Впереди стояла непроглядная тьма — хоть глаз выколи.

Фан Хэн, стиснув зубы от боли, достал коробок — спичек в нём оставалось лишь половина — и осторожно чиркнул. Слабый огонёк выхватил из мрака небольшой пятачок. С зажжённой спичкой он перекатился по полу и невольно втянул воздух: тело болело так, будто его разобрали на части.

Пламя осветило окружение. Верхняя площадка нависала в шести-семи метрах над полом, и он увидел свой магопроводный реактор, неподвижно лежащий на самом её краю. Призрак-мститель к тому времени уже исчез; прежний пронзительный смех казался наваждением и лишь эхом блуждал в темноте.

Фан Хэну смутно подумалось, не укрепилось ли его тело: упасть с такой высоты и не повредить ни костей, ни сухожилий. Он тщательно себя осмотрел — ни перелома, ни вообще ничего. Прежде такое было почти немыслимо; характеристики телосложения, несомненно, выросли очень заметно.

Но без интерфейса персонажа он не мог точно знать, что именно произошло.

К счастью, Фан Хэн уже привык. Разве, изучая алхимию в Капуке, он не отличался от остальных и не был лишён возможности свободно распределять очки? В конце концов и с этим справился, хоть начальный этап и затянулся.

Он поднял огонёк и только тут заметил неподалёку потемневший скелет. Похоже, женский: тонкие кости, скрюченное тело нелепо привалилось к стене. Голова не держалась на шее, а откатилась в сторону.

Это были останки того, кто умер, когда звёздное сияние иссякло.

Фан Хэн слегка удивился. Проникнуть сюда не мог избранный: Зона мёртвой тишины действует лишь на сияющее вещество. Значит, этот скелет принадлежит местному жителю, погибшему здесь, когда звёздное сияние угасло полностью.

Нумелинский эльф?

Но не похоже. В книгах гильдии ремесленников он читал, что древние нумелинские эльфы были высоки, в среднем два метра и больше. А этот скелет изящный, даже ниже его самого.

Вероятно, это и есть хозяйка того призрака, подумал Фан Хэн. Ему как раз доводилось знать кое-какие редкие сведения о такой нежити: призраки-мстители — разновидность духов, привязанных к месту; обычно их удерживает близость к месту смерти, и они любят заманивать других повторить их путь и шагнуть в объятия смерти.

Выходит, она погибла, оступившись?

Он поднял голову. С такой высоты разбиться насмерть — вполне возможно, но чтобы голову отбросило так далеко — это уже слишком. Присмотревшись к останкам, он не увидел позы, будто она упала головой вниз.

Разве что она могла свернуть себе шею, а потом подняться с пола…

От этой внезапной дикой мысли Фан Хэн беззвучно усмехнулся. Он сам себя пугает — разве такое возможно? Даже обратившись в нежить, не восстанешь мгновенно, тем более она уже стала призраком-мстителем.

Тут спичка обожгла ему пальцы, и он поспешно встряхнул рукой, гася её.

Тьма снова сомкнулась. Стоя в непроглядной глубине, Фан Хэн машинально потянулся за второй спичкой, но вдруг замер. Ему почудилось странным поведение призрака: нежить не знает, что такое злые шутки. Эти искажённые создания, движимые злой волей, питают крайнюю ненависть к живым, и вся их цель — по возможности приумножать себе подобных.

Куда же она делась?

Едва он так подумал, как из темноты донёсся странный звук. Щёлк-щёлк — будто что-то ползло по полу, звонко, словно кости стучали о камень.

Кровь Фан Хэна застыла.

Звук шёл сзади…

Он резко бросился вперёд — что-то царапнуло его по спине. Там на халате разошлась огромная прореха, спина обдала холодом, а рана горела огнём.

Забыв о боли, он поспешно чиркнул спичкой и обернулся: из темноты на него летела огромная пасть. Впрочем, «кровавая пасть» — не совсем верно: это была железная пасть, усеянная металлическими зубьями и деталями.

Гигантский механический пёс ростом почти с человека.

Фан Хэн внезапно понял, как погиб тот скелет: получить поцелуй от такой твари — свернуть шею проще простого. Эти «милые» пёсики наверняка явились на приманку призрака. Проклятье!

Он поспешно откатился назад, и механический пёс клацнул зубами впустую.

Неизвестно, оттого ли, что древность слишком долго простояла без дела, но эта рухлядь покачивалась, и движения были не такими проворными, как он ожидал. Однако порадоваться Фан Хэн не успел: во тьме один за другим зажглись красные огоньки.

Семь или восемь механических псов медленно вышли из темноты — клац-клац, это их металлические лапы стучали по полу.

Спичка в руке Фан Хэна успела догореть наполовину.

Он не колебался ни мгновения — развернулся и побежал. Удастся ли спастись, было неясно, но оставаться здесь означало верную смерть. Однако не успел Фан Хэн сделать и двух шагов, как что-то подвернулось под ногу, и он, потеряв равновесие, взмыл в воздух.

И смачно приложился лицом об пол.

От удара у него едва слёзы не брызнули. Фан Хэн мысленно выругался: какой же дурак разбрасывает вещи где попало. Забыв про боль, он торопливо вскочил — и вдруг заметил за спиной слабое свечение.

Он замер и машинально обернулся.

То, обо что он споткнулся, сияло в темноте, испуская свет.

Это была корона, составленная из двадцати одной звезды, выстроенных в ряд. Все звёзды, кроме центральной, были выкованы из мифрила, и лишь средняя — выточена из хрусталя. И сейчас именно из этого хрусталя струилось глубокое голубое сияние.

Фан Хэн остолбенел от этого света — сине-голубые переливы текли в темноте, прекрасные, словно сон. Но разве это не тот самый свет, что исходил от кинжала? Только здесь он был куда чище.

Он ещё недоумевал, когда с удивлением заметил, что механические псы будто боятся света и топчутся в отдалении, не решаясь подойти.

Фан Хэн обрадовался так, словно утопающий ухватился за соломинку. Он вскочил, одним прыжком подлетел к короне и поднял её обеими руками. Свет над короной разгорелся ярче, и псы действительно попятились.

Не бывает безвыходных положений!

При виде этого Фан Хэн с облегчением перевёл дух. Но потом машинально взглянул на переливы в хрустале — право же, точь-в-точь свет того кинжала: в глубине сияния пробегали голубые волны, ни на что не похожие, словно во сне.

Неужели между ними есть какая-то связь?

Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как вдалеке раздался резкий свист — и один из псов, будто сбитый пушечным ядром, взмыл в воздух, пронёсся мимо Фан Хэна и врезался в металлическую стену за его спиной.

После оглушительного грохота оттуда выкатился град разлетевшихся деталей — среди них и металлический глаз.

В темноте снова скользнула белая вспышка, и голова другого пса слетела с плеч. Только теперь Фан Хэн понял, что кто-то пришёл: он поднял голову и как раз увидел, как падают ещё две огромные твари.

Слишком быстро. Он прикинул, что эти псы тянут как минимум на десятый уровень, но их смели с одного удара — значит, пришедший был не ниже двадцатого. Если это четвёртый ранг, то он на целую ступень выше Сикапе и Куйлота.

Но чутьё подсказывало Фан Хэну, что, возможно, и выше.

Конструкты тоже наделены зачатками разума: увидев такое, они поняли, что враг им не по силам, и бросились врассыпную. Неизвестный нападавший не стал их преследовать, а медленно вышел из темноты.

При свете короны Фан Хэн разглядел его силуэт.

Мия была в облегающем костюме; звёздный подвесок между ключицами поблёскивал, точь-в-точь как корона в его руках. В её безупречных глазах, серебристо-бледных, отражались искорки звёзд — и она молча смотрела на него.

В руках у неё были два длинных клинка, тускло мерцавших в темноте, по одному с каждой стороны, — те самые, что Фан Хэн чинил собственными руками.

— Не думала, что ты окажешься здесь, — тихо сказала она.

— Мия, ты… —

Тысячи вопросов роились у Фан Хэна в голове, но в тот миг, когда он увидел Мию, все они обратились в прах. В мыслях царил хаос, будто туда запихали семь-восемь клубков пряжи; он выпалил что-то бессвязное и окончательно растерялся.

И вдруг почувствовал себя настоящим идиотом.

— Отдай её мне, Эд. Тебе она ни к чему.

Мия взглянула на корону в его руках. Голос её звучал мягко и неторопливо.

Только тут Фан Хэн опомнился, опустил голову, повернул корону в руках, разглядывая узоры, и провёл пальцами по зеленоватому хрусталю.

Это было настоящее произведение искусства: серебряная поверхность сплошь покрыта резьбой с цветами и птицами — плющ и дикие розы, вереск, горы и пещеры, города. Но стиль был не эльфийский, скорее уж работа гномов.

Через некоторое время он поднял голову: «Это что?»

«Корона Хайлина».

Фан Хэн на миг опешил и снова посмотрел на корону в руках. «…Так вот она какая, Корона Хайлина? Священная реликвия гномов, выкованная вместе со Святым мечом Утреннего Света, один из двух символов Корин-Ишуриана. Разве она не пропала больше ста лет назад? Как она оказалась здесь?»

«Это довольно долгая история, — ответила Мия. — Если хочешь, я могу тебе её рассказать».

«Пожалуй, не стоит, — Фан Хэн покачал головой. Кое-что об этой короне он всё же знал. — …Она для тебя очень важна?»

Мия легонько кивнула.

Фан Хэн помедлил, но всё же протянул корону ей. Однако стоило ему разжать руку, как корона не покинула его ладонь, а зависла в воздухе — и внезапно вспыхнула ослепительным светом. Фан Хэн увидел, как на тыльной стороне его кисти постепенно проступает герб в виде короны, и в мгновение ока он сформировался наполовину.

«Это…»

Он вдруг осёкся: перед глазами снова поплыло прежнее видение — плотные потоки данных хлынули сверху, одна за другой раскрывались страницы окон, и после завершения самопроверки вновь закрывались.

Это был полный интерфейс избранного, и на этот раз Фан Хэн действительно его разглядел.

«Я… я не могу её отпустить…» — он был так потрясён, что не владел собой. Он уже хотел позвать Мию на помощь, но не успел вымолвить и слова. Мия вдруг шевельнулась, шагнула вперёд и ладонью закрыла ему рот.

Впервые Фан Хэн оказался так близко к своей богине. Он почти чувствовал лёгкий аромат, исходивший от её пальцев, — запах лепестков. Сердце, казалось, вот-вот остановится; он позабыл даже о видении перед глазами и растерянно смотрел на неё.

Мия пристально глядела на него, её глаза были прозрачны, как озёрная вода, и вдруг ни с того ни с сего она спросила: «Кинжал всё ещё при тебе?»

Фан Хэн не понял, что это значит, — кинжал остался внизу. Но, вспомнив о том, что недавно произошло, он всё же кивнул. В тот же миг он увидел, как Мия чуть склонила голову и что-то тихо сказала.

Что? Фан Хэн опешил.

Но внезапно он почувствовал лёгкий холод в груди.

Одной рукой Мия зажимала ему рот, а правую вскинула снизу вверх — острое боевое лезвие пробило ему грудь насквозь, пронзив бьющееся в том месте сердце. Артериальная кровь брызнула наружу, хлынула по её клинку, ослепительная, словно алое вино.

В глазах Фан Хэна отразилось это ослепительное красное; он перевёл взгляд на спокойное лицо Мии, пока оба образа не начали расплываться, — и всё ещё не мог поверить.

«Мия, ты…»

«Прости, Эд, — тихо ответила Мия. — Но я должна её получить».

На этот раз он наконец расслышал её слова, но тело уже бессильно оседало.

Она поддерживала его, постепенно теряющего тепло, и дала ему мягко привалиться к ней, после чего негромко сказала: «Не тревожься, Эд, ты не умрёшь. Тот кинжал — неполный носитель драконьей души, в нём есть по крайней мере сила возвращения к жизни; даже Зона мёртвой тишины её не остановит».

«Это мой долг перед тобой, Эд…»

Она осторожно уложила его на землю; взгляд Фан Хэна уже начал терять фокус.

Она говорила ещё что-то: «…кристалл, из которого он сделан, здесь многое значит. Я думала, он спасёт тебе жизнь, когда ты отвлечёшь Керте, но не ожидала, что он уйдёт именно здесь…»

Дальнейшего Фан Хэн уже не слышал.

Но в душе он буквально вопил: боги Айталии, ведь силу того святого кристалла он уже давно израсходовал! Не надо! Спасите!

Мия наконец убрала руку, но силы уже давно покинули его тело. Фан Хэн приоткрыл рот — и лишь выплюнул сгусток крови. Он тщетно пытался схватить Мию за руку, изо всех сил стараясь сказать ей, что его ещё можно спасти.

Но схватил лишь пустоту.

Зато Мия взяла его за руку и со спокойным лицом смотрела, как из него постепенно уходит жизнь.

Рука Фан Хэна наконец опустилась, сознание стремительно покидало его тело. Только тогда корона соскользнула с воздуха, со звоном упала на землю, прокатилась несколько раз — и её сияние внезапно потускнело.

Лишь половина герба по-прежнему твёрдо оставалась на тыльной стороне его кисти.

Все звуки словно отступили; в тумане Фан Хэн увидел, как тонкие руки подняли ту корону. Этот тихий взгляд в последний раз скользнул по нему, губы Мии шевельнулись, будто она что-то сказала ему, и только потом она повернулась и ушла.

Осталась лишь тьма и постепенно пробирающий до костей холод.

Пора покидать этот мир.

подумал Фан Хэн.

Прежде чем всё окончательно померкло, он вдруг вспомнил ещё кое-что.

Кажется, в Айталии ещё не было случая, чтобы нелегальный иммигрант пострадал в Зоне мёртвой тишины.

Погоди-ка…

У него нет оборудования с сияющим веществом — неужели он действительно умрёт здесь?

Фан Хэн вдруг осознал эту леденящую кровь возможность.

Звёздные врата на орбите между Землёй и Луной были построены в середине века; прежде это был космопорт Европейского союза, ведущий к рудникам пояса астероидов, заброшенный в конце шестидесятых. После подписания Суавской декларации порт вновь ввели в эксплуатацию и перестроили до нынешнего вида —

Если смотреть на Звёздные врата с четвёртой орбиты, они походили на воздвигнутое белое кольцо. Но днём — когда солнце светило прямо — они сияли, выделяясь на фоне морской лазури, и выглядели необычайно величественно и прекрасно.

А рядом с ними транспортный корабль «Союз-21» Российской Федерации казался сверкающей серебряной точкой.

Корабль входил на парковочную орбиту, но двигался словно пьяный, шатаясь из стороны в сторону.

В портовой зоне сотрудники космопорта вовсю ругали русского пилота за нарушение правил: он занял уже три-четыре маршрута и перепутал весь график. Две механические руки медленно приближались, пытаясь вернуть отклонившийся корабль в контролируемую зону.

«Если они ещё пару раз так сделают, глядишь, мы снова получим выходной», — сказал мелкий служащий, глядя через стекло пульта на длинный ряд кораблей, припаркованных в порту.

«Главное — людей не хватает», — другой человек с щелчками открыл на пульте кучу переключателей, взял переговорное устройство и произнёс: «A107 подтверждён, третий портовый сектор».

«Потому что на той стороне опять оживление. Вот, у меня очередной запрос на возвращение, и снова турист без оборудования», — первый услышал писк зуммера и обернулся к экрану. «Большая война во Втором мире уже влияет на Первый. Это уже вторая партия возвращающихся туристов за месяц. Посмотрю… этот вошёл шесть месяцев назад. Ого, долго же он там продержался».

Он небрежно ткнул несколько раз в сенсорный экран.

«Кстати, а что твой друг?»

«Ты про Хуана?» — тот рассмеялся. «Этот тип взялся за частный заказ и попал под арест. Ему повезло — если бы не нехватка людей, мог бы и под военный трибунал пойти».

«Частный заказ?» — второй удивился, будто услышал исторический термин, и причмокнул. «Кто сейчас ещё берёт частные заказы? Туристический канал открыт уже несколько лет. Неужели ещё есть такие дураки?»

«Дураки всегда найдутся», — беспомощно развёл руками тот.

В этот момент второй вдруг вскочил, неверяще глядя в окно на портовую зону. «Что происходит? Появилось много народу, кого-то полностью уничтожили? Дела… Кто отправил наверх столько людей без звёздного сияния?»

«Это бой в Зоне мёртвой тишины?» — первый сообразил и тоже посмотрел туда.

А в портовой зоне…

Сикапе с горькой улыбкой смотрела на Куйлота, выходящего из Звёздных врат.

«Ты тоже вышел?» — с лёгкой насмешкой спросила она.

«Да», — Куйлот обнял свою девушку, лицо его было очень подавленным. «А остальные?»

«Несколько девушек плачут снаружи, остальным тоже не лучше», — Сикапе вздохнула. Ощущение, будто действительно умер и вернулся, было поистине тягостным. Она покачала головой: «Ты не видел Эда в канале?»

Куйлот опешил: «Он не вышел?»

Сначала он удивился, но затем переглянулся со своей девушкой. На лицах обоих одновременно появились радостные улыбки.

«Этот парень».