Двое, залитые кровью, выли на земле, сорвав голоса до хрипоты; кровь мешалась с грязью и мхом, и вид у них был страшный. Фан Хэн молча смотрел на этих бедолаг в кустах: он не стал их добивать — на этом поле боя им всё равно оставалась только смерть.

Он поднял голову и взглянул на ту целительницу вдалеке. Она вскрикнула от испуга, побледнела и плюхнулась на землю, отползая назад, — лицо у неё было такое, будто перед ней серийный убийца.

Фан Хэн видел, как она поднялась, снова упала, снова встала — колени подогнулись, и она едва не рухнула опять; держась за стену, она отползала, дрожа всем телом, потом бросилась бежать и скрылась из виду, не оглянувшись ни разу.

Долго, очень долго он стоял, потом повернулся, молча подошёл к Сикапе и, опустившись на одно колено, медленно сел напротив.

Невольно усмехнувшись, он спросил: — Я что, правда выгляжу так страшно, госпожа Сикапе?

«Страшно?» — наверняка сказала бы Сикапе, с трудом сдерживая смех: — Ха-ха, молоко на губах не обсохло.

Если бы она не спала.

Сикапе чуть склонила голову, словно погрузившись в глубокий сон.

— Я не покину Айталию, я заставлю Звезду Рассвета существовать вечно, — когда Фан Хэн произнёс это, он вдруг обнаружил, что внутри у него стало необычайно спокойно: ни гнева, ни обиды. Он лишь тихо проговорил: — Я вам покажу: мой отряд станет небывало великим, он превзойдёт любую эпоху, любого человека.

Сикапе тихо рассмеялась: — Хвастайся сколько хочешь, малыш.

— Это вовсе не хвастовство. — Фан Хэн моргнул и тоже засмеялся: — Я говорю совершенно серьёзно, госпожа Сикапе.

— У тебя ведь даже магической адаптивности нет, сидел бы спокойно в Тарене — вот это было бы разумно.

— Посмотри на себя, разве в Тарене безопасно? — Фан Хэн тихо рассмеялся: — В Айталии нет абсолютной безопасности, госпожа Сикапе.

Сикапе пристально посмотрела на него: — Наконец-то ты это понял, малыш.

Прозрачные слёзы наконец вырвались наружу, словно прорвав плотину, и разлились по щекам.

— Детство, — Сикапе посмотрела на него и тихо покачала головой.

— Вовсе нет, — громко возразил Фан Хэн. — Просто ветер с песком глаза забил.

— Да уж, — вздохнула Сикапе. — Ну и сильный сегодня ветер с песком.

Фан Хэн сквозь слёзы рассмеялся; лицо его всё ещё омывали слёзы, но взгляд в глубине оставался необычайно спокойным.

В руинах стало тихо.

В бесконечной мгле словно витал этот разговор.

— Я ухожу, госпожа Сикапе.

— Иди, я подожду увидеть твою легенду — в другом мире.

— Я вернусь.

— Сперва переживи эту ночь, а потом хвались.

Пол чуть качнулся.

Спящая Сикапе склонила голову, и тело её мягко сползло к стене.

Фан Хэн обернулся, медленно поднялся; его твёрдый взгляд, казалось, пронзал все преграды и встречался с тёмно-красными глазами в темноте.

С этого мгновения.

Он понял свой путь — просто выжить. Выжить, неся сияющий камень госпожи Сикапе и веру Звезды Рассвета, чтобы написать собственную легенду.

И эта легенда непременно станет прекраснейшей из поэм.

Земля слегка задрожала, ритмично, словно что-то поднималось из-под земли.

Солдаты Красного отряда Джеффри один ряд за другим приседали, поднимая мушкеты. Напротив снопа белоснежных перьев Куйлот стоял с огромным мечом; в левой руке он держал изувеченную заводную фею и спокойно смотрел вперёд.

Впереди были бесчисленные чёрные дула.

— Командир отряда! — вдали надрывался тот дейлинский щитоносец из Звезды Рассвета.

Но странница из Серебряной тени навалилась на него сзади, прижимая к земле, и яростно зашептала в ухо: — Не ходи, не дай воину погибнуть впустую!

— Мне не нужна никакая не-впустую, — дейлинский щитоносец был уже немолод, но плакал, как ребёнок. — Мне нужно быть со всеми вместе. Если все уходят, какой смысл мне торчать в этом проклятом месте?

— Смысл в том, — раздельно проговорила ему странница из Серебряной тени, — что Звезде Рассвета нужна справедливость.

Он застыл на месте.

Командир отделения Красного отряда Джеффри молча взглянул на этого могучего мужчину, и на сердце у него стало тяжко; он так и не опустил поднятую руку. Он заговорил: — Сделай это сам, воин, я даю тебе шанс достойно покинуть этот мир.

Куйлот взглянул на заводную фею в своей руке и спокойно ответил: — Но воин умирает только в бою.

Командир отделения Красного отряда Джеффри смотрел на него, остолбенев надолго, и лишь потом резко опустил руку.

А затем отвернулся, чтобы не видеть этого.

Грянули выстрелы.

Высокая фигура пошатнулась; из бесчисленных пробоин в чешуйчатых доспехах хлестала кровь; он опёрся на меч и поочерёдно обвёл взглядом каждого, кто был здесь.

Потом медленно закрыл глаза.

— Эд.

— Ты сможешь?

Заводная фея выскользнула из залитой кровью руки Куйлота и упала в пыль.

Плач дейлинского щитоносца превратился в низкое сдавленное рыдание, похожее на вой зверя. Странница из Серебряной тени молча смотрела на это; она знала повадки больших гильдий — Серебряное копьё поступило бы точно так же, потому что такова Айталия.

Но почему-то в душе её вдруг поднялась усталость.

Она невольно вспомнила, с какой целью пришла в этот мир, в Айталию.

Сбылась ли та давняя мечта?

Дрожь земли становилась всё заметнее, словно весь лес и руины переживали страшное землетрясение; многие постройки в руинах просели в разной степени.

Земля непрерывно гудела, почва разрывалась и оседала, бесчисленные камни словно ожили и носились по улицам друг за другом.

Большинство уже не могло устоять на ногах; лишь КУН стоял прямо на месте, протянул руку и поддержал Хунчу. — Спасибо, — Хунча поправила очки и с восхищением посмотрела на него.

Цанхай Гучжоу и Джоли с Какой вышли из толпы; он сразу узнал КУНа и невольно застыл на месте. Лишь когда Джоли подтолкнул его сзади, он опомнился и спросил: — Что вообще случилось?

КУН обернулся; несколько игроков Серебряного копья подвели кого-то.

Цанхай Гучжоу узнал в нём командира третьего отряда Серебряного копья.

КУН посмотрел на того человека и сказал: — Рассказывай.

— Я не сделал ничего, что было бы во вред гильдии, — тому было лет двадцать три-двадцать четыре, брови точно мечи, лицо красивое. Он взглянул на Цанхай Гучжоу и ответил: — А если и было, то лишь против интересов вражеской гильдии.

Брови Цанхай Гучжоу дрогнули.

Он взглянул на КУНа. — Что всё-таки произошло?

КУН не спешил отвечать. Спокойно глядя вдаль, он сказал тому человеку: — Нарушить установленные принципы гильдии — то же самое, к тому же ты использовал ресурсы гильдии. Впрочем, я постараюсь уговорить клуб не искать на тебя неприятностей… А человек, ради которого ты готов на всё, — только она, верно?

Тот замолчал. — Спасибо, но я у неё в долгу.

— Неужели только из-за долга?

Тот посмотрел в другую сторону и больше не сказал ни слова.

КУН отвёл взгляд и с недовольством спросил: — Что, даже такой малости храбрости не хватает?

— Какой в этом смысл? — тот горько усмехнулся. — Когда я знаю, что это невозможно.

— Погодите, — вмешался Цанхай Гучжоу. — Я не понимаю, о чём вы.

— Морская ведьма Мия, — ответил КУН.

— Морская ведьма Мия? — Цанхай Гучжоу не поверил. — Разве она не ушла на покой?

— Это вы объявили, что она ушла на покой; о её вражде с вашей гильдией известно только вам самим, — спокойно сказал КУН.

Земля снова качнулась, и КУН протянул руку, чтобы Хунча схватилась за него. Та одарила его благодарным взглядом. — С помощью наших людей Мия проникла в ваш альянс и вмешалась в это задание.

Цанхай Гучжоу инстинктивно поверил словам КУНа. Потомки Флора и Радужный альянс противостояли друг другу, но у обеих сторон внутренние гильдии всех мастей были связаны бесчисленными нитями, и все тайком подсылали друг к другу шпионов — это был общеизвестный факт.

К тому же при известности КУНа ему не было нужды лгать — для него это было бы только во вред.

Но если Мию удалось втянуть в это задание, то неизвестно, ресурсы какого уровня были на это брошены. Он сразу подумал, кто мог быть той предполагаемой целью, и тут же решил, что по возвращении тщательно проверит, кто именно стоит за этой ниточкой.

Разумеется, сейчас важнее было решить насущную задачу.

— Так куда она сейчас направляется? — спросил Цанхай Гучжоу. — Как нам объединиться?

КУН покачал головой. — Я не собираюсь объединяться с вами, я лишь собираюсь вскоре вывести своих из этого района и заранее ставлю вас в известность.

— В известность? — Цанхай Гучжоу горько усмехнулся, услышав это. — Ты думаешь, у нас ещё есть силы для контратаки?

— Осторожность не помешает, — ответил КУН. — Тот, кто ведёт войско, умеет рисковать, но не рискует попусту.

Цанхай Гучжоу на мгновение замер.

Лишь спустя долгое время он окончательно отбросил в душе спор о том, кто выше, и, глядя на этого человека, серьёзно кивнул: — Спасибо, я запомню. Но ты собираешься всё бросить, КУН?

— Шансы слишком малы. Лучше остановить потери заранее.

Цанхай Гучжоу немного подумал, кивнул и обернулся к Джоли: — Тогда мы тоже отступаем. Пусть эта штука пока побудет у госпожи Морской ведьмы. — Тон его был всё так же полон самоуверенности и дерзости.

Но Джоли лишь взглянул на него и тихо кивнул.

Именно в этот миг стоявший рядом растрёпанный юноша вдруг удивлённо охнул.

— А?

Услышав его голос, Цанхай Гучжоу вспомнил, что у них остался ещё один хвост, с которым нужно разобраться. Особенно теперь, когда остальные дела были улажены, это стало особенно важным.

Он обернулся и поманил рукой нескольких своих спутников.

Тем временем КУН поравнялся с тем человеком. — После этого дела уходи из Серебряного копья, — на миг остановившись, тихо сказал он ему. — Раз она тебе нравится, почему бы не пойти к ней? Неужели у тебя как у мужчины не хватает на это смелости?

— Командир…

— Не называй меня командиром. У меня нет подчинённых, которые путают личное с общим, — ясный взгляд КУНа остановился на собеседнике. — Отныне между нами остаётся только одна связь — дружба.

С этими словами он пошёл дальше.

Хунча последовала за ним, и сквозь стёкла очков с любопытством взглянула на этого человека.

Дрожь земли становилась всё сильнее.

Даже многие вековые деревья в лесу выворачивало с корнем, а руины и вовсе изменились до неузнаваемости. Земля заметно проседала, здания кренились, камни катились, балки и колонны рушились — картина конца света.

Фан Хэну приходилось осторожно пробираться между качающимися развалинами. Он чувствовал, как что-то огромное приближается под землёй и подходит всё ближе. Это заставляло его слегка нервничать, и он ускорил шаг.

Он не знал, был ли это тот гигантский механический червь, но как могло это существо производить такой шум?

Или под землёй было что-то ещё?

Подняв голову, он увидел, что люди из Серебряного копья отступают. Словно серебряный прилив, они уходили из руин, обнажая внизу пятна красного — они отказались от плана продолжать атаку на Красный отряд Джеффри.

А те, похоже, сохраняли некое молчаливое согласие и с той же упорядоченностью выводили своих людей из руин. Фан Хэн не знал точно, что произошло, но догадывался, что стороны о чём-то договорились.

Это поставило его перед трудным выбором.

Он не знал, стоит ли ему идти следом за этими людьми из руин или отправиться искать остальных. Он не знал, сколько ещё людей из Звезды Рассвета осталось в живых, и, что важнее, та штука под землёй, похоже, всё ещё гналась за ним.

Именно в этот миг краем глаза он уловил золотую траекторию, мелькнувшую над ближними руинами.

Снова оно! Фан Хэн с досадой подумал, что с тех пор, как он покинул тот храм, эта штука неотступно преследовала его. Он не знал, кто стоял за этой заводной феей — алхимик из Серебряного копья или из Красного отряда Джеффри; в принципе, оба варианта были возможны.

В любом случае добрых намерений у них не было, и противник оказался из тех, с кем трудно справиться, — Фан Хэн это ясно ощущал.

Он почти по привычке нырнул в слепую зону обзора, и заводная фея в небе тут же растерянно описала полкруга, будто тоже не понимала, что делать. Но на этот раз, в отличие от прежних, она через мгновение словно что-то почувствовала и внезапно рванула прямо в сторону Фан Хэна.

Фан Хэн приподнял бровь, крайне удивлённый.

Заводные феи были ему слишком хорошо знакомы, и обычный человек никогда бы не выбрал такой маршрут — слишком неэффективно. Внезапно у него возникло жуткое предчувствие: значит, рядом есть ещё один наблюдатель, который ей сообщает.

Почти инстинктивно он покатился вперёд. Бах — взметнулась пыль, и свинцовая пуля ударила туда, где он только что стоял, выбив из каменной стены скол.

Фан Хэн, не раздумывая, даже не взглянув в сторону стрелка, бросился бежать в другую сторону и мгновенно исчез из простреливаемого окна.

Стрелок издалека увидел это и на миг опешил.

«Чёрт, до чего же чуткий гадёныш», — с досадой протянул он. Убрал ещё дымящийся мушкет, достал хрустальный подвесок и набрал: «Кака, подскажи, где он. Парень непростой».

Тут же выскочила строка текста — Кака прислала смайлик-гримаску огорчения: «Этот тип слишком ловкий, мне за ним трудно поспеть. Он будто знает, куда я пойду. Мне нужна помощь остальных».

«Не спеши, — ответил стрелок. — Остальные уже идут. Перехвати его на семь часов».

Кака: «Хорошо, попробую».

Фан Хэн бежал сломя голову; ледяной воздух с солоноватым привкусом крови обжигал лёгкие. Камни то и дело проносились мимо, а не успел он отбежать далеко, как земля вдруг вздыбилась комом и швырнула его в воздух.

Фан Хэн тяжело рухнул на землю, кровь пропитала подол его накидки, расползаясь тёмными пятнами. Он услышал впереди несколько насмешливых смешков, встряхнул потяжелевшую голову и сквозь редеющую дымку различил на наклонном склоне две фигуры.

Воин, опершийся на шотландский двуручник, и странница, вертевшая в руке кинжал, лезвие которого отливало мерцающей синевой.

Оба стояли неподалёку, перекрывая ему путь, и смотрели на него с насмешкой.

«Ха, не стоит так раскланиваться, — со смехом бросила странница. — Мы ведь всё равно не собираемся тебя отпускать, крысёныш из Звезды Рассвета».

Фан Хэн сжал кулаки; волосы липли ко лбу — кровь то ли, пот ли. Теперь он остался один и мог рассчитывать только на себя. Он посмотрел на приближающихся и вдруг вскинул правую руку — серебристые кольца на перчатке начали разворачиваться одно за другим.

Он крикнул: «Атака!»

«Осторожно, он боевой ремесленник!»

Голос Каки донёсся из воздуха.

Заводная фея II типа — Фан Хэн с завистью глянул в ту сторону за дымкой, где парила заводная фея третьего разряда. Воин изменился в лице и тут же потянул спутницу назад — боевой ремесленник, это вам не шутки, его называют младшим драконьим всадником.

Но ожидаемой атаки не последовало.

Воин растерялся — и только тут услышал, как странница тревожно кричит: «Ты что, спятил? Он убегает!»

Он поднял голову и увидел, что Фан Хэн уже давно вскочил и вовсю улепётывает в противоположную сторону. Парень действовал так решительно, что в мгновение ока увеличил разрыв до сотни футов. «Твою мать!» — только теперь воин понял, что его обвели вокруг пальца, и в ярости ринулся в погоню.

Фан Хэн сразу понял, что его план не сработает: бытовая профессия и боевая — разница слишком велика. Он оглянулся — и чуть не лишился от страха души. Воин был почти на расстоянии удара, хоть вздувшиеся жилы на его лице разглядывай.

В ловкости воин далеко уступал страннице, но в скоростном рывке по прямой та заметно проигрывала. Потому эта парочка и держалась друг за другом с отставанием.

Делать нечего — Фан Хэн решил провернуть тот же трюк, вскинул руку и снова крикнул через плечо: «Атака!»

Воин от этого пришёл в бешенство, со свистом рассёк воздух мечом и ринулся рубить: «Ты что, за идиота меня держишь?» Но не успел он договорить, как на глазах потрясённого Фан Хэна земля вдруг вздыбилась.

Под оглушительный грохот во все стороны полетели камни, и из-под земли взвился исполинский механический дракон. Пронзительно завыла сирена, бесчисленные металлические клинки замерцали холодным блеском в лунном свете — и воин, не успев даже вскрикнуть, обратился в облако кровавой пыли.

Странница позади остолбенела и, будто увидев призрака, заикаясь, выговорила:

«Д-драконий всадник?»