— Что это такое?..

Даже когда она пользовалась самым дешёвым тоником, её кожа всегда оставалась гладкой, без единого изъяна. В засушливые дни она могла стать чуть суше, но прежде воспаление никогда не обострялось.

Эдит прищурилась, пристально вглядываясь в чужое, незнакомое лицо, которое теперь должно было принадлежать ей.

Ещё до того, как она села за рабочий стол, её кожа была бледной и чистой. Теперь же на ней багровыми пятнами проступило сильное воспаление. Очагов было не так много, но всё лицо пылало лихорадочным румянцем, словно в любой момент готовое полностью покрыться этой жуткой сыпью.

— Как же так?..

Это было ненормально. Возможно, из-за того, что её мысли в последнее время были заняты исключительно темой покушения, первыми на ум пришли яд и Уайетт.

«Нет, это не может быть маркиз Рейнольдс. Он спит и видит, как выдаст меня замуж за герцога, — он ни за что не стал бы портить моё лицо прямо перед венчанием. Тогда кто? Лилиан? Неужели это всё-таки Лилиан?»

Тук, тук...

Пока она сверлила взглядом зеркало, в дверь постучали. Решив, что это вернулась Ленни, Эдит бросила короткое «Войдите», однако на пороге показалась Джулия. Заметив её отражение в углу зеркала, Эдит крепко стиснула зубы.

«Это твоих рук дело».

У Джулии не было ни одной веской причины подниматься в комнату Эдит, запрятанную в самом дальнем и высоком углу особняка. Обычно мачеха навещала Эдит и её мать лишь для того, чтобы вдоволь насладиться плодами своей очередной жестокой выходки. Например, после того, как высмеивала Элиану на каком-нибудь балу. Или испортив одно из её платьев.

И сейчас Джулия явилась в комнату Эдит, не в силах стереть с лица самодовольную ухмылку. Наблюдая, как мачеха тщетно пытается сдержать смех, Эдит на секунду замялась, принимая решение.

Увидев, что Эдит оборачивается к ней с заплаканным видом, Джулия на мгновение опустила голову. Должно быть, давила в себе хохот, пытаясь придать лицу нужное выражение. Как Эдит и ожидала, когда Джулия снова вскинула голову, её лицо было наполнено фальшивой тревогой и шоком.

— О боже, Эдит! Что, ради всего святого, с тобой стряслось? Почему твоё лицо в таком виде?!

Её голос прозвучал настолько громко, что проходившие мимо слуги с любопытством заглянули в приоткрытую дверь. Глаза Эдит наполнились слезами, и она закрыла щёки обеими руками:
— Что мне делать?.. Стоило мне выйти из ванны, как всё лицо вдруг стало таким.

— Господи, какой кошмар. Тебе ведь скоро под венец — что ты будешь делать, если лицо не пройдёт? Ты вообще правильно наносила свой тоник?
— Неужели дело в нём?
— Ну конечно. Тебе следовало втирать его усерднее, в несколько слоёв.

Значит, причиной этого уродства действительно стал испорченный тоник. Скрывая свои истинные чувства, Эдит уткнулась лицом в ладони. Глядя на то, как Эдит картинно сотрясается в рыданиях, Джулия уже не скрывала злорадной улыбки.

«Так тебе и надо».

Она и подумать не могла, что снадобье, полученное от Лилиан, сработает настолько безупречно. Любопытство распирало её так сильно, что она не выдержала и пришла проверить — и надо же, Эдит преподнесла ей столь великолепное зрелище. Джулии до безумия захотелось выволочь девку прямо на улицу и показать её убогий вид всему честному народу.

«Полюбуйтесь-ка. Её лицо и впрямь стало ведьминским».

Вид плачущей Эдит, чьи плечи беспомощно вздрагивали, не вызвал в её душе ни капли жалости. С самого первого дня, как Эдит и её мать переступили порог этого дома, вынашивая виды на Уайетта, Джулия возненавидела их. Элиана, несмотря на то что годилась Джулии в матери, была настолько хороша собой, что их постоянно сравнивали — и её дочь Эдит уродилась точно такой же. Каждый раз, когда люди сопоставляли внешность Джулии и Элианы, это оборачивалось для неё жутким унижением. И возможность вернуть этот долг дочери Элианы приносила ей подлинное счастье.

— Если я стану наносить его аккуратнее, мне станет лучше? — спросила Эдит с отчаянной надеждой в голосе.

Джулия скорбно приподняла брови, изображая глубокое сострадание:
— Разумеется. Свадьба уже на носу, ты должна тщательно о себе заботиться. Если маркиз прознает, он места себе не найдёт от тревоги, так что пока лицо не поправится, старайся нигде его не показывать. Договорились?

Если Уайетт, который спал и видел, как выдаст Эдит замуж за принца, застанет её в таком виде, он перевернёт весь город, но созовёт лучших лекарей, чтобы вернуть ей прежний облик.

«Вот только ни один лекарь не вернёт твоё лицо в норму».

Даже пока Джулия стояла рядом, состояние кожи Эдит продолжало стремительно ухудшаться. На её левой щеке прямо на глазах разрастались гроздья волдырей, от одного вида которых кожа шла морозом. Пусть мачеха и знала, что всему причиной состав в лосьоне, страх подхватить эту заразу заставил её поспешно отшатнуться от Эдит.

— А пока нанеси тоник ещё раз и постарайся хорошенько выспаться. Сон творит чудеса с кожей, после отдыха всё наверняка пройдёт.
— Да, маркиза. Я так и сделаю.

Видя, как послушно и наивно отвечает Эдит, Джулия удовлетворённо улыбнулась.

Но стоило мачехе переступить порог, как взгляд Эдит мгновенно заледенел. Она потянулась было рукой к пылающему лицу, но вовремя остановилась и громко позвала Ленни.

Увидев лицо хозяйки, горничная истошно закричала от ужаса.

«Если это средство не сработает, завтра же отправлюсь к лекарю. Герцог в любом случае женится на мне не из-за красивого лица. Главное — снять это воспаление и получить лечение, тогда всё будет в порядке. Даже если останутся шрамы, их всегда можно скрыть под слоем косметики».

Когда Ленни спустя какое-то время вернулась, Эдит без лишних слов высыпала в свой флакон с тоником травяной порошок, который успела растереть заранее. Не понимая, что затеяла хозяйка, Ленни лишь испуганно металась рядом, причитая:
— Боже мой, боже мой...

Спустя пару минут прозрачная жидкость во флаконе окрасилась в густой коричневый цвет. Когда Эдит откупорила крышку и вылила немного смеси на ладонь, состав оказался настолько тягучим и липким, что вызывал сильные сомнения в безопасности применения, к тому же от него шёл удушливый, зловонный запах.

Когда Эдит без малейших колебаний принялась наносить это грязное варево на лицо, Ленни издала приглушённый стон. Было видно, что она отчаянно хочет её остановить, но лицо Эдит пребывало в столь плачевном состоянии, что горничная просто не знала, как помочь.

Нанеся состав в несколько слоёв, Эдит вгляделась в зеркало. Если не считать того, что пахнуть стало ещё невыносимее, внешних изменений почти не последовало. И всё же Эдит отчётливо почувствовала, как терзавшая её жгучая боль начинает постепенно утихать.

— Ленни. Не могла бы ты сделать для меня ещё кое-что?
— Да, миледи. Только скажите.
— На Королевской дороге есть театр под названием «Лев». Ты ведь знаешь его?
— Да, тот самый, на фасаде которого нарисован огромный лев?
— Верно. Наведайся туда и предупреди гримёра, что завтра я могу нанести визит. Ах да — не называй моего имени. Просто скажи, что это особа из благородного дома.

Ленни выглядела озадаченной столь странной просьбой, но послушно кивнула и покинула покои.

Лицо было изуродовано в одно мгновение, но вот на его исцеление требовалось куда больше времени.

К следующему утру отёк немного спал, но волдыри и воспаление всё ещё не думали проходить окончательно. И всё же очаги сыпи, казалось, стали немного меньше.

Джулия снова явилась в комнату Эдит. Похоже, ей не терпелось лично проверить, в каком состоянии находится её падчерица.