Назад Том 1 · Глава 6

​Когда последний багровый отблеск заката утонул за зубчатым хребтом Пепельных гор, над карьерами Дома Феррум-Крагг опустилась густая, душная ночь, пропитанная запахом серы, каменноугольного дыма и раскалённого шлака. Лишь на самом горизонте, над чёрными вершинами Чащи Теней, сквозь редкие разрывы в облаках слабо мерцало холодное серебро семи звёзд, напоминавших расправленные крылья дракона.

​Айлис откинула глубокий капюшон Вуали Сумерек. Освободившись от ткани, её длинные серебристые волосы мягко рассыпались по плечам, а в светящихся белых глазах без зрачков вспыхнуло привычное для ночной охотницы острое, хищное сосредоточение. В темноте ночного предгорья она чувствовала себя куда увереннее, чем под косыми лучами дневного солнца, но яркие смоляные факелы и багровые отсветы доменных печей внизу всё равно заставляли её слегка щуриться.

​— Караул у главного входа сменился, — тихо произнесла альва, вглядываясь вниз со склона известняковой расщелины. — Двое новых часовых встали у деревянных мостков, ещё четверо ушли вглубь коридора. У бокового вентиляционного колодца за плавильным двором никого нет, но решётка там заперта на тяжёлый железный засов.

​Каэль кивнул, проверяя, надёжно ли закреплены ножны «Тихого Среза» на поясе, и убрал за пазуху медную связку ключей и жетон старшего надсмотрщика, снятые днём с пленного Кроу. Клетку фонаря из холодного чёрного железа он оставил потушенной на дне дорожной сумки — тратить собственные воспоминания ради света светляков там, где и без того пылали десятки шахтёрских жаровен, не имело смысла.

​— Пойдём через вентиляционный колодец, — решил юноша, поднимая ворот тёмного плаща из сумеречного шёлка. — В таких шахтах боковые стволы строят для отвода угарного газа из нижних горизонтов. Если спустимся по техническим лестницам, обойдём основные посты и выйдем прямо к старым плавильным камерам. Держись в моей тени у факелов, Лунница — на открытом огне твой шёлк бликует сильнее, чем в лесу.

​— Смотри сам не споткнись на железных ступенях, книжный червь, — беззлобно отозвалась Айлис, закидывая за спину костяной лук. — Внизу будет жарко. Не забудь, что твой ледяной клинок не любит плавильных печей.

​Спуск по каменистому склону к окраине рудничного двора занял не больше десяти минут. Плащи из сумеречного шёлка полностью поглощали шорох шагов, а природная лёгкость альвы и выучка, полученная Каэлем в Чаще Теней, позволяли им скользить от одного навала шлака к другому быстрее, чем ленивые часовые успевали повернуть голову.

​Вблизи шахтный двор Седьмого штрека напоминал разинутую пасть подземного чудовища. Из широкого каменного зева главного тоннеля вырывались клубы чёрного дыма и жаркого воздуха, пахнущего ржавым железом и потом. Вдоль рельсовых путей стояли гружёные рудой вагонетки, а над входом раскачивался на цепях железный щит с выбитым гербом Дома Феррум-Крагг — скрещёнными кузнечными молотами над расколотой наковальней.

​Обогнув длинный барак стражи с тыльной стороны, путники бесшумно добрались до низкого каменного колодца, прикрытого массивной решёткой из проржавевшего прута. Медный ключ надсмотрщика с тихим, сухим щелчком провернулся в замке. Каэль придержал тяжёлую створку, чтобы петли не скрипнули в ночной тишине, пропустил Айлис первой и осторожно опустил решётку за собой, погружаясь в душную темноту технического ствола.

​Внутри шахты воздух оказался густым, тяжёлым и обжигающе сухим. Стены узкой штольни были укреплены почерневшими от копоти дубовыми балками, между которыми змеились толстые медные трубы, отводящие жар из нижних глубин. По ржавым железным скобам, вбитым прямо в скалу, они спускались всё ниже и ниже, пока впереди не забрезжил тусклый багровый свет, а до слуха не донеслись приглушённые голоса и мерный лязг металла.

​Выбравшись из бокового лаза на узкую каменную галерею, нависающую над просторным подземным залом, Каэль и Айлис замерли в тени опорной колонны.

​Внизу располагалась старая плавильная камера, давно переделанная в подземную тюрьму. Вдоль стены тянулись три огромные горновые печи, в которых теперь не плавили руду, а держали пленников за толстыми решётками из чёрного, закалённого в масле железа. В центре зала горела большая чугунная жаровня, вокруг которой сидели четверо стражников в закопчённых кольчугах, играя в кости на перевёрнутой бочке. Рядом с центральной клеткой, заложив руки за спину, расхаживал высокий, широкоплечий мужчина в тяжёлом нагруднике поверх кожаного колета, с массивным боевым молотом у пояса и кривым шрамом через левую бровь.

​— Долго ещё ждать этого Кроу с глушителями Искры? — раздражённо рявкнул десятник, останавливаясь перед решёткой центральной камеры и пиная железный прут кованым сапогом. — Уже полночь, а повозки всё нет! Если эта рыжая тварь снова разогреет прутья до рассвета, когда прибудет отряд господина Маркуса Крагга, комендант снимет головы с нас всех!

​— Да тихо он сидит после последнего удара рунным жезлом, десятник Харк, — лениво отозвался один из стражников у жаровни, не отрываясь от костей. — Цепи из рунного свинца вытянули из него почти всю силу. Смотри, даже голова поседела от истощения, едва дышит.

​Каэль прищурился, вглядываясь сквозь прутья центральной камеры.

​На каменном полу в глубине клетки, прикованный за запястья и лодыжки толстыми цепями, испещрёнными тусклыми синими рунами, сидел юноша лет восемнадцати. Из-за густого слоя рыжей железорудной пыли и сажи, въевшейся в его лицо, разорванную шахтёрскую рубаху и растрёпанные волосы, издалека его и впрямь можно было принять за рыжего, но в отблесках жаровни Каэль ясно увидел: под коркой пыли и пепла пряди пленника отливали чистым, пепельно-серебристым серебром. Несмотря на измождённый вид и свежие кровоподтёки на скулах, узник не склонил голову — его янтарно-золотые глаза горели упрямым, неукротимым огнём, а вокруг сцепленных цепей воздух едва заметно дрожал от нестерпимого жара.

​Наследник Огненного Дракона Кузни. Тот самый, чей багровый луч пробуждения они с Айлис видели с крон Чащи Теней.

​Каэль осторожно перевёл взгляд на саму клетку и заметил вдоль верхнего переплета тонкие медные жилы, ведущие к небольшому синему кристаллу, закреплённому на замке. Подавляющий барьер, питаемый от рунного камня. Если просто сбить замок обычным оружием, кристалл ударит током по цепям и может добить ослабленного пленника.

​— Пятеро внизу, — едва слышно прошептал Каэль у самого уха Айлис, указывая глазами на кристалл над решёткой. — Я спущусь к жаровне и приму на себя десятника и троих у бочки. Твоя первая стрела должна разбить синий камень на замке клетки, чтобы снять подавление с его цепей. Вторая — того арбалетчика у дальней стены, пока он не успел зарядить болт.

​Айлис уже бесшумно сняла с плеча костяной лук и наложила на тетиву длинную белую стрелу, кончик которой окутала тонкая струйка сгущённого сумрака.

​— Сделаю, — так же тихо ответила альва. — Только не лезь под его молот в лоб, Скворец. В таком доспехе он весит вдвое больше тебя.

​Она плавно натянула тетиву, прицеливаясь с высоты галереи. Спустя мгновение воздух прорезал короткий, сухой свист.

​Стрела с чёрным теневым шлейфом вонзилась точно в синий кристалл над центральной камерой. Раздался звонкий треск расколовшегося минерала, по цепям внутри клетки пробежала тусклая голубая искра и мгновенно погасла. Не успели стражники у жаровни поднять головы, как вторая костяная стрела Айлис пригвоздила рукав крайнего бойца прямо к деревянной бочке, выбив у него из рук тяжёлый арбалет.

​— Тревога! Враги в штольне! — взревел десятник Харк, одним рывком выхватывая из-за пояса боевой молот.

​В ту же секунду с тёмного уступа галереи в центр зала бесшумно упала фигура в струящемся серо-чёрном плаще. Каэль приземлился прямо за спинами двоих стражников у жаровни, перекатился по каменному полу и, вскочив на ноги, полоснул «Тихим Срезом» по открытому запястью ближайшего воина.

​Холодное чёрное железо вошло в плоть легко, с тихим, леденящим шипением. В жарком, удушливом воздухе плавильной камеры порез мгновенно затянулся серым инеем — кровь внутри сосудов свернулась в тёмные кристаллы без единой пролитой капли, а сам наёмник с глухим стоном выронил секиру и рухнул на колени, схватившись за онемевшую руку.

​Второй стражник с перекошенным от ярости лицом занёс тяжёлый тесак, но Каэль нырнул под удар, ударил кулаком в кожаной перчатке под дых противника и подсечкой отправил его прямо в груду угольных мешков, где бедолагу тут же прижала к полу очередная теневая стрела Айлис, пробившая кожаную перевязь.

​— Сдохни, теневой выродок! — прорычал десятник Харк, бросаясь на Каэля с занесённым двуручным молотом. По тяжёлому железному навершию пробежали алые полосы рунного накала — командир стражи влил в оружие свою скромную Драконью Искру, превращая удар в таран, способный раскроить камень.

​Уходить в сторону в узком проходе между жаровней и клеткой было поздно. Каэль вскинул «Тихий Срез» обеими руками под острым углом, одновременно приоткрыв внутренний шлюз Изнанки Никс на ширину волоса.

​Когда раскалённый молот обрушился на лезвие из холодного чёрного железа, зал сотрясся от глухого, металлического гула, но ожидаемого взрыва пламени не последовало. Мёртвый металл моховиков и голодная бездна под левой перчаткой Каэля втянули рунный жар молота в пустоту, погасив алое свечение за доли секунды. От чудовищной отдачи ладони юноши обожгло холодом, а сапоги проскользили по каменным плитам на два шага назад, но клинок выдержал.

​Харк на миг остолбенел, глядя на свой внезапно остывший молот, и эта заминка решила исход схватки. Каэль скользнул вперёд, ударил рукоятью «Тихого Среза» точно в стык нагрудника под ключицей десятника, сбивая тому дыхание, а левой рукой перехватил вражеское запястье, выворачивая сустав. Десятник глухо вскрикнул, роняя молот на плиты, и получил короткий, точный удар эфесом в висок, после чего мешком осел на пол.

​В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском углей в жаровне да тяжёлым дыханием Каэля. С галереи легко и бесшумно спрыгнула Айлис, держа наготове новую стрелу на случай, если кто-то из поверженных стражников вздумает пошевелиться.

​Но бой ещё не закончился. Из глубины центральной клетки донёсся низкий, нарастающий гул, похожий на рёв раздуваемого кузнечного горна.

​Пленник внутри камеры медленно поднял голову. Без подавляющего кристалла рунные цепи больше не сдерживали его природу. Янтарно-золотые глаза юноши вспыхнули ослепительным, живым огнём, а с его сцепленных запястий сорвались вихри багрово-золотого пламени. Жар в зале подскочил так резко, что капли пота на висках Каэля мгновенно высохли.

​С оглушительным треском толстые звенья свинцовых цепей раскалились добела и расплавились, стекая огненными каплями на каменный пол. Следом юноша вскинул правую руку — и массивные железные прутья решётки разлетелись в стороны, вырванные с корнем мощным потоком первородного пламени Огненного Дракона Кузни.

​Освободившийся узник шагнул наружу, тяжело дыша, но не опуская пылающей ладони. Его серебристо-пепельные волосы, испачканные шахтной копотью, развевались от восходящих потоков жара, а взгляд, полный недоверия и ярости затравленного зверя, метнулся от Каэля в тёмном плаще к Ночной Альве с костяным луком.

​— Ни шагу ближе, — хрипло выдохнул юноша, сжимая кулак, вокруг которого закручивалась спираль ревущего багрово-золотого огня. — Вы не из стражи Крагга. Кто вы такие? Наёмные убийцы Дома Солярис или шпионы Витреус? Я не вернусь в клетку живым.

​Айлис напряглась, чуть сильнее натягивая тетиву и готовясь выстрелить в случае атаки, но Каэль поднял левую руку, останавливая альву, и медленно убрал «Тихий Срез» обратно в ножны. Он шагнул ближе к жаровне, не боясь обжигающего жара, и стянул перчатку с левой руки, показывая бледную руну полумесяца на тыльной стороне ладони, под которой слабо пульсировала тёмная бездна Изнанки Никс.

​— Если бы мы работали на Солярис или Витреус, мы бы не ломали замок твоей клетки и не тратили силы на стражу Крагга, — спокойно и чётко произнёс Каэль, глядя прямо в огненные глаза пленника. — Меня зовут Скворец, а это Лунница. Мы пришли из Чащи Теней, потому что видели в ночном небе луч твоего пробуждения.

​Юноша в разорванной шахтёрской рубахе на мгновение замер, глядя на чёрно-фиолетовый отблеск силы на руке Каэля, а затем перевёл взгляд на серебристые волосы и белые глаза Ночной Альвы.

​— Из Чащи Теней… — тихо повторил он, но пламя вокруг его ладони всё ещё не гасло. — С чего бы лесным стражам и человеку из ниоткуда спасать беглого каторжника из пепельных шахт?

​— Потому что через три часа, на рассвете, сюда прибудет отряд Гончих Пепла во главе с самим Маркусом Краггом, — ответил Каэль без обиняков. — Они везут новые глушители Искры и приказ вырезать твоё сердце для столичных опытов. И потому что в моей крови спит такая же первородная Драконья Искра, как и в твоей. Великие Дома охотятся за всеми семью Наследниками, и в одиночку нас перебьют поодиночке.

​Пленник стиснул зубы, взвешивая каждое слово. В его янтарных глазах отразились языки пламени из жаровни, но постепенно вихрь огня вокруг его кулака опал, оставив лишь тонкую золотистую дымку над костяшками пальцев.

​— Меня зовут Кайден, — глухо сказал он, вытирая тыльной стороной ладони сажу со щеки. — Всю жизнь я проработал у плавильных печей и думал, что моя Искра — проклятие, пока три дня назад во время обвала в забое не услышал голос древнего пламени. Я пойду с вами, Скворец. Но перед тем как мы уйдём из этих проклятых гор, помогите мне сделать одно дело.

​Каэль вопросительно поднял бровь:

​— Какое?

​Кайден обернулся в сторону тёмного коридора, ведущего к соседним баракам, где за толстыми решётками томились десятки других истощённых каторжников, пригнанных сюда из приграничных деревень.

​— В Седьмом штреке внизу заперты сорок шахтёров, которых утром должны погнать в завал, откуда никто не возвращается, — твёрдо сказал Наследник Огненного Дракона. — Мы откроем их клетки, выведем людей через старую каменоломню к реке и обрушим главный свод штрека. Пусть Маркус Крагг на рассвете найдёт здесь только груду мёртвого камня.

​Айлис наконец опустила лук, убирая стрелу обратно в колчан, и впервые за вечер одобрительно кивнула:

​— Мне нравится этот парень, Скворец. Пожалуй, из него выйдет неплохой союзник.

​— Договорились, Кайден, — усмехнулся Каэль, снова натягивая кожаную перчатку на левую руку. — Показывай дорогу к баракам. У нас есть ровно два часа, чтобы поднять на уши весь рудник и исчезнуть прежде, чем в небе покажется солнце.