— Ах ты паршивец! Быстро извиняйся перед Цинжань! — Старший Лу отвесил внуку увесистый подзатыльник.

Лу Цзинсюань поджал губы, скользнул взглядом по бледному лицу девушки:

— Прости. Обстановка была критическая. Цяо Маньсэ была не в себе, я боялся, что она правда прыгнет. Потому и не успел к тебе.

Чжао Ланьчжи от этих слов — как кипятком ошпарили:

— А с тобой разве не военный был? Вдвоём — и не могли успокоить эту вашу Цяо Маньсэ?

— До чего ж ты за неё переживаешь? Собственной невестой пренебрёг! Это разве так женихи поступают?

В эти годы — да что там говорить! — девичья честь — первое дело.

Она голову даст на отсечение: сегодняшняя история уже по всей деревне разошлась. Теперь Су Цинжань и носа на улицу не высунет — пальцем тыкать будут. Жених, недолго думая, бросился другую бабу утешать, а её, бесчувственную, какой-то чужой мужик с горы тащил.

И как ей теперь с таким позором жить?

У Лу Цзинсюаня похолодел взгляд. Он уставился на Чжао Ланьчжи:

— Тётя Чжао, такими словами не разбрасываются! Как после таких речей Цяо Маньсэ людям в глаза смотреть будет?

Он несколько лет в армии, на войне был. От такого ледяного взгляда у Чжао Ланьчжи мороз по коже пробежал. И не только мороз — обида. Этого парня она с пелёнок знает, а он из-за какой-то чужой девки — на неё так смотрит!

Су Цинжань, шагнула вперёд заслоняя мать:

— Ну ты и ничтожество. Даже ответственности нести не умеешь. Раз уж сделал — имей смелость признать.

Лу Цзинсюань нахмурился. Внутри закипало раздражение:

— Я же сказал: тогда не до размышлений было.

— Ты как с людьми разговариваешь? — Старший Лу снова, уже сильнее, приложил внука по спине. — Цинжань, ты на него не серчай. У него язык — как помело.

В прошлой жизни Старший Лу умер на второй год её брака. Су Цинжань тогда не знала, знал ли он о связи Лу Цзинсюаня с Цяо Маньсэ. Но теперь глядя на него, думала: знал. Пусть не всё, но догадывался.

Ли Лань тоже для острастки, пару раз шлёпнула сына по плечу:

— Су Цинжань, Цзинсюань человек прямой. Никаких там у него хитростей нет. Виноват — спору нет. Тётя заставит его извиниться, как положено.

— Вы же с ним с пелёнок вместе. Неужто из-за такой мелочи поругаетесь?

— Да, Цинжань! — Лу Юньси подхватила Су Цинжань под руку. — Вы же будущая невестка наша! А эта Цяо Маньсэ — тьфу, пустое место!

Су Цинжань высвободила руку. Не глядя на растерянное лицо Лу Юньси.

— Я не виню Лу Цзинсюаня за то, что он меня не спас, — голос её был ровен и спокоен. — Между нами ничего нет. У него нет обязательств меня спасать. И само собой, о браке речи тоже больше не идёт. Я сказала всё, что думаю. Если вы не поняли — это ваши проблемы.

В комнате повисла тишина.

Она что… расторгает помолвку?

На лице Лу Цзинсюаня мелькнула тень насмешки. Су Цинжань — и сама, добровольно? Расторгает помолвку с ним?

Быть такого не может.

Ли Лань заторопилась:

— Ну с чего бы сразу помолвку расторгать?! У вас с Цзинсюанем — вон сколько лет чувств! Из-за пустяка — и разбежаться?

— Мы, между прочим, уже всё к свадьбе приготовили.

— Сватья! Да скажите же вы слово! Нельзя же Цинжань своевольничать!

Чжао Ланьчжи усмехнулась — одними губами:

— Пустяк? У дочки моей голова пробита — это пустяк? Не подоспей помощь — её бы и в живых сейчас не было!

— А то, что Лу Цзинсюань ту женщину обнимать бросился, а невесту свою бросил, — это только доказывает: не дорога ты ему дочка. И хорошо, что помолвку расторгаем. Хорошо.

— Сватья!

— Не зови меня сватьей. Как помолвку расторгнем — так и не сватьи мы вовсе.

— Я Даху за отцом Цинжань послала. Как вернётся — станем обсуждать, как это дело правильно и по закону сделать.

Лица у членов семьи Лу — одно другого мрачней. Старший Лу смотрел на внука с укоризной. Лу Цзинсюань сидел, опустив глаза, — о чём думал, неведомо.

Су Цинжань под пристальным взглядом Лу Юньси — которая всё косилась на миску — доела с Четвёртой яйца.

Спустя некоторое время. Во дворе послышались шаги и голоса.

Су Хуншань вернулся с поля. Солнце в зените, лицо всё в поту, рубаха прилипла к спине.

— Ой сват! Наконец-то! — Ли Лань кинулась к нему. — Ваша Цинжань из-за сегодняшнего случая хочет с нашим Цзинсюанем помолвку разорвать! Да разве ж это дело? Вы только поглядите…

Су Цинжань открыла рот, чтобы осадить Ли Лань, — и тут Су Цзюньцзэ, младший брат, весь мокрый от пота, с лицом, перекошенным яростью, молча, без слов, размахнулся — и ударил кулаком прямо в лицо ничего не ожидавшего Лу Цзинсюаня.

— А-а-а! — Лу Юньси, стоявшая рядом, с визгом отшатнулась.

Никто не ждал. Удар пришёлся точно в лицо.

Су Цзюньцзэ — работяга, руки у него — что клещи. Да и бил он не вполсилы.

Лу Цзинсюань глухо вскрикнул и схватился за нос. Кровь хлынула ручьём.

— Цзинсюань! — заверещала Ли Лань. Одной рукой сына поддерживает, другой тычет в Су Цзюньцзэ:

— Ты, второй Су, по какому праву людей бьёшь?!

— Сватья! Да ваш второй — совсем от рук отбился! Наш Цзинсюань — военный человек!

В эти годы — бить военного, это уголовная статья.

Су Юаньфэн вышел вперёд:

— Тётя Ли, мой брат — он из-за сестры не сдержался. Вы же знаете, они с Цинжань души друг в друге не чают. Да и не только он — мы все, как узнали, чуть с ума не сошли. Вы уж не взыщите.

Ли Лань аж перекосило. Слова застряли в глотке. Она открыла рот — и снова закрыла. Тут старший Лу подал голос:

— Хватит. Остановите кровь.

— Да-да, кровь, кровь остановить! — Ли Лань заметалась, затыкая сыну нос полотенцем.

Старший Лу тяжело вздохнул:

— Цинжань, этот удар Цзинсюань получил по делу. Мне и самому за него стыдно. Цзюньцзэ правильно сделал, что врезал ему.

— Но вы ведь с детства вместе. Неужто из-за этого — до разрыва помолвки?

Су Цинжань не купилась на эту жалостливую интонацию. Кивнула — коротко и сухо:

— Да.

В семье Су — все выдохнули с облегчением. Боялись: вдруг смягчится?

— Расторгаем так расторгаем!

Лу Цзинсюаню — уже два раза в лицо тыкали. Терпение лопнуло.

Раньше Су Цинжань сама за ним бегала, как привязанная. А он гордый. С какой стати ему сейчас унижаться?

И ещё этот второй Су, клоп вонючий, — морду разбил!

Чем больше он думал, тем больше убеждался: она просто ломается. Играет с ним. Не может быть, чтобы она вправду уйти захотела. Просто ждёт, пока он на колени встанет!

Всегда эти её бабьи штучки. Мелко. Недостойно.

— Цзинсюань! — рявкнул старший Лу. — Ты что мелешь, дурень?! Цинжань — сколько лет с тобой рядом! Вычеркнуть хочешь — и всё?

— Она сама хочет, — глухо сквозь полотенце, бросил Лу Цзинсюань. Мельком взглянул на Су Цинжань.

Если уж и мириться — так это она должна прийти. И просить его.

— Скотина!

Су Хуншань глядя на это, тоже едва сдерживал гнев. Они с женой давно знали: Лу Цзинсюань — не тот человек, кому можно жизнь доверить. Гордый и себялюбивый. С таким — дочь только страдать будет.

— Раз уж оба решили — нам старшим, перечить нечего, — Су Хуншань поставил точку. — Быть посему. Расторгаем помолвку.

— Вот-вот! Давно пора! — Су Цзюньцзэ даже в ладоши захлопал.

Семья Су — за. А Лу — ни в какую. Особенно Ли Лань и Лу Юньси.

У этих-то на уме приданое Су Цинжань!

Ли Лань про сына забыла. Кинулась к старшему Лу:

— Отец! Да скажите же вы! Цинжань — девушка хорошая. Неужто вы не хотите, чтоб она вашей внучатой невесткой стала?

Су Цинжань — лучшая невеста во всей Суцзяцуни. Красивая, работящая. Семья её балует. За ней — вон какое приданое дадут!

А та Цяо Маньсэ — что в ней? Дочка бывшего капиталиста. Свяжись с такой — потом не отмоешься!

Сын просто белены объелся, лисицей прельстился.

И даже не в помолвке дело. Сын — при должности, в армии. Найдёт там и получше. Но как теперь семью Су обходить? Не дай бог, насолить вздумают. Сын — тот далеко, денег пришлёт — и ладно. А на земле, в поле — тут свои законы и свои хитрости.

Лу Юньси тоже не выдержала:

— Брат! Да скажи ты! Я хочу, чтоб Цинжань моей невесткой была!

Су Цинжань усмехнулась про себя.

В прошлой жизни, когда её упрятали в больницу, Лу Юньси тоже пришла — один раз.

Высокомерная и с надменной физиономией.

Ещё бы. Сестра самого начальника — есть чем гордиться.

Она, тогда брезгливо кривя губы, сказала Су Цинжань:

«Моя невестка — только Маньсэ. Будь умницей — дай брату развод. Освободи место госпожи Лу для той, кто его достойна».

Лу Цзинсюань молчал. Старший Лу в сердцах стукнул его палкой:

— Дрянь! Извиняйся перед Цинжань!

Удар был чувствительный. Лу Цзинсюань снова глухо охнул.

Чжао Ланьчжи фыркнула, не скрывая ехидства:

— Дедушка Лу, да что ж вы так убиваетесь? Что подумают люди: наша Цинжань, кроме вашего Цзинсюаня и не нужна никому?

Лу Цзинсюань не отвечал. Только смотрел на Су Цинжань — тяжёлым и давящим взглядом.

Она знала этот взгляд. Он ждал. Ждал, что она прекратит этот фарс.