Было уже немного за восемь вечера.

В гостиной моего дома всё ещё витал слабый аромат гамбург-стейков, которые Мисато приготовила на ужин.

Родители сегодня снова возвращались поздно. Но теперь мне больше не приходилось проводить одинокие вечера, питаясь холодными готовыми обедами из круглосуточного магазина.

Ведь рядом со мной сидела Кудзё Мисато — председатель студенческого совета, занимавшая абсолютную вершину школьной иерархии.

Воспользовавшись запасным ключом, она пришла ко мне домой раньше меня и встретила великолепным ужином.

Теперь, закончив даже мыть посуду, Мисато уютно устроилась рядом со мной на диване, нежно прижавшись к моему плечу, и молча смотрела телевизор.

Сладкий аромат её шампуня. Мягкое тепло тела, которое я чувствовал сквозь одежду.

Я уже настолько привык к этой приятной тяжести, что совершенно не представлял без неё своей жизни.

— … Рэйдзи-кун.

В какой-то момент, когда звуки телевизора превратились в обычный фоновый шум, Мисато тихо заговорила.

— М? Что случилось, Мисато-сан?

Я повернул к ней лицо. Она слегка опустила голову и крепко сцепила руки на коленях.

Обычно стоило нашим взглядам встретиться, как Мисато тут же одаривала меня сладкой, тающей улыбкой.

Однако сейчас она выглядела напряжённой, словно её мучили тяжёлые мысли.

— Я… должна перед вами кое за что извиниться.

— Извиниться? Вы передо мной, Мисато-сан? Но сегодняшние гамбург-стейки были просто восхитительными.

Я попытался обратить всё в шутку. Однако Мисато медленно покачала головой.

— Нет, дело не в этом. … Я хочу поговорить о том дне, когда произошло ложное признание.

Дне, когда Кандзаки Аои устроила свою жалкую злую выходку.

Именно с него моя повседневная жизнь кардинально изменилась и начались мои отношения с Мисато.

— На самом деле… Я заранее знала, что Кандзаки-сан и её подруги собираются сделать вас целью своего ложного признания ради наказания.

Услышав эти слова, я слегка удивлённо расширил глаза.

— Через информационную сеть студенческого совета мне сообщили, что они обсуждали в классе свой нелепый план. Как председатель студенческого совета, я могла немедленно вызвать их к себе, строго предупредить и предотвратить всё ещё до того, как это произошло.

Сказав это на одном дыхании, Мисато тяжело выдохнула.

— Но я этого не сделала. Я просто молча наблюдала, как они вызывают вас на крышу.

— Это… потому что вы хотели проверить, как я поступлю?

— Нет!

Мисато резко возразила, подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

Её взгляд болезненно дрожал, а глаза покрылись тонкой пеленой слёз.

— Я… хотела получить предлог, чтобы сблизиться с вами.

Дрожащим голосом Мисато начала раскрывать самые тёмные и тяжёлые чувства, которые таились в глубине её сердца.

— Я наблюдала за вами уже очень давно. … Вы помните, что произошло прошлой зимой в библиотеке?

Прошлой зимой. В библиотеке.

Я задумался, пытаясь восстановить в памяти те события.

— Тогда один ученик случайно намочил водой ценную старинную книгу. Он запаниковал и едва не расплакался, а вы заступились за него. Вы сказали библиотекарю, что сами по неосторожности испортили книгу, и извинились, взяв всю вину на себя.

А, кажется, действительно было что-то подобное.

В тот момент я просто решил, что если тот ученик начнёт рыдать, то вокруг поднимется ненужный шум.

Поэтому мне показалось гораздо проще взять вину на себя и поскорее закончить неприятную ситуацию.

— Никто вас не поблагодарил, а вы, словно просто пытались защитить собственный покой, совершенно спокойно оформили документы о возмещении ущерба.

Мисато осторожно протянула руку к моей щеке и нежно погладила её.

— С того самого дня я уже не могла отвести от вас глаз. Вы ни от кого ничего не ждали, не требовали награды и с непоколебимым достоинством следовали исключительно собственным принципам… Я так сильно захотела сделать вас своим.

Её пальцы нежно скользнули по моим губам.

— Но я не могла найти ни единой возможности приблизиться к вам. Вы были совершенно равнодушны к окружающим. Я думала, что даже если заговорю с вами как председатель студенческого совета, вы наверняка постараетесь держаться на расстоянии. Поэтому мне оставалось только наблюдать за вами издалека.

Из глаз Мисато выкатилась одинокая слеза.

— И когда я узнала о плане Кандзаки-сан и остальных… Я поставила собственные уродливые желания превыше всего. Я решила использовать их злой умысел. Если позволить им причинить вам боль, а затем прийти на помощь, возможно, я сумею занять место в вашем сердце. Именно так я всё и рассчитала.

Слёзы продолжали течь по её прекрасным щекам и падать на диван.

— Даже когда я направлялась на крышу, я думала не столько о том, как вас спасти, сколько о том, как сделать вас своим. … Выходит, я гораздо более подлая и отвратительная женщина, чем Кандзаки-сан и её подруги.

Закрыв лицо обеими руками, Мисато задрожала всем телом.

Она обманула меня. Использовала чужую злобу ради собственной выгоды.

И, вероятно, всё это время её сердце сжималось от вины и страха, что я возненавижу её, если узнаю правду.

Я тихо вздохнул. Затем осторожно взял её руки, которыми она закрывала лицо, и медленно отвёл их в стороны.

Наполненные слезами глаза тревожно посмотрели на меня.

Я большим пальцем стёр слёзы с уголков её глаз и спокойно произнёс:

— Мисато-сан. И что с того?

— Что…?

— Я совершенно не злюсь на вас за то, что вы не остановили Кандзаки и остальных.

Услышав мои слова, Мисато недоверчиво заморгала.

— Ведь я ещё тогда говорил, что ничего не жду от окружающих.

Я крепко сжал её руку.

— К тому же настолько жалкая злоба изначально не могла меня ранить. И ещё… Если бы не ваши расчёты, разве мы сейчас сидели бы вот так рядом друг с другом?

— Рэйдзи… кун…

— Вы не останавливаетесь ни перед чем ради исполнения своих желаний. Чтобы полностью контролировать обстановку вокруг меня, вы готовы даже использовать чужую злобу и создать идеальные условия для своего плана. … Да это же великолепно! Поразительный, последовательный эгоизм!

Я тихо выдохнул и притянул её хрупкое тело к себе.

— Вы полностью избавили мой мир от неприятного шума и заключили меня в эту сладкую клетку. И теперь я окончательно привык зависеть от такой вот хитрой и коварной Мисато-сан, которая ради меня одного готова тратить невероятное количество сил и средств.

— Ах… Ах!… Рэйдзи-кун!…!

В моих объятиях Мисато больше не смогла сдерживаться и громко разрыдалась.

Но теперь это были уже не слёзы вины.

Она плакала от глубочайшего счастья, потому что даже самые тёмные и сокровенные желания её души были полностью приняты и одобрены.

— Я люблю вас… Я люблю вас, Рэйдзи-кун! Ради вас я готова стать даже самим дьяволом! Пожалуйста, отдайте мне всего себя!…!

Руки, обвившие мою спину, сжались с такой силой, что стало почти больно.

Я тоже крепко обнял её, не желая выпускать из рук драгоценное тепло её тела.

Теперь никто не мог нам помешать. Ни чужая злоба, ни общепринятые правила — ничто из этого не имело значения по ту сторону двери этой комнаты.

Я осторожно приподнял её заплаканное лицо и без малейших колебаний коснулся её губ своими.

Моя повседневная жизнь…

Прежде я ненавидел сложности человеческих отношений и хотел существовать независимо, рассчитывая исключительно на себя.

Но теперь всё это осталось в прошлом.

Вероятно, отныне я всегда буду жить внутри этой тяжёлой и сладкой клетки, которую приготовила для меня Мисато, наслаждаясь лишь абсолютным покоем.