- А еще городской лорд города Байюнь не так прост, как кажется на первый взгляд. Похоже, за его спиной стоит какая-то другая сила, - продолжил доклад Чэнь Юаньлян.
Чэнь Даочжэнь нахмурился: - Другая сила? Удалось выяснить, кто именно?
Чэнь Юаньлян почтительно ответил: - Пока неясно, но я заметил, что нефритовый талисман передачи вести, которым он пользуется, изготовлен по особому образцу.
С этими словами он взмахнул рукой, и на земле тут же проступил узор Тайцзи и Восьми триграмм.
Чэнь Даочжэнь сдвинул брови, задумался на мгновение, но затем отбросил пустые размышления.
Что ж, в голову ничего не пришло.
- Немедленно наведи справки, - распорядился Чэнь Даочжэнь. - Мне нужно знать лишь одно: эта сила из Пустошного региона или из-за его пределов.
Они вот-вот должны были выступить против города Байюнь. Если за спиной лорда стоят местные силы Пустошного региона, опасаться нечего. Хуже, если они пришли извне — с такими противниками лучше лишний раз не связываться.
- Слушаюсь! - почтительно поклонился Чэнь Юаньлян, и в следующее мгновение его фигура растворилась в воздухе.
Чэнь Даочжэнь размял плечи, чувствуя приятную легкость. С появлением организации Мириад Явлений дела пошли куда проще — теперь он в любой момент мог узнать о событиях во внешнем мире.
Тут он вспомнил первую новость, о которой доложил Чэнь Юаньлян.
Госпожа из семьи Линь: духовный корень высокого качества, да к тому же писаная красавица.
Взять ее к себе в служанки было бы весьма кстати.
Чэнь Даочжэнь вдруг растерялся: почему Система выдает ему одних только здоровенных бугаев с ручищами-кувалдами, а не хотя бы пару горничных? У него, достойного главы семьи Чэнь, до сих пор нет ни одной служанки, чтобы прислуживать в покоях.
Эх…
Чэнь Даочжэнь поднялся с места, решив лично взглянуть, как там обстоят дела. Если девушка окажется стоящей, он заберет ее в служанки.
- Шаохуа, пойдешь со мной.
- Слушаюсь! - тут же отозвался из-за пределов двора Дуань Шаохуа.
Две тени мгновенно исчезли из поместья семьи Чэнь и устремились в сторону города Байюнь.
Город Байюнь находился недалеко от города Мэнхэ, а учитывая уровень совершенствования Чэнь Даочжэня на поздней ступени стадии Зарождения Души, путь занял меньше времени, чем требуется, чтобы выпить чашку чая.
По размерам и силе город Байюнь почти не уступал городу Мэнхэ.
Чэнь Даочжэнь слегка выпустил свое восприятие и сразу направился в нужную сторону. В семье Линь имелся практик стадии Зарождения Души, так что отыскать их поместье не составило никакого труда.
В это время.
В поместье семьи Линь.
Линь Ваньцин, бледная как полотно, сидела у беседки с отрешенным взглядом. На ней было светло-зеленое длинное платье, а тонкий шелковый пояс туго перехватывал талию, выгодно подчеркивая точеную фигуру. В ее чистых глазах застыла глубокая тоска, а на нежном лице читались беспомощность и растерянность — при взгляде на нее невольно хотелось заключить девушку в объятия и утешить.
Рядом с ней стоял мужчина средних лет. Глядя на состояние дочери, он тяжело вздохнул, не в силах скрыть безысходность.
Духовный корень высокого качества — редкий дар, суливший ей блестящее будущее. Но на беду девушку приметили люди из секты Радости.
Секта Радости обладала огромной мощью — в ее стенах состояли сразу три практика стадии Трансформации Души. И взять Линь Ваньцин в ученицы пожелал сам великий старейшина секты, один из этих трех мастеров. Семье Линь было не по силам тягаться с таким противником.
При одной мысли об этом Линь Му снова горестно вздохнул.
Слава у секты Радости была дурная. Стоило девушке попасть в ученицы к великому старейшине, как ее судьба была бы предрешена. Последние дни сердце Линь Му разрывалось от боли: как отец, он мог лишь беспомощно смотреть, как родную дочь толкают в огненную яму.
В поместье жило слишком много людей. Попробуй они сбежать — секта Радости без труда их отыщет. А если исчезнет сама Линь Ваньцин, гнев секты обрушится на весь род.
Как ни крути, это был тупик. Единственный выход уберечь остальных — позволить Линь Ваньцин спокойно уйти в секту Радости. Но тогда его дочь превратится в игрушку в руках старика.
Мать Линь Ваньцин последние дни выплакала все глаза и несколько раз падала в обморок от горя.
Линь Му глубоко вздохнул и с тоской в глазах тихо проговорил: - Ваньцин, прости своего никчемного отца. Я не в силах тебя защитить.
Он находился лишь на средней ступени стадии Зарождения Души и не мог бросить вызов секте Радости. Для семьи Линь эта секта была непобедимым колоссом, переходить дорогу которому означало верную гибель. В роду насчитывалось около тысячи человек, триста из них — прямая ветвь. Вступить в противостояние значило обречь весь клан на полное истребление. Такую цену они заплатить не могли.
Линь Ваньцин молчала, глядя в пустоту мертвым взглядом. Разве она не понимала, в каком положении оказалась семья? Но почему жертвой должна стать именно она?
При каждом воспоминании о внешности того великого старейшины к горлу подкатывала тошнота. Чем оказаться в руках такого человека, ей проще было умереть. Сколько раз ей хотелось проявить эгоизм и просто сбежать из дома. Но, глядя на убитых горем родителей и многочисленную родню, она всякий раз сдерживалась. Стоит ей уйти — и семья Линь погибнет. Она не могла так поступить.
Потухшим взглядом Линь Ваньцин посмотрела на отца и тихо произнесла: - Отец, не вини себя. Это мой собственный выбор. Я согласна стать ученицей великого старейшины секты Радости.
Раз уж исход не изменить, пусть хотя бы родителям станет немного легче. К тому же, хоть репутация у секты Радости и скверная, они хотя бы не практикуют демонические техники. Кто знает, возможно, после парного совершенствования ее уровень и вовсе стремительно вырастет.
Линь Ваньцин пыталась утешить себя этими мыслями, но на душе легче не становилось. Стоило перед глазами всплыть образу великого старейшины, как по телу пробегала дрожь, а волосы вставали дыбом.
Из ее глаз беззвучно покатились прозрачные слезы. Но даже когда слезы стекали по щекам, выражение лица девушки не менялось — на нем по-прежнему застыли отчаяние и обреченность.
Видя это, Линь Му почувствовал еще более острую вину. Глаза его налились кровью, а кулаки сжались до побеления костяшек. Он с детства души не чаял в дочери, берег ее как зеницу ока, и наблюдать, как она шаг за шагом идет навстречу гибели, было для него невыносимой пыткой. Но против секты Радости он был бессилен.
Тяжелое, удушливое отчаяние повисло в воздухе. Оба молчали, раздавленные гнетущей тишиной.
Внезапно во дворе раздались шаги.
Линь Му вздрогнул всем телом, и волоски на затылке встали дыбом: - Кто посмел самовольно вторгнуться в поместье семьи Линь?!
С этими словами его духовная сила вырвалась наружу, превращая его в разъяренного свирепого льва. Он резко обернулся и увидел, что к ним направляются двое: юноша с утонченной, благородной внешностью и ничем не примечательный мужчина средних лет.
Незнакомый мужчина лишь лениво взмахнул рукой — и вся мощь Линь Му в ту же секунду рассеялась без следа.
Линь Му замер как вкопанный, словно невидимая рука сжала ему горло. В его глазах отразился неподдельный ужас.
Невероятная сила!
Стадия Трансформации Души!
Нет, невозможно! Даже практик стадии Трансформации Души не может быть настолько сильным! Линь Му чувствовал, что перед этим человеком он не способен даже на тень сопротивления — будто перед ним стоял не живой человек, а неприступная горная вершина, давящая всей своей громадой и не дающая сделать ни вдоха.