пробежали алые полосы рунного накала — командир стражи влил в оружие свою скромную Драконью Искру, превращая удар в таран, способный раскроить камень.
Уходить в сторону в узком проходе между жаровней и клеткой было поздно. Каэль вскинул «Тихий Срез» обеими руками под острым углом, одновременно приоткрыв внутренний шлюз Изнанки Никс на ширину волоса.
Когда раскалённый молот обрушился на лезвие из холодного чёрного железа, зал сотрясся от глухого, металлического гула, но ожидаемого взрыва пламени не последовало. Мёртвый металл моховиков и голодная бездна под левой перчаткой Каэля втянули рунный жар молота в пустоту, погасив алое свечение за доли секунды. От чудовищной отдачи ладони юноши обожгло холодом, а сапоги проскользили по каменным плитам на два шага назад, но клинок выдержал.
Харк на миг остолбенел, глядя на свой внезапно остывший молот, и эта заминка решила исход схватки. Каэль скользнул вперёд, ударил рукоятью «Тихого Среза» точно в стык нагрудника под ключицей десятника, сбивая тому дыхание, а левой рукой перехватил вражеское запястье, выворачивая сустав. Десятник глухо вскрикнул, роняя молот на плиты, и получил короткий, точный удар эфесом в висок, после чего мешком осел на пол.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском углей в жаровне да тяжёлым дыханием Каэля. С галереи легко и бесшумно спрыгнула Айлис, держа наготове новую стрелу на случай, если кто-то из поверженных стражников вздумает пошевелиться.
Но бой ещё не закончился. Из глубины центральной клетки донёсся низкий, нарастающий гул, похожий на рёв раздуваемого кузнечного горна.
Пленник внутри камеры медленно поднял голову. Без подавляющего кристалла рунные цепи больше не сдерживали его природу. Янтарно-золотые глаза юноши вспыхнули ослепительным, живым огнём, а с его сцепленных запястий сорвались вихри багрово-золотого пламени. Жар в зале подскочил так резко, что капли пота на висках Каэля мгновенно высохли.
С оглушительным треском толстые звенья свинцовых цепей раскалились добела и расплавились, стекая огненными каплями на каменный пол. Следом юноша вскинул правую руку — и массивные железные прутья решётки разлетелись в стороны, вырванные с корнем мощным потоком первородного пламени Огненного Дракона Кузни.
Освободившийся узник шагнул наружу, тяжело дыша, но не опуская пылающей ладони. Его серебристо-пепельные волосы, испачканные шахтной копотью, развевались от восходящих потоков жара, а взгляд, полный недоверия и ярости затравленного зверя, метнулся от Каэля в тёмном плаще к Ночной Альве с костяным луком.
— Ни шагу ближе, — хрипло выдохнул юноша, сжимая кулак, вокруг которого закручивалась спираль ревущего багрово-золотого огня. — Вы не из стражи Крагга. Кто вы такие? Наёмные убийцы Дома Солярис или шпионы Витреус? Я не вернусь в клетку живым.
Айлис напряглась, чуть сильнее натягивая тетиву и готовясь выстрелить в случае атаки, но Каэль поднял левую руку, останавливая альву, и медленно убрал «Тихий Срез» обратно в ножны. Он шагнул ближе к жаровне, не боясь обжигающего жара, и стянул перчатку с левой руки, показывая бледную руну полумесяца на тыльной стороне ладони, под которой слабо пульсировала тёмная бездна Изнанки Никс.
— Если бы мы работали на Солярис или Витреус, мы бы не ломали замок твоей клетки и не тратили силы на стражу Крагга, — спокойно и чётко произнёс Каэль, глядя прямо в огненные глаза пленника. — Меня зовут Скворец, а это Лунница. Мы пришли из Чащи Теней, потому что видели в ночном небе луч твоего пробуждения.
Юноша в разорванной шахтёрской рубахе на мгновение замер, глядя на чёрно-фиолетовый отблеск силы на руке Каэля, а затем перевёл взгляд на серебристые волосы и белые глаза Ночной Альвы.
— Из Чащи Теней… — тихо повторил он, но пламя вокруг его ладони всё ещё не гасло. — С чего бы лесным стражам и человеку из ниоткуда спасать беглого каторжника из пепельных шахт?
— Потому что через три часа, на рассвете, сюда прибудет отряд Гончих Пепла во главе с самим Маркусом Краггом, — ответил Каэль без обиняков. — Они везут новые глушители Искры и приказ вырезать твоё сердце для столичных опытов. И потому что в моей крови спит такая же первородная Драконья Искра, как и в твоей. Великие Дома охотятся за всеми семью Наследниками, и в одиночку нас перебьют поодиночке.
Пленник стиснул зубы, взвешивая каждое слово. В его янтарных глазах отразились языки пламени из жаровни, но постепенно вихрь огня вокруг его кулака опал, оставив лишь тонкую золотистую дымку над костяшками пальцев.
— Меня зовут Кайден, — глухо сказал он, вытирая тыльной стороной ладони сажу со щеки. — Всю жизнь я проработал у плавильных печей и думал, что моя Искра — проклятие, пока три дня назад во время обвала в забое не услышал голос древнего пламени. Я пойду с вами, Скворец. Но перед тем как мы уйдём из этих проклятых гор, помогите мне сделать одно дело.
Каэль вопросительно поднял бровь:
— Какое?
Кайден обернулся в сторону тёмного коридора, ведущего к соседним баракам, где за толстыми решётками томились десятки других истощённых каторжников, пригнанных сюда из приграничных деревень.
— В Седьмом штреке внизу заперты сорок шахтёров, которых утром должны погнать в завал, откуда никто не возвращается, — твёрдо сказал Наследник Огненного Дракона. — Мы откроем их клетки, выведем людей через старую каменоломню к реке и обрушим главный свод штрека. Пусть Маркус Крагг на рассвете найдёт здесь только груду мёртвого камня.
Айлис наконец опустила лук, убирая стрелу обратно в колчан, и впервые за вечер одобрительно кивнула:
— Мне нравится этот парень, Скворец. Пожалуй, из него выйдет неплохой союзник.
— Договорились, Кайден, — усмехнулся Каэль, снова натягивая кожаную перчатку на левую руку. — Показывай дорогу к баракам. У нас есть ровно два часа, чтобы поднять на уши весь рудник и исчезнуть прежде, чем в небе покажется солнце.