Столица династии Юнъань просыпалась под нежным весенним солнцем. На крышах дворцов блестела роса, торговцы открывали лавки, а по узким улицам разносились ароматы свежеприготовленных лепёшек, сладкого чая и цветущих слив. Казалось, этот мир никогда не знал горя. Однако за красотой древнего города скрывалось множество историй, о которых предпочитали молчать.

Линь Юэси спешила по каменной дороге, придерживая рукав светло-розового одеяния. Её длинные волосы были собраны в изящную причёску, украшенную нефритовой шпилькой, а на поясе покачивался маленький мешочек с гадательными монетами.

— Если я опоздаю, наставница заставит меня переписывать древние тексты до самой ночи, — пробормотала девушка, ускоряя шаг.

Сегодня ей предстояло впервые посетить императорский дворец. Наставница поручила передать распорядителю музыкального вечера запечатанный свиток, предупредив, что открывать его нельзя ни при каких обстоятельствах.

Юэси, разумеется, пообещала выполнить поручение.

А затем трижды попыталась угадать, что находится внутри.

Первое предположение было связано с предсказанием. Второе — с тайным посланием. Третье оказалось куда прозаичнее: возможно, наставница просто решила проверить её терпение.

— Самое ужасное в поручениях — это невозможность удовлетворить собственное любопытство, — вздохнула девушка.

У ворот дворца её остановили двое стражников.

— Назови своё имя и цель визита.

— Линь Юэси. Я прибыла из храма Предсказаний по поручению наставницы.

Стражник внимательно посмотрел на неё.

— Предсказательница?

— Совершенно верно. Если хотите, могу предсказать, что вы сейчас попросите предъявить приглашение.

Второй стражник кашлянул, пряча улыбку.

— Приглашение, — невозмутимо произнёс первый.

Юэси замерла.

— Похоже, сегодня небеса решили надо мной посмеяться.

После недолгих объяснений и проверки печати её наконец пропустили внутрь.

Императорский дворец оказался гораздо величественнее, чем девушка представляла. Красные колонны поднимались к расписным потолкам, золотые украшения сияли на дверях, а между павильонами тянулись дорожки, обрамлённые цветущими деревьями. Слуги торопливо несли подносы, придворные переговаривались вполголоса, а музыканты готовились к вечернему представлению.

Юэси старалась смотреть по сторонам незаметно, но любопытство оказалось сильнее осторожности.

Она никогда прежде не видела столько роскоши.

В храме самым ценным предметом считалась древняя бронзовая чаша, которую наставница запрещала даже протирать без разрешения. Здесь же золотые украшения встречались на каждом шагу.

— Интересно, сколько судеб можно купить за стоимость одной такой колонны? — тихо спросила девушка сама себя.

— Если вы собираетесь оценивать дворец, советую делать это не вслух.

Юэси резко обернулась.

Перед ней стоял молодой мужчина в тёмно-синем одеянии. Его длинные чёрные волосы были собраны под изящным головным украшением, а лицо сохраняло спокойное выражение человека, которого трудно удивить. На поясе висел нефритовый подвес, и в его движениях чувствовалась привычка к строгим придворным правилам.

— А если я уже оценила? — поинтересовалась Юэси.

— Тогда надеюсь, результат вас удовлетворил.

— Пока не решила. Мне ещё нужно увидеть кухню.

Мужчина на мгновение замолчал.

— Кухню?

— Разумеется. Дворец может быть прекрасным, но если повара не умеют готовить, все остальные достоинства теряют значение.

В его глазах мелькнуло удивление. Кажется, он ожидал услышать что угодно, кроме этого ответа.

— Вы всегда разговариваете с незнакомцами подобным образом?

— Только с теми, кто сам начинает разговор.

— Любопытная логика.

— Благодарю. Я долго её совершенствовала.

Юэси поклонилась и собралась уйти, но мужчина заметил свиток в её руках.

— Вы прибыли на музыкальный вечер?

— Да. Мне необходимо передать это распорядителю.

— Тогда вам следует идти к западному павильону. Вы направляетесь в противоположную сторону.

Девушка посмотрела на дорожку, затем на мужчину.

— Почему никто не предупредил меня раньше?

— Вероятно, потому, что вы не спрашивали дорогу.

— А вы, вероятно, считаете себя очень наблюдательным.

— Иногда это полезное качество.

Он указал направление и направился к соседнему павильону, не дожидаясь благодарности.

Юэси проводила его взглядом.

— Невыносимый человек, — пробормотала она. — Даже добрый совет умудряется преподнести так, будто оказывает государству огромную услугу.

Она ещё не знала, что незнакомец, которого она только что мысленно осудила, был Се Цзинъанем — музыкантом, чьё выступление ожидала сегодня вся столица.

В западном павильоне царила суета. Слуги расставляли чаши с чаем, украшали столы цветами и проверяли фонари. Юэси наконец нашла распорядителя, передала ему свиток и получила разрешение остаться до начала представления.

Уходить сразу ей совершенно не хотелось.

К тому же она заметила столик с засахаренными фруктами.

Пока девушка выбирала угощение, из соседнего зала донеслись первые звуки гуцина.

Мелодия была тихой и печальной. Каждая нота словно рассказывала о чём-то далёком: о зиме, пережитой в одиночестве, о доме, куда невозможно вернуться, и о словах, которые так и не были произнесены.

Юэси перестала жевать.

Она не знала этой мелодии, но отчего-то почувствовала, что уже слышала её во сне.

Неожиданно музыка оборвалась.

— Что случилось? — спросила девушка у проходившей мимо служанки.

— Господин Се попросил заменить струну. Сегодня он исполняет произведение, которое не играл много лет.

— Господин Се?

— Се Цзинъань. Лучший музыкант столицы.

Юэси вспомнила мужчину в синем одеянии и недоверчиво приподняла брови.

— Этот высокомерный человек играет на гуцине?

— Вы знакомы с господином Се?

— К сожалению, мы уже успели обменяться несколькими совершенно незапоминающимися любезностями.

Служанка испуганно оглянулась.

— Госпожа, не говорите так громко! Его знакомые могут услышать.

— Тогда им придётся признать, что у него есть хотя бы одно полезное качество.

Служанка поспешно ушла, оставив Юэси наедине с собственным любопытством.

Вскоре музыка возобновилась.

На этот раз мелодия звучала иначе. В ней появилось напряжение, словно музыкант пытался удержать что-то, что неумолимо ускользало от него. Юэси смотрела на открытые двери павильона и невольно прислушивалась к каждой ноте.

Внезапно ей вспомнились слова наставницы: «Не всякая правда спасает, и не всякая ложь рождается из злобы».

Почему именно сейчас?

Девушка нахмурилась, достала из мешочка медную монету и бросила её на ладонь. Старый способ гадания обычно помогал ей успокоиться, но на этот раз монета показалась необычно холодной.

— Что же ты пытаешься мне сказать? — прошептала она.

Ответа не последовало.

Когда представление закончилось, придворные разразились аплодисментами. Юэси решила, что пора возвращаться в храм, однако у выхода столкнулась с человеком, которого надеялась больше не встретить.

Се Цзинъань держал в руках футляр для гуцина. Его спокойствие вернулось, но взгляд оставался настороженным.

— Вы всё ещё здесь, госпожа Линь?

Девушка удивлённо посмотрела на него.

— Вы запомнили моё имя?

— Вы довольно громко рассуждали о дворцовой кухне. Это трудно забыть.

Юэси прищурилась.

— А вы, оказывается, умеете слушать не только музыку.

— Иногда приходится.

На мгновение между ними повисла тишина.

Затем Цзинъань посмотрел на её пояс, где покачивался мешочек с монетами.

— Мне сказали, что вы предсказательница.

— А мне сказали, что вы лучший музыкант столицы.

— И что же вы думаете?

Юэси внимательно посмотрела на него.

— О вашей музыке?

— О моей музыке и обо мне.

Она помедлила, словно действительно пыталась увидеть что-то за его лицом.

— Ваша музыка прекрасна, господин Се. Но вы играете так, будто пытаетесь заставить кого-то замолчать.

Впервые за весь разговор выражение его лица изменилось.

Совсем немного.

Однако Юэси заметила.

— А вы, — произнёс Цзинъань после долгой паузы, — слишком много говорите для человека, который так мало знает.

— Возможно. Но я хотя бы не притворяюсь, будто знаю всё.

Девушка поклонилась и прошла мимо него.

Се Цзинъань остался стоять у двери, глядя ей вслед.

Впервые за долгое время кто-то услышал в его музыке не красоту, а боль.

И это ему совершенно не понравилось.