На следующее утро в классе царила необычайно холодная атмосфера.

Приходившие ученики едва успевали рассесться по местам, как тут же доставали смартфоны и начинали о чём-то приглушённо перешёптываться.

Там, куда были направлены их взгляды, а точнее, куда они нарочно старались не смотреть, образовалось неестественно пустое пространство.

В задней части класса, где обычно до самого начала классного часа не смолкали громкие девичьи голоса, сегодня царила тишина.

К месту, которое прежде неизменно занимали девушки с самой вершины школьной иерархии, сегодня никто даже не пытался приблизиться.

Причиной стали события вчерашнего вечера.

— Эй, слышала? Говорят, вчера Кандзаки рыдала перед Мадзимой в переулке возле станции!

— Слышала, слышала! Она вроде прямо по земле ползала и вопила: "Не бросай меня!" Какой-то парень из другого класса случайно увидел это, сфотографировал и отправил снимки в закрытую группу.

— Умора! Сначала сама призналась ему в любви ради наказания, а когда её начали игнорировать, решила помириться и всё вернуть. У неё вообще гордость есть?

— А ещё говорят, что там появилась председатель Кудзё, обошлась с Кандзаки как с мусором и прогнала её. Вроде даже пригрозила, что, если та ещё раз приблизится к нему, ей больше не будет места в академии.

— Сама виновата. Кто вообще решил, что можно трогать парня председателя студенческого совета и остаться без последствий? Кандзаки окончательно конец.

Слухи, наполненные злорадством и насмешками, за одну ночь распространились по всей академии через социальные сети.

Вполне естественно, что падение девушки, которая прежде смотрела на окружающих свысока с вершины школьной иерархии, мгновенно стало любимой темой для сплетен.

Грохот.

Передняя раздвижная дверь класса открылась.

Внутрь, опустив голову, вошла одна ученица.

Кандзаки Аои.

В тот же миг все перешёптывания оборвались.

В классе воцарилась такая тишина, словно все разом перестали дышать.

Холодные взгляды одноклассников без единого слова впились в неё.

От прежней яркой, привлекательной внешности Кандзаки не осталось и следа.

Волосы были неухоженными, под глазами залегли глубокие тёмные круги.

Видимо, она проплакала всю ночь.

Однако сочувствовать ей было не за что.

Под взглядами окружающих Кандзаки испуганно вздрогнула и поспешила к своей парте, словно пыталась спастись бегством.

Но настоящий ад начался только после этого.

Усевшись на своё место, она попыталась заговорить с двумя девушками из своей прежней компании, с которыми ещё вчера проводила время.

— … Доброе… утро.

Ей с трудом удалось выдавить из себя это приветствие охрипшим голосом.

Однако, едва услышав её, обе девушки демонстративно поморщились и отодвинули стулья, стараясь физически отдалиться от Кандзаки.

— … Слушай, можешь с нами не разговаривать?

Её голос был холоден и полон такого презрения, словно она обращалась к мерзкому насекомому.

— Что…?

— А если из-за тебя председатель Кудзё начнёт косо смотреть и на нас? Ты же вчера сама попёрлась к Мадзиме и опять разозлила председателя, верно? Ты вообще понимаешь, сколько от тебя неприятностей?

— Н-нет, всё не так! Я просто…

— Не хотим слушать твои оправдания. Больше с нами не связывайся. Если мы продолжим общаться с такой ходячей бедой, как ты, нас ведь тоже начнут игнорировать.

Девушки, которые прежде постоянно осыпали друг друга комплиментами и с удовольствием сплетничали об окружающих, теперь окончательно разорвали с ней отношения.

Лицо Кандзаки побелело.

Она попыталась протянуть к ним руку, словно умоляя не оставлять её.

Однако обе девушки отстранились от этой руки так, будто увидели что-то грязное и отвратительное.

Они быстро поднялись со своих мест и направились к другой компании, уже натягивая на лица приветливые улыбки.

Оставшись одна, Кандзаки медленно опустила руку, которая ещё мгновение назад беспомощно тянулась к бывшим подругам.

После чего бессильно положила голову на парту.

Никто не подошёл к ней.

Никто не заговорил.

Вот к чему привело то, что она ради развлечения растоптала чужое достоинство.

Теперь она оказалась в полной изоляции, без единого человека, готового её поддержать.

Сидя за своей партой, я читал карманную книжку, краем глаза наблюдая за происходящим.

Но в душе не возникало ни сочувствия, ни даже злорадного удовлетворения от её падения.

Всё было именно так, как я сказал ей вчера.

Мои чувства к ней — пустота.

Если передо мной покатится камешек или с дерева упадёт сухой лист, это совершенно не затронет моих эмоций.

И теперь я просто наблюдал, как девушка, собственноручно вырывшая себе яму, упала в неё и плакала в одиночестве.

Вот и всё.

Не прекращая перелистывать страницы, я вновь погрузился в мир печатных строк.

Но именно в тот момент, когда я собирался сосредоточиться на развитии сюжета…

Атмосфера в классе мгновенно переменилась, наполнившись каким-то торжественным спокойствием.

Из коридора донёсся изысканный аромат чая "Эрл Грей".

По мере приближения размеренных шагов среди учеников прокатилась волна приглушённого изумления, смешанного с благоговением.

— Доброе утро, Рэйдзи-кун.

Я поднял голову.

Передо мной стояла девушка, занимавшая самую вершину иерархии этой академии, — Кудзё Мисато.

На её губах играла сладкая, нежная улыбка.

Её блестящие чёрные волосы слегка колыхнулись, когда она без малейших колебаний подошла ко мне и села на соседний стул.

Школьная форма подчёркивала её безупречную фигуру.

Теперь взгляды всего класса сосредоточились на нас двоих, но на этот раз они были наполнены трепетом и почтением.

— Доброе утро, Мисато-сан. Вы сегодня тоже рано.

Я закрыл книжку и поздоровался.

Мисато осторожно поставила на мою парту небольшой термос, который бережно держала обеими руками.

— Да. Мне так хотелось поскорее увидеть вас, что сегодня утром я проснулась немного раньше обычного. По утрам и вечерам уже становится прохладно, поэтому я приготовила вам горячий чай с молоком. Пожалуйста, Рэйдзи-кун.

— Спасибо большое. Не стоило так утруждаться.

Я взял термос и сделал глоток.

Во рту мгновенно разлились глубокий аромат чайных листьев и нежная сладость молока.

— Очень вкусно. Сразу становится теплее.

— Фуфу, я рада. Ведь для меня нет большего счастья, чем видеть, как вы радуетесь.

Подперев щёку ладонью, Мисато смотрела на моё лицо с совершенно искренней нежностью.

В её взгляде не было ни капли той ледяной жестокости, которую она обрушила вчера на Кандзаки Аои.

В нём существовала лишь бесконечно сладкая, обжигающе горячая любовь.

— Вы хорошо спали вчера? Надеюсь, то неприятное насекомое не испортило вам настроение.

Услышав из уст Мисато слова "неприятное насекомое", Кандзаки, лежавшая на парте в углу класса, заметно вздрогнула.

Однако Мисато даже не попыталась взглянуть в её сторону.

Для неё человека по имени Кандзаки Аои словно больше не существовало на этом свете.

— Всё хорошо. Ведь вчера я возвращался домой вместе с вами, Мисато-сан, и вы даже приготовили для меня ужин. Было очень вкусно, так что я прекрасно выспался.

— Ах!… Р-Рэйдзи-кун… Когда вы так открыто меня хвалите, я просто не знаю, что с собой делать!

Лицо Мисато мгновенно покраснело.

Она закрыла пылающие щёки обеими руками и принялась смущённо извиваться.

Девушка, которую все называли "Ледяной госпожой", краснела и теряла самообладание от нескольких моих слов.

По атмосфере в классе было совершенно очевидно, что этот факт накрепко запечатлевал в сознании окружающих одну простую истину:

"С человеком по имени Мадзима Рэйдзи лучше ни при каких обстоятельствах не связываться".

— Сегодня после уроков мы снова будем работать в кабинете студенческого совета, верно?

Я решил сменить тему.

Мисато тут же подняла голову и радостно закивала.

— Да. Ведь нам предстоит работа по организации спортивного фестиваля. Но после её завершения давайте снова пойдём домой вместе. Сегодня вечером я хотела бы ещё раз приготовить ваш любимый гамбург-стейк.

— Мне неудобно, когда вы готовите каждый день. Давайте я тоже иногда буду помогать.

— Нельзя. Вам достаточно просто сидеть рядом со мной и отдыхать, Рэйдзи-кун. Ведь смысл моей жизни — окружать вас безграничной заботой и баловать изо всех сил.

Мы уже совершенно не обращали внимания на окружающих.

Вокруг нас существовал собственный мир, предназначенный только для двоих.

Все присутствующие в классе были настолько подавлены нашим несравнимым положением и приторно-сладкой атмосферой, что никто даже не осмеливался вмешаться в разговор.

А в углу класса…

Кандзаки Аои, с которой никто не желал разговаривать и которая теперь оказалась в полной изоляции, продолжала лежать, уткнувшись лицом в парту.

Разговор между мной и Мисато звучал для неё словно нескончаемый звон в ушах.

Парень, от которого она сама отказалась, теперь купался в безумной, всепоглощающей любви девушки, обладавшей властью, несравнимой с её собственной.

Ни её слёзы, ни мольбы о прощении, ради которых она ползала по земле, не вызвали в нашем мире даже малейшей ряби.

Не знаю, насколько сильно ей придётся сожалеть о случившемся на протяжении оставшейся школьной жизни.

Впрочем, меня это совершенно не касалось.

— Рэйдзи-кун… Не могли бы вы подержать меня за руку, пока не начался классный час?

Мисато слегка взглянула на меня снизу вверх и осторожно переплела свои пальцы с моими.

Я тихо вздохнул, но всё же нежно сжал её руку в ответ.

— … Что с вами поделать. К тому же у вас, похоже, руки замёрзли.

— Фуфу, спасибо вам. От тепла ваших рук мне становится так спокойно…

По классу разнёсся звонок.

Мой покой, который я когда-то обрёл ценой одиночества, теперь благодаря невероятным усилиям, времени и средствам, которые эта красавица с радостью тратила на меня, окончательно превратился в безупречную, сладкую клетку.