В зале слуги деловито переносили припасы, снуя по замку, словно муравьи.
Вещи, принесённые в жертву, не исчезли, но лишились духовной силы и больше не годились к использованию.
В комнате Ричард в непринуждённой позе откинулся на спинку стула. Стоило ему сосредоточить мысли, как перед его взором всплыла оцифрованная панель характеристик.
【Имя: Ричард】
【Профессия: охотник-ученик (белый) (0/500)】
【Сила: 8】
【Ловкость: 6】
【Интеллект: 5】
【Телосложение: 7】
【Свободные очки характеристик: 5】
Эта панель характеристик появилась сразу после привязки карты охотника — в этом мире подобная имелась у каждого сверхчеловека.
Свободные же очки характеристик добавились после привязки карты охотника: они начислялись каждый раз, когда привязывалась новая профессиональная карта или повышалась звёздность уже имеющейся.
Что касается силы, ловкости, интеллекта и телосложения, они являлись числовым выражением физических и умственных данных человека. Как сын барона, Ричард в повседневной жизни немало занимался подготовительными рыцарскими тренировками, поэтому более высокие показатели силы и телосложения были вполне естественны. Неожиданностью стало лишь то, что интеллект составлял всего пять единиц.
Это означало, что в этой жизни ему с высокой вероятностью не суждено овладеть профессией мага.
Покачав головой, Ричард отогнал лишние мысли и сосредоточил внимание на графе профессии.
Перед глазами мелькнула вспышка, и открылась новая панель характеристик.
【Профессия: охотник-ученик】
【Талант: Сердце охотника (фиолетовый)】
【Сердце охотника: ты — прирождённый охотник. Лес — твой сад, а дикие земли — королевство твоей свободы. Прирост опыта в профессии охотника увеличен на 100%, вероятность получения карт, связанных с охотником, увеличена на 10%】
【Навыки: отсутствуют】
Увидев описание Сердца охотника, Ричард резко выпрямился, на его лице отразилось искреннее изумление.
Талант каждой карты определялся совершенно случайно, а значит, и ценность карт никогда не была раз и навсегда заданной.
Среди обычных талантов карт охотника встречался «Орлиный глаз», удваивавший обзор, или «Недюжинная сила рук», увеличивавшая силу рук на тридцать процентов.
Кроме того, существовало множество самых причудливых талантов — вплоть до тех, что повышали интеллект.
Для карты охотника талант, повышающий интеллект, без сомнения, относился к разряду самых бесполезных и нежеланных.
В противоположность им «Сердце охотника», пусть и не увеличивало силу Ричарда напрямую, бесспорно являлось талантом высшего разряда и полностью оправдывало своё фиолетовое качество.
Увеличение прироста опыта на 100% означало, что за любое действие он получит вдвое больше опыта, а повышение вероятности выпадения связанных карт на 10% увеличивало шансы обзавестись картами навыков и картами предметов охотника, помогая его натальной карте быстрее раскрыть свой потенциал.
— Вот это куш! Самая дешёвая карта охотника на рынке стоит около пятисот золотых монет, а эта моя карта охотника с фиолетовым талантом потянет на рынке как минимум на восемь тысяч золотых монет — почти вплотную приблизившись к цене самой дешёвой карты рыцаря.
При этой мысли Ричард невольно причмокнул. Продать её, разумеется, было нельзя: первая карта любого человека становилась его натальной картой, и после привязки её невозможно было снять, разве что только после смерти.
К тому же сейчас Ричард всё равно не сумел бы найти карту получше.
Изначально Ричард рассчитывал перебиваться картой охотника, пока не повысит её до двух звёзд, а затем накопить золотых монет и подыскать возможность заполучить карту рыцаря.
Однако теперь стало ясно, что карту охотника вполне можно развивать в качестве основной.
— Раз так...
Ричард сосредоточился, и цифра «5» в графе свободных очков характеристик сменилась на «0». Ловкость выросла с 6 до 9 — несомненно, для охотника ключевой характеристикой являлась именно ловкость, ведь с ней были связаны многие навыки. Оставшиеся два очка он вложил в телосложение и силу, подняв их до 8 и 9 соответственно.
Удивительно, но Ричард отчётливо ощутил, как меняется его тело. По нему разлилось лёгкое покалывание и онемение, словно от слабых электрических разрядов — боли это не причиняло, напротив, ощущение оказалось даже приятным.
Примерно через час это чувство угасло. Ричард потрогал свой живот: кубики пресса, и без того отчётливые, стали ещё крепче и рельефнее.
Куда заметнее изменилась скорость реакции: он ясно почувствовал, будто всё вокруг замедлилось.
Конечно, это было лишь иллюзией — время текло как прежде, просто его реакция возросла многократно.
Теперь он мог играючи расправиться с прежней версией себя, отделавшись лишь лёгкими царапинами.
Поистине удивительная карта, удивительная мощь: только что привязанная карта дала ему прибавку к силе, почти равную плодам нескольких лет прежних трудов.
Уняв восторг от возросших сил, Ричард принялся обдумывать сказанное Лисио и размышлять о собственном будущем.
В доме барона бездельников не держали — если только он сам не пожелал бы стать нахлебником, сойти с пути сверхчеловека и не тратить ценные ресурсы для сверхлюдей.
В противном случае ему неизбежно пришлось бы взяться за дело.
Как третий ребёнок в семье барона, Ричард вряд ли мог рассчитывать на наследование этого баронского владения, так что перед ним стояло лишь два пути.
Первый — остаться во владении барона и стать констеблем в какой-нибудь деревне, поддерживая власть барона над землями: кровные родичи были самыми надёжными вассалами, так что и отец Лисио, и будущий наследник Ливит с радостью приняли бы его присягу.
Со старшим братом Ливитом и старшей сестрой Ливиллой дело обстояло похожим образом, но всё же с оговорками.
Первый в основном учился управлять землями, закладывая основу для будущего наследования баронского владения, и заодно развивал свою профессиональную карту; вторая же зарабатывала себе на приданое, параллельно тренируя собственную профессиональную карту.
Их положение ничуть не походило на его собственное.
Другой выбор заключался в том, чтобы покинуть владение барона и стать авантюристом или купцом, надеясь лишь на себя. Это будущее таило неизвестность, словно уносимое вдаль семя одуванчика.
Сломает ли его буря или же он пустит корни и прорастёт в пустошах — предугадать было невозможно.
«Остаться во владении барона — значит свести риск к минимуму, но и потолок возможностей будет низок. Как бы хорошо я ни служил во владении отца, бароном мне не стать.
Покинуть владение барона — шаг в неизвестность без поддержки рода: можно безвестно сгинуть в каком-нибудь глухом углу, но с тем же успехом появляется надежда основать собственное владение».
Нерешительность во взгляде Ричарда мелькнула лишь на мгновение и тут же сменилась твёрдостью: в конце концов, барон Лисио завоевал своё владение Чёрного Коня собственными силами.
Если бы Ричард во время ритуала пробуждения связал себя с картой фермера или картой рыбака — картами, которые почти не увеличивают собственную силу и не требуют суровых тренировок, — он предпочёл бы остаться во владении барона.
Но он связал себя с картой охотника, требующей постоянных скитаний и добычи зверя в диких краях, поэтому уход из владения барона был куда лучшим решением.
Земли баронства ограничены по площади, дичи здесь мало, к тому же вся она принадлежит лорду. Даже будучи сыном Лисио, он не мог охотиться без конца, развивая свою карту охотника.
……
В кабинете.
Ричард стоял на медвежьем ковре. За столом сидел Лисио и пристально разглядывал его; молчание давило своей тяжестью.
— Ты твёрдо решил покинуть владение барона? Это твоё окончательное решение?
— Да, отец.
— Придумал, куда отправишься?
— В Северные пустоши, стану авантюристом. Это ничейная земля, и пусть говорят, что там опасно и бесплодно, я хочу попытаться.
Лисио помолчал, словно порываясь сказать что-то, что заставило бы Ричарда передумать, но нужные слова так и застряли у него в горле.
Лисио поднялся, подошёл к окну и распахнул створку, обратив взор к изобильным землям баронства с их бескрайними пшеничными полями и высокими ветряными мельницами.
— Когда планируешь отправиться? — Лисио повернулся и посмотрел на Ричарда.
— Через три дня.
— Хорошо, — Лисио сделал паузу. — Карт во владении немало, но связанных с профессией охотника найдётся немного. Я подготовлю для тебя две. Кроме того, выдам тебе тысячу золотых монет.
— Благодарю, отец.
На лице Ричарда промелькнула радость. Золотые монеты ценились очень высоко: крепкий крепостной стоил всего одну золотую монету, а если бы он выбрал долю деревенского констебля, его жалованье составляло бы лишь пятнадцать золотых монет в месяц.
И то лишь потому, что он приходился сыном Лисио; у обычных констеблей жалованье было ещё скромнее.
Что же до карт, они ценились куда дороже: даже самая дешёвая карта ресурсов стоила свыше сотни золотых монет, а профессиональные карты обходились во много раз дороже.