Я думал, что сон — это сон.

Но это было не так.

Как выяснилось, сон был реальностью.

Реализмом.

Чирик-чирик.

Послышалось пение лесных птиц.

Я ощутил, как на меня веет свежий ветер.

Это была не душная, замкнутая теснота, а живость, которую можно почувствовать только на просторе, снаружи.

— А?

Я в испуге резко сел.

Чирик-чирик-чирик.

Птицы всё ещё пели, а я, ошарашенный, поднялся и осмотрелся.

— Это где?

Только что я был в лифте смерти, а это место было знакомым.

Я лежал на веранде дома-ханока и, поднявшись, понял, что всё ещё нахожусь в том самом странном доме, куда приходил сегодня днём.

— Очнулся.

Послышался спокойный и прохладный голос.

Длинные чёрные волосы развевались на ветру, и между их прядями на меня смотрел тихий, кроткий взгляд.

— А?

Появилась она — в развевающемся белом ханбоке.

Но ведь днём мы расстались из-за её странных слов?

Я сделал растерянное лицо.

— Как я здесь оказался?

Она ответила с досадой.

— Это мой дом, разве нет?

А?

Точно.

Это был её дом.

— А? Разве я не ушёл из этого дома?

Её маленькие губы слегка шевельнулись.

Словно она что-то знала.

— Хорошо поспал в лифте? Хороший сон приснился?

А?

Откуда ты знаешь?

В тот миг по спине поползли мурашки, всё тело задрожало.

Словно сердце остановилось, озноб от мозга разлился по всему телу.

— Что?

Она, увидев моё испуганное лицо, сразу переспросила.

— Откуда, спрашиваешь, я узнала?

— А, ну это.

— Одно повторю ещё раз. Мне нужен был человек с нарколепсией.

И тут в голове промелькнула мысль.

Вспомнились её последние слова в прошлый раз.

— Засни. Немедленно.

Твёрдый её тон.

Это была не шутка.

— Неужели?

— Теперь понял?

Она бросила как бы вскользь.

— Это был сон.

Это был сон?

Люди, превращающиеся в зомби.

Тот лифт ужаса, который не останавливался.

Все те сцены, от которых стыла кровь, всё ещё стояли перед глазами так ярко.

— Сон?

Таких кошмаров я никогда не видел.

Слишком уж явственной была боль, чтобы это было сном.

— В том сне была и я.

— Что?

Я крепко задумался.

В том сне были и старик, и мужчина, и школьница, и домохозяйка.

Все те, кто ехал вместе со мной в лифте.

— Вас же там не было?

— Была.

— Кто?

Она загадочно улыбнулась.

От этой тонкой улыбки мне вспомнился один образ.

В истории с лифтом.

Тот, кто стоял за всем этим.

Та едкая ухмылка, которой в конце улыбалась домохозяйка.

— Домохозяйка?

— Наконец-то догадался.

Словно ива, колеблемая ветром.

Её взгляд, чуть проглядывающий сквозь пряди волос, был спокойным.

— Тот сон был не твой. Это был созданный сон.

— А?

Это были совершенно непостижимые слова.

Она продолжала.

— В мире есть вещи, которые невозможно преодолеть. Такие, как души и призраки.

— Городские легенды, что ли?

— Похоже.

Городская легенда о лифте?

Мне вдруг пришла такая мысль.

— Духи сами по себе не представляют реальной угрозы. У них нет тела.

— Души?

— Они существуют как призрачные образы. Поскольку у них нет тела, в реальности они в основном ничего не могут сделать. Но сны — другое дело.

Её тон был твёрдым.

— К снам у них есть любой доступ.

Сны.

Сны, которые я, больной нарколепсией, вижу то и дело.

— Души получают доступ к снам?

— Они могут насылать кошмары.

— Как тот лифт?

— Именно.

Кошмар.

То жуткое воспоминание пробрало меня холодом.

— Хорошо, если всё ограничится просто кошмаром, но в тяжёлых случаях они могут разрушить рассудок.

Теперь я понял.

Если, как в страшилке, тебя преследует призрак и тебе снится сон, в котором ты умираешь?

Мне показалось, что иллюзия и кошмар могут убить человека.

— Те души, что угрожают даже жизни, — это злые духи. Ведь в страшилках они посягают и на жизнь человека.

Я слышал это впервые.

История была жуткой и странной, но только что пережитое в лифте впитало в себя все мои сомнения.

— Я уничтожаю такие страшилки и ловлю злых духов.

Ловчая злых духов.

Так она себя представила.

— Во сне?

— Да. Злые духи и страшилки появляются только во снах. Мне тоже приходится самой входить в сон.

— А.

Я ответил голосом, который становился тише комариного писка.

Раз дела во сне решают во сне.

Это было сродни плаванию по бескрайнему морю без компаса.

— А если в страшилке. Если умереть в том сне?

— То не сможешь проснуться.

Она выговорила это холодно.

— То есть рассудок действительно умирает.

— Опасно.

Я вспомнил только что пережитое в лифте.

А если бы я вышел на другом этаже?

Если бы не нашёл правильный ответ?

Выходит, опыт смерти во сне мне пришлось бы принять как реальность.

— Я чуть не умер.

Это было впечатление от встречи с призраком.

Путешественник, бродящий по кошмарным страшилкам.

Это был тернистый путь страданий.

— А сон, который вы мне дали?

— Это был тест.

— Что?

— Злые духи создают в снах людей страшилки. Этими страшилками они разрушают рассудок людей или отнимают у них жизнь. Я и испытала на тебе такую страшилку. Я же говорила. Что с этого момента буду проводить собеседование.

Вот почему она велела мне заснуть прямо тогда.

Она вложила в мой сон страшилку о лифте, чтобы испытать меня?

Тут я осознал и природу того сообщения, что слышал.

«Область ** переключается.»

Те слова, что я краем уха уловил.

Вспомнив заново, я понял, какое слово упустил.

«Область страшилки переключается.»

Эта страшилка о лифте.

Была областью сна, созданной ею.

— Такое возможно? Как вы это сделали?

Я с недоумением склонил голову, но она продолжала говорить так, будто это не имело значения.

— Страшилка о лифте. Помнишь?

Ха-ха.

Разве забудешь.

Только что так от неё досталось.

— Чтобы поймать злого духа, обычно нужно войти в тот сон. Наложить заклятие и войти в страшилку.

— Войти в чужую страшилку?

— Да. Я вхожу и начисто очищаю эту страшилку.

Это очень опасное дело.

Противник — призрак или злой дух в страшилке.

Приходится преодолевать всевозможные уловки и ловушки, смертельные угрозы.

Она сказала, что её профессия — уничтожать зловещие страшилки.

— Люди не выдерживают таких жестоких снов.

— Наверное.

Я испытал это на себе, так что почувствовал отчётливо.

Что это не просто сон, а страшилка, где на кону смерть.

— При неудаче рассудок может разрушиться. Поэтому нужен человек с огромной психической стойкостью.

Я понял и согласился.

Честно говоря, страшилка о лифте была предельным отчаянием, которое я испытывал за всю жизнь.

— Ты войдёшь в такой кошмарный сон-страшилку. Я могу войти в страшилку с помощью заклятия, но обычные люди — другое дело. Нужно, чтобы они заснули и увидели сон, тогда я с помощью заклятия смогу ввести их в чужую страшилку.

Она протянула тонкую руку.

Странные движения, выражаемые кончиками пальцев, были изящны, словно взмах крыльев бабочки.

Это походило на то, как заклинатель накладывает чары.

Её белая кожа блестела, отражая солнечный свет.

— А, и что?

— Мне привычно входить в кошмарные страшилки. Но противник — призрак. Злой дух.

Её взгляд был спокоен.

— В страшилку обязательно нужно входить вдвоём. Один уничтожает страшилку, другой ищет выход или прикрывает спину.

— Этот второй — я.

Я понял.

И причину, по которой ей нужен был человек с нарколепсией.

— Чтобы обычный человек вошёл в страшилку, ему нужно заснуть? Значит, нужен тот, кто часто видит сны. Ведь чем быстрее заснёшь в любой момент, тем выгоднее.

— Именно.

Человек с нарколепсией, у которого времени во сне больше, чем наяву, был идеальным партнёром для работы с ней.

— Партнёр, с которым пойдём в страшилку.

Я вспомнил ту страшилку.

Умиравшие в лифте люди.

То, как в крайнем ужасе я удерживал рассудок и нашёл даже призрака, скрывавшегося в лифте.

А если снова такое?

Тот ужас, который я не хотел бы вспоминать никогда, будто клеймом отпечатался в памяти.

— Не хочу.

Я сразу отказался.

Она с невозмутимым видом усмехнулась.

— Не о чем беспокоиться. Я тоже пойду в страшилку вместе с тобой.

Войти в страшилку, рискуя жизнью.

Решать призраков вместе с этой подозрительной женщиной?

— Что? Страшно?

Она усмехнулась.

Почти что с насмешкой.

— Злые духи входят только в сны людей, которых собираются сожрать через страшилку. А я не боюсь ни злых духов, ни страшилок.

Она заявила это уверенно.

— То есть они входят только в сны тех, кто послабее?

Вот чёрт.

Это могу быть и я.

— Ещё хуже.

Вырвался вздох.

Силы ушли, подступила тошнота.

— Я откажусь.

Это было дело, где на кону жизнь.

Встречаться в страшилках с таинственными и жуткими злыми духами.

Не просто сон, а худший кошмар.

Противостоять ловушкам, расставленным призраком, и злобе, превосходящей воображение.

Блуждание в страшилке, где на кону смерть.

Больше никогда.

— Такой сон я не хочу видеть во второй раз.

Топ-топ.

Я зашагал через двор.

Хотелось поскорее выбраться из этого странного дома и от этой подозрительной женщины.

— Тот сон.

Она спокойно заговорила.

— Страшилка о лифте. Ты, случайно, не знаешь?

— Что?

— Это было то, что действительно произошло.