— Светится? — Фан Хэн опешил и тихо переспросил.

За клубами пыли медленно двигались восемь тёмно-красных глаз; пары лезвийных лап вонзались в твёрдую каменную стену, и громадина с грохотом, ощетинившись клыками и когтями, вползла в пролом.

Но никто не смел шевельнуться, пока она не замерла.

Фан Хэн осторожно смотрел на исполинского конструкта-червя и с удивлением понял, что тот больше ничего не предпринимает — просто лежит в проломе и неотрывно «глядит» на него. Он не знал, можно ли это назвать взглядом, но ощущение было именно таким.

— Кажется, он на тебя смотрит? — Это заметила даже та женщина-бродяга из Серебряной тени и с любопытством спросила: — Что у тебя в сумке? — Она стояла рядом с Фан Хэном и не видела того, что видела Сикапе.

Фан Хэн сглотнул и, не сводя глаз с червя, сказал через плечо: — Госпожа Сикапе, помогите мне снять сумку. — Он по-прежнему смотрел на конструкта и потихоньку поднимал руки, боясь неосторожным движением раздразнить эту тварь.

При этих словах все взгляды обратились к Сикапе.

Даже она, при всей своей опытности, почувствовала, как взмок лоб. Она тихо вдохнула, чтобы успокоиться, мысленно обругала паршивца и только потом осторожно шагнула вперёд. Не сводя взгляда с громадины в проломе и убедившись, что та не шевелится, она ухватила лямку его сумки.

Червь вдруг издал пронзительный гудок, точно пароход, и прополз вперёд на один сегмент.

Куйлорд машинально вскинул огромный меч и шагнул вперёд.

Все с воплями бросились врассыпную, кто куда, ища укрытия. — Стоять всем! — в ярости крикнула Сикапе, разом сорвала сумку со спины Фан Хэна и швырнула её на землю впереди.

Внутри конструкта-червя раздался низкий гул, и он действительно тут же остановился: все гидравлические приводы под его металлическим телом просели, и масло засочилось наружу тонкими струйками.

Впервые его взгляд оторвался от Фан Хэна и упал на сумку.

Только теперь Сикапе с облегчением выдохнула, будто из неё выпустили весь воздух. От такого простого движения её бросило в холодный пот.

Сумка и вправду светилась, словно под ней лежал фонарик; плотный брезент не скрывал слабого сине-голубого сияния, и в его свете отчётливо проступало каждое переплетение нитей.

Фан Хэн замер при виде этого света: «Это…?» — и вдруг, что-то вспомнив, с недоверчивым лицом бросился к сумке и распахнул её.

От этого зрелища у всех замерло сердце; Сикапе настороженно глянула вверх — к счастью, громадина-конструкт замерла, будто уснула, и только тёмно-красные глаза следили за движениями Фан Хэна.

Руки Фан Хэна были в кровавых корках и двигались неуклюже; Сикапе покачала головой, подошла и помогла ему. — Спасибо, госпожа Сикапе. — Фан Хэн откинул тканевую крышку сумки, и свет сразу стал ярче. Он на миг застыл, а потом обеими руками вынул оттуда ту вещь.

Бледно-голубое сияние вспыхнуло разом, будто Фан Хэн достал из сумки маленькое солнце; свет сделал его лицо белоснежным, а всё вокруг, наоборот, погрузил в полумрак. В самом средоточии света лежал хрустальный кинжал, сине-голубой и прозрачный; его гарда и рукоять были изукрашены тонкой серебряной резьбой — распахнувшие крылья ангелы и поющие птицы окружали лучезарную богиню, а сам свет был передан вереницами ярко-серебряных линий, выдавая мастерство творца.

Кинжал имел звёздчатую форму, и в хрустальном лезвии угадывались прямые линии, складывавшиеся в магический круг алхимической формулы. Это был очень высокий замысел, какой обычно применяли лишь в боевых инструментах, требующих огромных затрат маны. Вот только хрусталь был покрыт страшными зарубками, а одна трещина даже разрушила его структуру изнутри.

И свет без всякой причины струился из этой трещины, проникая в каждый уголок, куда мог просочиться, — в щели меж землёй, растениями и каменными плитами руин.

В глубине глаз Фан Хэна отражалось это ослепительное сияние, и он невольно застыл — разве это не тот кинжал, что подарила ему Мия?

В голове у него вдруг родилась странная мысль; один голос изо всех сил убеждал его, что это просто совпадение, а другой не мог не предаваться догадкам. — Эд? — окликнула его Сикапе.

Но Фан Хэн словно не слышал.

И тут гигантский конструктированный червь вдруг издал низкий, протяжный стон и с лязгом поднялся на лапы. Все в страхе разом отступили на шаг; лишь Сикапе вцепилась в Фан Хэна, пытаясь оттащить его назад, а Куйлот встал по другую его сторону.

Фан Хэн по-прежнему остолбенело таращился.

Конструктированный червь, словно чёрный тяжеловесный дракон, пополз вдоль стены; твёрдая поверхность крошилась под его лезвийными ногами, как мука. И только теперь все впервые увидели его целиком — чудовищно длинного, пугающе стремительного: огромная голова в мгновение ока оказалась прямо перед молодым алхимиком, а бесконечное туловище тянулось поперёк всей стены — хвост его всё ещё оставался за проломом, и конца-края не было видно.

Червь замер. Четыре пары глаз неподвижно, сверху вниз, уставились на зажатого внизу ничтожного подростка; до Фан Хэна оставалось не больше десяти чи.

Фан Хэн почти чувствовал в воздухе запах пара.

Но температура, наоборот, падала.

Женщина из Серебряной тени дрожала от холода и едва слышно выговорила: — Его кристалл-сердце — ледяной шпат. Древняя алхимия позволяет ему поглощать тепло и превращать его в ману… И ещё — он не такой маленький, как вам кажется…

Но никто не слушал, что она говорит: все оцепенели на месте.

Рука Сикапе застыла на плече Фан Хэна, дышать она боялась; осторожно переводя взгляд выше, она смотрела на исполинского конструктированного зверя — внутри его всё ещё звучал низкий гул, словно билось механическое сердце, и в этом огромном дрожащем рокоте люди вокруг становились всё более ничтожными.

Рядом обрушился кусок стены; щебень с грохотом покатился к ногам Фан Хэна. Только тогда он очнулся, взглянул на громадину и машинально поднял кинжал.

С грохотом конструктированный червь качнулся вверх, четыре пары тёмно-красных глаз взметнулись высоко — все от страха сглотнули, у Сикапе побелели пальцы.

Но прошло довольно много времени.

И он больше ничего не сделал.

Фан Хэн перевёл дух и только теперь осторожно опустил кинжал.

Под глухим гулом котла огромная металлическая голова медленно опустилась вслед за движением его руки; тёмно-красные глаза тоже сместились, неотрывно следя за кинжалом в его ладони.

Он чуть приоткрыл жвала: в стальной глотке пасти сплошь тёмно-красные шестерни — цвета запёкшейся крови и ржавчины.

— Отдай ему, — тихо сказала Сикапе.

— Но… это же кинжал Мии, — замялся Фан Хэн.

— Так и знала, что это проклятая женщина, — Сикапе заговорила громче. — Бросай скорее! Хочешь, чтобы она погубила нас всех?

И именно в этот миг положение вновь переменилось.

Сам Фан Хэн не заметил, как в его перепачканной кровью руке свежая кровь из ранки по каплям впитывается в кристалл. Как раз тогда в левом верхнем углу его поля зрения тихо всплыла странная строка:

Система драконьего всадника загружается. Проверка носителя —

А затем весь интерфейс обрушился вниз водопадом. Окно за окном раскрывались в поле зрения, словно завершая самопроверку; бесчисленные данные и схемы отражались в глубине его глаз — этот интерфейс он знал очень хорошо, это было базовое окно избранного.

Но всё это походило на галлюцинацию и в одно мгновение исчезло, оставив лишь одну строку.

Система драконьего всадника загружается. Проверка не удалась, кристалл-носитель не обнаружен —

Наконец и эта строка растворилась в поле зрения, словно унесённый ветром песок, не оставив ни следа.

Весь процесс занял меньше половины секунды. Фан Хэн моргнул, подозревая, что ему померещилось. — Вы что-нибудь видели? — растерянно спросил он.

Разумеется, все видели.

Но видели они, как сияющий кристальный кинжал в руке Фан Хэна стремительно теряет яркость и тускнеет. Перемена в свете была такова, что и сам Фан Хэн опомнился: обернувшись, он как раз застал тот миг, когда кинжал окончательно погас.

Женщина-бродяга из Серебряной тени вдруг удивлённо воскликнула: — У тебя на лбу…

Но оглушительный грохот заставил всех зажать уши, у кого-то даже подступили тошнота и головокружение. Над головами разверзлась пустота: конструктированный червь вдруг выпрямился во весь рост — этажей в семь-восемь высотой — и сверху вниз оглядел каждого.

Фан Хэн держал кинжал, полностью утративший всякий блеск.

Гигантский червь смотрел на него холодным взглядом четырёх пар тёмно-красных глаз, шевелил бесчисленными металлическими лезвиями, издал изнутри тела пронзительный гудок, точно пароходный, и вдруг резко ухнул вниз.

— Уходи!

Последнее, что он услышал, был отчаянный крик Сикапе.

Кто-то толкнул его в спину.

Непроглядная тьма.

Сколько прошло времени, Фан Хэн не знал. Очнувшись, он даже не мог понять, вернулся ли уже в Звёздную гавань. Вокруг хоть глаз выколи, тело болело так, будто его разорвало на части; он застонал и наконец вспомнил, что случилось.

По крайней мере, это значило, что он всё ещё в Айталии. Сердце в темноте колотилось гулко и сильно, но постепенно он успокоился. Фан Хэн попробовал пошевелиться — вокруг полно щебня, похоже, он в каком-то подземном туннеле; где-то рядом сочилась вода, слышалось мерное кап-кап.

Он пошарил вокруг, но рюкзака уже не нашёл. К счастью, в кармане остался коробок спичек. Он чиркнул спичкой, и яркий огонь осветил тёмное подземелье: низкий коридор, пламя выхватило щели между каменными плитами, а сверху свисали перекрученные корни, устилавшие пол повсюду.

Огонь добрался до пальцев, и Фан Хэн поспешно отбросил спичку.

Свет погас, и вокруг снова стало темно.

Похоже, это был нижний ярус руин — их, видимо, занесло сюда вместе с обрушившейся верхней частью здания, но куда делись остальные, и где та жуткая исполинская конструкция?

Фан Хэн зажёг вторую спичку.

Оранжевый тёплый свет немного согрел подземный ход, но тени от камней и корней вытянулись до бесконечности. Пригнув голову, Фан Хэн осторожно двинулся вперёд. Похоже, сюда не ступала нога человека много лет; по мере того как свет продвигался вперёд, он увидел под корнями множество разноцветных жуков — зрелище, от которого по коже бежали мурашки.

Кап-кап раздавалось всё ближе.

Внезапно впереди вырисовалось бледное лицо, но огонь тут же погас.

Непроглядная тьма.

Сердце Фан Хэна тяжело ухнуло; он в суматохе чиркнул третьей спичкой, и свет вернулся. Он и вправду увидел Сикапе: больше половины её тела было завалено щебнем и землёй, лицо белее мела, ни признака жизни — но в руках она крепко сжимала его огромный рюкзак.

Фан Хэн почувствовал, будто получил тяжёлый удар.

Он бросил спичку на землю и кинулся к ней, с отчаянной яростью разгребая щебень и вытаскивая Сикапе. Раны на руках тут же открылись вновь, кровь хлынула потоком, окрашивая землю под ними. Но Фан Хэн ничего не замечал, упорно вытаскивая Сикапе наружу.

— Госпожа Сикапе.

— Госпожа Сикапе? — тихо позвал он, но в ответ не раздалось ни звука. И тут он вспомнил тот голос, понял, кто в конце концов его оттолкнул, и нос защипало; он едва удержал слёзы.

Но именно в этот миг из темноты послышался тихий, слабый кашель.

Фан Хэн обрадовался так, будто сорвал джекпот. Он поспешно чиркнул спичкой; яркий тёплый свет осветил недовольное лицо Сикапе. — Нельзя было помягче? — слабо проговорила она. Но, увидев его подрагивающие, залитые кровью руки, осеклась, и слова застряли в горле.

Свет спички падал и на лицо Фан Хэна; он не удержался и рассмеялся сквозь слёзы, глупо, совсем как ребёнок.

— Детские выходки, — тихо покачала головой Сикапе.

Фан Хэну было всё равно, он вытер уголки глаз. В колеблющемся свете спички низкий коридор казался душным и тесным, в тени что-то шевелилось — этот мир оказался вовсе не таким совершенным, как он представлял.

И всё же — не так уж плохо.

— Госпожа Сикапе, вы сможете идти?

Сикапе одарила его взглядом: — По-твоему, я похожа на того, кто может идти?

Не успела она договорить, как весь коридор содрогнулся, и с потолка посыпалась пыль. Фан Хэн насторожённо поднял голову и ясно почувствовал, что источник толчков — прямо над ними. Эта тварь всё ещё не ушла!

— Похоже, она к тебе привязалась, — Сикапе ещё и улыбнулась, поддразнивая его.

Но Фан Хэн не разделял её оптимизма и обеспокоенно проговорил: — Здесь всё обрушилось сверху, стены наверняка его не удержат. Надо убираться отсюда, я тебя понесу. — Он подумал и добавил: — …Интересно, как там сейчас господин Куйлорд и остальные.

Сикапе не решалась задать этот вопрос, но с отрядом «Звезда Рассвета» наверняка было покончено. Улыбка исчезла с её лица, черты на миг потускнели. Она тихо спросила: — Ты сможешь меня донести?

Фан Хэн кивнул. Он подошёл к своему рюкзаку — кинжал, подаренный Мией, давно потерялся неизвестно где. На душе было не понять что: радость или горе. Он собрал лишь самое необходимое, затем достал из-за пазухи мешочек с деньгами, долго разглядывал его и только потом сунул в рюкзак. Следом взял огнестрел седьмой модели и повесил на плечо.

Он уже собирался поднять Сикапе, но та вдруг схватила его за руку: — Погоди. — Она внимательно вгляделась в его лоб.

Фан Хэн опешил. — Что такое?

— У меня в кармане есть коробочка, достань её.

Фан Хэн послушался. Коробочка оказалась совсем маленькой; внутри лежал кусочек мыла и стальное карманное зеркальце. Он сразу понял, чего хочет Сикапе. Та тем временем чиркнула спичкой, и снова стало светло.

В зеркале Фан Хэн увидел, что на его лбу появился странный знак.

Это была звезда.

Её прочертили очень бледные белые линии прямо посреди лба — если не присматриваться, и не заметишь. Восьмилучевая звезда, удивительно изящная. Он всмотрелся подольше, и она полностью слилась с кожей.

— Что это? — Фан Хэн недоумевал.

Но и Сикапе не знала. Она лишь предположила, что это как-то связано с тем кинжалом, и велела Фан Хэну вернуться за ним, однако коридор трясло всё сильнее — на это просто не оставалось времени.

— Потом разберёмся, — покачал головой Фан Хэн.

— Нельзя. — Сикапе уставилась на него. Ей смутно припоминалось что-то, но она пока не решалась утверждать наверняка.

Не обращая внимания на её возражения, Фан Хэн подхватил её на спину и побежал вперёд по коридору. Едва он успел сдвинуться с места, как позади с грохотом обрушился потолок. Увидев это, Сикапе умолкла.

Фан Хэн не обладал силой избранного боевой профессии, но телосложение у него было неплохое — донести Сикапе оказалось легко, тем более что она была всего лишь лёгкой эльфийской лучницей.

Вот только всё тело ныло так, будто разваливалось на части, а из руки, особенно, непрерывно сочилась кровь. Фан Хэн стиснул зубы и молча терпел.

Они пробирались в темноте. Фан Хэн не различал направления и просто шёл по коридору. Он смутно чувствовал, что та тварь неотступно преследует их: стоило чуть замедлиться, и земля под ногами начла дрожать.

Похоже, как и говорила госпожа Сикапе, оно к нему привязалось.

Сикапе была совсем плоха. Прищурившись, она положила голову ему на плечо и в полубреду пробормотала: — Не думала, что ты умеешь быть таким мужчиной, малыш. У меня есть одна знакомая девушка…

Фан Хэн внутренне похолодел: сознание Сикапе уже начинало мутиться, и так, рано или поздно, случится беда. Оставалось два выхода: либо вынести её за пределы зоны мёртвой тишины, либо найти способ её вылечить.

Но выбраться из руин было не так-то просто. Не говоря уже о «Серебряном копье» и Красном отряде Джеффри снаружи — он не знал, что делать даже с той тварью, что тащилась за ними по пятам.

Впрочем, второе было такой же несбыточной сказкой: в Айталии немного способов исцеления. Кроме целителей и нескольких редких снадобий, иного и не сыщешь. А Эльза давно погибла — она была единственным целителем в «Звезде Рассвета».

Есть ли в руинах другой целитель — ещё вопрос, но даже если и есть, Фан Хэн полагал, что вряд ли тот станет ему помогать. Сейчас в душе у него кипела неприязнь к большим гильдиям.

Что же делать?

И вдруг в голове у Фан Хэна молнией вспыхнула дерзкая мысль.

Драконий всадник Джеффри…