Он оглядел Бай Юйэр: безупречный нефритовый лик, прозрачно-чистая кожа, длинные стройные ноги — поистине не зря её славили первой красавицей.

Особенно приметна была киноварная точка меж её бровей — алая, словно огонь, до того броская.

Казалось, в ней таилось божественное пламя, способное испепелить всё сущее.

А ведь дарование у этой Бай Юйэр и впрямь неплохое.

Цзюнь Сяояо поначалу собирался, если девица будет послушна, кое-как сделать её пешкой — пусть бы управляла за него Древним царством Чжуцяо.

Но теперь выходило, что и это — очередная надменная красавица, избалованная подхалимами, воображающая, будто все мужчины под солнцем только и пляшут вокруг неё да ей угождают.

«Попался бы на её пути другой переселенец из простых — глядишь, и подлизнулся бы. Но мне, увы, не по пути…» — Цзюнь Сяояо про себя покачал головой.

У Цзюнь Сяояо непобедимый талант, непобедимое положение, непобедимые корни.

Ну чистой воды богатый красавец знатного рода.

Теперь ему положено, чтобы подлизывались к нему, а не ему к кому-то.

Взять хотя бы Цзюнь Линлун — она первой из женщин принялась ему угождать.

А вот у этой Бай Юйэр ума явно не столько, сколько у Цзюнь Линлун; иначе говоря, от долгого подхалимства у неё в голове завелась спесь.

Осмелилась перед самим Цзюнь Сяояо разыгрывать из себя невесть что.

— Позвольте спросить, давно ли мы знакомы? — с лёгкой усмешкой спросил Цзюнь Сяояо.

Бай Юйэр слегка опешила.

К чему он вдруг завёл речь о совсем постороннем?

Но всё же ответила: — Юйэр и молодой господин видятся впервые.

— Впервые увидев человека, вы столь самоуверенно требуете у него эликсир бессмертия. Да, прежде я вам обещал, но разве я говорил, что отдам его Древнему царству Чжуцяо даром?

— И потом, какое мне дело до того, устоит Чжуцяо или падёт?

— Разве жизнь и смерть вашего государя так уж важны для меня?

Улыбка на лице Цзюнь Сяояо исчезла, и голос его зазвучал холодно.

Только тут Бай Юйэр опомнилась; лицо её пошло пятнами — то синим, то красным.

Три вопроса Цзюнь Сяояо разом лишили её дара речи; она стояла смущённая, неловкая.

И верно: Цзюнь Линлун лишь сказала ей, что некий небожитель рода Цзюнь готов отдать эликсир бессмертия, но о том, что безвозмездно, не обмолвилась.

К тому же существование государя Чжуцяо и самого царства и впрямь ни малейшим боком не касалось Цзюнь Сяояо.

— Но ведь у вас, молодой господин, эликсиров бессмертия в достатке; отдайте один — и спасёте жизнь, а то и мириады живых существ. Отчего же вы не желаете?

Бай Юйэр по-прежнему стояла на нравственной высоте.

Лицо Цзюнь Сяояо окончательно стало бесстрастным; холодно бросил он: — Всё просто. Эликсир бессмертия — мой, и если я пожелаю, отдам его хоть псу!

Услышав это, Бай Юйэр едва заметно вздрогнула, лицо её побледнело, и из глубины души поднялась волна унижения.

Разве слова Цзюнь Сяояо не означали, что в его глазах её отец хуже пса?

От этой мысли Бай Юйэр вскипела и, не сдержавшись, выпалила:

— Зачем господину искать отговорки? Не по моему ли телу вы сохнете? Только вот беда — у Юйэр уже есть жених, так что на такое условие увольте!

Едва эти слова сорвались с губ, как лицо Цзюнь Линлун мгновенно изменилось.

Она и представить не могла, что Бай Юйэр способна сказать подобную дерзость.

Сама Бай Юйэр тоже опомнилась и почувствовала, как по телу разлился холод, а лицо стало белым как бумага.

Она ведь выложила вслух то, что таила в сердце.

— Хе-хе…

Цзюнь Сяояо рассмеялся.

От его смеха Бай Юйэр стало ещё страшнее.

Цзюнь Сяояо одной рукой обхватил тонкий, мягкий стан стоявшей рядом Цзюнь Линлун.

Минуло пять лет, Цзюнь Линлун исполнилось девятнадцать — девушка расцвела, стан её стал гибким и стройным: где надо — тонко, где надо — пышно.

От того, что Цзюнь Сяояо так внезапно обнял её за талию, даже рассудительная и сдержанная Цзюнь Линлун не удержалась от тихого вздоха, и щёки её залились румянцем.

На лице Цзюнь Сяояо появилась насмешливая улыбка, но взгляд оставался холодным.

— А не пойти ли тебе посмотреть на себя в лужу? Разве этому божественному сыну есть в том нужда?

— Разве не слаще жаждать тела моей Линлун? И что ты вообще такое?

Два этих удара кряду ввергли Бай Юйэр в жгучий стыд, лицо её пылало.

Во всех отношениях Цзюнь Линлун действительно превосходила её.

Но сильнее всего Бай Юйэр потрясло то, как он себя назвал.

«Этот божественный сын»!

— О Небо, неужели передо мной божественный сын рода Цзюнь?

В голове Бай Юйэр словно ударили пять громов, в душе поднялись бурные волны, длинные ноги задрожали, и она не удержалась — осела на землю.

Божественный сын древнего великого рода — это само по себе безусловное средоточие положения и власти.

Поначалу Бай Юйэр думала, что перед ней всего лишь один из выдающихся отпрысков рода Цзюнь, любимец небес.

И никак не ожидала, что это сам божественный сын!

— Владыка божественный сын, прошу, простите Бай Юйэр за дерзость! — Бай Юйэр стояла на коленях и без конца била поклоны, не заботясь о том, что её огненно-рыжие волосы покрылись пылью.

Лицо Цзюнь Сяояо оставалось бесстрастным.

А Цзюнь Линлун, которую он держал за тонкий стан, зарделась.

Особенно после слов «мой Линлун» — сердце Цзюнь Линлун невольно затрепетало.

Цзюнь Сяояо посмотрел на павшую на колени и молящую о прощении Бай Юйэр и слегка покачал головой.

— Лишь отдав, получишь взамен. Эту истину даже ребёнок разумеет, а вот ты, похоже, нет…

— холодно произнёс Цзюнь Сяояо.

Хотеть заполучить эликсир бессмертия ни за что — это уже слишком наивно.

Он взмахнул рукавом и повернулся, собираясь уходить.

Цзюнь Линлун слегка взяла себя в руки и со вздохом сказала Бай Юйэр: — Так опозориться перед владыкой божественным сыном… тут уж и я тебе не помогу.

— Нет, умоляю тебя, моему отцу-государю нужен эликсир бессмертия, чтобы выжить, ему, может, осталось всего несколько лет! — со слезами взмолилась Бай Юйэр, безмерно раскаиваясь в душе.

Знай она заранее — лучше бы смиренно приняла условия.

Высокомерие погубило её.

— Знала бы заранее — не было бы теперь поздно. — Цзюнь Линлун дала понять, что ничем помочь не может.

Ради Бай Юйэр, с которой её связывали лишь шаткие отношения, она не станет навлекать на себя неудовольствие Цзюнь Сяояо.

— Я готова стоять на коленях у дворца божественного сына и молить о его прощении! — Бай Юйэр без остановки била поклоны, и на её чистом лбу уже проступила кровь.

Ради Древнего царства Чжуцяо, ради отца и себя самой Бай Юйэр обязана была добиться прощения Цзюнь Сяояо.

Цзюнь Линлун лишь покачала головой и оставила её как есть.

Вскоре несколько человек из рода Цзюнь увидели: у Дворца Небесного Императора, перед покоями Цзюнь Сяояо, на коленях замерла красавица в красном, и на её прекрасном лице читались крайнее раскаяние и решимость.

— О, а ведь это, кажется, царевна Древнего царства Чжуцяо. Чего это она там на коленях стоит?

— Тсс, говорят, прогневала владыку божественного сына. Не суйся.

Все люди рода Цзюнь обходили Бай Юйэр стороной, словно пустое место.

А во Дворце Небесного Императора Цзюнь Сяояо, растянувшись в духовном пруду, отдыхал.

— Владыка божественный сын… — вошла Цзюнь Линлун.

— Что, пришла просить за неё? — с лёгкой улыбкой спросил Цзюнь Сяояо.

— Нет, она сама накликала беду. Просто Линлун подумала, что стоящее за ней Древнее царство Чжуцяо ещё может пригодиться, — задумчиво промолвила Цзюнь Линлун.

Обладательница сердца семи отверстий, она была сообразительной и проницательной.

— Хе, насчёт неё у меня свои планы. Характер слишком скверный, нужно как следует её вышколить. Пусть пока постоит там, — небрежно бросил Цзюнь Сяояо.

Хоть ему и не по нраву была Бай Юйэр, но от Древнего царства Чжуцяо Цзюнь Сяояо отказываться не собирался.

С Бай Юйэр в роли моста ему будет удобнее управлять Древним царством Чжуцяо.

— Владыка божественный сын и правда немножко злодей, — Цзюнь Линлун в кои-то веки бросила на него укоризненный взгляд, чуть позволив себе вольность, и в её милой укоризне была вся прелесть.

Даже с её сердцем семи отверстий она не могла разгадать, что творится в душе этого человека.

— Если бы я и впрямь был злодеем, только за талию бы сейчас придержал. — Цзюнь Сяояо небрежно усмехнулся, скользя взглядом вдоль тонкого стана Цзюнь Линлун вниз.

Под придворным платьем угадывался соблазнительно округлый изгиб бёдер.

— Владыка божественный сын, я, пожалуй, пойду, — почувствовав его взгляд, Цзюнь Линлун вспыхнула и, развернувшись, поспешно скрылась, будто убегала.

Цзюнь Сяояо слегка улыбнулся.

Иногда подразнить эту сметливую, как лёд и снег, служанку — тоже своего рода отдых.

— Жених Бай Юйэр… хм, надеюсь, он хоть немного понимает, кто он есть…

Бай Юйэр Цзюнь Сяояо непременно вышколит, ведь в ней ещё есть польза.

Что толку просто убить её, когда можно сделать послушной рабыней и пешкой?

А что до её жениха — каким бы ни было его происхождение и положение, Цзюнь Сяояо это нисколько не заботит.

В Небесной области Хуантянь много ли найдётся молодых, чьё положение и происхождение выше его?