Два часа передышки перед выходом на южную тропу пролетели быстрее, чем успел остыть горький травяной отвар в деревянных кружках. После ночной стычки у сухого русла подвесной пост Следопытов Межи напоминал потревоженный улей: разведчики укрепляли сигнальные нити на северных ветвях, пересчитывали костяные стрелы и переносили в глубину крон пленённых рыцарей Инквизиции, которым предстояло очнуться далеко за пределами туманной границы без единого воспоминания о лесных тропах.
Каэль сидел на краю деревянного настила под пологом сумеречного шёлка и методично проверял снаряжение. Рядом лежали кожаная фляга с ключевой водой, мешочек с сушёными кровавыми ягодами, способными согреть кровь в ночном тумане, свёрток с промасленными картами приграничья и клетка фонаря из холодного чёрного железа, внутри которой лениво перемигивались три бледно-голубых светляка. Изогнутый клинок в ножнах из кожи подземного ящера удобно лёг на левый бок, уравновешивая движения.
Когда Каэль поднял взгляд, он заметил Айлис в нескольких шагах от себя, у самого ствола исполинского дуба. Альва сняла кожаный наруч с левой руки и аккуратно наносила на серебристый шрам на запястье тёмно-зелёную пасту из деревянной баночки. В воздухе потянуло терпким, горьковатым запахом толчёного болотного аира и холодной древесной смолы.
Заметив, что он смотрит, Айлис не стала поспешно одёргивать рукав, как сделала бы ещё вчера, лишь слегка нахмурилась и затянула поверх повязки чистую полоску мягкого полотна.
— Не смотри так, будто совершил великое открытие, книжный червь, — негромко произнесла она, возвращая наруч на место. — В Чаще глупо отказываться от лекарства, если впереди дорога под открытым небом. Но раз я воспользовалась твоим рецептом, наш старый счёт закрыт. Теперь мы снова в расчёте.
— Как скажешь, Лунница, — тихо усмехнулся Каэль, поднимаясь на ноги и поправляя фибулу нового тёмного плаща. — Кстати, об открытом небе. В архивных трактатах о народах Чащи говорилось, что прямой полуденный свет обжигает кожу Ночных Альвов почти так же сильно, как освящённое серебро. Как ты собираешься идти со мной к пепельным рудникам, если за границей леса нет сомкнутых крон?
Айлис бросила на него короткий, оценивающий взгляд, в котором мелькнула тень гордости.
— Следопыты Межи не заперты в лесу намертво, Скворец. Мы носим плащи с капюшонами из двойного сумеречного шёлка и выходим на охоту в сумерках или под пасмурным небом. Днём нам приходится прятаться в тени скал, но для пепельных предгорий Феррум-Крагга это не беда — там небо вечно затянуто дымом плавильных печей.
Их разговор прервал тяжёлый, размеренный шаг по деревянному настилу. Из полумрака к ним подошёл Гончий Тумана. Вожак выглядел уставшим после ночного дозора, но его беззрачковые глаза горели холодным, сосредоточенным огнём. В здоровой левой руке он держал небольшую пластинку из полированной речной кости с вырезанным на ней символом переплетённых нитей и полумесяца.
— Северная межа перекрыта, легат Варен и его люди уже выброшены за пределы тумана в трёх лигах от сухого русла, — глухо сообщил командир, останавливаясь перед путниками. — Однако путь на юг по нижним тропам теперь закрыт. Соль, которую рассыпали фанатики, отравила мох у ручья, и лес в ответ спустил на низины густое Безвременье. Если сунетесь туда пешком, выйдете к рудникам через полсотни лет, когда от ваших костей останется одна пыль.
Каэль нахмурился:
— Есть другой проход к южному хребту?
— Только поверху, — Гончий Тумана кивнул вверх, туда, где в непроглядной высоте переплетались исполинские ветви древних дубов и ольх. — Через подвесные мосты Верхнего Яруса, где правят Кроновые Прядильщики. Возьми этот костяной знак, Лунница. Он даёт право свободного прохода по владениям Пряхи Безлуния от имени совета следопытов. Пройдёте над топями до Южного Утёса, а оттуда спуститесь прямо к старой каменоломне за границей Чащи.
Айлис приняла костяную пластинку, но её тонкие брови едва заметно сдвинулись к переносице — ей явно не улыбалась встреча с обитателями верхних городов.
— Пряха Безлуния редко пропускает путников через свои мосты без беседы, командир, — тихо заметила она. — Особенно если среди них есть смертный, которого Повелитель назвал Сыном Межи.
— Знаю, — сухо отрезал Гончий Тумана, переводя взгляд на Каэля. — Помни о Законе Равного Обмена, Скворец. Прядильщики верхнего яруса куда опаснее моих стрелков. Они не проливают кровь и не носят клинков, но каждое их слово сплетено в сеть, из которой можно выйти без воли и без памяти. Не принимай от владычицы крон ни единого подарка, за который не сможешь расплатиться на месте. Ступайте. Пора.
Подъём в Верхний Ярус занял почти час. По мере того как Каэль и Айлис карабкались вверх по широким винтовым лестницам, вырезанным прямо в толще исполинских стволов, тяжёлый, влажный воздух приземного подлеска сменялся прохладным ветром, пахнущим озоном, горькой хвоей и тонким ароматом ночных цветов, распускающихся только вдали от земли.
Вскоре листва расступилась, и перед Каэлем открылось зрелище, от которого он невольно замедлил шаг. На высоте нескольких сотен футов над невидимой внизу землёй раскинулся целый воздушный город. Вокруг гигантских, толщиной с королевские башни стволов спиралями вились широкие галереи из окаменевшей тёмной смолы и выбеленного дерева. Между деревьями натягивались десятки ажурных висячих мостов, сплетённых из чёрного сумеречного шёлка, настолько прочного, что под сапогами он едва прогибался, лишь тихо вибрируя, подобно натянутой струне арфы. Вдоль перил висели костяные фонари и светящиеся коконы древесных шелкопрядов, заливающие город мягким серебристо-лиловым сиянием.
Обитатели верхнего яруса резко отличались от суровых, обветренных бойцов Гончего Тумана. Высокие Ночные Альвы в длинных, струящихся одеждах из тёмного шёлка скользили по галереям бесшумно и величаво, бросая на гостя в дорожном плаще холодные, высокомерные взгляды. Никто не окликал путников, но Каэль кожей ощущал десятки невидимых глаз, следящих за каждым их шагом из тени резных балкончиков.
Когда они дошли до центрального перекрёстка, где три широких шёлковых моста сходились у исполинского дуба с куполом из переплетённых живых ветвей, путь им внезапно преградили.
Сверху, из полумрака купола, с тонким мелодичным звоном опустились десятки серебристо-чёрных нитей. Они не падали беспорядочно, а сплелись в плотную, мерцающую завесу прямо перед лицом Айлис. Из-за стволов бесшумно вышли двое стражей верхнего круга в закрытых серебряных полумасках и длинных плащах, сжимая в руках длинные костяные посохи, увенчанные катушками светящейся паутины.
— Стой, Сын Межи, и ты, дочь нижних дозоров, — раздался не голос, а странный, завораживающий перезвон, словно кто-то коснулся тонких серебряных спиц, заставив натянутые шёлковые нити зазвучать человеческой речью. — Владычица верхних крон желает взглянуть на того, ради кого сам Повелитель Чащи нарушил многовековое молчание.
Айлис сжала зубы, но сдержала раздражение и подняла костяной знак Гончего Тумана:
— У нас приказ командира Следопытов Межи пройти на юг без задержки, страж. Нам некогда вести светские беседы.
— Знак вожака даёт право пройти по мостам, но не право отказать в аудиенции хозяйке города, — снова прозвенели нити в воздухе. — Не гневите ту, кто прядёт покровы для всего леса. Шагайте за завесу.
Шёлковый занавес бесшумно разошёлся в стороны, открывая вход в просторный круглый павильон, устроенный в сердце гигантского дуба. Стены здесь заменяли плотные полотна живого сумрака, сквозь которые смутно угадывалось ночное небо, а в самом центре зала возвышался гигантский ткацкий станок, вырезанный из чёрного окаменевшего дерева и белой кости.
За станком сидела Пряха Безлуния.
Её лицо полностью скрывала гладкая фарфоровая маска без единой прорези для рта — лишь узкие прорези для белых, немигающих глаз. Длинные серебристые волосы были уложены в сложную корону, скреплённую десятком тонких серебряных спиц, а от её ключиц к нитям на станке тянулись тончайшие, почти невидимые волокна сгущённой тени, которые тихо вибрировали при каждом движении её длинных бледных пальцев.
Каэль остановился в пяти шагах от станка, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутренний голос предупреждал об опасности сильнее, чем при встрече с латниками Инквизиции. В этой женщине не было звериной ярости рыцарей Соляриса — от неё веяло ледяным, расчётливым умом паука, привыкшего веками переплетать чужие судьбы.
— Так вот каков новый фаворит нашего угасающего Владыки, — прозвенели серебряные спицы, складываясь в холодный, аристократический женский голос. Пряха Безлуния чуть склонила фарфоровую маску набок, вглядываясь в юношу. — Смертный без имени, с горсткой пепла вместо Драконьей Искры. Зачем ты явился в Чащу, человек, и куда ведёшь лучницу нижнего поста?
— Мы идём к южной границе, госпожа, — ровно ответил Каэль, не опуская взгляда. — Повелитель признал моё право находиться в лесу, а Гончий Тумана открыл дорогу. У нас нет злого умысла против верхних крон.
— Умысел есть у каждого, кто переступает границу мха, — мелодично отозвались нити. Пряха провела пальцами по натянутой основе станка, и на чёрном шёлке на миг проступил расплывчатый силуэт летящего дракона, который тут же растаял. — Я знаю, что звёзды сложились в крылья над лесом. И знаю, что смертная девчонка из нижнего дозора не протянет и двух дней под палящим солнцем за пределами наших крон без должной защиты.
Одним плавным движением владычица крон сняла со стойки рядом со станком сложенную вдвое лёгкую накидку с глубоким капюшоном. Материя переливалась в свете фонарей подобно ночному небу перед грозой, а по краю капюшона шла тонкая серебристая вышивка.
— Это Вуаль Сумерек, сотканная из пыльцы пепельного бражника и сгущённой полуночной росы, — прозвенели спицы. — Она укроет кожу твоей спутницы от обжигающих лучей внешнего солнца так же надёжно, как листва Чащи. Я готова отдать её вам прямо сейчас.
Айлис невольно шагнула на полшага вперёд, но тут же замерла, бросив настороженный взгляд на Каэля. Она прекрасно знала, что в руках Пряхи Безлуния любая вещь могла оказаться золотой клеткой.
Каэль слегка прищурился. По Закону Равного Обмена принять такую реликвию без немедленной расплаты означало отдать владычице крон нить собственной судьбы. Пока Пряха говорила, взгляд юноши скользнул по её рабочему столу сбоку от станка — там, из-под небрежно откинутого края чёрного бархата, на долю секунды блеснул крошечный осколок холодного, неземного металла, переливающегося звёздным светом.
Звёздное серебро. Запретный металл внешних чернокнижников и агентов Дома Витреус, способный удерживать чужие души и привязывать к ним разум. Каэль мгновенно сложил две детали воедино: в верхних городах кто-то вёл тайную торговлю с людьми за пределами леса, и этот кто-то сидел прямо перед ним в фарфоровой маске.
— Щедрое предложение, госпожа, — спокойно произнёс Каэль, не подавая виду, что заметил осколок на столе. — Какую цену вы назначаете по Закону Равного Обмена?
Фарфоровая маска чуть подалась вперёд. Тонкие теневые нити вокруг пальцев Пряхи натянулись туже.
— Всего лишь пустяк, Сын Межи. Каплю той тишины, что дремлет у тебя под левой перчаткой, вплетённую в мою катушку. Тебе она ни к чему, а мне поможет укрепить покровы над городом.
Внутри Каэля всё похолодело. Отдать ей даже крупицу силы Изнанки Никс означало дать этой хитрой аристократке ключ к собственной антимагической бездне — и, возможно, к самой природе Повелителя Чащи.
— Моя тишина не продаётся и не обменивается, госпожа, — твёрдо ответил Каэль. — Но раз вам нужно укрепить покровы города против внешнего света, я заплачу вам равной мерой знаний. В закрытых архивах столицы хранится алхимический состав, которым мастера Дома Витреус обрабатывают свои теневые завесы, чтобы они не выгорали под прямыми лучами солнца и не осыпались пеплом за пределами леса. Смесь сока ночного плюща, толчёного дымчатого кварца и перегнанной болотной росы в точной пропорции увеличивает стойкость сумеречного шёлка втрое.
Пряха Безлуния замерла. Серебряные спицы в её руках на мгновение перестали звенеть, а в узких прорезях маски вспыхнул острый, жадный интерес. Для владычицы Кроновых Прядильщиков секрет защиты её шёлка от солнечного света стоил дороже любого золота — и позволял торговать с внешним миром без потери товара на рассвете.
— Запиши пропорции на этом пергаменте, смертный, — прозвенели нити уже без прежней ленивой насмешки. — Если состав окажется верным, Вуаль Сумерек ваша без всяких дальнейших долгов.
Каэль подошёл к столу, взял протянутый стражем костяной стилус и быстро, чётким почерком бывшего архивариуса вывел на полоске светлой кожи точный рецепт — ровно такой, какой применялся в столичных мастерских, убрав лишь одну крошечную деталь, позволявшую отслеживать владельца ткани на расстоянии. Пряха пробежала глазами по строкам, тонко усмехнулась — её безупречная фарфоровая маска осталась неподвижной, но перезвон спиц стал довольным — и взмахом руки отправила Вуаль Сумерек прямо в руки Айлис.
— Сделка честна, Сын Межи. Стражи проводят вас до Южного Утёса. Но запомни мой совет: когда спустишься в пепельные шахты, не доверяй никому, кто носит зеркальные знаки Витреус. Они видят куда глубже, чем ты думаешь.
Спустя полчаса подвесные мосты города крон остались далеко позади. Каэль и Айлис стояли на узком, поросшем чёрным мхом каменном уступе Южного Утёса — последней точке, где заканчивалась сень Чащи Теней. Впереди, внизу, расстилалась угрюмая каменистая пустошь, затянутая густым серым туманом, за которым на горизонте уже виднелись багровые отблески доменных печей и чёрные зубцы горных рудников Дома Феррум-Крагг.
Айлис накинула поверх плеч полученную Вуаль Сумерек, натягивая глубокий лёгкий капюшон на серебристые волосы. Ткань мягко окутала её силуэт, скрывая бледную пепельно-фиолетовую кожу от первых, ещё робких лучей рассветного солнца, пробивающегося сквозь тучи на востоке.
— Ты ловко обошёл её у станка, Скворец, — тихо произнесла альва, глядя вниз на тропу, ведущую из леса во внешний мир. — Я думала, она вытянет из тебя душу за эту накидку.
— В архиве я научился читать мелкий шрифт в договорах раньше, чем научился держать кинжал, — ответил Каэль, делая первый шаг за черту чёрных берёз навстречу холодному ветру пустошей. — Держись ближе к тени скал, Лунница. К закату мы должны добраться до первого поста шахтёров.