Это дело оказалось чертовски запутанным. Запутанным и до безумия выматывающим.

Этот судебный процесс вообще никогда бы не состоялся, будь у меня или у моего противника хоть на крупицу меньше веса и влияния. Если бы Ив зарезала за оскорбление какого-нибудь местного простолюдина, никто бы и рта не раскрыл. Родня покойного дрожала бы от страха передо мной и ни за что не осмелилась бы подать в суд. Но из всех людей на свете тем, кто расстался с жизнью, оказался сынок северного великого герцога.

Не будь я южным верховным жрецом, а обычным захолустным помещиком, мне пришлось бы пуститься в бега в ту же секунду, как я узнал, что Ив укокошила герцогского отпрыска. И лишь потому, что я — верховный жрец и член Отряда Героя, повергшего Повелителя Демонов, королевский суд вообще снизошёл до разбирательства по столь бредовому вопросу, как «Являются ли русалки людьми».

Лично я предпочёл бы решить все разногласия с владениями Амур старой доброй феодальной войной, но проблем накопилось слишком много.

Во-первых, сложность заключалась в том, что правитель Амура подал иск совместно с великим герцогом Рубиконом. Судебный процесс был официальным методом урегулирования споров, позволявшим мирно разрешить конфликт между феодалами до того, как вспыхнет война. Это был предохранитель на случай, если повод для ссоры выеденного яйца не стоил, если война сулила колоссальный ущерб обеим сторонам или если кто-то пытался напасть на соседа, придравшись к какому-нибудь абсурдному предлогу.

Как только иск между владениями регистрировался, королевский судья незамедлительно выезжал на место, а любые военные действия между сторонами замораживались на весь срок разбирательства. И когда вердикт наконец оглашался, оба владения обязаны были беспрекословно ему подчиниться.

К примеру, представься случай, что я собрал войско и пошёл войной на Амур просто потому, что на дворе стоит невыносимая жара. Власти Амура тут же могли подать судебный иск по этому поводу. С началом процесса я уже не имел права нападать, а судья выслушивал показания сторон и выносил решение: обоснован мой предлог для вторжения или нет.

Если вердикт признавал мою правоту, я мог со спокойной душой вломиться в земли Амур и стереть их в порошок. Но если суд объявлял нападение необоснованным, я был обязан возместить соседям причинённый ущерб и увести солдат восвояси. Более того, любые посягательства на Амур строжайше запрещались до тех пор, пока я не найду иной законный повод.

Проще говоря, хитрые выродки из Амура прекрасно понимали: явись я к ним с оружием в руках, им всем настанет верная смерть. Поэтому вместо войны они предпочли прикрыться судом.

Разумеется, этим беды не исчерпывались. Будь дело лишь в самом иске, я мог бы просто дождаться окончания процесса. Но вот аристократ, стоявший за этим иском, равно как и предмет разбирательства, представляли собой колоссальную проблему.

Истцом вместе с правителем Амура выступал великий герцог Рубикон. По лору игры этот вельможа правил землями вблизи северных Драконьих гор. Он был могучим и свирепым воителем, который покорил обитавших в горах зверолюдей, захватил их рудники и даже временно присоединялся к отряду игрока в одном из заданий оригинальной истории.

Доброй половине северных шахт посчастливилось оказаться в его владениях, а о его закалённой в боях со зверолюдьми армии ходили слухи, будто она ничуть не уступает столичной королевской гвардии. Вдобавок ко всему он являлся главным меценатом Церкви Верховного Божества, отстёгивая клирикам самые щедрые пожертвования.

Словом, этот человек держал в кулаке весь Север. И именно его единственного сынка Ив взяла и зарезала просто за то, что тот её оскорбил.

Да и формулировка иска повергала в ступор: «Поскольку Ив не является человеком, слова Рубикона Кондрикса не могут расцениваться как оскорбление. Следовательно, лишение жизни Рубикона Кондрикса со стороны Ив не являлось актом законной самозащиты чести, а представляет собой импульсивное и чудовищное убийство».

Я-то наивно полагал, что раз уж она вышла за меня замуж, то Ив автоматически признаётся человеком. Думал предъявить в качестве железного доказательства документы, заверенные Церковью Верховного Божества и королевским дворцом. Но когда я вчитался в эти бумаги, всё оказалось далеко не так радужно. В грамоте Церкви Верховного Божества, признающей наш брак, чёрным по белому значилось:

[Решение южного верховного жреца прекрасно и всецело соответствует девизу Церкви Верховного Божества. Мы признаём, что для любви не существует границ и видовых различий, и с уважением относимся к вашему выбору. Однако прискорбно, что вы не учли общественных последствий и кривотолков, кои могло повлечь за собой сие деяние.]

«Признаём, что для любви не существует границ и видовых различий». Это означало лишь то, что они смирятся, даже если я обвенчаюсь со страхолюдной тварью, но вовсе не дарует Ив статус человека.

Предъяви я такое доказательство, великий герцог Рубикон от радости пустился бы в пляс при мысли о том, как изжарит Ив до хрустящей корочки. Более того, Церковь Верховного Божества ни за что не встанет на мою сторону и не объявит Ив человеком, сколько бы я ни умолял. Потому что в этом споре занять чью-то сторону для них было чертовски невыгодно.

С одной стороны — южный верховный жрец, сокрушивший Повелителя Демонов, но оказавшийся русалколюбом, а с другой — северный великий герцог, щедрейший благодетель церкви, чьего сына эта самая русалка прикончила. Баланс сил был настолько шатким, что открыто поддержать кого-то одного они просто не посмели бы.

Поэтому я напрочь отбросил надежду на то, что Церковь Верховного Божества вмешается в ход процесса. Религиозные авторитеты сюда не сунутся. С их колокольни они наверняка истово молились, чтобы ни я, ни северный великий герцог не впутали их в эту передрягу.

Бумага из королевского дворца тоже ни капли не доказывала человечность Ив.

[Королевский дворец удовлетворяет прошение Пета Люциуса и дарует помилование за совершённые прегрешения душегубке Ив и её матери-русалке. Однако, если Ив разведётся с Пета Люциусом либо совершит деяние, равнозначное её прежним преступлениям, сей указ о помиловании аннулируется, а преступница Ив и её мать-русалка подлежат казни через четвертование.]

Само употребление слова «преступница» сводило на нет любые попытки доказать, будто к ней относились как к человеку. В этом мире, пусть даже русалка звалась «морской девой», за человека её никто не считал, равно как и зверолюдей, несмотря на часть слова «люди», держали за обычных тварей.

Эта грамота лишь подтверждала: проиграй я суд, и из Ив приготовят русалочье темпура.

Да и вообще, помилование русалки, на счету которой были десятки серийных убийств и изнасилований, прогремевших на весь город, с последующим браком с аристократом — это была неслыханная, ебанутая милость, ставшая возможной исключительно благодаря тому, что я поверг Повелителя Демонов. Обычному человеку за такие подвиги помилования вовек не видать, спаси он хоть всё королевство разом.

Если подытожить расклад на текущий момент, выходило следующее:

Правитель Амура и северный великий герцог затеяли судебную тяжбу из-за того, что Ив зарезала герцогского отпрыска. Если суд постановит, что Ив — не человек, из неё сделают темпура. Если же удастся доказать, что она человек, я получу полное право заявиться в земли Амур и проломить их лорду башку.

Если её признают нечеловеком, значит, убийство советника Амура и сына великого герцога Рубикона было незаконным, мне придётся выплатить компенсацию, а на избиение моих солдат и рыцаря я даже пожаловаться не смогу, ведь это сочтут оправданным актом возмездия.

Само собой, покорно отдавать Ив со словами: «Извольте зажарить её до хрустящей корочки», в случае поражения я не собирался. Едва прозвучит обвинительный приговор, я устрою в зале суда кровавую бойню и сбегу со своими девчонками.

Вот только великий герцог Рубикон обладал огромным влиянием как при дворе, так и в Церкви Верховного Божества, а у меня не было ни единого доказательства человеческой природы Ив. Иными словами, это был заведомо проигрышный процесс, исход которого изначально вынуждал меня готовиться к побегу.

Додумав до этого места, я уронил голову на руки и тяжело вздохнул. Только-только вернулся из приятного похода по подземелью — и на тебе, расхлёбывай такую заваруху. От моего вздоха стоявшая рядом на коленях Ив испуганно втянула голову в плечи.

— Осознала свою вину?

— Нет, то есть... угу.

Ив попыталась было оправдаться, но тут же понурила голову. Поглядев на неё, я продолжил:

— Впредь, если попадётся такой ублюдок, просто избей его до полусмерти и брось в темницу. А убью его я сам — тогда никаких проблем не возникнет.

— Муженёк. И что нам теперь делать? Нам ведь пиздец, да?

Ив совершенно естественно прибавила «муженёк» и уставилась на меня. Глядя, как она сидит на коленях, вся сжавшись в комок, я явственно ощутил её растерянность и страх. Видеть эту наглую бестию настолько павшей духом было непривычно. Я поднялся, крепко обнял её и произнёс:

— Всё нормально. Всё обойдётся.

— Правда? Честно-честно?

На лице Ив читалось такое раскаяние, будто она готова была сквозь землю провалиться. Это стало для меня открытием: удивительно, но ей всё-таки было знакомо чувство вины.

— Я выйду. А вы можете встать с колен.

— Ладно...

Голос Ив угас, пока она провожала меня взглядом. В голове роился клубок мыслей. Взъерошив волосы, я спустился на первый этаж. Из окна виднелся двор, где в резервуаре беззаботно плескалась Селлу. Если подумать, казни они Ив — следом на плаху пойдёт и Селлу.

Я вышел во двор и подошёл к резервуару.

— Селлу.

— Что такое? Хочешь покувыркаться на свежем воздухе? — спросила Селлу, игриво высунув кончик языка.

Трахаться мне сейчас совершенно не хотелось, поэтому я лишь покачал головой.

— Мы с вами со дня на день превратимся в жареную рыбу, а ты только об одном и думаешь?

От её чересчур беспечного вида меня взяло лёгкое раздражение. Я ума не мог приложить, как переломить ход суда, а цена поражения была чертовски высока. Селлу лишь хихикнула на моё ворчание.

— Хи-хи. У тебя сегодня совсем нет настроения.

— Ещё бы. Селлу, ты ведь сама твердила, что Ив должна жить среди людей. И вот к чему всё привело. Они затеяли суд, требуя её казни лишь потому, что она — не человек.

— А если ты победишь, Ив станет человеком? — поинтересовалась Селлу.

Я кивнул. Услышав мой ответ, она прищурилась:

— Забавно.

— Вот именно, поэтому победить будет во много раз труднее. Вердикт о том, что русалка — человек, для них звучит абсурдно. К тому же противник — северный великий герцог. Этот благородный господин жив-здоров, полон сил и...

Постойте-ка. Внезапная догадка озарила мой разум. Если всё правильно разыграть, у меня появится реальный шанс выиграть этот суд! Способ вынесения вердикта на судебном разбирательстве мог определяться судьей или соглашением спорящих сторон прямо на месте.

К примеру, если стороны никак не могли прийти к согласию в правовом поле, судья мог предложить решить спор конными скачками или дуэлью на клинках.

Оборвав разговор с Селлу, я зашагал обратно в особняк. И принялся собирать всё необходимое для победы в суде.

Великий герцог Рубикон куда вспыльчивее, чем могло показаться. К тому же во время игрового задания в Драконьих горах его уровень был в районе двадцатого. Даже если сделать скидку на то, что он поднабрал сил, бесконечно истребляя зверолюдей, он не настолько силён, чтобы я не мог с ним сладить.

Человека, привыкшего командовать армиями на кровавых полях Севера, байками о сокрушении Повелителя Демонов не запугать. Этот суд... Стоит мне лишь свести дело к дуэли, и победа у меня в кармане. В конце концов, это спор о том, человек она или нет. А в подобных словесных баталиях побеждает тот, чей язык острее.

Если я смогу прицепиться к его словам, вывернуть их наизнанку, увести тему в сторону и довести великого герцога Рубикона до белого каления нелепой демагогией, он наверняка первым выхватит клинок и вызовет меня на бой. И тогда я гордо обнажу Святой Меч и объявлю благородный поединок.

Ну держитесь, суки.