Когда я сошёл с поезда линии Яманотэ на станции Акихабара, на меня обрушилась духота летнего зноя. Огромные кондиционеры на стенах гоняли тёплый ветер, смешанный с запахами людского пота и дезодорантов. Среди расходящихся в разных направлениях людей — явно не таких, как в Синдзюку или Сибуе, — казалось, где-то в деревьях на улице засели цикады — в уши назойливо лезло их пронзительное «дзи-и-и, дзи-и-и, дзё-дзё». Я слегка поколебался: закатать ли мне рукава белого халата, который я носил, — но всё же решил потерпеть.
Снова это время года.
Приложив руку ко лбу, я сошёл на платформу и испустил усталый вздох.
— …
Не обычный вздох — я издал его вслух: «Фу-у-ух». Это крайне важно. Хотя, если бы меня спросили, что в нём такого важного, ответить мне было бы сложно. Очень сложно. Уж как есть. Надеюсь на понимание.
Впрочем, это неважно.
Дважды в год, летом, после июля, этот район начинает излучать странный жар. Сгущается взбудораженная атмосфера, похожая на ту, что бывает перед школьным фестивалем или экскурсией. И эта атмосфера становится ещё явнее, когда в неё вливаются вышедшие на летние каникулы ученики. Такая горячка, когда какой-нибудь обычно незаметный тип что-то себе воображает и готов выкинуть что-нибудь этакое, а если и ляпнет что-то абсурдное, все отмахнутся: «Ну, лето же».
Лучшего места не найти.
Дерево спрятать проще всего в лесу. Для маскировки моих дерзких амбиций такое место подходит идеально. Оглядывая с платформы ничего не подозревающий прохожих, я скривил уголок рта в усмешке.
— Хе-хе-хе… — рассмеялся я. Тоже вслух: «Хе-хе-хе». Смех был сдержанный. Если просто хихикать в горле, тебя никто не заметит. В лучшем случае окружающие подумают: «А? Он что-то сказал?» — и, насторожившись, проигнорируют. Почему это лучший случай? Если бы меня спросили, мне снова было бы сложно ответить. Надеюсь на понимание.
В этот момент мобильник в моём кармане вдруг беззвучно задрожал. Как мне показалось.
— Не время отвлекаться… — пробормотал я. Чуть громче обычного. Если сами попробуете, поймёте: в толпе, даже если довольно громко говоришь сам с собой, тебя посчитают странным… то есть, на тебя не обратят внимания, так что это сравнительно неплохо. И ещё, почему это неплохо — если бы меня спросили, и так далее. Надеюсь на понимание.
Я достал гладкую раскладушку малинового цвета и ответил:
— Это я. Я на месте… Да, осуществляю проникновение на локацию.
Я не окликнул собеседника. В ответ последовало лишь молчание. Таково правило: не задавать вопросов. Это естественно в целях сохранения секретности.
Не обращая внимания на молчащего собеседника, я продолжил односторонний разговор:
— Доктор Накабати ловко меня обошёл. Надо же — созвать пресс-конференцию. Но я ещё много смогу узнать о его планах.
Пресс-конференция. Произнесённое вслух, это слово невольно заставляет меня заёрзать. Пресс-конференция, значит. Интересно, как это будет выглядеть. В моём воображении уже сами собой развернулись картины: репортёр в роговых очках с огрызком карандаша в руке тычет пальцем и задаёт вопросы, а фотограф после каждой вспышки меняет лампочки. Очень хотелось бы, чтобы всё было именно так.
Держа мобильник у уха и сдерживая нетерпение, стараясь не ускорять шаг и словно бы небрежно развевая полы белого халата, я направился через сумрачное пространство NR к западному выходу — к месту, что обычно называют «выходом в электрогородок».
— Хе-хе-хе… Ясно. Грубые методы — не мой стиль. Намерен воздержаться. Хотя, в зависимости от отношения с другой стороны, не исключено, что дремлющий в моей правой руке злой дух пробудится…
С мобильником в руке я миновал низкий турникет — и прямо там оказалось нужное здание.
На кричаще-ярой вывеске огромными буквами было написано: «Всемирный Радио Кайкан». Сокращённо — «Радикан». Типичное многоэтажное здание, где на каждом этаже, куда ни глянь, тесно навешаны грязноватые наружные блоки кондиционеров.
Честно говоря, на «всемирный» он не тянет.
Взглянув на Радикан, ослепительно сияющий под летним солнцем, я чуть повысил тон:
— Что? Говорите… Организация начала действовать?..
Глубоко вздохнув, я потёр виски и слегка покачал головой. Вокруг меня, внезапно остановившегося, образовалось странное пространство: натыкались слегка раздражённые взгляды и реакции в духе: «Что он там сказал?»
— Вот как, значит. Таков выбор Врат Штейна. Эль Псай Конгру.
С этими словами я с серьёзным лицом убрал мобильник в карман. Странное пространство уже исчезло — на меня никто не обращал внимания. Это было опасно. Что именно в нём опасного? И так далее. А в этих прощальных словах и во «Вратах Штейна» нет особого смысла. Надеюсь на понимание.
Ещё раз взглянув на Радикан, я с нахмуренным лбом погрузился в послевкусие.
— Ой, Окарин! Что ты тут делаешь? — внезапно меня окликнули чудовищно громким голосом, и я едва не вскрикнул.
Обернувшись, я увидел выходящую через турникеты девушку. Знакомое светло-голубое платье, джинсовые шорты выше колен. Непослушные короткие волосы, втиснутые в такую же голубую шляпку — не поймёшь, деятельная она или нет. Закинув в большую сумку на плече проездной, она энергично замахала рукой.
Сиина Маюри. Подруга детства. Живёт по соседству, и я с давних пор за ней присматриваю, так что скорее она мне как младшая сестра, нежели подруга детства. Из-за мягкого округлого лица она выглядит лет на пятнадцать, но на самом деле она ученица второго класса старшей школы при частном университете Ханаасоги — то есть, самая настоящая старшеклассница.
Подбежав ко мне с до ужаса беспечной улыбкой — топ-топ-топ, — Маюри хлопнула в ладоши.
— А… точно. Ты же говорил, что сегодня презентация машины времени! — хорошо разнёсся беззаботный голос Маюри. Когда из этих губ слышишь «машина времени», это звучит глупо. Кажется, кто-то из прохожих усмехнулся.
Эй, ты. Запомни. Я терплю такие унижения именно потому, что меня преследует Организация и я скрываюсь под личиной обычного человека. Когда моя заветная мечта осуществится и я перестрою мировой порядок, я тебя найду, даже если придётся прочесать всю землю, и заставлю пожалеть об этом смехе.
С железной волей так решив, я подавил желание заорать на весь район.
Но Маюри, не обращая внимания на мои страдания, нанесла новый удар:
— Но, Окарин, разве ты не говорил, что презентация машины времени в Большом здании? Раз в Большом, то надо через центральный вход?.. А, поняла! Окарин опять сказал что-то странное, и его выгнали с презентации машины времени. Так вот почему у него такой сморщенный лоб!
Как же я не хотел, чтобы она без конца так громко повторяла: «Машина времени, машина времени». И ещё это «Окарин», которое она без конца повторяет, — моё прозвище. Это тоже уже надо прекратить.
Кое-как проигнорировав витавшее вокруг хихиканье, я насел на Маюри:
— Не презентация, а пресс-конференция. В Большом здании другая лекция, а пресс-конференция доктора Накабати вот здесь, в Радикане. И меня никто не выгонял! И ещё!
Маюри закивала: «Угу, угу», — а я постарался придать лицу как можно более зловещее выражение и прошептал:
— Я не Окарин. Я безумный учёный, которого преследуют секретные организации всего мира, — Хооин Кёма! Муа-ха-ха-ха!.. Сколько ещё тебе повторять, Маюри?!
Наверное, зря я в этот раз сдержал жесты чуть больше обычного.
— А-а-а? Такое и не запомнишь, — Маюри склонила голову набок. Мой (скромный) злодейский смех и (предположительно) исходившая от всего моего тела зловещая аура её совершенно не пугали. — Но ведь Окарин — это Окарин, потому что Окабэ Ринтаро, да? Окарин всегда был Окарином, так что так говорить — я растеряюсь. И ещё — у тебя с этим Хооином кем-то там в имени ни одной буквы не совпадает. Почему так? Странно же, да? Э-хе-хе☆
Мне показалось, что в конце фразы появилась звёздочка, которой там быть не должно. Почему так? Странно же, да?
Маюри-сан, сложив перед грудью два кулачка, сияла от удовольствия — интересно, что её так веселит. Эта улыбка переводится как: «Я не уступлю». По внешности и не скажешь, но Маюри довольно упряма. Особенно насчёт моего истинного имени — Хооин Кёма. Я твержу её об этом уже лет пять, и вот результат. Я и сам уже наполовину сдался.
Конечно, Окабэ Ринтаро — моё настоящее имя, но «Ринтаро» звучит глупо, мне решительно не нравится. Ну прямо как будто какой-то неудачливый актёр или комик одного хита. И что вообще за «Окарин»? Жёлтый тазик из общественной бани?
Но, не обращая внимания на мою кислую мину, Маюри своим тягучим темпом беззаботно продолжила:
— А, но знаешь, я, кажется, знаю этого доктора. Это же он изобрёл штуку, которая хлюпает соевым соусом. Интересно, из соевого соуса можно сделать машину времени? Ну же, Окарин!
«Машина времени», «соевый соус», «хлюпает» и бесконечное «Окарин» посреди привокзальной площади, где всё-таки много народа. Похоже, Маюри готова продолжать вечно.
Меня терзали волны хихиканья, безмолвных усмешек и ухмылок прохожих.
— Ну-ну, Окарин, что случилось? Живот болит? Окарин, Окарин, Окари-и-ин?
Г-г-г-г-г.
Всё, предел.
— Так, идём! Маюри!
Не выдержав психологической атаки, я грубо схватил Маюри за руку и сбежал с улицы в Радикан.
— Хи-и-и, — радостно взвизгнула Маюри.
Это был конец.
— А, так значит, сегодня здесь будет пресс-конференция по машине времени.
— Я же изначально это и сказал.
Радикан — восьмиэтажное многоарендное здание, где размещены магазины радиодеталей, додзинси, фигурок и прочее. Но благодаря выгодному расположению у станции верхний этаж сдаётся под мероприятия и конференции. Это помещение с белой доской, трибуной, складными столами и стульями — никакого уюта, но для сбора людей оно подходит отлично.
Мы с Маюри ждали начала в углу зала для пресс-конференции на верхнем этаже Радикана.
— А соевый соус?
— Доктор Накабати — известный изобретатель, астрофизик. Штуку с соусом изобрёл другой дядька с похожим именем. Они никак не связаны.
— Вот как. А Маюси-то думала, что из соевого соуса делают машину времени.
«Маюси» — это так себя называет Маюри. Точнее, со звёздочкой на конце. То есть «Маюси☆» Бесконечно неважная деталь. Но если такое скажу, мне ответят: «Как и у Окарина этот Хоо-хоо кто-то там, да?♪»
Хооин.
— Но, Окарин, я что-то не вижу ни одного журналиста.
Верно подмечено.
В зале только я, Маюри и ещё человек с десять, явно скучающих. Ни журналистов, ни фотографов, ни даже цветов. Над трибуной висит вывеска: «Пресс-конференция доктора Накабати в честь успешного изобретения машины времени». Но, если присмотреться, это дешёвая декорация. Просто чёрная распечатка на принтере. Пустые буквы. Словно наказание. Это уже не просто разочарование — даже как-то неловко становится.
Но это неизбежно. Доктор Накабати часто появляется на телевидении и имеет разные патенты, но по сути он просто учёный-чудак. Этот человек проводит пресс-конференцию, а изобретённая им штука — машина времени. Невыносимо. Нет, то есть.
Нормальный человек сюда бы не пришёл.
Да, заинтересуется только безумный учёный вроде меня.
— Или, может, это дело рук Организации…
Я вздохнул с оттенком самоиронии и нарочито скривил губы.
Я надеялся, что доктор Накабати на нашей стороне. То есть, учёный, сопротивляющийся мировому порядку. (Хотя лично я с ним не знаком). Но его странные заявления, уход из академического общества в народ (до чего идеальная биография) и, наконец, завершение машины времени по собственной теории (как утверждает только он сам). И вот это пресс-конференция. Как и я, он вполне заслуживает, чтобы за ним охотилась Организация.
— Хм-м, вот как.
Маюри копалась в сумке в поисках портативной игровой консоли. Потрясающее невнимание. Мои многозначительные намёки она тоже полностью пропускала. Я тут намекаю на ужасы Организации, а всё без толку. Но Маюри такие заумные разговоры изначально не интересовали.
Зато я с давних пор очень тянусь к таким сомнительным темам. Ну как же, машина времени! Пусть обман и жульничество — сердце всё равно трепещет. Невыносимо.
— Хотя попадать в конфликт доктора с Организацией — увольте…
— Ага-ага.
И, решив, что доктор Накабати преследуется Организацией, я, невзирая на игнорирование Маюри, вслух рассмеялся: «Хе-хе-хе», — и собрался пожать плечами с видом, полным мировой скорби.
И тут случилось.
Металлический звук сверху. И ещё — треск, будто разряд электричества. Давящее ощущение, от которого болят уши и по всему телу волосы встают дыбом. Чуть погодя…
С тяжёлым звуком «зн-н-н» всё здание Радикана слегка задрожало.
Я поднял взгляд к потолку, с которого сыпалась пыль, и прислушался к постепенно удаляющемуся металлическому звуку.
— На крыше?..
— Землетрясение? Балла два? А чем отличаются баллы от магнитуды? Окарин… Окарин? А? Куда ты?
— Маюри, оставайся здесь! Это может быть опасно, муа-ха-ха-ха!
Очнувшись, я оставил беззаботно крутящей вопросительные знаки Маюри свой злодейский смех и, увлекаемый несколькими зеваками, уже бежал по узкому коридору Радикана. Перепрыгнув через натянутую поперёк пути цепь, я взлетел по грязной лестнице на крышу.
Что это? Что это, что это?
Тот изобретатель с именем, похожим на доктора Накабати, хвастался, что когда-то мировая корпорация прилетела заключать с ним контракт. Мол, прилетели на вертолёте прямо на крышу компании. Конечно, это было лишь хвастовство, но на самом деле таким ситуациям я завидую. Изобретения, меняющие мир, в момент завершения обязательно сопровождаются ударами молний, взрывами или похищением тайной организацией.
А изобретение доктора Накабати — машина времени (по его словам).
Что-то должно случиться. Нет, что-то непременно случилось!
Окрылённый ожиданием, я вместе с несколькими оказавшимися там людьми распахнул ржавую аварийную дверь, навалившись на неё всем телом.
Было ясно.
Я заморгал от отражённого света снизу сильнее, чем от солнца, бьющего прямо сверху. Выскочив из сумрачного помещения, я на мгновение ослеп от такой яркой отражаемой белизны и невольно прикрыл рукой глаза. Полы тонкого белого халата с шорохом развевались, а летнее голубое небо резало глаза.
И это было не всё.
На крыше Радикана, где хлестал боковой ветер, было нечто, немного превосходящее моё воображение.
— Что это?..
Оно было размером с огромную водонапорную башню.
Похоже на экспонат из научного музея или павильона: серебристый, основательный корпус в форме бочки. Поддерживающие его цилиндрические домкраты. Солнечные панели, сверкающие кристаллическими пластинами и растянувшиеся на несколько татами. Внизу — сопла, похожие на люзы двигателей. Сверху — сфера со вставленными линзами — может, камера? — и антенна.
Наверное, искусственный спутник…
Или нет?
Какой-то заголовок из спортивной газеты, честное слово. Но, начавшись с этого, одно за другим посыпались сомнения.
Что это? Изобретение доктора Накабати? Это связано с сегодняшней презентацией? Неужели это и есть машина времени? И вообще, как эту махину сюда затащили?
Я невольно шагнул вперёд.
— Пресс-конференция скоро начнётся! Пожалуйста, подождите ещё немного!
Возможно, такое развитие событий было предусмотрено. Нам, пытавшимся подойти к псевдоспутнику, преградила путь невысокая женщина, похожая на сотрудницу, — впрочем, скорее на охранницу. Камуфляжная армейская форма, что-то вроде рации. Лицо закрыто зеркальным визором, словно в научно-фантастическом фильме о ближайшем будущем. Но движения, с которыми она, широко размахивая руками, выступила вперёд, были чёткими и не содержали в себе ничего лишнего. Наверное, частная охранная компания.
— Да-да, там вас ударит током! Это опасно, не подходите!
От слова «током» мы, зеваки, во главе со мной невольно отпрянули. Если подумать, действительно пахло чем-то горелым, а воздух, казалось, был наэлектризован — покалывало за шеей и с внутренней стороны рук. А при слове «опасно» даже неуклюже раздутый силуэт псевдоспутника начинает выглядеть зловеще, и образ обретает цепочка ассоциаций «опасно — током — изобретение».
О-оно же не взорвётся?
— Подробности скажут в зале! Пожалуйста, следуйте указаниям!
И вот, гонимые охранницей с совсем молодым голосом и не допускающей возражения энергией, я вместе с остальными в мгновение ока был вытеснен обратно на восьмой этаж. Маленькая она там или молодая женщина — но профессионал (предположительно) есть профессионал. Работа безупречная.
Кстати, я вовсе не струсил и не убежал, испугавшись слова «опасно». Надеюсь на понимание.
На полутёмной лестнице, куда меня выдворили, я достал мобильник и подготовил «отчёт».
— Это я. У меня дурное предчувствие. Похоже, что-то вот-вот произойдёт… Да, я не буду лезть на рожон. Мне ведь тоже жизнь дорога. Эль Псай Конгру.
Пробормотав привычные прощальные слова и убрав мобильник, я глубоко вздохнул: «Ха-а-а». Тыльной стороной ладони вытер выступивший на лбу пот и потёр руку о белый халат. Холодного пота было изрядно.
Сердце колотилось.
Чуть не оказался втянут в несчастный случай с ударом током. Хорошо, что та охранница остановила, а то что бы было, если бы это серое вещество, (предположительно) обладающее IQ уровня Эйнштейна, погибло?
Нет — важнее та махина. Что это? Электризация — это ненормально. Пусть даже это не машина времени, но если и правда что-то случится…
Да нет. Нет. Нет, конечно. Наверняка просто какой-то хлам замкнуло.
Бормоча себе под нос такие очевидные вещи, я вернулся в зал пресс-конференции. Однако…
Маюри там не было.
На складных стульях почти никто не сидел. Несколько человек явно скучало, маясь у стены — вот и весь зал. Если бы здесь была эта воздушная светло-голубая фигурка, я бы сразу заметил, но её нигде не было видно.
Почему-то так и думал… Эта девчонка, даже если идёшь с ней рядом, в какой-то момент незаметно исчезает, и каждый раз все её ищут. Такое случается часто. Впрочем, в этот раз, возможно, это даже лучше, чем если бы она странно за мной увязалась. Если бы Маюри оказалась на той крыше, она бы точно полезла трогать псевдоспутник и получила удар током.
К тому же, я примерно представлял, где Маюри.
Спустившись по полутёмной лестнице Радикана на седьмой этаж, я, как и ожидал, увидел светло-голубое пятно, присевшее у входа в проход, ведущий к магазину с фигурками. Разумеется, это была Маюри. Её взгляд был устремлён на выстроившиеся в ряд автоматы с капсулами.
Так я и думал.
— Маюри, что ты тут делаешь?
— А, Окарин. Понимаешь, я хочу Упу.
На автомате, на который указала Маюри, висела бумажная вывеска: «Серия фигурок персонажей RaiNet Kakeru». RaiNet Kakeru — популярное аниме, которое здесь знают все, от мала до велика. И Маюри в последнее время от него без ума. В капсулах, видимо, фигурки по нему. Там красовалась реклама: «Всего девять видов персонажей! Плюс секретный!.. Собирай и играй!» В такого рода рекламе меня всегда удивляет одно: как, спрашивается, с фигурками играть? Загадка.
Во всяком случае, я рад, что нашёл Маюри.
— Давай. Только не гарантирую, что тебе выпадет Упа.
Ну и хлопотное создание. Ветер в голове — и не скажешь, что она старшеклассница.
Кстати, Упа, которого хочет Маюри, — популярный маскот этого RaiNet Kakeru. Яйцевидное существо, похожее на тануки, помесь собаки и панды. Из-за глаз с поволокой, несмотря на то, что это милый персонаж, есть в нём что-то жалостное. Маюри на такое падка. Кстати, в прошлом году была популярна мерзкая лягушка, и Маюри коллекционировала и её. В сравнении с ней, у которой было больше десятка видом, включая разные расцветки, этот Упа ещё ничего.
— Но у Маюси закончились монетки по сто иен.
Маюри с неловкой улыбкой протянула мне ладонь.
— Так что, Окарин, Окарин, одолжи сто иен?
— Хе-хе-хе… Что за инфантильность, Маюри? Денег я не дам. Вместо этого я покажу тебе, насколько жизнь сурова.
Сказав это явно приунывшей Маюри, я достал из кошелька монету в сто иен и вставил её в щель. Резко крутанул рычаг, и Маюри издала возглас, который нельзя было назвать ни протестом, ни осуждением.
— А, а-а-а…
— Дура! Большие капсулы для серьёзных людей стоят пятьсот иен, а в капсулах за сто для детишек ничего нормального не будет! Приготовься ужаснуться и разочароваться: высохший слизень, уродливый брелок, резиновая кукла с негнущимися суставами — вот что тебя ждёт, Маюри! Муа-ха-ха-ха!
По-злодейски смеясь, я крутанул ручку, и внутри послышался стук капсул друг о друга. Как-то волнительно. «Интересно, почему?» — подумал я, но всё равно продолжал крутить ручку, пока та не упёрлась в предел. И вот, я взял в руки выкатившуюся капсулу и уже собирался открыть, как…
— А? Две капсулы выкатилось?
Две непрозрачные капсулы.
Слышал, что в соке бывает «выигрыш» — две бутылки сразу… но какой ещё выигрыш в капсульных игрушках? Значит, тот, кто до нас крутил автомат, забыл забрать капсулу? Хорошо бы автомат не был сломан.
— Ну… мы же ничего не нарушили. Можно спокойно забирать.
Взяв себя в руки, я раскрыл первую выкатившуюся капсулу, и оттуда вышел завёрнутый в целлофан странно тяжёлый комок. Заглянувшая мне через плечо Маюри издала радостный вопль:
— Уа-а-а! Окарин, это Упа! И он металлический! Металлический Упа!
И правда, морда тануки. А тяжёлый он, потому что из металла.
— Редкий?
— Очень! Но даже если не редкий, он же ужасно милый, да? — изо всех сил закивала Маюри.
«Очень редкий!» — похоже, правда. Наблюдавшие за нами издалека школьники с воплями «Круто, круто!» также попытали удачу с капсульным автоматом, но…
— А, обычный Упа…
Хотя им попался Упа молочного цвета, восторг у них был какой-то вялый. Похоже, это обычный Упа. Мальчишки смотрели на металлического Упу в моей руке с завистью, но и с обидой. Наверное, подумали: раз мне попался металлический, то и им попадётся. От понимания их чувств хочется плакать. Хотя число выигрышей ограничено, и есть железное правило: не трогать автомат, из которого только что выпала редкая вещь. Но ведь всё равно лезут. Понимаю, понимаю вас, дурачьё.
— Здорово, Окарин, здорово.
И Маюри, сверкая глазами ничуть не хуже того дурачья, впилась взглядом в Упу в моей руке. Эй, старшеклассница. Ты на уровне младшеклассников.
Но…
Может, в последнее время настройки стали мягче, чтобы увеличить число постоянных клиентов? Я собирался выдать ей такую неудачу, чтобы она плакала, как в лавке дешёвых сладостей, а вышло что-то странное.
— Хм… Тогда это, Маюри. Дарю. Но смотри, запомни одно. Если подряд вытягивать неудачи в автоматах с капсулами, то примерно на седьмой раз…
— Правда? Правда можно взять, Окарин?
— …захочется умереть. И нет же. Я Хооин Кёма.
— Э-хе-хе, спасибо, Окарин♪
Самое важное демонстративно проигнорировала.
Я раздумывал: стоит ли её строго отчитать, или лучше отобрать Упу и швырнуть с лестницы, — но тут меня заинтересовала вторая капсула, оставшаяся у меня в руке.
— Кстати, тут, наверное, тоже Упа?
Подумав, что, быть может, снова попадётся редкий, я открыл капсулу, и оттуда вышла какая-то странно лёгкая вещица. Ожидание упало ещё до того, как я вынул её из целлофана.
Я знал. Я так и знал. Раз уже выпал редкий, то больше не выпадет. Если головой подумать, это очевидно, но всё равно надеешься. Мало того, даже теперь я питал надежду: «Ну… может, лёгкий, но всё-таки редкий…» Психология дурака, который вечно клюёт на автоматы с капсулами. Понимаете? Поймите.
Вынув из целлофана, я, как и ожидал, обнаружил полный провал по имени «отчаяние».
— Что это?..
Это была ярко-красная лягушка. Реалистичная физиономия амфибии, обвисшее брюхо и тощие лапки. Резиновая лягушка с горящей жопой — безнадёжная по своему виду. Не «уродливо-милая», а прямо-таки мерзкая.
Сомнений нет. Это та самая лягушка, что была в моде в прошлом году. Хотя к RaiNet Kakeru она не имеет никакого отношения, но нагло лежит в капсуле — впечатляющая степень провала. Неужели ещё остались запасы?
— А, это Горящий лягушонок Геро. А Маюси из этой серии, наверное, больше всего нравится Толстячок лягушонок Геро.
Пропустив слова Маюри мимо ушей, я молча схватил лягушку. И тут же внезапно побежал по узкому коридору Радикана к лестнице.
— Ныа! — и изо всех сил швырнул её вниз по лестнице.
— А-а-а! Окарин, как жестоко! Он же только что выпал, а ты его выбросил! — осуждала меня Маюри, но с провалами так и обращаются. Если бы не выпало две капсулы и если бы металлический Упа оказался той лягушкой, Маюри бы такого не говорила. Порядок вышел обратным, но это и есть суровость жизни. Вкуси её сполна!
— Как жестоко! Это слишком!
Не обращая внимания на продолжающую жаловаться Маюри, та самая группа школьников упорно пытала удачу с тем же автоматом и в этот раз вместо обычного Упа получила подряд лягушек и разочаровалась. «Не нужно…» — от этого слабого голоса я не мог сдержать слёз. Понимаю, понимаю, парень. Тебе захотелось редкого, и ты загорелся. Но когда подряд случаются провалы, лучше не хранить их вечно, а мужественно швырнуть и забыть. Будьте стойкими и сильными.
Но всё-таки вы немного дураки.
В этот момент по зданию раздалось объявление:
— Сегодня мы собрались на пресс-конференцию в честь успешного изобретения машины времени доктором Накабати, благодарим вас. Сейчас на восьмом этаже нашего здания, в зале для мероприятий, начнётся пресс-конференция, и те, кто желает участвовать…
Похоже, начинается. Я взглянул — Маюри снова возилась у автомата с капсулами.
— Идём, Маюри.
— М-м, подожди, подожди. Надо написать имя.
Имя на том металлическом Упе? Маюри достала из сумки розовый масляный маркер и с серьёзным лицом принялась наносить имя на металлического Упу. Вертит яйцевидное тело так и эдак, и писать ей явно очень неудобно. Упа ведь из металла и круглый — конечно, трудно.
Терпения ждать у меня не хватило, и я решил пойти в зал первым.
И пожалел.
— До-о-о-о-окто-о-о-о-ор Накаба-а-а-а-ати! Есть же пределы издевательству!
— Что такое, молодой человек?!
Зал, хоть и немного пополнился, всё ещё был полупустым — меньше двадцати человек. Конечно, журналисты и не должны были прийти. Услышав, что чудаковатый учёный изобрёл машину времени, прибежит вот столько. Даже мне хоть и было интересно, что скажет этот тип, но я не питал никаких надежд.
На трибуне стоял дядька с микрофоном — доктор Накабати — и раздражённо сверлил меня взглядом. На его лице, неуместном для элегантного костюма, было не просто недовольное, а прямо-таки враждебное выражение. Наверное, он пришёл в зал, полный уверенности, а тут не только репортёров нет, но и зрители — почти что зеваки, и его гордость была задета. Печаль непризнанного. Чувства его я отчасти понимаю.
Но есть же предел.
Вскочив с такой силой, что чуть не пнул складной стул, я невольно закричал:
— Кто я такой — неважно! Важнее — что за теорию вы сейчас изложили?! Это же плагиат с Джона Тайтора! И вы ещё называете себя изобретателем?!
Джон Тайтор — легендарный никнейм. Неанонимный пользователь, который около десяти лет назад стал темой обсуждения на крупнейшей анонимной имиджборде @channel, или же @chan. Он называл себя путешественником во времени из 2036 года, рассказывал о принципе машины времени, на которой прибыл, и попутно предсказывал разные будущие события. Какие-то предсказания сбылись, а какие-то — нет. Но «настройка» его теории машины времени вызвала споры, и благодаря дотошности самого Тайтора на анонимной борде, где главным достоинством считается скептицизм, разгорелся, как водится, скандал. Масштаб пожара был впечатляющим — в него оказались втянуты даже ветераны форума, и все пользователи были красными, как на выжженном поле.
В конце концов, примерно через четыре месяца он внезапно исчез.
О происхождении Тайтора есть разные теории: скучающий студент, научный журналист, а то и настоящий астрофизик — потому что оставленные им в рамках «настройки» руководства по машине времени были на удивление подробными и старательно проработанными. Но в целом предсказания Джона Тайтора и машина времени — не более чем продолжение темы НЛО и пришельцев. Ведь, говорят, в той машине времени была микро-сингулярность.
И изложенная доктором Накабати в начале конференции схема машины времени была именно теорией Джона Тайтора, только без микро-сингулярности.
Уныние.
— К-кто-нибудь, выведите этого сопляка!
— Вывести нужно вас! Постыдитесь! Плагиатить @chan — до чего же вы пали, доктор! Вы недостойны называться изобретателем!
— Заткнись, замолчи, наглый молокосос!
То ли у него изначально было плохое настроение, то ли он просто мелочный — но доктор Накабати бесновался от ярости.
Но и у меня были основания. Я ведь бедный студент, с утра до ночи мотаюсь по подработкам и, можно сказать, живу лишь ради летних каникул длиной около месяца, которые сейчас начинаются. Несколько дней назад я наконец освободился от расстановки товаров на полках (после каникул снова на вас рассчитываю) и потратил драгоценное свободное время — так что не сказать ещё пару слов я просто не мог!
И когда собирался насесть ещё сильнее, сзади меня резко схватили за руку.
— Не могли бы вы пройти со мной?
Довольно молодой женский голос.
Я решил, что это сотрудница, которая хочет меня вывести, или та охранница, и обернулся.
— Эй, отпусти! Если помешаешь, то дремавший в этой правой руке… хм?
За руку меня держала девушка примерно поего возраста. Наверное, зашла сюда по какому-то делу — в свободной руке она держала довольно толстую папку с бумагами.
Острый, сверлящий взгляд. Сила взгляда, брошенного прямо в упор, была такой, что я невольно оробел. Аккуратные черты лица, светлые гладкие волосы, красный галстук и рубашка с фиолетово-синими полосками — это, кажется, форма какой-то токийской женской школы, но из-за накинутой сверху кремово-коричневой кофты и шорт я никак не мог её вспомнить. Более того, впечатление от девушки было настолько взрослым — нет, не по-японски взрослым, — что я даже удивлялся: «И она школьница?»
Я подумал: «А?»
Это лицо я где-то видел.
— Короче, идёмте, — тихо прошептала мне в ухо девушка, с суровым выражением оглядев комнату. В её вызывающем взгляде был какой-то подозрительный оттенок. Точнее, у неё была ужасно дерзкая физиономия. Да. Это надменное лицо я определённо где-то видел…
— А.
Вспомнил. Макисэ Курису.
Несколько дней назад мой друг Дару — Хасида Итару — показал мне журнал, где была статья о том, что девушка-гений будет выступать с лекцией в Акихабаре. Говорили, что этой весной она в семнадцать лет досрочно окончила американский университет, устроилась в лабораторию, и первая же её статья сразу попала в научный журнал «Science». На фотографии та девушка-гений была с таким же недовольным лицом. Да, сомнений нет.
Но что такая «настоящая» девушка-гений здесь…
Тут в моём сером веществе что-то сверкнуло. Изобретение века, спутник неизвестного происхождения, «настоящая».
Н-н-н-н-не может быть!
Я невольно зашептал Макисэ Курису сдавленным голосом:
— Ты шпион Организации?!
Нет, не то, не то, но, наверное, не так уж далеко от того, что я имел в виду. Если та штука на крыше, похожая на искусственный спутник, — изобретение не доктора Накабати, а Макисэ Курису, тогда и опасное впечатление, и присутствие охранницы, это предвидевшей, становятся понятны. А если сама Макисэ Курису принадлежит к Организации… Муа-ха-ха-ха! Всё ясно! Организация послала свою выкормленную девушку-гения, чтобы помешать амбициям Хооина Кёмы! Уж наверняка!
Если честно, я был в панике.
— Кх, не может быть, чтобы они добрались и сюда, но раз уж вы так настроены, то и у меня есть мысли, девушка-гений. А что, если мы эффективнее используем ваше изобретение, муа-ха-ха, сопротивление бесполезно, эта правая рука — злой дух, Акихабара — море крови, парень-мико и друг-суперхака снимут запретную печать, и потом, а-а, ещё есть!..
— Хватит дурачиться, пойдёмте.
— Да…
Когда я разошёлся в триаде, Макисэ Курису сверкнула на меня взглядом, и я молча подчинился. Отчасти потому, что на мою панику словно вылили холодной воды. Но больше потому, что я привлёк слишком много внимания. Особенно доктор Накабати сверлил меня так, будто готов был застрелить. Наверное, ему было очень обидно, что его уличили в плагиате. Аура была такая, что находиться здесь дальше казалось несколько опасным. Я безумный учёный, постоянно преследуемый Организацией, и я-то ладно, но втягивать в такое слушателей и Маюри нельзя…
Тут я вспомнил и оглядел зал. Маюри, к слову, всё ещё не пришла.
Куда она делась?
Пока Макисэ Курису тянула меня за руку, я, сопровождаемый впившимися взглядами слушателей и доктора Накабати, покинул зал пресс-конференции.
Выведя ставшего послушным меня на лестничную площадку, Макисэ Курису, тускло освещаемая ненадёжным аварийным светом Радикана, нерешительно спросила:
— Что вы тогда хотели сказать?
«Тогда» — это, наверное, то, что я в зале ляпнул про злого духа и печать? Не думал, что меня воспримут всерьёз, но раз она просит продолжить — почему бы и нет.
Хе-хе-хе.
— Если вы тут со мной что-то сделаете, это привлечёт внимание. А тогда у вас будут неприятности…
— Какое «что-то»? Не говорите так, будто я замышляю что-то плохое. Я просто хотела спросить.
Меня снова сверлили взглядом. Впечатляющая сила. Она была бы красива, если бы молчала, но так в ней ни капли миловидности. Даже если она гений-красавица, рядом с ней находиться не хочется — настолько у неё опасная аура.
Подавленный, я, так толком и не поняв, что именно Макисэ Курису хотела спросить, машинально огрызнулся:
— Я не обязан отвечать. Я в курсе о методах Организации.
— Какой «Организации»?
Когда спрашивают так прямо, я затрудняюсь ответить. Затрудняюсь, но атмосфера такая, что если понадеюсь на понимание, меня не поймут.
Вконец растерявшись, я бессознательно достал мобильник. Отвернувшись от Макисэ Курису, демонстративно прикрыв ладонью микрофон и оглядевшись по сторонам, я взволнованно зашептал:
— Э-это я. Меня схватил агент Организации… Да, Макисэ Курису, эта тёмная лошадка. Будьте на чеку… У меня всё в порядке. Как-нибудь выкручусь…
— Вы вообще слушаете?
Это было внезапно. Услышав за спиной возмущённый голос, я не успел сообразить, как обогнувшая меня Макисэ Курису выхватила мобильник. Настолько быстро, что я не успел среагировать.
— А? Телефон выключен.
— …
— С кем вы разговаривали?
Вот, я же говорю, на такое отвечать затруднительно.
— Я-я не обязан тебе отвечать, но так и быть. Это особый мобильник — если его касается кто-то кроме меня, он автоматически выключается, вот так, да. Муа-ха-ха-ха!
— Вот как… Значит, вы говорили сами с собой.
Макисэ Курису, как и подобает девушке-гению, оказалась не так проста. Точнее, чем больше я что-то делаю, тем прозрачнее меня видят, и, если честно, это тяжело. Увольте.
И тут, когда я отвёл взгляд, Макисэ Курису внезапно резко приблизилась. На расстоянии, достаточном, чтобы меня схватить за грудки белого халата, она своими огромными, полными огня глазам смотрела прямо в мои.
Сияние, в котором, казалось, можно утонуть.
— Что вы тогда хотели сказать?
Опешив, я невольно ответил серьёзно:
— «Тогда» — это когда?..
— Минут пятнадцать назад. Перед началом конференции.
Минут пятнадцать назад?
Что за глупость? Я же впервые вижу Макисэ Курису. К тому же минут пятнадцать назад мы с Маюри были у автомата с Упами. Оттуда я прошёл прямо в зал, так о чём вообще она?
— Вы же хотели мне что-то сказать, да? С таким печальным взглядом.
Печальным видом? Я?
— Будто вот-вот заплачете, с таким горьким видом… Почему? Мы когда-то встречались? — настаивала Макисэ Курису, будто ей самой было горько. Скорее уж вот-вот заплакать собиралась она сама.
Но я совершенно не понимал, о чём она говорит. «Зачем?» — хотел я спросить, однако Макисэ Курису на вид не шутила. Впрочем, она же девушка-гений, так что, может, просто легко меня обманывает.
Не понимаю.
— Кстати, откуда вы знаете моё имя?
— Я-я вижу всё насквозь…
Неужели она не осознаёт свою известность? Раз она девушка-гений, то должна бы понимать.
Во мне поднялось что-то вроде обиды, и я попытался сверкнуть взглядом на Макисэ Курису, но почему-то не смог. От печального выражения её лица у меня колотилось сердце.
Мне безумно захотелось сбежать.
— Девушка-гений, при следующей встрече мы будем врагами!
— А, подождите, я ещё не…
— Прощай, муа-ха-ха-ха!
Неловко развернувшись на сто восемьдесят градусов, я, развевая белый халат, в панике отступил от Макисэ Курису. Вслед полетел голос, зовущий меня остановиться, но слушать приспешников Организации я не могу. Точнее, если бы Макисэ Курису и дальше пилила меня непонятными разговорами, я бы, наверное, свихнулся.
В конце концов я и вправду убежал.
Вообще-то я хотел с тем же напором выскочить из Радикана, но, сбежав по лестнице до третьего этажа, понял, что забыл что-то важное.
— Чёрт! Я забыл Маюри!..
«Чёрт», — я произнёс это вслух, и так далее, но сейчас не до этого. К тому же теперь я не знал, где Маюри может быть. Ну, Маюри не маленькая и при всём при том отлично знает Акихабару, так что если оставить её одну, ничего страшного не случится. Но ведь это я привёл её на пресс-конференцию. Если мы разминулись и я её не поищу, то потом не знаю, что мне скажут.
А ещё Маюри из злопамятных.
Если поднимусь слишком высоко, то могу снова наткнуться на Макисэ Курису. Переведя дыхание на площадке, я решил для начала позвонить Маюри. Поднимаясь по полутёмной лестнице, я вытащил из кармана малиновый мобильник и включил — прежде я его выключил из-за пресс-конференции.
На мобильнике ярко мигало уведомление о входящих.
И когда только?
(Дата) 28 июля 11:36
(От) sg-epk@jtk93.x29.jp
(Тема)
(Вложения) h.mov i.mov (2 файла)
(Текст)
//////////////////////////////////////////////////////////7MU2Et9HuKfPz4ifIT3CBSkeqxLsEnFVVj26u7NieXQOCBzOxX13bMbHHTzDSKhRtyJM8CXAqqwYJpsCAOvfrmjVgH41WhJDVOWuzvVdw1zOJjvLUI9vOqTzZIyd9b1iDi3niJHDMnxMxLeLoW5FaWPgBiWdcxZfQ9HKmHfRESSiPKPwSdmUNHmtKGCFiudktOiOY5KCFn9CORVY8sFCMF3RIS1hoNXj12MS1voRPC54NE4Fr7tmsgcZdAI93KOXJSACNXnrUVGTWxfQZL3fP9QZm3oKyiPNN5TeRRzoJ9DBY2Hx3VRb4Bxi4KAoi4Qu528ySaJrEppq8n9ITveVE78dQkgQuyPJDId407b3SaAIfPFP2PNYFGPxrQoULgxas7t7NKGEREXKMSCOncf6QXaZc6mcw4E51PaJn47Ph62PAnqB55sSXMiDXmQc4D2BBUtJuS3h9iQbkLctfaAgh0Yo7vSeFP3WEXA8EvDmI3tcdPsHxA4YZSZM3CCSCPLwhu3d0gHVLAPYb9MIXaiI8FRwHxFETLTUBYT9MAvtNsygVDrLbpg2ilfeALSCwK4teLw2CTBRfX51WTHKZEhRtyB3xBWEAVrP4BnEK6LmHuCkwV4KayaG1hVdn5SRVkR53nUj61iLhFRECjaXTE1E2WO5SdGGkaV1ZMVzZgu0yQVWisHvSvfsmegK8TYu409XOzHSYdsQnhW6OQKcnZpuBuNrb4zx8IZUn8OUwWk0YIjNnucs1CJ04u4a9YdCCFKPOC3do5Ri9SHVzcYOUI00mmg9GimMTxnUn4Lz3LU4Wzei0//////////////////////////////////////////////////////////
Что это?
Адрес мне незнаком. И ещё тут два вложенных файла.
Так называемый «муви-мейл» — письмо с видео. В сравнении с отправкой изображений и музыки это жрёт много памяти и неудобно в использовании — в повседневной жизни почти не применяется. Я думал, что этой функцией пользуются только глупые счастливые родители, у которых родился ребёнок, или при попадании в какое-то происшествие.
Происшествие? Не может быть.
Заподозрив неладное, я всё же включил видео.
Первое. И видео, и звук — просто белый шум, сплошная песчаная буря.
Второе. Здесь уже ни изображения, ни звука. Просто чёрный экран и тишина.
Что это?
На мгновение я заподозрил, не может ли видео с белым шумом быть атакой Организации — каким-то странным звуком, сводящим людей с ума, — но, конечно, ничего такого не было. Насчёт чёрного видео — я подумал: может, это из тех самых пугалок, где пристально смотришь, а потом внезапно выскакивают звук и страшная рожа, но, похоже, это не так. Ошибка в адресе? Шутка? Или просто файла повреждены? Я не мог понять.
И вообще, когда я получил это письмо? Пришло оно примерно тогда, когда я у станции достал мобильник и предоставлял «отчёт». Неужели в тот момент и правда что-то пришло? Нет, но ведь то было не простое входящее, а «тихое», чтобы обмануть Организацию. Если бы оно было настоящим, я бы заметил…
Ой.
Хотя я сам же воспроизвёл эти видео, но мне было совершенно не до них.
Я открыл контакты и позвонил Маюри.
— Кх, Маюри… Почему не берёшь?
Гудки идут. До пресс-конференции она была где-то здесь, так что, наверное, нет особого смысла звонить. Так что я решил поискать Маюри. Понимаю, это гиперопека, но я никак не могу её оставить без присмотра. Стоит отпустить эту «младшую сестрёнку» — и она сама по себе куда-то уплывёт.
Она же хрупкая.
Кажется, может легко унестись куда-то, куда не дотянуться, — не сюда, а в другое место.
Такое с Маюри давно.
— Придётся вернуться в зал…
Будет плохо, если снова столкнусь с Макисэ Курису, но ничего не поделаешь.
А?
— Неужели это Макисэ Курису похитила Маюри?..
Сказав это вслух, я снова подумал. Нет, такого быть не может. Тем более, с Макисэ Курису я познакомился только что.
Просто у меня нет варианта не искать Маюри. А если по пути я снова встречу Макисэ Курису? От одной мысли об этом становится тошно. Так что я попробовал «настроить» себя, чтобы хоть немного появилось желание.
— Ах ты!.. Так вот, значит, каковы методы Организации…
Было очень пусто.
— А, Окарин. Металлический Упа убежал.
Конечно, её никто не похищал — Маюри спокойно нашлась в зале. Конференция доктора Накабати давно закончилась, и сотрудники принялись убирать стулья и столы. Большинство зрителей тоже уже ушло — было пусто.
Увидев Маюри, то приседавшую в углу, то заглядывавшую за трибуну, а также — что важнее — не столкнувшись с Макисэ Курису, я искренне, облегчённо вздохнул.
— Убежал? Этот тануки сам ушёл? Прямо как в фэнтези.
— Кажется, я его где-то обронила…
— Если не находится — брось. Ещё выиграешь. Сто иен я тебе одолжу.
— Не выиграю. Металлический Упа ведь суперредкий, и на сто штук одного не выпадет…
Если снова встречу Макисэ Курису — беда. Мне хотелось поскорее отсюда уйти, и я сказал это, словно торопя, но Маюри с неловким видом посмотрела мне в лицо.
— Всё не то. Маюси хочет именно того Упу. Я же на нём своим любимым фломастером имя написала, и ещё…
Маюри мягко, «хо-ва-ва», радостно улыбнулась.
— И ещё, того Упу мне подарил Окарин. Другой Упа не подойдёт.
…
Я и сам почувствовал, как сильно у меня двинулись брови.
В-вот ведь проблемная.
— Туттуру♪ Упа-сан, Упа-сан, выходи, — звала его Маюри, заглядывая то туда, то сюда, но выйти он, конечно же, не мог. Кстати, это «Туттуру♪» — любимая фраза Маюри, которую она произносит в разных ситуациях. Интонация: «ту» (↑), «тту» (↓), «ру» (↑). Смысл… не в курсе, но, думаю, его нет. Надеюсь на понимание.
Делать нечего. Чем сидеть, лучше помогу ей поискать тануки.
Я уже собрался присесть, и вдруг случилось…
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Ч-что это сейчас был за голос?!
Приглушённый, но явно необычный. Что ни подумай — необычный: такой, от которого волосы встают дыбом. Предсмертный мужской крик.
Пока все присутствующие съёжились, Маюри тихо пробормотала:
— Крик… наверное? — и крепко сжала мою руку.
Предсмертный крик? Снова что-то случилось, как тогда на крыше?
В этот раз сердце не колотилось. Все растерянно переглядывались, и понятно, почему.
Случилось что-то плохое.
— Маюри, оставайся здесь. Никуда не уходи, — сказал я обеспокоенной Маюри, сглотнул и, решившись, направился в сторону голоса.
Я помню.
Только я помню.
Сколько раз я это вспоминал, сколько раз видел во сне.
Это был служебный коридор.
За дверью персонала.
Грязноватый коридор, где тут и там громоздились картонные коробки.
«Почему именно здесь?» — подумал я.
«Почему именно здесь?» — подумал я.
В глубине застоявшегося коридора расползалось что-то вроде влажной ткани — красное, красное.
На этом лежало что-то.
Она лежала на этом и не шевелилась.
Лужа крови — яркая, как во сне.
Макисэ Курису.
В таком полумраке, совсем одна, никем не увиденная.
Макисэ Курису была мертва.
— П-п… Почему?..
Не понимаю. Смысла не понимаю. Макисэ Курису, с которой я только что разговаривал, сейчас лежит передо мной в крови — смысла не понимаю. Ноги сами начинают дрожать. Из глубины живота уходит сила, хочется сесть на корточки и обхватить колени.
Что делать? Что делать, что делать? Не надо было сюда приходить.
Судя по всему, Макисэ Курису ударили ножом. Она умерла? Не знаю. Но проверять не хотелось. Мне не хотелось касаться её, лежащей, как кукла. Нет, более того — возможно, здесь всё ещё есть…
Тот, кто её ударил.
— У-уа-а-а!..
В ужасе обернувшись, я увидел, как у одного из прибежавших вместе со мной сотрудников перекосилось лицо. Остальные тоже, все бледные, смотрели на залитую кровью Макисэ Курису.
— Вызывайте полицию! — крикнул кто-то.
Не только я — все с воплями бросились наутёк.
Нет ни одной причины здесь оставаться. Страх победил сочувствие к Макисэ Курису, которую кто-то ударил ножом и которая, возможно, умерла.
Вернувшись в зал, я увидел Маюри, ждавшую с готовым расплакаться лицом.
— Окарин, что случилось?..
— В-выходим!
Схватив тёплую руку растерянной Маюри, я одним махом сбежал по лестнице Радикана.
Полумрак пугал. Тусклые аварийные указатели на лестнице Радикана пугали. Тенистые кирпичные стены, одинаковые лестничные площадки, сколько ни спускайся, тянулись и тянулись, и казалось, что позади вот-вот нагонит шаг невидимого убийцы.
Хотелось как можно скорее отсюда убраться.
— Ну-ну, что случилось? Ты весь бледный…
Выйдя из здания, я наконец остановился. Из-за того, что бежал по лестнице на полной скорости, мне было тяжело дышать, но Маюри хоть бы что. Отчасти потому, что я в плохой физической форме, но, если честно, у Маюри неожиданно хорошая координация, и бегает она куда быстрее меня.
Глубоко вздохнув, я услышал вдалеке сирену скорой помощи. Видимо, кто-то вызвал.
Не в силах встретиться взглядом с недоумённо смотревшей на меня Маюри, я пробормотал:
— Человек… умер.
— …
Выход в электрогородок Акихабара был таким же, как и всегда. Летний полдень. Все, не замечая произошедшего здесь, гуляли в поисках бытовой техники, игр и моэ.
Скоро всё закончится. Вскоре приедет полиция, и здесь начнётся переполох.
Этот район погрузится в хаос.
Ещё не осознав ситуацию, Маюри стояла с открытым ртом и смотрела на Радикан.
Что до меня — я был на удивление спокоен. Обычно я бы воспользовался таким переполохом и предался иллюзиям о разрушении мирового порядка, но сердце не поспевало — так, что ли, сказать? Почему — совершенно не понимаю.
Я бессознательно достал мобильник. Наверное, как всегда, хотел предоставить «отчёт». Эти прощальные слова обладают успокаивающим эффектом. Но металлический малиновый телефон вызвал в памяти образ той сцены, так что настроения не было.
Наверное, я был потрясён сильнее, чем думал.
Точно. Может, рассказать о случившемся Дару, который и рассказал мне о Макисэ Курису?
Я медленно пишу письмо:
(Дата) 28 июля 12:54
(Кому) Дару (nanami-ha-ore-yome@docono.ne.jp)
(Тема)
(Вложения)
(Текст)
Похоже, Макисэ Курису зарезали. Я не знаю, кто. Плохо. Надеюсь, с ней всё будет в порядке.
«Всё будет в порядке» — ага, как же. Столько крови, и она даже не шевелилась. Разве живой человек может так обмякнуть?
И вообще, чего это я пишу письмо?
Увидел такой собственными глазами, сбежал, не попытавшись помочь, так ещё и письмо?
Я невольно горько усмехнулся. «Похоже, зарезали», да? Не написал «убили» — просто потому, что мне казалось: если так написать, смерть Макисэ Курису станет «окончательной». Хотя и не я её зарезал, почему-то хотелось этого избежать.
Трус. Девушка, с которой я лишь парой слов обмолвился, оказалась втянута в происшествие, а я вот так суечусь. Неподходящее поведение для дьявольского безумного учёного. Именно в такой момент надо бы разразиться злодейским смехом.
Да, какое мне дело? Макисэ Курису — не просто девушка, а талантливый учёный. Настоящий учёный. Эту девушку зарезали в таком месте, а кто-то вроде меня продолжает жить. Вот так разрушить порядок — моя миссия. Миссия Хооина Кёмы.
Это и есть выбор Врат Штейна.
И вот, слегка надавив пальцем, я отправил письмо.
И сразу после этого…
1.130426 → 0.571024
Зрение помутилось.
Ощущение, будто всё перед глазами теряет образ и с хлюпаньем растворяется. Маюри рядом, мобильник в руке, его экран, Радикан передо мной, снующие за спиной люди, узкое небо, которое должно быть над головой, грязноватый асфальт под ногами, шум толпы — всё.
Медленно разливающаяся дрожь, как при головокружении.
Искажение.
— !..
Ч-что это сейчас было за чувство? Нет, важнее, важнее — непонятно…
Очнувшись, я стоял на Тюо-дори.
Не у выхода в электрогородок. Передо мной игровой центр с вывеской «Invaders». Большая зелёная вывеска магазина додзинси. Примерно в двух-трёх минутах от Радикана, где я только что был.
Но было чувство неправильности.
Летние каникулы. Акихабара. Несколько минут до станции. Огромная-огромная шестиполосная Тюо-дори.
Прохожие и шум, которые сейчас здесь должны были быть — которые всегда здесь должны были быть, — всё, абсолютно всё. Исчезло.
Что случилось?
Ничего не понимаю.
Это сон? Галлюцинация? Или я сошёл с ума?
В опустевшей Акихабаре я стоял совсем один…