Глава 1. Темнота…

Тьма.

Всё, что у меня есть, — тьма. Густая, вязкая, без верха и низа. Я не знаю, сколько в ней нахожусь. Не уверен даже, что у меня есть это «сколько».

И ещё голос.

Я не помню, что он говорил. Слова растаяли, как лёд в тёплой ладони, остались только их отголоски. Но стоит подумать о нём, и внутри разом поднимается всё: тепло, радость, тоска, боль. Всё вместе, не разобрать, где что. Чей это голос? Если я выберусь из тьмы, смогу ли его найти?

Выбраться. Хорошая мысль. Только как?

Я чувствую тело. Оно лежит на чём-то твёрдом и холодном. Значит, тело у меня есть. Значит, им можно двигать… наверное. Я пытаюсь вспомнить, как это делается, и натыкаюсь на пустоту. Как вообще двигаются? Что нужно приказать пальцам?

И тут я слышу другой голос.

Не тот, родной. Этот звонкий, резкий, живой. Он приближается, и с каждым мгновением его слова становятся всё разборчивее.

— …тащи сюда свою задницу! И ты тоже! Тут человек! Эй? Эй, ты живой? Он что, мёртвый?

На грудь ложится что-то тёплое. Чьи-то ладони. Они ощупывают, прижимаются, тормошат. У меня нет сил ответить. Я даже глаза открыть не могу.

— Дышит. Но, похоже, в отключке.

Кто это? Что она со мной делает?

Где-то поодаль звучит ещё один голос, глухой и недовольный, словно доносится из-под воды. Девушка тут же огрызается:

— Да не раздевала я его! Ты за кого меня держишь, идиот? Он тут уже так лежал! Я накрыла его твоей накидкой. На нём только побрякушка на шее!

Недовольный голос приближается. Теперь я различаю слова: мужской, жёсткий, с усталой хрипотцой.

— И что, по-твоему, я с ним должен сделать? Бросить его здесь мы всё равно не можем.

— Лирет, а как ты его вообще нашла? — вмешивается третий голос, помягче и повыше.

— Да какая разница?! Нашла, и всё! Решила пройти в пещеру поглубже!

Я собираю остатки сил, какие есть, и наконец приоткрываю глаза.

Свет режет, как нож. Сквозь него проступает лицо: розовые волосы, рубиновые глаза, а из-под прядей торчат странно длинные, заострённые уши. Мне кажется, что весь мир сейчас — это её лицо.

— Он открыл глаза! Во имя Высшего… Ваел, живо сюда! Лечи его своей магией или чем ты там умеешь! Не хватало ещё, чтобы этот парень тут помер! Он же младше Лирель, жизни ещё не видел! Эй, парень, ты меня слышишь? Говорить можешь?

Она берёт меня за руку. Её ладонь тёплая. Она ещё что-то говорит, но слова расплываются, а веки наливаются свинцом. Тьма подступает снова, мягкая, неотвратимая.

Кто это был? Лирет. Ваел. Лирель. Это их так зовут? Тогда как зовут меня? Почему до этих имён у меня ничего нет, только тьма и тот голос? И как звучит мой собственный голос?

Кажется… я пропадаю…

Глава 2. Мир

Когда я снова смог думать, мысли уже не вязли, как в смоле.

Я лежал на чём-то мягком. «Кровать», — подсказал разум, и от самого слова стало неожиданно спокойно. Странно: названия вещей я помню. Все, наверное. А своё собственное — нет.

Я открыл глаза. Над головой тянулись тёмные деревянные балки. Комната была небольшая и тёплая. В углу громоздился шкаф, набитый книгами и бумагами; на полках рядом лежали ещё книги и камни: зелёные, синие, один почти чёрный. Под полками стоял стол, заваленный бинтами и склянками.

А у кровати на стуле кто-то спал. Спиной ко мне, уронив голову на сложенные на спинке руки. Парень, судя по плечам. Тёмно-синие волосы длиннее, чем носят обычно, почему они кажутся родными и застиранная жёлтая футболка.

Я попытался сесть, и кровать скрипнула.

Парень дёрнулся и едва не слетел со стула.

— Мгх… А? Что…

Он обернулся. Лицо усталое, под глазами тени, взгляд колючий. Похоже, он просидел тут всю ночь.

— Очнулся, — констатировал он. — Ну и хлопот ты мне принёс. Я всю ночь тебя лечил. Радуйся, что я не настолько бессердечен, чтобы бросить человека умирать.

Потом пробормотал себе под нос, уверенный, что я не услышу:

— Хотя если бы не Лирет, бросил бы. У нас и без того проблем хватает.

Лирет. Это та самая девушка с розовыми волосами?

— Говорить-то можешь? — Он снова посмотрел на меня. — Что ты делал в пещере в таком состоянии?

Я задумался. И понял, что ответа нет. Ни про пещеру, ни про то, что было до неё. Первое, что я помню, — тьма и голоса.

— Я… не помню, — выдавил я. — Помню только девушку с розовыми волосами. Она кричала и пыталась помочь. Её зовут Лирет, да?

— Ага. Это она тебя нашла. А что-нибудь ещё помнишь? Хоть что-то последнее?

— Нет. Ничего до этого момента.

— Имя своё хоть помнишь?

Имя. Моё имя. Оно было где-то совсем рядом, я почти ощущал его на языке. Се … нет. Акв… нет. Оно вертелось на краю сознания, но стоило потянуться, и оно ускользало, как рыба из рук.

— Нет, — сказал я наконец. — Не помню.

— Ясно. — Парень потёр переносицу. — Скорее всего, побочный эффект истощения. А я тебя…

— А тебя как зовут? — спросил я.

— Меня зовут Ва…

БАМ!

Дверь распахнулась так, что ударилась о стену. В комнату ворвались две девушки.

Первую я узнал сразу: розовые волосы, из-под которых выглядывали длинные уши, рубашка и брюки с таким количеством карманов, что хватило бы на небольшой склад. Вторая была младше и ниже ростом. Золотистые волосы заплетены в косу, рубашка застёгнута кое-как, штаны в чёрных пятнах. Лицо тоже в чёрных разводах, а руки по локоть чем-то перемазаны.

— Урааа, очнулся! Очнулся!

Младшая подлетела к кровати и уставилась на меня с неприличной близости. Я попытался отодвинуться, но голова ещё плохо слушалась.

— Ты кто? У тебя столько шрамов!

Старшая уже подошла следом, спокойно и неторопливо. Слишком спокойно.

— Лирель, дорогая.

Золотоволосая обернулась и расплылась в улыбке.

— Да, Лирет? Хе?

Хлоп! Лирет отвесила ей лёгкий подзатыльник.

— Ай! — Лирель схватилась за голову. — Больно же!

— Дура, учись манерам! — прорычала Лирет и повернулась ко мне. Лицо у неё мгновенно смягчилось. — Прости её, она у нас вечно сидит в мастерской и людей видит редко. Мы рады, что ты очнулся. Как тебя зовут?

— Он ничего не помнит, — вмешался парень с синими волосами, не вставая со стула. — Даже имени. Похоже на амнезию. Не проклятие забвения: при нём человек не помнил бы вообще ничего, а он говорит и знает то, что знает любой.

— Вааау, круто… — восхищённо выдохнула Лирель.

Хлоп!

— Ай!

— Это вообще не круто! — Лирет ткнула пальцем в сторону синеволосого. — Этого зануду зовут Ваел. Эту барышню — Лирель. А я Лирет. Раз у тебя, малец, имени нет, то…

— О-о-о! Знаю! — подпрыгнула Лирель, забыв про затылок. — Давайте придумаем ему имя!

— Нет, — отрезал Ваел. — Мы не будем придумывать ему имя. Это глупо.

— Барзана! — выпалила Лирель.

— Звучит как женское имя, — поморщилась Лирет. — Морис?

— Как у кота. Не нравится. Хммм… Вальд?

— Нет, — быстро сказал Ваел. — Только не это.

— Крагор?

— Звучит как-то злобно…

Девушки перебирали имена, спорили, смеялись и перебивали друг друга. Я слушал и никак не мог понять, почему мне так хорошо. Варианты были один другого смешнее, ни один не подходил, но самими спорами я наслаждался, как музыкой. Я думал о голосе из тьмы. И почему-то мне казалось, что он тоже бы улыбнулся, услышав всё это.

— Каелир! — вдруг выкрикнула Лирет. — Я вспомнила эльфийскую пословицу…

— Какую? — спросил Ваел. — И что это вообще значит?

— «Каелир» на эльфийском значит «пламя».

— Мне как-то не очень, — наморщила нос Лирель. — Это странное имя, оно мне не…

— Мне нравится, — перебил я.

Все посмотрели на меня.

— Оно будто что-то напоминает, — медленно добавил я. — Или мне просто нравится огонь. Не знаю.

— Я вспомнила пословицу, когда на тебя посмотрела, — сказала Лирет и произнесла напевно, на чужом певучем языке: — «Yara kaelir eneth, yara selan thir». Это значит: «Там, где горит огонь, живёт память; там, где есть надежда, появляется путь». Просто ты так отчаянно цеплялся за жизнь… Сколько тебе лет-то? Семнадцать? Восемнадцать?

— Не помню.

— А где Ваел? — вдруг заметила Лирель, оглядываясь.

Ваела в комнате не было. Видимо, он выскользнул, пока мы увлеклись. Через минуту он вернулся с охапкой одежды и сунул её мне.

— Это я получил после… работы. На меня велика, а свою отдавать не стану. Всё лучше, чем ходить в таком виде.

— Ой, смотрите, кто-то комплексует из-за того, что его новый дружок выше, — ехидно протянула Лирет.

Тряпки полетели ей в лицо.

— Молчи, — холодно сказал Ваел.

— Эй, не кидайся вещами, идиот!

Я подобрал упавшую одежду и уже хотел встать, но Лирет вдруг решительно усадила меня обратно.

— Ты что творишь?! Сначала мы выйдем! Не собираюсь я… Всё, Лирель, пошли. Тебе тут ничего интересного. — Она схватила младшую за руку и вытащила за дверь, не дав и слова вставить.

Я оделся. Красная рубаха с наплечниками и обычные штаны. Спустился по скрипучей лестнице и увидел их всех за столом: они завтракали.

— Ого, ты огромный! — воскликнула Лирет, увидев меня. — Метра два, не меньше! А я думала, ты чуть младше Лирель.

— Рост ничего не говорит о возрасте, — заметил Ваел, не поднимая глаз от тарелки. — Мне всё равно кажется, что ему семнадцать или восемнадцать.

— Так что за идея у тебя, братец? — спросила Лирель с набитым ртом, поглощая яичницу.

— Если он сам не помнит своего имени, надо найти того, кто его знает. Значит, пойдём в город.

— Будем спрашивать всех подряд? — перебила Лирель.

— Нет. К Кайдерсу.

— Потому что он хороший информатор, да? — подхватила Лирет.

— Потому что он маг Высшего Аркана и по совместительству бармен. От него больше пользы, чем от вас двоих.

Ваел доел, аккуратно вытер рот.

— Решено. После завтрака идём.

Лирель взметнула руку вверх, как ученица.

— А можно я тоже?!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что в прошлый раз ты подожгла алхимическую лавку.

— Это был эксперимент!

— Пожар.

Лирет прыснула.

— Да ладно тебе, Ваел. Пусть идёт. В городе без неё всё равно скучно.

Ваел тяжело вздохнул.

— Ладно. Но если опять что-нибудь устроит, оставлю её там.

Лирель победно ухмыльнулась.

Я слушал их и ловил себя на странном ощущении. Мне было тепло. Спокойно. Будто я давно знал этот стол, эти голоса, эту перебранку. Хотя я всего несколько часов назад очнулся без памяти в темноте.

Ладонь сама потянулась к груди. На шее висел кристалл: красный, идеальной формы, правильная шестигранная призма. Внутри будто плавала тьма, прикрывая что-то, что давало красное свечение.

Я коснулся его.

Мир моргнул. На долю секунды всё вокруг исчезло, и осталась только тьма. Брызги синей жидкости, похожей на кровь. Чей-то плач… мой? И тот самый голос, родной:

— Братик… помни…

Что я должен помнить? Я что-то обещал. Кому?

Тьма отступила. Я снова сидел на кухне, а все трое смотрели на меня с тревогой.

— Каелир, ты в порядке? — спросила Лирет.

— Я дотронулся до кристалла… на миг всё потемнело, и я услышал голос. Я что-то обещал. Но не помню, что.

— Похоже, кристалл связан с амнезией, — медленно сказал Ваел. — Возможно, на нём проклятие.

— Так давайте снимем! — удивилась Лирель. — Он же тогда сразу всё вспомнит!

— Не стоит. Это может ему навредить. Или убить. Сначала нужно показать кристалл Кайдерсу, он разбирается в проклятиях и артефактах.

— Урааа, мы идём в город! — взвизгнула Лирель.

— Опять два часа пешком… — простонала Лирет.

— Можно воспользоваться свитком телепортации. Я над ним ночью работал, пока сидел с этим… — Ваел кивнул в мою сторону.

— Он не «этот»! — возмутилась Лирель. — Мы дали ему имя! Его зовут Каелир!

— Мне не очень нравится идея с телепортацией, — призналась Лирет. — Но пешком хуже.

— Значит, решено.

Ваел достал свиток и расстелил на полу.

— Подходите, становитесь в круг.

— Это точно безопасно? — Лирель подошла и взяла его за руку.

— Возможно, нас забросит на северный континент. Или Каелир потеряет часть тела. Но экспериментировать надо.

— ЭКСПЕРИМЕНТЫ! УРААА! — Лирель запрыгала от радости.

Я шагнул в круг.

— Мне эта идея нравится всё меньше… — с заметным страхом сказала Лирет.

Руны на свитке начали светиться синим, вокруг заплясали жёлтые искры.

— А теперь я жалею о своём решении…

Искры заполнили весь мир.

Глава 3. Тропа историй

Мир перестал вращаться и обрёл верх и низ. Меня качнуло, но я удержался на ногах.

Вокруг шумел лес. Никакого города. Пыльная тропа, высокие сосны и тёплые пятна света на земле.

— Эй! — Лирель топнула ногой. — Нас должно было вынести в город! Глупый брат!

— Мы сократили половину пути, — невозмутимо ответил Ваел, сворачивая свиток. — Придётся идти пешком, но это лучше, чем остаться без половины тела. Или вылезти посреди рыночной площади.

— Теперь я точно ненавижу телепорты. — Лирет села на корточки, держась за голову. — Меня укачало…

— Не ной. Идти ещё долго. — Ваел покосился на меня. — И не отставай. Искать тебя по лесу я не собираюсь.

Мы двинулись по тропе. Впереди вприпрыжку шла Лирель, раскинув руки и напевая что-то без слов, как маленький ребёнок. За ней шагал Ваел, спрятав руки в карманы. Мы с Лирет замыкали.

Некоторое время я просто смотрел по сторонам. Всё казалось одновременно знакомым и совершенно новым. Деревья, птицы, запах хвои… Слова приходили сами, но ощущения были такими, словно я видел это впервые.

— Лирет, — наконец сказал я. — Почему ты решила меня спасти? Ваел вроде не слишком этому рад.

— Ты мне его напомнил, — просто ответила она. — Однажды я тоже спасла ему жизнь. Он только кажется холодным и черствым. На самом деле он заботливый, просто показывать это не умеет. Что было бы, если бы я тогда не…

Она замолчала, будто сама испугалась этой мысли.

— А как вы познакомились? И как ты его спасла?

Лирет покосилась на меня, потом на спину Ваела, усмехнулась.

— Ну ладно, слушай. Видишь, я эльфийка. Мы выше людей, уши вот. — Она дёрнула за кончик уха. — А ты, кстати, выше меня, хоть и человек. Мы вымирающая раса. Когда-то были самыми древними и развитыми, но большинство нас проспали войны и рабство. Я росла сиротой. Меня отдали в приют, и там со мной обращались как со скотиной: ушастая, длинная, чужая. Я сбежала. Несколько дней бродила по улицам, голодная, как волчонок, и добралась до соседнего города. Лил дождь. Мне было девять. Я шла вдоль реки и вдруг увидела, как по течению несёт маленького мальчика. Он тонул. Я не думала. Просто прыгнула.

Она кивнула вперёд, на спину Ваела.

— Это был он. Его родители нашли нас на берегу, оба мокрые, а я ещё и грязная, как чушка. Потом узнали, что я сирота, и усыновили. Сказали, что это самое малое, что они могут сделать. Так я стала для Ваела второй сестрой. А когда родителей не стало… — её голос на секунду дрогнул, — Ваел был младше меня, но всё равно стал главным. Он все эти годы держал нас на плаву. Если бы он и вправду был таким холодным, каким кажется, он бы нас бросил. Я его очень ценю за это.

Последние слова она произнесла так тихо, что едва можно было разобрать.

— А сколько вам лет? — спросил я.

— Ой, никаких манер. Разве можно спрашивать у дамы? — Она тут же вернула прежний тон. — Мне двадцать три, Ваелу двадцать два, а вот этой прыгучей шмакодявке девятнадцать. Хотя ведёт себя так, будто ей шесть.

Значит, они вместе потому, что их когда-то связала беда? Нет. Не только. Они вместе, потому что доверяют друг другу и готовы опереться. А что мне нужно сделать, чтобы стать частью такой семьи? Тоже кого-нибудь спасти? Нет, наверное, не это…

— Кто-то сильно задумался, да? — Лирет хитро улыбнулась. — Хех. Рада, что подтолкнула к размышлениям. Надеюсь, к хорошим.

— Лирет, — не оборачиваясь, бросил Ваел, — ты собираешься пересказать ему всю нашу жизнь?

— Да ну тебя! — вспыхнула она. — Я объясняю ему, как устроен мир! Он же ничего не знает. То есть не помнит! Лучше пусть знает, чем будет бесчувственным болваном!

— Ваел, она права, — поддержала Лирель. — Не хочу, чтобы он стал таким злюкой, как ты.

— Так, стоп. Что ты сказала, малявка? Я твой родной брат, вообще-то.

— Беее. — Лирель высунула язык. — А долго нам ещё идти?

— Это важно? Мы никуда не спешим. Минут двадцать.

— Ладнооо…

Некоторое время мы шли молча, слушая лес. Потом:

— А мы уже пришли?

— Нет. Сама знаешь.

— А долго ещё идтиии? Мне скучно.

— Я же сказал, недолго.

Лирель скрестила руки на груди и надула щёки.

— А мы уже пришли?

— ЛИРЕЛЬ! — рявкнула Лирет. Судя по лицу, это был далеко не первый раз.

— О, пришли!

Лес закончился неожиданно. За последними деревьями открылся вид на город. Правда, «город» было громко сказано: скорее, большая деревня, где всё же был рынок и немало разных лавок. Над крышами поднимался дымок, слышался гул голосов.

— Кто последний, тот болотный слизень! — крикнула Лирель и сорвалась с места.

— Я не собираюсь заниматься такими детскими… — начал Ваел.

— Эй! Сама такая! — Лирет бросилась следом.

Я немного поколебался. А потом побежал тоже. Мне вдруг показалось, что это очень хорошая игра.

— Идиот тоже побежал… Как маленькие, — буркнул Ваел и, вздохнув, ускорил шаг.

Глава 4. Встреча с Кайдерсом

Мы шли по городу. Здесь было людно: кто-то неторопливо прогуливался, кто-то спешил по делам, торговцы наперебой зазывали покупателей. Лавки тянулись одна за другой, а яркие вывески рекламировали всё подряд, от сапог до «лечебных настоек от всего». Мне хотелось рассматривать каждую.

Мы остановились у самой большой лавки на улице. Над дверью покачивалась деревянная табличка: «Сытый волк». Судя по запахам и гулу голосов, это была таверна.

— Нам сюда. И, Лирель, пожалуйста, без глупостей, — строго сказала Лирет и подмигнула мне, но так выразительно, что стало ясно: шутки тут не приветствуются.

Мы вошли. В таверне было шумно: кто-то пил, кто-то громко спорил, кто-то пел. Я не успел толком оглядеться: Ваел ухватил меня за одежду и поволок к барной стойке.

— Бармен, у меня к тебе дело, — сказал он холодно и уверенно, но голос его прозвучал строго, чуть ли не с заботой.

— Ваел… Надеюсь, на этот раз что-нибудь интересное, — отозвался бармен с лёгкой улыбкой.

— Ещё какое. Знаешь этого идиота?

И Ваел буквально закинул меня на барную стойку.

Я поднял голову. Передо мной стоял мужчина заметно старше Ваела. Серебристые волосы, спокойное лицо. Взгляд оценивающий, холодный, но почему-то от этого человека исходило странное доверие.

— Идиотов я встречал много, — он усмехнулся уголком рта, — но такого впервые. Почему спрашиваешь? Он что-то натворил?

— Нет. — Ваел бросил на меня короткий взгляд. — У него амнезия. Похоже, связана с кристаллом на шее.

— Хм. Ты умеешь заинтриговать, паршивец, — хмыкнул бармен и снял с двери табличку, на которой было написано «Перерыв».

— Пошли, — сказал он, и мы все двинулись за ним в подсобку.

Комната оказалась небольшой, но забитой до потолка: книги, свитки, склянки и кристаллы, синие и фиолетовые, переливались на полках. Кайдерс (так звали бармена) указал на табурет.

— Садись.

Он держал в руках папку со свитками и улыбался так, будто знал что-то, чего не знаем мы. Я сел и осторожно достал кристалл из-под рубашки.

— Ну, выкладывай, — обратился он к Ваелу.

— Его нашла Лирет в пещере. Он лежал без сознания и ничего не помнил, даже имени. Кристалл на шее… Он, возможно, хранит память Каелира. Или проклят.

Я сжал кристалл в кулаке. Внутри пульсировало красное свечение, а вокруг клубилась тьма, смешанная с синими брызгами. Как шёпот из прошлого.

— Каелир. — Ваел впервые посмотрел на меня прямо, без раздражения. — Пока мы не разберёмся, ты остаёшься под нашим присмотром. Ясно?

Я перевёл взгляд на него, на Кайдерса, на Лирет и Лирель. Впервые за всё время во мне поднялось странное чувство: рядом люди, которым можно доверять.

Но откуда оно взялось? Неужели раньше я никому не доверял?

— Всё будет хорошо, — сказал Кайдерс с загадочной улыбкой. — Ладно, давай посмотрим поближе.

Он положил ладонь мне на плечо и тихо произнёс:

— Arelion Cognita.

Волосы у него на секунду встали дыбом, будто по ним прошёл разряд. А потом Кайдерс вскрикнул, отшатнулся и схватился за голову.

— Кайдерс! Что случилось?! — Лирет шагнула к нему первой.

Тот медленно выпрямился, морщась.

— Спокойно. Всё нормально. Просто… неожиданно.

Он потёр виски, тяжело выдохнул и снова посмотрел на мой кристалл. На этот раз по-другому: уже без улыбки.

— Это не обычное проклятие. Как минимум уровень Катаклизма. А я владею лишь Высшим Арканом.

— То есть ты не можешь его снять? — спросила Лирет.

— Похоже на древнюю печать. Но установленную не до конца. Странно. — Он задумался. — Возможно, её получится снимать постепенно. Если действовать аккуратно, без вреда для Каелира. — Кайдерс повернулся ко мне. — Каелир, ты что-нибудь вспомнил?

Я посмотрел на кристалл. Красный, странный, будто внутри что-то двигалось.

— Когда я его коснулся, потемнело в глазах, — медленно сказал я. — Я увидел брызги синей жидкости. Похожей на кровь. И услышал плач, похожий на мой.

Я сам не понимал, почему слова давались так тяжело.

— И ещё голос.

В комнате стало тихо.

— Он вызывает странные чувства. Тепло… но и боль. — Я сжал кристалл покрепче. — Он назвал меня «братик».

Лирет и Ваел переглянулись.

— И ещё, — тихо закончил я, — я помню, что дал этому человеку обещание. Но не помню какое.

Кайдерс потёр подбородок.

— Хм. Думаю, память будет возвращаться постепенно. Но трогать печать силой плохая идея. Ей это может не понравиться. — Он посмотрел на Ваела. — И тогда пострадает не печать. Пострадает сам Каелир.

Лирет скрестила руки на груди.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего сложного. — Кайдерс пожал плечами. — Пусть поживёт с вами, пока память не вернётся. — Он взглянул на меня чуть мягче. — У парня, похоже, непростое прошлое.

— Поживёт с нами?! — резко сказал Ваел. — Я и так живу с двумя катастрофами.

— Напоминаю, — спокойно ответил Кайдерс, — одна из этих катастроф спасла ему жизнь. — Он кивнул на Лирет. — А вторая твоя родная сестра.

Лирель гордо вскинула подбородок.

— Вот именно!

Ваел тяжело вздохнул.

— Я проклят.

— Если бы ты не лез в одиночку туда, куда лезешь, у тебя было бы меньше проблем, — как бы между прочим заметил Кайдерс.

Ваел метнул в него взгляд.

— Заткнись. Это вообще-то тайна.

Лирет тут же прищурилась.

— Какая ещё тайна?

Ваел отвёл глаза.

— Тебя это не должно касаться.

Он направился к выходу.

— Пошли.

Все потянулись из комнаты. Лирель, уже почти выйдя, вдруг остановилась и уставилась на фиолетовый кристалл, лежащий на столе среди склянок.

— Кайдерс… можно я возьму этот накопитель маны?

Кайдерс усмехнулся.

— Ладно, бери. Разрешаю как сестре моего лучшего друга.

Лирель просияла.

— Правда?!

— Только не взорви.

— Я не взрываю вещи! — возмутилась она.

Кайдерс посмотрел на неё долгим взглядом.

— Лирель. Ты на днях подожгла алхимическую лавку. А потом она ещё и взорвалась.

Она на секунду задумалась.

— Это был эксперимент.

— Конечно.

Лирель сжала кристалл в обеих руках.

— Спасибо!

И радостно выбежала из комнаты.

Я снова коснулся своего кристалла. Он был тёплым.

Братик…

Почему это слово причиняет такую боль?

Глава 5. Незваные гости

Мы вышли из таверны. Я вдохнул свежий воздух. Город жил своей обычной жизнью: люди разговаривали, кто-то торговался на рынке, дети бегали между лавками, смеясь. Я уже собирался спросить о чём-то Ваела…

ДОНННН.

Тяжёлый колокол ударил над городом. И ещё раз.

ДОНННН. ДОНННН.

Люди на улице вдруг остановились. Кто-то закричал.

— Монстры!

— Опять эти твари!

— Прячьтесь!

Толпа хлынула прочь. Кто-то выронил корзину, яблоки покатились под ноги бегущим.

— А? Что происходит? — Лирель удивлённо хлопнула глазами.

Ваел нахмурился.

— Колокол тревоги, — холодно сказал он. — Похоже, снова монстры ранга A.

Лирет тут же потянулась к кинжалам на поясе.

— Чёрт. Они уже в городе?

Что-то тяжело рухнуло на мостовую с крыши соседнего дома. Булыжники под ним треснули.

Я впервые увидел это существо вблизи. Чёрное, будто вылепленное из самой тьмы. Тело напоминало смесь человека, волка и летучей мыши: длинные руки, звериная морда, на спине маленькие, кривые крылья, слишком уродливые и слишком крошечные, чтобы поднять в воздух такую тушу. Глаза горели красным. Из пасти стекала красная слюна.

Следом спрыгнули ещё двое. Закричали люди.

— Три, — спокойно констатировал Ваел.

Он вытянул руку вперёд. Вокруг его пальцев закружился холодный туман, и воздух стал колючим.

— Надеюсь, разберёмся быстро. Или подойдут другие авантюристы.

— Другие? — Лирет медленно повернула голову. — Мы же не авантюристы.

— Э… Я оговорился, — слишком поспешно ответил Ваел и отвернулся.

Один из монстров сорвался с места.

Он двигался с невероятной скоростью. Я не успел ни понять, что происходит, ни даже испугаться.

УДАР.

Что-то огромное врезалось мне в грудь. Мир перевернулся. Я отлетел назад и впечатался в чью-то брошенную повозку. Воздух вышибло из лёгких. Тьма поглотила меня на секунду…

…и отпустила.

Когда я снова открыл глаза, мир будто стал чётче. Краски ярче, звуки резче. Странно: голова больше не была тяжёлой. Я встал. Мне было… легко. Как будто кто-то снял с плеч груз, о существовании которого я не подозревал.

Я посмотрел на бой.

Лирет уже сражалась. Она двигалась стремительно, почти танцуя между ударами: шаг, поворот, взмах. Кинжалы сверкали в её руках.

— Попробуй поймай меня, урод!

Она полоснула монстра по боку. Тварь взревела. Ваел тем временем спокойно стоял чуть в стороне и поднимал руку. Воздух вокруг него густел от холода.

— Замри.

ХРРРРРК!

Лёд вырвался из-под земли. Ледяные цепи обвили ноги двух монстров, и они застыли на месте. Лирель стояла позади нас, у стены, и смотрела с открытым ртом.

— Вааа… — восхищённо протянула она. — Ваел опять серьёзный.

В этот момент из таверны вышел Кайдерс, лениво потягиваясь.

— Шумно у вас тут.

Он оглядел улицу, потом посмотрел на меня. Помедлил. Достал из-под полы старый меч: щербатый, тусклый, цвета остывшей золы. Выглядел он так, будто им лет десять рубили дрова. Кайдерс бросил его мне.

— Лови, герой без памяти.

Я поймал меч почти не глядя. Странно… Будто держал его тысячу раз. Нет, меч мне не знаком. Но руке с ним было удобно. Кайдерс усмехнулся, словно увидел что-то, чего я сам не заметил.

— Думаю, тебе пригодится.

Ваел взглянул на меня.

— Каелир.

И резко опустил руку.

Лёд растёкся по земле белой волной. Вся мостовая покрылась хрустящей коркой. Ноги монстров вмёрзли окончательно.

— Сейчас.

Я не думал. Тело побежало само, быстро. Очень быстро.

Первый монстр попытался вырваться. Я прыгнул, развернулся в воздухе, и клинок прошёл сквозь его шею.

ШРРРК.

Тело рассыпалось чёрной пылью. Я приземлился и тут же прыгнул снова.

Второй замахнулся когтями. Я проскользнул под ударом, перекатился, вскочил и рубанул сверху вниз. Ещё одна вспышка пыли.

Третий монстр взревел. Я оттолкнулся от стены, перелетел через его голову, перевернулся в воздухе и ударил мечом вниз.

Пыль. Тишина.

Монстры исчезли, остался только запах льда и палёной шерсти. Я стоял посреди улицы и тяжело дышал. И, кажется, улыбался. Почему-то мне было весело.

Лирель подбежала первой.

— ВААААА! ЭТО БЫЛО КРУТО!!!

Она смотрела на меня как на волшебника.

— Ты видел?! Ты летал! И крутился! И вообще, как зверь!

Лирет убрала кинжалы и посмотрела на меня с настоящим удивлением.

— Хм… Для героя без памяти ты дерёшься подозрительно хорошо. Совсем не как новичок.

— Интересный экземпляр, — тихо усмехнулся Кайдерс.

Ваел подошёл ближе и внимательно, очень внимательно, оглядел меня.

— Ты раньше сражался.

Это был не вопрос. Я пожал плечами.

— Возможно…

Я правда не помнил. Но было ощущение, будто в голове гуляет ветер. Свобода. Лёгкость. Какой-то безумный восторг. Хотелось смеяться.

Лирель радостно хлопнула в ладоши.

— Значит, решено!

Все посмотрели на неё.

— Мы идём домой!

Ваел устало выдохнул.

— Да. Похоже, приключений на сегодня достаточно.

Я посмотрел на свою руку. На старый меч. На кристалл у себя на груди. На людей рядом. Странно. Я знаю их всего день. Но рядом с ними так тепло. Я им верю? Вот так сразу?

— Подбросить? — раздался за спиной ехидный голос.

Кайдерс стоял, прислонившись к косяку. Как он оказался там раньше нас?

— Ты читаешь мои мысли, друг, — сказал Ваел. — Я бы второй раз не выдержал дорогу с Лирель. «А мы уже пришли? А долго ещё?»

— Эй! — обиженно воскликнула Лирель.

Лирет открыла рот, чтобы что-то добавить, но Кайдерс уже поднял руку. Воздух вспыхнул и сжался. Мир пошёл волнами.

И мы снова оказались дома.

Глава 6. Тренировка меча и духа

Мы стояли в прихожей дома Ваела. Я вдруг заметил, что смотрю на него глазами человека, который видит всё это впервые: деревянные полы, ряды крючков для плащей, запах хлеба и бумаги.

— Хэй! Это было внезапно! — Лирель обиженно топнула ногой и умчалась на задний двор.

— Куда это она? — спросил я и, не удержавшись, добавил: — Кто-то явно недоволен, что ему не дали ещё нас поддеть. Хех.

Лирет внимательно посмотрела на меня.

— Тебе тот удар по голове, видимо, знатно мозги встряхнул, да?

— Нет, — сказал Ваел, прислонившись к стене. — Скорее, когда он потерял сознание, печать ослабла. Совсем немного. Возможно, это его настоящий характер. Или подкорка воспоминаний, которые дают такое поведение.

— То есть ты хочешь сказать, что характер и восприятие зависят от воспоминаний? Но как такое может быть, если он ничего не помнит?

— Скорее, он помнит сам факт существования и эмоции, которые с этим связаны.

— Как такое возможно?

— Ух… — Ваел с раздражением закрыл лицо ладонью. — Это как когда у тебя есть чувство, что ты забыла что-то важное, а что именно, не помнишь. Ты знаешь, что это было, но не знаешь, что именно.

— То есть именно поэтому Каелир из тихого молчуна превратился в акробата-шутника?

— Получается, да. А я пока изучу книги Отца о печатях и проклятиях, может, найду что-нибудь полезное. Ты займись Лирель и Каелиром. Позанимайся с ними фехтованием.

— Слушаюсь, старший брат! — Лирет шутливо отсалютовала.

— Ты меня старше. Мы даже разных рас, а про родство я вообще молчу.

— Да расслабься, зануда, я пошутила. Ладно, пошли, Каелир.

Мы вышли на задний двор. Лирель стояла посреди травы, вытянув перед собой руку, лицо у неё было серьёзное и упрямое.

— У тебя получится, — шептала она сама себе. Потом вдохнула и громко произнесла: — Glacir thalen!

С её ладони сорвалось что-то крохотное: маленькое облачко холодного пара. Оно повисело в воздухе и растаяло. Лирель опустила руку. Плечи её поникли.

Лирет, заметив это, ловко повернула меня за плечи обратно, распахнула дверь и сделала вид, что мы только что вышли и ничего не видели.

— Лирель! Хочешь потренироваться в фехтовании?

— Хм?! Ой, нет, — Лирель быстро вытерла ладонь о штаны. — Я лучше посмотрю… кое-что доделаю.

— Как знаешь. Каелир, лови!

Лирет выдернула из корзины деревянный тренировочный меч и швырнула мне. Он был старый и затёртый, весь в зарубках. Мы встали друг напротив друга метрах в пяти. Лирель устроилась на ящике неподалёку и принялась что-то собирать из деталей, то и дело поглядывая на нас.

— Ну что, готов, Каелир?

— Ещё спрашиваешь, — ответил я без задержки.

Лирет рванулась ко мне и прыгнула с атакой. Я шагнул в сторону, потом ответил. Она увернулась. Я прыгнул, ударил. Лирет заблокировала. Удар, блок. Удар, блок. И снова удар. Лирет с трудом успевала отбивать и не могла нанести ни одного ответного. Я собрался и сделал самую быструю и сильную атаку, на какую был способен. Она снова поставила блок…

Хрясь!

Меч Лирет сломался пополам. Мой пошёл трещинами, и с него посыпались щепки и стружка. Видимо, дерево не выдержало удара.

— Ого! Лирет, ты в порядке?! — закричала Лирель, вскочив с ящика. Видно было, как она переживает за подругу.

— Ага. Просто Каелир хорошо ударил… — Лирет, морщась, потёрла запястье. — Это же тренировка, не обязательно бить на всю силу.

— Ох. Извини. Я не знал…

Я только сейчас осознал: как-то не подумал, что надо быть мягче. И тут же всплыла другая мысль. После того удара я стал другим. Более лёгким, что ли. Вспомнил разные значения слов. И характер, наверное. Но о прошлом по-прежнему ни слова. Выходит, когда я буду вспоминать что-то ещё, я тоже буду меняться? Над этим стоило подумать.

— Ладно, пойду помогу нашему зануде, — бросила Лирет. — И скажу ему, что мы сломали тренировочный инвентарь.

Она ушла в дом, мимо Лирель. Едва за ней закрылась дверь и стихли шаги, Лирель дёрнула меня за рукав.

— Знаешь, с тех пор как ты появился, Лирет стала спокойнее. Обычно она сразу вспыхивает, как порох. А сейчас смотри: спокойная. Лир, пожалуйста, будь с ней осторожен, хе-хе. Не обижай мою подружку детства.

— Эм… хорошо, — ответил я. Я не очень понимал, как могу ей навредить, но спорить не стал.

— Пошли ко мне в мастерскую. Хочу кое-что протестировать. Поможешь?

— Хм, почему бы и нет.

Мастерская оказалась пристройкой, наполовину вросшей в скалу: стены были каменные, а потолок из камня и дерева. Но, к моему удивлению, внутри было жарче, чем на улице. Везде валялись детали, шестерёнки, чертежи. Лирель положила на стол своё приспособление и фиолетовый кристалл, который выпросила у Кайдерса.

— И что ты делаешь? — спросил я. Я совершенно не понимал, что происходит.

— Это? Это вроде арбалета, которому не нужны стрелы. Только мана. — Она загорелась, глаза заблестели. — Мама пыталась сделать что-то похожее, но забросила. А я решила, что надо сделать устройство больше похожим на арбалет, чтобы удобнее держать и стрелять. И вставить накопитель маны. Потому что у меня маны не очень много, и она не бесконечна. Сейчас я дособираю, и пойдём испытаем эту красотку.

— Хорошо. Я не против. А накопитель маны это вот этот кристалл? Он такой же, как у меня на шее?

— Не знаю. Если я правильно поняла то, что говорили зануды, то нет. Это просто кристаллизованная мана. Мана

жизненная энергия, которую человек использует в заклинаниях. Она есть у каждого, но в разном количестве. Её можно тренировать и расширять запас. А у кого-то… — она на секунду запнулась, — у кого-то не получается.

— А если мана закончится? Человек умрёт?

— Ух ты, ну и вопросы. Нет, конечно. Мана не может закончиться полностью. Она медленно восполняется. Если потратишь всё, максимум потеряешь сознание.

Значит, мана есть у каждого. Тогда почему Лирель и Лирет не пользуются ею, как Ваел? Может, у них её мало? Что-то внутри подсказывало мне, что этот вопрос лучше не задавать.

Пока я размышлял, Лирель закончила работу. Изобретение вышло хлипким на вид: что-то вроде арбалета из дерева и стали, собранного наспех, часть механизма выглядывала из-под корпуса.

— Готово!

— А он точно безопасен?

— Ты сомневаешься в моих знаниях и навыках?

— Просто он выглядит так, будто может развалиться.

— Лааадно… наверное, ты прав, — недовольно протянула Лирель.

В дверях появился Ваел. В руках у него был тот самый меч, который отдал мне Кайдерс. Как он у него оказался? Я даже не заметил, когда его взял.

— Лирель. Ты у нас лучше всех разбираешься в стали и дальнобойном оружии. Скажи, из чего этот меч?

— Ну, меч не похож на арбалет. Но… — Лирель взяла клинок и повертела под лампой. Лицо у неё вдруг стало совсем другим: сосредоточенным, взрослым. — По блеску это какой-то интересный сплав. Мне кажется, драконья сталь. Но она серая. Почти пепельная. А драконья сталь белая. Видела такое на рынке. Обычно они ужасно острые. Так испортить его надо постараться

— Но я видел и серую.

— Бывает. С годами драконья сталь темнеет. Но не настолько. Скорее всего, это новый сплав. Или ужасно старый меч

— Откуда у бармена такой меч? — тихо произнёс Ваел, не то мне, не то самому себе.

Лирель в такие минуты становилась удивительно серьёзной. Нам бы дальше обсуждать, но за спиной раздался грозный голос:

— А вы вообще есть собираетесь?! — Лирет стояла в дверях, уперев руки в бока. — На кого я готовила?!

— Уже бегу!

Лирель проскочила мимо нас и умчалась в дом так быстро, что почти не коснулась пола. Видимо, боялась Лирет. Ваел тоже быстро пошёл следом, не желая злить лучшую подругу. Лирет повернулась ко мне. Лицо её вдруг стало мягким.

— Каелир. Раз ты теперь с нами, не хочешь поесть вместе?

— Х-хорошо, Лирет…

Она слишком заметно изменилась в лице, когда заговорила со мной. И мы пошли обратно в дом вдвоём.

Глава 7. Ужин историй

Мы сидели за столом. В тарелке у каждого лежал большой кусок мяса, немного гороха и какая-то странная белая масса, судя по запаху, плохо сваренная каша.

— Раз уж мы живём под одной крышей, может, лучше узнаем друг друга? — сказала Лирет, чтобы разбавить молчание.

— Пфф. Я не собираюсь ему ничего рассказывать, — отрезал Ваел. — И вообще, с чего вы решили, что он говорит правду, когда утверждает, будто ничего не помнит?

— Ваел! Нельзя так говорить! С чего ты решил, что он врёт?

— Я не говорил, что он врёт. Угх… ладно. Как вы собираетесь узнавать человека, который ничего не знает о самом себе?

— Ну так это мы будем знать его лучше, — попыталась разрядить обстановку Лирель.

— Дело не в том, что он знает, а чего нет. — Ваел отложил вилку. — Дело в том, что вы обращаетесь с ним так, будто он не случайный парень, которого вы вчера достали из пещеры. Сегодня вы дали ему имя. Сражались с ним плечом к плечу. Потренировались. Вместе что-то мастерили. С чего бы это?

— Просто…

Повисло молчание. Лирет открыла рот и закрыла. Лирель тоже не знала, что ответить.

— Просто… впервые за долгое время мы общаемся с кем-то не из семьи, — наконец сказала Лирель. — Ваел, если ты будешь общаться только с нами, ты рано или поздно сойдёшь с ума.

— Лирель… — Ваел отвёл взгляд, и голос у него стал напряжённым, с едва уловимой тревогой. — Я не извиняюсь. Просто боюсь за вашу безопасность.

— Хех. Да ничего. Я знаю, что ты строгий не со зла.

Пока они разговаривали, я задумался. Если удар по голове так на меня повлиял, что будет, если повредить кристалл? Я снова изменюсь? Из тихого в энергичного, а потом в кого? Интересно, этот характер уже часть меня прошлого? Или новый?

— Ладно. Каелир. Хочешь расскажу про братца? — вдруг оживилась Лирель. — Как-то раз я захожу в ванную, а там…

— Заткнись! Это уже слишком! — Ваел вскочил с места с красным лицом. — Рассказывай хоть в пределах приличия!

— Ну ладно. Тогда я хотела рассказать про тот случай когда я зашла в его комнату он мылся.

— Мелкая паганка! — взвилась Лирет. — Хватит всех подкалывать!

— А о чём она? — спросил я.

— О, тебе это знать не надо, хе-хе. Да, братец?

— Ах ты мелкая! — Лирель вскочила.

— Лирет! Лирель! Успокоились! Лирет, сядь. Лирель, если не успокоишься, я повешу на мастерскую замок. И не простой: с печатью. Без магии ты его не откроешь.

— Брат! Ты же знаешь, что у меня маленький запас маны!

— Знаю. На это и рассчитываю.

Лирель замерла. На краю глаз заблестели капли.

— Идиот, — выдохнула она.

И, сорвавшись с места, умчалась наверх, в свою комнату. Её шаги глухо простучали по лестнице.

— Лирель! — Лирет резко повернулась. — Идиот! Зачем ты так? Сам знаешь, она эту тему не любит. Иди и успокой её!

— Не собираюсь я извиняться. Она сама так реагирует. Пусть уже примет факт и перестанет ныть, — холодно ответил Ваел.

— Ты точно ей родной брат? Иди и угомони её!

— Нет. Пусть сама угомонится. Я вернусь к книгам.

Он встал, промокнул рот платком и пошёл наверх. На лестнице его шаги замедлились, будто он на секунду забыл, куда идёт, и тут же продолжились. Лирет шлёпнула его ладонью по затылку на прощание.

— Ну ты и идиот!

Мы остались вдвоём. Я смотрел на лестницу.

— А что задело Лирель? Она производит впечатление человека, который всегда счастлив. Но тут она почти заплакала. Я понял что-то про ману. Но не понимаю, что не так.

Лирет вздохнула и села, подперев щёку рукой.

— У неё очень низкий запас маны. Обычно запас можно пополнять, и максимальный объём тоже растёт с тренировками. Это легко получается у тех, у кого хороший потенциал. А у тех, у кого слабый, расширять запас не выходит. — Она улыбнулась грустной улыбкой. — Когда Лирель было шесть, а Ваелу девять, он любил ночью, пока родители спят, играть с огоньком. Так красиво: маленькая искорка, парящая над ладонью. Однажды, когда их отец был в городе, а матушка занята в мастерской, Ваел снова забавлялся магией. Хотя нам всегда это запрещали. Мы с Лирель упросили его научить нас. У меня с трудом вышло сделать пару искр и маленький огонёк на пару секунд. А когда пришла очередь Лирель… долго у неё не получалось. Потом вышла искорка. Мы только начали радоваться, а она упала в обморок. К счастью, миссис Али… Матушка успела вовремя. Позже лекарь сказал, что у Лирель очень низкий потенциал маны. Она потом поправилась. Но больше мы тех игр не затевали. Не хотели её огорчать. Она долго грустила. К счастью, это прошло, и она снова стала весёлой и глупой. Главное — не давить на больное. Не как Ваел…

Значит, вот как. Не все могут владеть магией. А смогу ли я? Хм…

— Я не считаю, что Ваел прав насчёт тебя, — вдруг сказала Лирет, повернувшись ко мне. — В том, что тебе не стоит доверять. Типа как ты можешь что-то сделать, если даже имени своего не помнишь?

— Меня зовут Каелир, — с улыбкой ответил я.

— Да… но это имя, которое мы тебе дали. Мы же не знаем, как тебя на самом деле зовут.

— Вы дали мне это имя. Мне не нужно знать старое, если мы теперь друзья.

Лирет посмотрела на меня странно. Потом тихо хмыкнула.

— Хе-хе. Ладно, иди проведай Ваела. Не обделять же его вниманием.

История Лирель меня расстроила. И я решил, что стоит всё-таки проведать и Ваела.

Глава 8. Подземелья и Драконы

Я поднялся на второй этаж и осторожно приоткрыл дверь комнаты Ваела.

Если у книг и бывает поле битвы, то это было оно. Тома лежали на столе, на полу, на кровати, стопками росли вдоль стен. Посреди этого хаоса, спиной ко мне, сидел Ваел. Перо он держал в пальцах, но ничего не писал. Мне показалось, что страницу перед ним не переворачивали уже давно. Плечи напряжены, а сам он время от времени косился в сторону коридора, где за стеной была комната Лирель.

— Не понимаю, — пробормотал он себе под нос. — Ни слова об этом кристалле. В родительской библиотеке всегда находилось всё: и про магию, и про механическую мишуру матери. Во имя Высшего…

— Ваел? Ты читаешь?

Он вздрогнул и резко обернулся.

— Что? А, это ты. Чего тебе?

— Я просто хотел…

— Тебя что, Лирет послала? Извиняться я не собираюсь. Не моя вина, что Лирель такая… — Он осёкся и стиснул перо. — У меня есть дела поважнее.

— Я хотел проведать и тебя. Что ты ищешь?

— Тебе обязательно нужно доставать каждого? Угх… ладно. Ищу про твой кристалл. Ничего похожего. Если бы хоть понять, из чего он. Блеск напоминает аметист, но эта тьма внутри, будто плавает… и цвет другой. Разве бывают такие аметисты? Чёрт.

— А где такие аметисты находят?

— Обычно в шахтах. Или в подземельях.

— В подземельях?

— Конечно. Тебе же надо всё объяснять. — Ваел тяжело вздохнул. — Подземелья — это пещеры и храмы под землёй. Там полно монстров, но и полезного добра хватает. Золото, артефакты. Аметисты.

— А кто эти храмы построил? И почему они под землёй?

— Говорят, эльфы. Скорее всего, они просто ушли под землю. Хотя странно, что так резко. Говорят, в каждом храме спрятана какая-то тайна, из-за которой они и ушли. Или что-то вроде. Какая разница, это всё легенды.

— А почему эльфы за ними не следят?

— Ох… — Ваел помрачнел. — Лет двести назад была война людей и эльфов. Эльфы проиграли. Кто выжил, стали рабами. В основном для того, о чём в приличном обществе не говорят. Осталось их мало.

— Значит, Лирет ваша рабыня?

— Нет! — Ваел резко обернулся. — Нет. Она не… Её родителей никто не знал. Но мы знаем, что она чистокровная эльфийка, а это большая редкость. Она сама говорила. Сирота. Сбежала из приюта.

— А разве там не безопаснее, чем на улице?

— В том-то и дело. К ней относились как к скотине. Только из-за того, что она эльфийка. Тогда она и сбежала. А через пару дней спасла мою жизнь. Не будь её, я был бы мёртв.

Я задумался. Лирет эльфийка, а эльфы когда-то были великим народом. Значит, она важный человек? Она ведь не из обычных. А я выше их всех… может, и я тоже эльф? Нет. Ушей, как у неё, у меня нет. Не думаю, что я эльф.

— Ладно, — Ваел прищурился. — Раз уж ты ходишь ко всем за информацией, что ты хочешь от меня?

— Как ты узнал? Я же ничего не говорил.

— Нетрудно догадаться. Что тебе уже успели рассказать?

— Про ману и магию. И про Лирель.

— Тогда что ещё тебе нужно? А то мне ещё надо…

Он не договорил, потому что я заметил книгу, открытую перед ним. На одной странице был нарисован тот самый монстр, которого я убил у таверны. На другой — аметисты, о которых он говорил.

— А это что за монстр? Мы такого убили возле таверны. — Я ткнул пальцем в рисунок.

— Ты меня вообще слушал? Угх. Это низшие демоны. Довольно сильные твари. Убить их тяжело из-за регенерации и силы. Раньше их редко можно было встретить. Но в последнее время их развелось слишком много.

— Почему «низшие»? А кто тогда высшие?

— Высшие? — Ваел скривился. — Это глупая легенда верующих фанатиков. Но, говорят, когда-то существовал высший демон. Голубой, как небо. За одну неделю он создал наш мир и человечество. А потом, закончив, покинул нас. Там вроде было ещё что-то, но я неверующий. А про низших говорится что-то плохое, связанное с людьми.

От его слов у меня внутри всё странно замерло. Рассказ о демонах вызывал тревогу. А вот о Высшем… о Высшем думать было тепло. Будто я знал это тепло давно. Может, раньше я был верующим?

Но оставался ещё один вопрос, который жёг меня с самой драки.

— А кто такие авантюристы? — спросил я.

— Проще говоря, воины, маги и все остальные, кто помогает людям в небольших делах или зачищает территории от монстров. В основном ходят по храмам и подземельям, полным тварей. Монстров делят на ранги, от E до S. Авантюристов тоже. Ранг присваивает комиссия, в зависимости от силы и от того, как человек справляется с заданиями.

— А зачем становиться авантюристом?

— За выполненные задания гильдия платит. Чем выше ранг, тем больше оплата.

Я хотел спросить ещё, но дверь распахнулась, и в комнату влетели Лирель и Лирет. Лирель выглядела как ни в чём не бывало, будто ничего не произошло. Радостная, как всегда.

— У нас закончилась вся еда! — бодро объявила она.

— Каким образом? — нахмурился Ваел. — Нам должно было хватить на неделю.

— Лирель всё съела, — процедила Лирет. — Потому что мне пришлось её успокаивать из-за одного человека!

Ваел помолчал.

— Деньги тоже закончились, — сказал он, будто сложив в уме два и два.

— Тогда продадим все твои книги! — просияла Лирель. — Вот уж на них-то точно хватит!

Она не понимала, что сказала. Ваел на секунду закрыл глаза.

— Нет. — Он глубоко вздохнул и встал. — Придётся тащить вас в подземелье.

— В подземелье?! — Лирет застыла. — Ты в своём уме? Мы там и пяти минут не протянем!

— Вы со мной. Значит, протянете.

— Мы там будем убивать монстров? — Мои глаза загорелись. После его рассказа мне и правда этого хотелось.

— Пешком мы не пойдём. — Ваел достал из рукава свиток и развернул его на полу.

— Телепорт?! Опять?! — Лирет рванулась к нему. — Не смей, гад! Нет, нет, нет, нет!

Руны вспыхнули белым. Свет залил комнату, и я успел услышать только отчаянный вопль Лирет.

Глава 9. Тайна Ваела

Яркий свет погас, и мы снова оказались в городе. Лирет зажала рот рукой, сдерживая тошноту.

— Ненавижу порталы… — простонала она.

— Нам нужно в гильдию авантюристов. А ещё купить снаряжение, — сказал Ваел как ни в чём не бывало.

— На что мы его купим, если денег нет?

— Потом поймёшь.

Он зашагал вперёд. Лирель вприпрыжку побежала следом. Мы с Лирет переглянулись. Я пожал плечами и пошёл за ними.

Гильдия оказалась одним из самых больших зданий в городе. Над входом висел деревянный щит с изображением меча и башни. Люди заходили внутрь, выходили с новым снаряжением, собирали группы для заданий. Внутри было шумно. За столами сидели люди в броне: одни обсуждали задания, другие пили, третьи спорили, кто убил больше монстров. Я заметил магов в длинных мантиях, рыцарей в тяжёлых доспехах и пару подозрительных типов в капюшонах.

— Ого… — тихо выдохнул я.

— Добро пожаловать в гильдию авантюристов, — спокойно сказал Ваел.

Мы подошли к стойке. За ней сидела девушка с длинными чёрными волосами, такими тёмными, что казались почти смоляными. Она перебирала бумаги и что-то вписывала в журнал. Увидев Ваела, подняла взгляд.

— Добрый день, Ваел.

— Привет, Алиса.

— Какое задание хочешь взять сегодня?

Повисла тишина.

Лирет замерла. Лирель тоже. Я посмотрел на Ваела. Ваел посмотрел на нас. Мы ещё раз посмотрели на Ваела.

— Что? — не понял он.

— ЧТО ЗНАЧИТ «КАКОЕ ЗАДАНИЕ»?! — хором выкрикнули Лирет и Лирель.

Даже я немного опешил. Алиса моргнула и спокойно посмотрела на нас.

— Вы что, не знали, что Ваел авантюрист?

— НЕТ! — снова хором.

Ваел тяжело вздохнул.

— А вы не спрашивали.

— ВАЕЛ!

— Что?

— ТЫ АВАНТЮРИСТ?!

— Да.

— С КАКИХ ХРЕНОВ ПОР?!

— Лет пять.

— ПЯТЬ ЛЕТ?!

Несколько авантюристов рядом засмеялись. Ваел устало потёр переносицу.

— Мне нужны были деньги.

Лирет вдруг замолчала. После смерти родителей кто-то должен был содержать дом. Кто-то должен был покупать еду. Кто-то должен был заботиться о семье. И этим человеком оказался Ваел. Лирет отвела взгляд.

Алиса тем временем невозмутимо листала бумаги, как будто подобные сцены происходили каждый день.

— Ваел, ранг B. Хорошая репутация. Нарушений нет.

Лирель застыла.

— Подожди… Ранг B?

Лирет тоже растерянно посмотрела на брата.

— Серьёзно?

Я переводил взгляд с одного на другого.

— Это плохо?

— Нет, наоборот, — ответила Лирет. — До такого ранга обычно годами добираются.

— Особенно с его характером, — добавила Лирель. — И он нам даже не рассказывал!

Ваел пожал плечами.

— А зачем?

— Затем, что это важно!

— Не особо.

— Ты один из сильнейших авантюристов в городе!

— Сомневаюсь.

Алиса подняла взгляд от бумаг.

— Вообще-то нет. Из зарегистрированных в городе авантюристов выше Ваела только двое с рангом A.

Ваел недовольно посмотрел на неё.

— Спасибо, Алиса.

— Всегда пожалуйста.

Лирель медленно повернулась к брату.

— Ты скрывал это пять лет?

— Да.

— И ни разу не сказал?!

— Вы не спрашивали.

— Это ужасное оправдание!

— Зато технически правильное.

Лирет закрыла лицо рукой.

— Иногда мне кажется, что ты специально выводишь людей из себя.

— Иногда?

— ВАЕЛ!

Авантюристы вокруг уже тихо хохотали. Сам Ваел выглядел так, будто вообще не понимал, из-за чего весь шум.

— Так какое задание? — повторила Алиса.

Ваел посмотрел на доску объявлений.

— Что-нибудь простое.

— Простое? — удивилась Лирет.

— Да. Мне нужно проверить одного человека.

Он покосился на меня. Кажется, речь шла обо мне. Алиса достала один из листов.

— Есть заказ на зачистку пещеры от Каменных Крыс. Опасность низкая. Награда небольшая.

— Подойдёт.

— Подождите! — вмешалась Лирель. — Каменные Крысы звучат мило.

— Они размером с кабана и грызут металл, — сказал Ваел.

— …Уже не мило.

Задание зарегистрировали. Ваел поставил подпись.

— Спасибо.

— Удачи.

Мы вышли на улицу. Лирет всё ещё смотрела на Ваела с подозрением.

— Пять лет…

— Да.

— Пять лет ты скрывал это от нас.Идиот..

— Вы не спрашивали.

— Это всё ещё ужасное оправдание.

— Но всё ещё правильное.

Я едва сдержал смешок. Лирель уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг прямо перед моим лицом возникло лицо Кайдерса.

— Приветствую, герой без памяти!

— Кайдерс!

Я чуть не подпрыгнул. Он появился из ниоткуда.

— Кайдерс, — холодно сказал Ваел. — Почему ты не на смене?

— Моя смена закончилась. А я смотрю, вы идёте в пещеру за заданием. Мне как раз нужна пара аметистов, хе-хе. А вам нужны деньги на новую экипировку. Так давайте я оплачу экипировку, а вы принесёте мне аметисты из пещеры?

— Идёт, — сказал Ваел. Судя по лицу, он на это и рассчитывал.

— Ура, идём за покупками! — Лирель радостно помчалась вперёд.

— Эй, стой! — Я побежал за ней.

Глава 10. Подготовка

Мы шли по рынку. Здесь было красиво: яркие палатки, пряный запах специй, торговцы, зазывающие покупателей. Но нас интересовало оружие. И мне, если честно, было любопытно, что подберут Лирель.

— Ну что вам нужно? — спросил Кайдерс. В его голосе звучала всё та же ленивая насмешка.

— Накопитель маны на всякий случай. И новый арбалет со стрелами для Лирель.

— А можно мне меч? — спросил я.

Все разом обернулись ко мне.

— Просто этот… ломаный и тупой.

— Ладно. Купим ещё и меч для Каелира, — сказал Кайдерс.

Мы ходили по рынку, мимо бесконечных прилавков. Еда, книги, броня, одежда, ткани. И, наконец, прилавок со стрелами, луками, арбалетами, мишенями, маслами для стрел и многим другим. Лирель уже разглядывала варианты.

— Нам нужен арбалет, — спокойно сказал Ваел, без лишних слов.

Продавец окинул меня взглядом и ухмыльнулся.

— О, вижу, вам нужен хороший арбалет. Для такого здоровяка подойдёт вон тот. — Он указал на огромное оружие. — Сила выстрела хорошая, отдача небольшая. Думаю, он идеально…

— Нужен не ему, — перебил Ваел. — Для неё. — Он указал на Лирель.

— Хм, для девчонки? — Продавец достал небольшой арбалет любопытной конструкции. — Тогда вот. Складной. Только не складывайте и не раскладывайте его в спешке. Погрешности нет. Не такой мощный, но и отдача небольшая. Для барышни в самый раз.

— Подойдёт. Берём со стрелами, — отрезал Ваел, даже не торгуясь. Похоже, ему важнее всего было, чтобы Лирель не мешалась под ногами во время сражений.

— С вас двадцать четыре селара.

Кайдерс высыпал в ладонь продавцу горсть серебряных монет. Тот с суровым видом пересчитал и кивнул.

— Что тебе ещё нужно, Ваел? — спросил Кайдерс.

— Накопитель маны. И всё.

— Могу дать свой. У меня их полно.

— Можно мне меч? — снова спросил я.

— Что? — Ваел остановился. — У тебя же он уже есть.

— Он тупой и ржавый. Может сломаться в бою.

— Да ладно тебе, Ваел, — улыбнулся Кайдерс. — Куплю я парню меч. Пусть будет.

Ваел поморщился.

— Ладно. Не хватало, чтобы его крысы сожрали.

— Вот и отлично. Не пропадать же такому славному парню без оружия.

Мы зашли в оружейную лавку. Мечей, сабель, катан, кинжалов, парных клинков висело на стенах столько, что глаза разбегались. И вдруг я увидел его.

Одноручный меч. В гарде рубин, рукоять чёрная. Что-то внутри меня отозвалось, будто кто-то дёрнул за струну. Я сразу понял: хочу именно этот.

— Я хочу этот, — уверенно сказал я, указывая на меч.

— Хм? Этот? Почему он тебе приглянулся? — спросил Кайдерс.

— Не знаю. Я увидел его, и что-то во мне подсказало, что он мой.

— Щёлкнуло, да? Хороший знак!

— Это ужасно, — холодно отрезал Ваел.

— Это ещё почему? — тут же возмутилась Лирет. — Это же как любовь с первого взгляда! По-моему, это здорово и мило. А ты, идиот, опять умничаешь!

— Это плохо, потому что не продумано. Может, это худший меч в лавке. Или он просто неоправданно дорогой. Не просто так его выставили на витрину.

— Да ты… Как ты… — Лирет хотела что-то возразить, но поняла, что возразить нечего. Она слегка покраснела, сжала кулаки и надула щёки, обиженная, что Ваел оказался прав.

— Лирель, возьми, пожалуйста, этот меч и спроси у кузнеца цену и из чего он сделан, — ласково попросил Кайдерс.

— Агась! Уже бегу! — Лирель схватила меч и потащила его к прилавку. Ей было тяжеловато.

— Почему ты её об этом попросил? — тихо спросил я. — Ей же тяжело.

— Просто чтобы занять её, пока мы выбираем, — так же тихо ответил Кайдерс. — Не хочу, чтобы она снова нашла себе неприятности. Как с той лавкой.

— С алхимической?

— Хорошая у тебя память, герой без памяти, хе-хе. Да, с той самой. Ну что ж, нужно подобрать тебе меч получше.

Мы разошлись по лавке. Я рассматривал оружие. Катаны и наручные когти выглядели круто, но меч мне всё-таки нравился больше. Парные клинки тоже манили. Ходить с двумя лезвиями одновременно? Заманчиво. Но мне казалось, что для парного оружия мне нужны не мечи, а что-то другое. Что именно, я не понимал. Я перебрал всё. Но взгляд снова и снова возвращался к тому первому мечу. Что-то тёплое было в нём.

Кажется, других вариантов не осталось.

Я посмотрел на Лирель, стоявшую у прилавка. Она увлечённо болтала с кузнецом. Тот что-то рассказывал ей с горящими глазами. Когда он закончил, она задала ещё вопрос, и, услышав ответ, вдруг вздрогнула и обернулась. Лицо её было испуганным и потрясённым. Я хотел сказать об этом Лирет, но та уже и сама заметила и со всех ног бросилась к ней. Я пошёл следом.

— Лирель! Что случилось?! Ты чего?! — Лирет повернулась к кузнецу и повысила голос. — Что вы ей сделали?!

— Лирет, не кричи. — Из-за моей спины возник Ваел. Я даже не заметил, как он подошёл. — Ты не знаешь, что произошло, а уже готова ему врезать. К тому же ты знаешь Лирель. Наверное, опять какой-то пустяк.

— Простите, пожалуйста! — Кузнец поднял руки. — Я не хотел обижать девушку. Я просто рассказывал, как делал этот меч, а она слушала с интересом. Потом спросила цену. Я назвал: сто восемьдесят четыре селара. А она разрыдалась.

— Сто восемьдесят четыре?! — взорвалась Лирет. — Но обычный меч стоит не больше девяноста! А ты чего плачешь, дура? Не видишь, что это просто наглый торгаш?

— Н-но, н-но, Каелир же хочет этот меч! — Лирель заливалась слезами. — Я хотела его порадовать!

— Тихо-тихо. Ты у нас не ребёнок, не рыдай. — Лирет крепко обняла её.

— Дай-ка мне меч, — сказал Кайдерс.

Он взял клинок с прилавка и начал рассматривать, зачем-то проводя пальцем по плоскости и ловя блики света на лезвии.

— Хм. Думаю, цена оправдана. Клинок выкован наподобие катаны. Сотня слоёв стали, не меньше. И сталь не простая.

— О, вижу, у нас тут человек, который разбирается, — отозвался кузнец. — Вы правы. Слоёв здесь две тысячи, больше, чем в катанах. Ковал по восточной технике. Тринадцать часов без передышки. В сталь я добавил расплавленную чешую демонов вместе со сталью дракона. Из-за этого многие и не хотят к нему прикасаться. Что поделать, верующие.

— Тогда вопрос в другом: почему такая скидка на такой прекрасный меч? — спросил Ваел. Взгляд его, как обычно, был расчётливым и холодным.

— Скидка?! Он что, может быть дороже?! — выпалила Лирет. Но Ваел всё так же стоял, не меняясь в лице. Видимо, что-то считал.

— Вы правы. У него скидка. Я бы за него и двести селаров взял. Но во время склеивания слоёв центральный слой дал трещину. Меч от этого не сломается. Но есть вероятность: если ударить по лезвию с определённой точностью, оно может раздробиться. Такая сталь. Хотя даже нарочно сделать это будет трудно. Если кто-то сумеет сделать это намеренно и с такой точностью, значит, у него руки и глаза мастера. Но формально это брак и моя большая ошибка как мастера. Поэтому скидка.

— Что это за сталь, раз она одновременно такая прочная и такая хрупкая? — спросил Ваел.

— Значит, берём, — сказал Кайдерс.

Он кинул на прилавок мешочек золотых монет. Это удивило всех. Никто не думал, что Кайдерс так легко сделает такой дорогой подарок. Даже Ваел перестал выглядеть холодным, и его взгляд сменился шоком.

— Тут на двадцать больше, чем нужно, — сказал кузнец, заглянув в мешочек.

— Считай это чаевыми, — отозвался Кайдерс.

Кузнец с довольным видом спрятал золото.

Мы молча вышли из лавки. Я, как и все, был ошеломлён. Это было совершенно неожиданно. Никто и представить не мог, что Кайдерс готов потратить такую сумму на меня.

— Почему ты это сделал? — спросил я.

— Что именно? — отозвался он.

— Ты потратил на меня большие деньги. Зачем?

— Зачем? Хе-хе. Меч качественный, и он тебе пригодится. Я вижу, что ты, герой без памяти, хороший парень. А ещё ты мне просто приглянулся. Ну что, ребята, рад был помочь! Пока!

Кайдерс загадочно улыбнулся мне и помахал рукой. Никто не успел и слова сказать, как он свернул в сторону и исчез в толпе.

— Ваел, что теперь? Идём на задание? — спросила Лирет. — Надеюсь, пешком. Мой желудок не выдержит ещё одного телепорта.

— Ты права. Но свитка хватит только на одно использование. Возможно, на обратном пути мы не успеем.

— А без телепортации никак? Ты же знаешь, что я их не переношу, идиот.

— Знаю. Но если пойдём пешком, дойдём до места уже после заката.

— Ааргх, ладно! — Лирет сдалась. — Давай уже!

Ваел достал свиток. Круги на нём вспыхнули, и свет окружил нас.

Глава 11. Подземелья и крысы

Нас выбросило посреди леса. Едва мы там оказались, как Лирет сорвалась с места и побежала куда-то в кусты.

— Куда она? — спросил я.

— У Лирет непереносимость телепортации, если ты не понял, — ответил Ваел. — Вроде морской болезни. Дай ей время, скоро вернётся.

— И так каждый раз? А от этого нельзя избавиться?

— Нельзя. Это как аллергия. Особенность организма. Иногда она проходит, но очень редко.

— А откуда она берётся?

— Откуда? Не знаю. Говорят, передаётся по наследству.

Лирет вернулась через пару минут, бледная и с очень недовольным видом.

— Я здесь. И не жалуйтесь, если меня вывернет прямо посреди боя.

— Ваел, а мне что делать? — подала голос Лирель. Она крепко сжимала новый арбалет. — Я с ним ещё ни разу не стреляла по-настоящему…

— Стоять подальше и не лезть под руку.

— Эй! — тут же возмутилась Лирет. — Нельзя так с сестрой!

— А что ты предлагаешь? Она не воин. — Ваел ничуть не смутился. — Не играй в защитницу справедливости. В таких ситуациях это глупо и бессмысленно.

Лирель опустила голову.

— Ладно… Ваел прав.

Мы двинулись дальше. Ваел шёл впереди и, не оборачиваясь, излагал план действий.

— Каменные Крысы. Панцирь у них прочный, и в лоб их не взять. Поэтому главное — не дать им добраться до нас. Я замораживаю. Всё остальное делаете вы.

— Всех сразу? — уточнил я. — Их же может быть много.

— Всех, кого смогу. Первую волну я прижму ко льду. Дальше они будут вырываться, так что не стойте на месте. Лирет, ты работаешь слева. Ты, — он посмотрел на меня, — справа. Я держу центр и прикрываю.

— А если они вырвутся? — спросила Лирет.

— Тогда я заморожу их снова.

— А если ты промахнёшься?

— Я не промахиваюсь.

— Ты просто невыносим, — вздохнула Лирет. — Только меня не заморозь, ладно? Я люблю свои пальцы.

— Тогда не стой на линии огня.

— Что, если они вырвутся из льда? — не унимался я.

— Тогда услышишь команду. Я скажу «сейчас», когда нужно будет бить. До этого — не лезь.

— Понял.

— И ещё, — Ваел остановился и посмотрел на нас по очереди. — Не разнесите там всё. Нам нужны аметисты для Кайдерса.

— Кайдерс заплатил за арбалет и за меч, а мы ему ещё и аметисты таскаем, — хмыкнула Лирет. — Выгодная сделка, да?

— Для него — да, — сухо ответил Ваел.

Мы дошли до входа в пещеру. Чёрный провал уходил в склон холма, оттуда тянуло сыростью и чем-то металлическим.

— Ну что, потанцуем? — сказала Лирет и достала кинжалы.

— Ага. Только осторожно, чтобы я тебя не заморозил, — предупредил Ваел.

Мы вошли в пещеру. Лирель осталась снаружи. Я обернулся: она сидела на земле и рисовала что-то пальцем в пыли, высунув кончик языка. Может, кошечку? Стоп почему у кошечки оружие…. Мне стало немного не по себе. Но Ваел уже шёл вперёд, и я пошёл за ним.

В пещере было ужасно темно. Стены влажно поблёскивали, а где-то вдалеке капала вода.

— Не видно ненизшего, — прошептала Лирет.

— Сейчас. — Ваел поднял руку. На его ладони вспыхнул маленький шар огня. Он отправил его дальше по тоннелю, и по стенам заплясали тени. — Держитесь рядом.

— Что-то шуршит, — сказал я.

— Они, — спокойно ответил Ваел. — Готовьтесь.

Из темноты хлынули крысы. Огромные, но совсем не такие, как обычные. Спины у них были покрыты панцирем, похожим на камень, а глаза горели жёлтым. Они неслись на нас лавиной.

— Замри.

Ваел опустил руку. Пол вспыхнул инеем. Лёд рванулся вперёд и сковал первые ряды: крысы вмёрзли в пол вместе с камнем.

— Сейчас!

Я рванулся вправо, Лирет влево. Мой новый меч, тот самый, с рубином в гарде, прошёл сквозь панцирь крысы, как сквозь масло. Я даже не почувствовал сопротивления.

— Ого! — вырвалось у меня.

— Не отвлекайся! — крикнула Лирет, вонзая кинжал в одну из тварей. — Справа ещё!

— Вижу!

Ваел не стоял без дела. Он вытягивал из стен камни и швырял их, как снаряды, с такой скоростью, что они свистели в воздухе. Одновременно он морозил тех, кто успевал добраться до нас.

— Не размахивайся! Заденешь потолок! — прикрикнул он.

— Слушаюсь, зануда!

— Лирет, левее! Лёд скоро треснет!

— Я знаю, что делаю! — огрызнулась она, но всё же отскочила в сторону.

Крысы лезли и лезли. Но чем дольше длился бой, тем легче мне становилось. Тело двигалось само, а голова была ясной и лёгкой. Мне это начинало нравиться. Почти захватывало. Я рубил, прыгал, уворачивался, а за спиной свистели камни Ваела и мелькали клинки Лирет.

Последняя крыса дёрнулась и замерла.

Стало тихо. Только наше тяжёлое дыхание и капающая откуда-то вода.

— Всё? — выдохнула Лирет, опираясь на колено.

— Похоже на то, — сказал Ваел. Он вытер лоб и с некоторым удивлением посмотрел на меня. — Неплохо.

— Сам заметил, что у меня отлично получается? — улыбнулся я.

— Не зазнавайся.

Стена в глубине пещеры мерцала фиолетовым. Аметисты. Ваел уже направился к ней, но не успел сделать и двух шагов.

В пещеру в панике влетела Лирель, чуть не споткнувшись о камень.

— Лирель! — рявкнул Ваел. — Во имя Высшего! Я же сказал сидеть снаружи!

— ТАМ НИЗШИЙ! — пискнула она, едва не плача от страха.

Мы все обернулись.

У входа в пещеру и правда стоял низший демон. Чёрный, с красными глазами. Он пришёл на запах крови. Лирет напряглась, Ваел вскинул руку, но я оказался быстрее.

Я рванулся к нему, не думая. Прыгнул, ударил в воздухе, и тварь рухнула на землю, смертельно раненная. Но мне этого было мало. Я бил снова. И снова. Тварь корчилась от боли, из ран на землю сыпался прах. А я всё бил. Я не знал, сколько прошло времени. Что-то внутри требовало продолжать.

Пока в голову твари не ударил осколок камня.

Низший вздрогнул и окончательно рассыпался в пыль.

Я стоял посреди этой пыли, тяжело дыша, с мечом в руке. Потом обернулся к остальным.

Лирель сжалась и вся дрожала от страха. Лирет застыла в шоке, не в силах пошевелиться. А Ваел… У Ваела на лице были отвращение и настороженность. Будто он вот-вот скажет: «Я же говорил, что ты странный».

— Достаточно, — произнёс он. — Найдём более безопасное место и разобьём временный лагерь. Переночуем здесь.

Он пошёл вперёд, Лирель побежала за ним, ухватившись за рукав. Лирет несколько секунд смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать. Но потом развернулась и пошла следом.

Я остался стоять.

Что это было? Что я сделал? Я ведь просто хотел убить тварь, а не… Я бил её, пока она уже не двигалась. Нет, двигалась. Она кричала. А я бил. И не мог остановиться. Не потому, что злился. Нет. Мне было почти всё равно. Тело знало, что делать, и делало это само. А я смотрел изнутри и не мог вмешаться.

Кто же я такой? Каким человеком надо быть, чтобы это было так легко?

Я опасен?

От этой мысли стало холодно. Лирет, которая спасла меня и дала мне имя. Лирель, смеющаяся и испуганная одновременно. Ваел, ворчащий, но не бросивший меня умирать. Они впервые за всё то время, что я себя помнил, обращались со мной так, будто я что-то значу. А что, если я причиню им вред? Не нарочно. Просто потому, что это окажется сильнее меня.

Лирель дрожала. Из-за меня тоже.

Я посмотрел на свои руки. Они были такими обычными. Даже не дрожали.

Рука сама потянулась к кристаллу на шее. Он был тёплым, чуть теплее, чем обычно. Красный свет внутри едва заметно пульсировал, будто отвечая моему сердцу. Я вспомнил голос. «Братик… помни…» Что я должен помнить? Может, именно этого мне и следовало бояться?

Если я уйду, они будут в безопасности, а я так и не узнаю, кто я. Если останусь, могу причинить боль единственным людям, которые были ко мне добры.

Что лучше? Я не знал.

Вдалеке мелькнул свет: Ваел зажёг огонёк, выбирая место для лагеря. Рядом с ним маячили силуэты Лирель и Лирет. Они не оглядывались.

Я глубоко вдохнул. Что бы это ни было, уйти от них я не мог. Не сейчас. Не после того, как они назвали меня по имени.

Я вложил меч в ножны и пошёл за ними.

Глава 12. Ночь у костра

Лагерь мы разбили в получасе ходьбы от пещеры, на небольшой поляне у ручья. Ваел выбрал её молча, как выбирал всё: окинул взглядом деревья, прикинул, откуда потянет ветер, и коротко бросил: «Здесь».

Пока Лирет собирала хворост, а Лирель, непривычно тихая, возилась с тюками, Ваел обошёл поляну по кругу и провёл ладонью над землёй. Трава в десятке шагов от нас покрылась тонкой серебристой каймой.

— Что это? — спросил я.

— Иней. Если кто-то переступит, он треснет. Я услышу.

— А если это будет просто лиса?

— Тогда у лисы будет очень плохая ночь.

Он достал из кармана мешочек, высыпал на ладонь несколько грубых фиолетовых камней и пересчитал.

— Аметисты для Кайдерса. Выломал на выходе. Пять штук. Заказ выполнен.

Он щёлкнул пальцами, и сложенные Лирет ветки вспыхнули. Огонь занялся ровно, без дыма. Лирет только покосилась на него и ничего не сказала. Видимо, привыкла.

Ужинали молча. Сушёное мясо, твёрдый хлеб, кусок сыра, который Лирет разделила на четверых так аккуратно, будто взвешивала на весах. Огонь потрескивал, ручей журчал за спиной, а мне кусок не лез в горло. Я смотрел на свои руки. Они были чистыми. Я вытер их о штаны ещё у ручья, но всё равно казалось, что на пальцах осталась чёрная пыль.

— Простите, — выдавил я наконец. — Я… не хотел вас пугать.

— Если ты ещё раз извинишься, я тебя ударю, — сказала Лирет, не поднимая глаз от кинжала, который методично вытирала тряпкой.

— Лирет, — тихо одёрнула её Лирель.

— Что «Лирет»? Меня бесит, когда он так говорит! Как будто мы тут все его судьи! Мы же не…

Она осеклась и махнула рукой.

Лирель подползла ко мне по траве, прижимая к груди арбалет, как плюшевого зверя. Лицо у неё было серьёзным, на щеке осталось пятнышко сажи с прошлого эксперимента.

— Я не тебя испугалась, — сказала она. — То есть тебя тоже, немножко. Ты был очень громкий. Но больше я испугалась того, что там, у входа, был этот… тот. А я сидела одна. А потом ты прыгнул, и всё закончилось. Вот.

— Ты правда не злишься?

— На что? Ты нас спас. — Она подумала и добавила с кривой улыбкой: — Только в следующий раз, пожалуйста, не дерись так долго. У меня от этого уши болят. Хотя они у меня не такие, как у Лирет.

Я не удержался и усмехнулся. Лирет фыркнула, но тоже скрыла улыбку.

— А знаешь, что я думаю? — Лирель зевнула так широко, что чуть не вывихнула челюсть. — Что мне надо придумать такую штуку, чтобы я могла быть внутри, а не снаружи. Не стрелять же вслепую… Нужно что-то… совсем…

Она не договорила. Голова её склонилась набок, пальцы разжались на арбалете. Лирель уснула прямо на полуслове, свернувшись калачиком у моих ног.

Лирет молча встала, подошла и накрыла её мантией Ваела. Убрала выбившуюся из-под её головы золотистую прядь. Движения у неё были осторожные, непривычно мягкие.

Ваел всё это время сидел по другую сторону костра и смотрел на огонь. Потом поднялся.

— Первая вахта моя. Лирет сменит меня после полуночи.

— А меня? — спросил я.

— Тебя — нет.

— Почему?

Он помолчал. Огонь отражался в его тёмных глазах.

— Ты двигаешься так, будто делал это сотни лет, — сказал он ровно. — Не вчера научился. Даже не годами. Таких движений за год не получить. И меня это не успокаивает.

— Я не помню…

— Знаю. Именно это и пугает. Спи.

Он развернулся и ушёл к камням на краю поляны, откуда было видно и костёр, и тропу, и лес. Серебряная кайма иния поблёскивала вокруг, как граница между нами и всем остальным миром.

Я остался сидеть у огня. Лирель посапывала, Ваел превратился в тёмный силуэт у камней. А напротив меня сидела Лирет.

Тут-то я и посмотрел на неё по-настоящему. Раньше как-то не получалось: то я был в беспамятстве, то в беготне, то в драке. А сейчас огонь стал мягким и красиво подсвечивал её. Она сидела, поджав одну ногу, и водила точильным камнем по лезвию. Рубашка с множеством карманов, засученные рукава. Но даже просторная рубашка не могла скрыть того, что Лирет была красива. Тонкая талия, высокая грудь, широкие бёдра, плавные линии, на которых огонь оставлял тёплые блики. Розовые волосы падали на плечо, и кончик длинного уха выглядывал между прядями.

Она была красивой. Я понял это только сейчас, как понимаешь, что вокруг светло, лишь когда гаснет лампа.

— Эй.

Я моргнул.

— Ха? На что ты уставился? — Лирет подняла голову, и в её рубиновых глазах вспыхнуло подозрение.

— Я… нет… просто…

— Просто?! — Она вскочила, потянув на себя плащ. Уши у неё порозовели до самых кончиков. — Отвернись! Немедленно! Ты вообще понимаешь, что пялиться на людей неприлично?!

— Я не пялился! — Я поспешно отвёл взгляд. — То есть пялился, но не в том смысле!

— А в каком?!

— Я просто подумал, что ты красивая!

Повисла такая тишина, что слышно было, как потрескивает костёр. Лирет открыла рот. Закрыла. Потом подскочила ко мне и отвесила подзатыльник. Не слишком сильный, но очень звонкий.

— Идиот! Дурак! Кто так говорит?!

— Ай! Ты же сама спросила!

— Это не значит, что надо отвечать честно!

Она плюхнулась обратно на своё место, натянув плащ до подбородка и сверкая на меня глазами. Но уши по-прежнему были красными, а в уголках губ дёргалась улыбка, которую она изо всех сил пыталась сдержать.

— Все вы, парни, одинаковые, — пробурчала она.

— Я не помню, какие были остальные.

— Вот и не вспоминай, — буркнула она. — Тебе лучше без них.

Мы замолчали. Огонь тихо шипел на сырых ветках. Где-то в лесу ухнула сова.

— Хватит, — вдруг сказала Лирет, не глядя на меня. — Хватит сидеть с лицом побитой собаки. Меня это бесит.

— Я не…

— Я вижу, Каелир. Ты сидишь и думаешь, что ты чудовище. Верно?

Я не ответил. Она вздохнула и подтянула колени к груди.

— Мне тоже было страшно, — тихо сказала она. — Не за себя. Ты бил ту тварь, и в какой-то момент мне показалось, что тебя там нет. Что ты где-то не здесь. И я не знала, вернёшься ли ты.

Слова застряли у меня в горле.

— Я правда не мог остановиться, — признался я. — Я хотел… и не мог. Тело делало это само.

— Угу. — Лирет кивнула. — Знаешь, чего я боюсь на самом деле? Не тебя.

Она замолчала. Я ждал. Было видно, что ей непросто говорить: пальцы её теребили край плаща.

— Я боюсь, что однажды проснусь, а вас нет. Ваела, Лирель. Всех. Что они поймут, что я ненастоящая. Что я просто… подобранный щенок, которого пожалели, а теперь надоело.

— Они так не думают, — сказал я.

— Я знаю. Умом знаю. А внутри… — Она постучала себя по груди. — Там всё равно сидит тот ребёнок. Которого оставили у порога приюта, как свёрток. Я до сих пор не знаю, кто и почему. Значит, не нужна была. Я поняла это очень рано.

— Лирет…

— Не перебивай, а то не договорю. — Она сглотнула. — В приюте у нас было правило: кто громче, тот и выживает. Никто не слушает тихих. Поэтому я стала кричать. Сначала от страха, потом от злости, а потом просто привыкла. Ваел говорит, я как котёл без крышки: вечно кипячусь. И он прав. Я срываюсь на тех, кого люблю больше всего. Потому что страшно, что они уйдут. А когда срываюсь, им становится больно, и они действительно уходят. Хотя бы на время. И вот так по кругу.

Я смотрел на неё. Эта шумная, вспыльчивая, острая на язык Лирет, которая в бою двигалась как танцовщица, сейчас казалась совсем маленькой.

— Я привязываюсь слишком быстро, — продолжила она. — К любому, кто хотя бы раз меня не оттолкнул. К Ваелу, к Лирель. К его родителям, пока они были живы. А потом цепляюсь так, что самой тошно. Идиотская привычка.

— А ко мне? — спросил я, сам не зная, зачем.

Лирет наконец посмотрела на меня. Огонь плясал в её глазах.

— Когда я нашла тебя в пещере, ты лежал такой… брошенный. Один. И я подумала: нет. Я не дам тебе остаться одному. Потому что знаю, каково это. — Она отвела взгляд. — А потом ты проснулся, придумал себе шутки, начал драться как зверь, и я так испугалась, что ошиблась. Что ты не такой, как я себе придумала.

— А ты ошиблась?

— Нет, — сказала она резко, как будто злилась на себя за то, что отвечает. — Нет. Ты такой же потерянный. Просто ещё и очень сильный.

Мы оба замолчали. Мне хотелось что-то сказать, но все слова казались слишком маленькими.

— Я не знаю, кто я, — наконец произнёс я. — Не знаю, на что я способен. Вдруг однажды я причиню вам вред?

— Тогда я первая дам тебе по башке, — тут же ответила Лирет. — Так что не вздумай. Понял?

Я не выдержал и рассмеялся. И она тоже. Негромко, чтобы не разбудить Лирель, но от души, закрывая рот ладонью. Смех у неё был совсем другой: не звонкий, а тёплый, чуть хрипловатый.

— Договорились, — сказал я.

— Вот и отлично.

Она вдруг протянула руку через огонь и накрыла мою ладонь своей. Рука у неё была шершавая, в мозолях от рукоятей кинжалов, и очень тёплая.

— Мы будем присматривать друг за другом, — сказала она, не глядя на меня. — Ты за мной, я за тобой. А когда ты всё вспомнишь, и если там будет что-то плохое… мы разберёмся вместе. Идёт?

— Идёт.

— И Ваелу ни слова, — быстро добавила Лирет. — Что я тут наговорила. А то начнёт ходить с этим своим понимающим лицом. Невыносимо.

— Могила.

— Вот и молодец.

Она пересела ко мне поближе, не отпуская руки, и плащ накинула на нас обоих. Мы просидели так какое-то время, слушая костёр. Потом она тихо спросила:

— Каелир?

— Да?

— Спасибо, что не ушёл. Там, в пещере.

— Я не мог.

— Знаю.

Через несколько минут её голова мягко опустилась на моё плечо. Дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула мгновенно, как человек, который очень давно не позволял себе спать спокойно. Розовые волосы щекотали мне шею. Я боялся пошевелиться.

Кристалл на моей груди был тёплым. Красный свет в нём пульсировал медленно и спокойно, как сердце спящего. Голос, которого я боялся весь вечер, молчал. И впервые это молчание было добрым.

Когда над ручьём начало светлеть, я заметил на краю поляны Ваела. Он стоял у камней и смотрел на нас. Лицо у него было непроницаемым, как всегда. Потом он молча подошёл, подобрал с земли оброненный Лирелью платок, накрыл ей плечи и так же молча вернулся на свой пост.

Я не сказал ничего. Он тоже.

Глава 13. Смех Лирель

Домой мы добрались к полудню. Пешком, потому что свиток пуст, а обратные телепорты Лирет вычеркнула из списка допустимых развлечений. Ваел выслушал её жалобу, невозмутимо заметил, что он тоже не в восторге от двухчасовой прогулки, и всё равно пошёл вперёд.

Лирель за всю дорогу не произнесла и десяти слов. Шла рядом, сжимала арбалет и смотрела под ноги. Это было так непохоже на неё, что я невольно начал беспокоиться.

На следующее утро я проснулся от грохота.

Не взрыва. Просто грохота: кто-то на первом этаже уронил что-то очень железное и очень тяжёлое. Потом раздалось сдавленное «ой», потом мягкое «ничего не сломалось!». Я потёр глаза, натянул рубаху и спустился.

В гостиной, посреди разбросанных вещей, стояла Лирель. Золотистые волосы собраны в высокий хвост, перетянутый обрывком верёвки, из которого уже выбивались пряди. Низенькая, худенькая, она выглядела совсем девчонкой: тонкие руки, острые плечи, ни следа тех изгибов, которыми природа так щедро одарила Лирет. На ней была рубаха с закатанными рукавами и широкие штаны на подтяжках, замазанные чем-то чёрным до самых колен. Нос и скула в саже. Глаза горели.

— Каелир! Хорошо, что ты проснулся! — Она подпрыгнула. — Идём!

— Куда?

— В мастерскую!

— Сейчас? Я ещё не позавтракал.

— Потом позавтракаешь! У меня идея!

Она схватила меня за рукав и потащила вперёд с такой силой, что я невольно удивился, откуда она берётся у человека её размеров.

В мастерской всё было почти как раньше, только на столе появилось нечто новое: аккуратный кожаный свёрток. Лирель замерла, уставившись на него.

— Это что? Ты принёс?

— Нет. Я не видел.

Она осторожно развернула кожу. Внутри лежал набор тонких стальных инструментов: крохотные пинцеты, отвёрточки, щипчики, иглы разной толщины. Такие, какие нужны для самой кропотливой работы. Каждый аккуратно уложен в своё гнездо. К набору была приколота записка. Всего три слова, выведенные ровным, чуть угловатым почерком:

«Чини, а не взрывай. В.»

Лирель долго смотрела на записку. Потом осторожно сложила её вдвое и сунула за пазуху. Глаза у неё странно заблестели.

— Вот… зануда, — тихо сказала она.

— Вчера вечером Ваел уходил в город, — вспомнил я. — А вернулся с каким-то свёртком.

— Правда? — Лирель шмыгнула носом, но тут же тряхнула головой, будто сбрасывая лишнее. — Ладно! Идея! Слушай!

Её идея заключалась вот в чём. После вчерашней ночи Лирель решила: сидеть снаружи она больше не собирается. А значит, нужно придумать нечто такое, чтобы быть полезной в любой ситуации. «Что-нибудь, что я смогу носить с собой. Что-нибудь, что работает, даже когда у меня совсем нет маны». Для начала она предложила порепетировать на мелочах.

— Смотри!

Первым номером программы стал заводной ёж. Крошечный зверёк из жести, размером с ладонь, с колючками из швейных игл. Лирель повернула ключик у него на спине и поставила на стол. Ёж зашуршал, затрещал, дёрнулся и помчался по доскам, смешно перебирая лапками. На краю стола ему не хватило места. Он перелетел через край, шлёпнулся на пол и, и развалился на части кусок корпуса ринулся прямиком в мой сапог.

— Ай! Он колется!

— Он защищается! — радостно закричала Лирель, прыгая вокруг. — Видишь, у него инстинкты!

— У жестяного ежа?!

— Ну, почти!

Вторым номером стала кружка, которая сама подогревала содержимое. Лирель вставила в донышко крошечный осколок накопителя маны и налила воды. Через минуту над кружкой заклубился пар, и вода вскипела. Я осторожно коснулся её.

— Ого, горячо!

— Ага! И нужна всего одна капелька маны! А она, между прочим, моя. — Лирель гордо ткнула себя в грудь. — Я свою вообще не трачу, потому что не нужно. Всё делает камешек! И видишь? Оно даже не сломалось!

Я смотрел, как она сияет, и не мог не улыбнуться. Это была та Лирель, которой не хватало вчерашним вечером. Не просто шумная, а счастливая. Она касалась своих изобретений так, как люди касаются того, что любят.

— А это, — торжественно объявила она, вытаскивая из-под верстака нечто большое, накрытое тканью, — моя главная гордость!

Она сдёрнула ткань. На низком столе стояла маленькая железная тележка на двух колёсах. Спереди торчало что-то вроде бочонка с трубкой, сзади — рукоять, а в середине виднелся поршень.

— Паровая тележка! — Лирель просияла. — Грузовая! Для подземелий! Чтобы не таскать руду на спине! Вот тут вода, вот тут пар, а вот тут сила. Если загнать пар в тесное место, он начинает толкаться. Видишь поршень? Он двигает колёса. А греется всё это вот этим!

Она с гордостью указала на фиолетовый кристалл, вставленный под бочонок.

— Это тот накопитель, который Кайдерс дал?

— Угу! Я его чуть улучшила. Но мне показалось… — Она прищурилась. — Мало мощности. Давай добавим ещё один!

— Мне кажется, это не очень безопасно, — осторожно заметил я.

— Не мешай гению! — отмахнулась Лирель. — Один камень греет, два греют вдвое быстрее. Это же элементарно!

— А если…

— Эксперименты, Каелир!

Она уже вставляла второй накопитель, поменьше, который нашла где-то на полке. Я хотел было ещё что-то возразить, но, глядя на неё, не смог. Она была так счастлива. После вчерашней ночи, после своего страха, после слёз за ужином в тот день… Мне показалось, что останавливать её сейчас было бы худшим из преступлений.

— Ладно, — сдался я. — Только давай вынесем во двор.

— Гениально!

Мы выкатили тележку на задний двор. Лирель поставила её на траву, налила воды, проверила клапан, подкрутила что-то ещё. Отошла на пару шагов и торжественно скомандовала:

— Запускай!

— Я? Почему я?

— Потому что у меня руки в саже!

Я осторожно коснулся накопителя. Тот вспыхнул. Из трубки повалил пар, поршень вздрогнул и начал двигаться, сперва медленно, потом всё быстрее. Колёса завертелись. Тележка тронулась с места и покатилась по траве.

— Получилось! — завопила Лирель, подпрыгивая. — Получилось, получилось, получилось!

— Она едет! — Я не удержался и засмеялся.

Тележка действительно ехала. Сначала прямо. Потом чуть быстрее. Потом совсем быстро. Потом поршень застучал так, что у меня заложило уши, из бочонка повалил густой белый пар, а клапан засвистел на одной ноте, пронзительно и протяжно.

— Лирель, — осторожно сказал я.

— Всё нормально! Так и должно быть!

— Он свистит.

— Это он радуется!

— Мне кажется, он перегревается.

— Тебе кажется!

Клапан взвыл. Тележка внезапно резко остановилась, а вот пар не остановился.

Я успел только схватить Лирель в охапку и рухнуть вместе с ней за ближайшую бочку.

БА-А-АХ!

Земля подпрыгнула. Нас окатило горячим паром и ошмётками железа. С неба дождём посыпались щепки, ржавые гайки и обрывки какого-то войлока. Где-то в соседнем дворе заорал петух. Грохот стоял такой, что у меня зазвенело в голове. Окна второго этажа дрогнули, одно из них распахнулось и выплюнуло в небо облако бумажных листов.

Наступила тишина.

Я приподнял голову. Двор был усыпан обломками. Тележка исчезла: на её месте дымилась воронка, из которой поднимался густой серый дым. Бочка, за которой мы прятались, треснула посередине. Волосы Лирель торчали во все стороны, лицо было чёрным от копоти, только белки глаз блестели.

— Ты цела? — хрипло спросил я.

— Кажется, да, — тихо ответила она. Потом осмотрела меня, оглядела двор, посмотрела на воронку и вдруг фыркнула. — Каелир… у тебя на голове гайка.

Я потрогал макушку. Действительно, там торчала небольшая гайка, застрявшая в волосах. Я вытащил её. Лирель закусила губу. Потом хихикнула. Потом снова фыркнула, и из груди её вырвался странный звук, похожий на хрюканье.

И она расхохоталась.

Громко, до слёз, схватившись за живот. Звонкий, чистый, совершенно неудержимый смех. Она смеялась, зажимая рот ладонью, но смех всё равно прорывался, и она уже хрипела и хваталась за меня, чтобы не упасть.

— Ты… ты… видел его лицо?! — выдавила она сквозь смех. — Ёж! Этот ёж! И тележка! И гайка!

— Какое лицо? Чьё?

— Твоё! Когда оно свистнуло!

Я посмотрел на её сажу, на торчащий хвост, на дрожащие плечи и не выдержал. Захохотал и сам. Смех вырвался из груди сам собой, как будто его держали взаперти. Мы сидели посреди разгромленного двора, чёрные от копоти, обсыпанные ржавыми гайками, и смеялись так, что не могли остановиться.

Именно это и было тем самым смехом. Тем, которого я не слышал вчера. Тем, который мне хотелось бы слышать каждый день.

— ЛИРЕЛЬ!!!

Мы разом замолчали.

Дверь дома распахнулась. На пороге стоял Ваел. Рубаха наполовину расстёгнута, волосы дыбом, на плече повисла стопка книг, которые он, видимо, подхватил на лету. Кончики пальцев у него светились ледяным голубым. Глаза были страшными.

— Что. Это. Было.

— Эксперимент, — пискнула Лирель.

— ЭКСПЕРИМЕНТ?!

Он спустился во двор, оглядел воронку, потом побитый забор, потом нас. Потом заметил на крыше мастерской дымящуюся дыру.

— Я укреплял эту крышу! Я неделю её укреплял! После той лавки!

— Но ведь она почти цела…

— Почти?!

— Ну… часть цела…

Ваел закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

— Я вчера купил тебе инструмент, — сказал он очень ровным голосом. — Хороший. И что ты с ним сделала?

— Он цел! — Лирель выудила из кармана свёрток. — Видишь! Ничего не пострадало!

— Я, кажется, ослышался, — тихо сказал Ваел. — Ты считаешь, что это победа?

— Ну… технически да…

— ТЕХНИЧЕСКИ?!

В этот миг со стороны калитки раздался громкий, неудержимый хохот. Все обернулись. У ворот стоял Кайдерс, опираясь на столб. Он смеялся так, что по щекам катились слёзы, а плечи тряслись.

— Хе-хе-хе! Я шёл за аметистами, а тут целое представление! Слышно было на три квартала! — Он вытер глаза рукавом. — Вы бы видели свои лица! Особенно твоё, Ваел! Ха-ха-ха!

— Кайдерс, — процедил Ваел, не отрывая от меня взгляда. — Заткнись.

— Не могу! Ха! Это лучшее, что я видел за последний месяц!

Ваел сжал переносицу. Потом достал из кармана мешочек и швырнул Кайдерсу.

— Пять. Как договаривались.

— Отлично. А дым — бесплатный бонус! — Кайдерс поймал мешочек и снова затрясся от смеха. — Лирель, ты прелесть. Не меняйся.

— Спасибо! — просияла Лирель.

— Это не комплимент! — рявкнул Ваел.

— А по-моему, комплимент, — невозмутимо отозвался Кайдерс. — Ты только проснулся? Выглядишь горячо хехе.

Ваел шумно выдохнул. Он стоял, оглядывая разгром, и мне показалось, что на лице его что-то дрогнуло. Какой-то мускул у губ. Очень маленький. Он быстро отвернулся, будто проверяя трещину в стене.

— Вы будете убирать, — сказал он. — Всё. Каждый гвоздь. До вечера.

— Хорошо, — хором ответили мы.

— И, Лирель…

Она замерла.

— Замок на мастерскую я не повешу.

Лирель медленно подняла на него глаза. Рот у неё приоткрылся.

— Но убирать будешь сама. — Ваел кашлянул и повернулся к калитке. — Я пойду. Книги подберу.

— Ваел!

Он остановился, не оборачиваясь.

— Спасибо.

Он не ответил. Просто чуть кивнул и ушёл в дом, подбирая на ходу разлетевшиеся листы.

Лирель стояла посреди двора, чёрная от копоти, с гайкой в волосах, и улыбалась так, что у неё, кажется, болели щёки. Потом повернулась ко мне.

— Ну что, Каелир? Уберёмся и придумаем что-нибудь ещё?

— Конечно, — улыбнулся я. — Только в следующий раз давай начнём с чего-нибудь без пара.

— Скучный ты.

— Зато живой.

— Ты просто ничего не понимаешь в настоящих экспериментах, — фыркнула Лирель.

Кайдерс смеялся ещё минут десять, пока не ушёл. А потом, уже у самой калитки, обернулся и посмотрел на меня как-то странно. Мне показалось, что он смотрит не на меня, а немного сквозь. Но, наверное, показалось.

Мы с Лирель весь день убирались но потом все равно получи подзатыльник от Лирет. Пришлось чинить крышу

Глава 14. Праздник города

— Каелир! Каелир! Каелир, вставай, вставай, вставай!

Кто-то с энтузиазмом тряс меня за плечо. Я открыл один глаз. Над кроватью склонилась Лирель, сияющая, как начищенная монета.

— Сегодня праздник! Праздник Жатвы! Весь город украшен! Там музыка, там лепёшки с мёдом, там игры, там всё! Вставай, а то опоздаем!

— Лирель… ещё рано…

— Не рано! — Она стянула с меня одеяло. — Лирет уже проснулась и ворчит. А Ваел говорит, что не пойдёт, но я знаю, что пойдёт!

— Не пойду, — раздался голос с лестницы.

— Пойдёшь! — одновременно крикнули мы с Лирель.

Он стоял внизу, у подножия лестницы, с чашкой чая в одной руке и с книгой в другой. На лице было выражение человека, которого пытаются вытащить из тёплой постели на мороз. Ваел точно не доволен раскладом

— Я никуда не пойду. У меня работа.

— Какая? — Лирет высунулась из кухни, облизывая ложку.

— Я… изучаю.

— Книги изучаешь, — кивнула она. — Это не работа. Это болото. Пойдёшь, или я тебя за шиворот вытащу!

— Попробуй.

— Ха? Спорим, не вытащу?

— Лирет…

— Ваел…

Они сверлили друг друга взглядами несколько секунд. Потом Ваел с тяжёлым вздохом поставил чашку на стол.

— Я иду только затем, чтобы вы ничего не подожгли. Если что-то загорится, платить придётся мне.

— Ура! — Лирель подпрыгнула и повисла у него на шее. Он вздрогнул, но не стал её отцеплять.

Добирались мы пешком, через лес. Лирет всю дорогу шла впереди и блаженно улыбалась: никаких телепортов, никакой тошноты. Я шёл рядом с Ваелом, который молча нёс сумку.

— Ты правда не хотел идти? — спросил я.

— Правда.

— Почему тогда согласился?

Он помолчал.

— Потому что в последний раз мы все вместе выходили куда-то просто так… давно. — Он поправил ремень. — Не смей говорить Лирет.

— Молчу

— Хорошо, — кивнул он и ускорил шаг.

Город было не узнать.

Над улицами протянулись гирлянды из колосьев, красных лент и маленьких фонариков. Каждая лавка была украшена пучками зерна и яркими тыквами. Из переулков доносилась музыка: скрипка, барабан, какая-то свирель, и всё это сплеталось в весёлую, чуть шальную мелодию. Воздух пах жареными орехами, мёдом, дымом, свежим хлебом и пряностями. По мостовой текла толпа: дети с леденцами, торговцы, музыканты, пожилые пары под руку.

Я остановился посреди улицы и просто смотрел. Никогда в жизни не видел столько красок. Хотя нет. Я же не помнил никакой «жизни» до этого. Возможно, и видел. Но этот миг казался первым.

— Рот закрой, муха залетит, — хмыкнула Лирет, поравнявшись со мной.

Она переоделась. Вместо привычной рубашки с карманами на ней было тёмно-зелёное платье с шнуровкой на корсаже, подпоясанное широким кожаным ремнём. Розовые волосы подколоты на затылке, пара прядей вьётся у шеи. Платье повторяло её фигуру так, что я на всякий случай заставил себя смотреть ей в лицо.

— Что? — Лирет подозрительно прищурилась.

— Ничего. Ты… тебе идёт.

— Конечно, идёт. — Она выпрямилась, но уши заалели.

— А мне?! — Лирель крутанулась перед нами.

На ней было светлое клетчатое платье, а хвост перевязан красной лентой. Правда, на щеке уже красовалось чёрное пятно. Подтяжки и грязные штаны в этот день остались дома, и она выглядела совсем девчонкой, смеющейся и смущённой.

— Очень красиво, — искренне сказал я.

— Правда?! Ура!

— У тебя пятно на щеке, — заметил Ваел.

— Я знаю! Оно для красоты!

Первым делом мы набросились на еду. Лирель утащила нас к палатке с лепёшками, залитыми мёдом, и сунула каждому по куску. Я откусил, и во рту взорвалась сладость, такая густая и тёплая, что у меня на секунду закрылись глаза.

— Это лучшее, что я когда-либо пробовал, — серьёзно сказал я.

— Ты ничего не помнишь, — напомнила Лирет, ухмыляясь.

— Всё равно лучшее.

Мы шли от прилавка к прилавку. Горячие каштаны, яблоко в карамели, пирожки с вишней, имбирное пиво, от которого щекотало в носу. Ваел, поначалу ворчавший, потихоньку расслабился и даже взял себе сушёных яблок. Он ел их медленно, как человек, который не позволяет себе слишком радоваться.

В какой-то момент я потерял его из виду. Обернулся и увидел, как он присел перед маленькой девочкой, которая стояла с разбитым леденцом и тихо плакала. Ваел что-то сказал ей коротко. Потом провёл ладонью над землёй, и на мостовой выросла крошечная ледяная роза. Прозрачная, переливчатая, с тонкими лепестками. Девочка перестала плакать и распахнула глаза.

— Не реви, — буркнул Ваел. — Иди давай к маме

Он сунул розу ей в руки и быстро отвернулся. Но я успел заметить, что он едва заметно улыбнулся.

На площади стояли игровые палатки. В первой нужно было бросать кольца на колышки. Лирель выбила два из десяти и торжественно объявила, что это великое достижение. Во второй метали ножи. Лирет остановилась перед ней и хищно улыбнулась.

— Эй, торговец. Ставь свою мишень.

— Девушка, там дальняя цель, не каждый мужик попадает…

— Ставь.

Она достала кинжалы, повела плечами и метнула. Раз. Два. Три. Все три клинка вонзились точно в центр мишени, образовав аккуратный треугольник. Торговец побледнел.

— Победа, — самодовольно сказала она, забирая приз: небольшую деревянную лису с хвостом. Повертела её в руках, потом, не глядя на меня, сунула мне в ладонь. — Подержи.

— А ты не хочешь оставить?

— Мне не нужна дурацкая лиса, — буркнула Лирет. — Подержи, говорю!

Я подержал. Потом убрал в карман. Лирет не заметила, а может, сделала вид.

Лирель тем временем нашла тир. Ей выдали староватый арбалет, она прицелилась, закусив язык, и выстрелила. Болт прошёл мимо мишени, мимо палатки, и вонзился в тыкву на соседнем прилавке. Тыква треснула пополам.

— Ой, — сказала Лирель.

— Мои тыквы! — заголосил торговец.

— Я заплачу! — Ваел подошёл к ним спокойно, достал монету и положил на прилавок. — Это было последнее, что она выстрелила на сегодня.

— Но я же попала в тыкву! Это тоже мишень!

— Ты промазала на пятьдесят шагов.

— Зато точно в пищу!

Мы с Лирет не выдержали и расхохотались.

Потом Лирель заметила, что в центре площади собралась толпа. Там стоял огромный стол, у которого двое мужчин мерялись силой. Один из них, кузнец с руками толще моего бедра, с лёгкостью уложил соперника и торжествующе заревел.

— Кто следующий?! — гаркнул он. — Пятнадцать селаров победителю!

— Каелир! — закричала Лирель. — Давай! Ты сможешь!

— Я? Нет, я не…

— Давай, давай, давай!

Меня подтолкнули в спину. Я оказался перед кузнецом, который посмотрел на меня сверху вниз, хотя на деле я был чуть выше.

— Ну что, парнишка? Рука не отвалится?

— Постараюсь.

Мы упёрлись локтями в стол. Он сжал мою ладонь так, что я ощутил, как хрустнули пальцы. Кто-то сказал «Начали!». Я напрягся…

И через секунду кузнец смотрел на свою руку, прижатую к столешнице, а под нашими локтями раскалывалась доска. Трещина разбежалась от центра до краёв. Толпа взорвалась криками.

— Вот это да! — выдохнул кузнец, растирая запястье. — Да ты, парень, как кузнечный пресс!

— Простите, — смутился я. — Я стол сломал.

— Да ладно! Давно пора было менять! Держи свои пятнадцать селаров!

Я взял монеты. Лирель подскочила, повисла на мне, а потом вокруг меня закружился целый рой людей. Кто-то хлопал по плечу, кто-то предлагал выпить, кто-то хотел пожать руку.

— Ты тот самый, кто убил трёх тварей у таверны? — спросила молодая девушка в венке из колосьев. Рядом с ней стояли ещё две, хихикая и перешёптываясь. — Мы слышали! Говорят, ты летал над ними!

— Я… ну… да, примерно…

— Ого! А ты потанцуешь с нами? Там сейчас начнётся!

— Я не умею.

— Научим! — хором ответили девушки и потянули меня за рукава. Одна, самая смелая, подхватила под локоть. Другая тронула мой наплечник и сказала: — Какой высокий!

— Эм…

— ХА?!

Над толпой разнёсся такой рык, что даже музыканты сбились. К нам через людей продиралась Лирет. Лицо у неё было как у человека, которого оскорбили в самое сердце, глаза горели, а руки сжаты в кулаки.

— Руки убрали! — рявкнула она. — Он занят!

— Ой, — сказала смелая девушка, отпуская меня. — Простите. А вы его сестра?

— Я не сестра!

— Тогда кто?

Лирет открыла рот. Потом закрыла. В глазах мелькнула паника.

— Я… я его… спасательница! — выпалила она. — Я нашла его! Значит, он под моей ответственностью!

Девушки переглянулись и дружно прыснули.

— Ну ладно, ладно, мы всё поняли! — Они помахали мне и растворились в толпе. — Если что, мы будем танцевать у фонтана!

Лирет стояла красная как мак, а уши у неё дрожали.

— Что вы ржёте? — рявкнула она на нас с Лирель, которая стояла рядом, зажав рот обеими руками.

— Ничего! — пропищала Лирель сквозь пальцы.

— Я не… это не то, что… просто… он не знает, как себя вести! Они бы его заболтали!

— Конечно, — кивнул я серьёзно.

— Ты вообще молчи!

День катился к вечеру. Небо над городом окрасилось персиковым и розовым, и по улицам одна за другой начали загораться лампы. Фонарики, развешанные на веревках, один за другим вспыхивали тёплым светом, будто город наполнялся живыми огоньками. Над площадью зазвучала музыка. Скрипка, гитара, барабаны сплелись в быстрый ритм, и люди начали выстраиваться в круг.

— Танцы! — взвизгнула Лирель. — Лирет, ты идёшь!

— Ни за что.

— Идёшь!

— Я тебя убью.

— Идёшь с Каелиром!

Лирет застыла.

— С этим дубом?!

— Я не дуб, — обиделся я.

— Ты дубина! Ты даже стол сломал! Ты и танцевать наверняка как телега!

— Лирет, — сладким голосом сказала Лирель. — Если не потанцуешь с ним, то те три девушки у фонтана точно потанцуют.

Лирет побагровела. Она резко вдохнула, будто собиралась закричать на весь город, но Лирель уже ловко подтолкнула нас в круг и стремительно умчалась прочь, как мышка.

— ЛИРЕЛЬ, Я ТЕБЯ ПРИБЬЮ!

— Не услышала! — донеслось издалека.

Мы остались вдвоём посреди танцующих пар. Музыка гудела вокруг. Лирет стояла, скрестив руки, и испепеляла меня взглядом. Я не знал, куда деть руки.

— Если ты наступишь мне на ногу, — прошипела она, — я тебя закопаю.

— Я не умею танцевать.

— Знаю. Видела, как ты ходишь. Давай, стой прямо. Левую руку сюда. — Она взяла мою ладонь и положила себе на талию. Через ткань платья чувствовалось тепло. — Только попробуй сдвинуть её куда-нибудь не туда.

— Не сдвину.

— Правую давай мне. Вот так. И не стой как столб! Шаг вперёд, шаг в сторону. Нет, левой! Это правая! Ты ногами пользоваться умеешь?!

— Я стараюсь!

Первые минуты были катастрофой. Я наступил ей на ногу дважды, чуть не уронил её один раз и умудрился зацепить локтем какую-то пожилую пару. Лирет шипела, ругалась, называла меня тюфяком и бревном, но всё равно продолжала вести меня, не отпуская руки.

А потом что-то изменилось.

Не знаю когда. Может, я просто перестал думать. Музыка потекла сквозь меня, и шаги вдруг стали получаться. Левой, правой, поворот, шаг. Лирет повела плечом, и мы закружились. Её платье взметнулось. Огоньки фонарей поплыли по кругу, превратившись в золотые ленты.

— Эй… — тихо сказала Лирет.

— Да?

— Получается.

— Я тоже заметил.

Она посмотрела на меня. Её лицо было совсем близко. Рубиновые глаза отражали фонарики. Румянец на щеках стал почти фиолетовым, а кончики ушей мелко подрагивали.

— Не так уж плохо для дубины, — пробормотала она.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Знаю.

— Хорошо, что знаешь.

Мы танцевали ещё долго. Круг менял пары, но я каждый раз находил её снова, и она, закатывая глаза, снова брала мои руки. В какой-то момент я заметил, что улыбаюсь, а она тоже улыбается, не сердито, не насмешливо. Просто улыбается.

Вот тогда я почувствовал это.

Вокруг пахло мёдом и дымом, барабаны били в грудь, лица людей светились в красных отсветах ламп. Я слышал каждый звук: смех, песню, топот ног, звон кружек. И сам дышал. Глубоко, всей грудью, как дышит человек, который долго пробыл под водой и вынырнул наконец. Жил. Просто жил. Без страха, без тьмы, без голосов, которые зовут «братиком».

Даже кристалл на груди молчал. Он был тёплым, мирным, и в этот раз я не чувствовал в нём ни тоски, ни тревоги.

Я не знал, кто я. Не знал, что ждёт меня впереди. Но в этот вечер, в этом кругу, под этими фонарями, я точно знал одно: мне хорошо. По-настоящему.

Музыка стихла, и танцующие захлопали. Лирет отпустила мои руки, отступила на шаг и вдруг как будто опомнилась.

— Ладно! Хватит! Всё! — Она быстро одёрнула платье. — Не думай, что это что-то значит!

— Хорошо.

— Это просто танец!

— Хорошо.

— И Лирель я потом всё равно придушу.

— Да. Хех

Лирет хотела ещё что-то сказать, но потом махнула рукой и пошла прочь, сжимая край платья. По дороге она резко обернулась.

— Лиса! Лису не потеряй, слышишь?!

— Не потеряю.

Она кивнула и ушла, а я сунул руку в карман. Деревянная лиса была на месте.

Вернувшись к краю площади, я увидел их. Лирель сидела на бордюре и жевала яблоко в карамели. А чуть дальше, у лотка Кайдерса, который в честь праздника расставил свои кружки на открытом воздухе, стоял Ваел с кружкой чая. Рядом с ним ухмылялся Кайдерс.Кажется Кайдерс выпил.

Они смотрели в мою сторону. Ваел — спокойно, будто так и надо. А Кайдерс как-то странно, чуть задумчиво, не отводя взгляда. Когда я встретился с ним глазами, он чуть приподнял кружку, словно приветствуя. Потом улыбнулся своей загадочной улыбкой и отвернулся.

— Ну как, танцор? — спросила Лирель с набитым ртом. — Выжил?

— Выжил.

— А Лирет?

— Тоже выжила. Правда, обещала тебя придушить.

— О, я знаю, — Лирель счастливо вздохнула. — Это было стоящее вложение!

Домой нас отправил Кайдерс. Просто повёл рукой, и вокруг вспыхнул свет. Лирет, которая уже собиралась возмутиться, только закатила глаза и тихо сказала: «Сегодня прощу». А потом нас окутала знакомая белая вспышка.

Вечером, лёжа в кровати, я долго смотрел в потолок. Деревянная лиса стояла на тумбочке рядом с кроватью. Фонарики за окном погасли, но в ушах ещё звучала скрипка.

Я не помнил, кем был раньше. Не знал, что случилось с тем, чей голос я слышал в темноте. Но сегодня я впервые не боялся этого незнания.

Сегодня я был жив. И это казалось самым настоящим из всего, что у меня было.

Глава 15. Кошмар

Прошла неделя после праздника, и дом наконец перестал пахнуть жжёным железом.

Жизнь вошла в колею, которая мне нравилась. По утрам Лирет гоняла меня во дворе на новых деревянных мечах, потолще прежних. Теперь, когда я научился сдерживать удар, мы дрались почти по-настоящему, и она каждый раз находила, за что меня отругать. Ваел делал вид, что ему всё равно, но удивительно регулярно проходил мимо окна. А Лирель стала пропадать в мастерской допоздна. По ночам из-под её двери тянулась полоска света, слышалось постукивание и тихое бормотание. На вопрос, что она делает, Лирель загадочно отвечала: «Мамина штука. Потом покажу». И тут же прятала чертежи под рукав.

Мне было хорошо. Настолько, что я почти забыл, как выглядит тьма.

Вот только тьма не забыла меня.

Жар.

Это первое, что я чувствую. Сухой, душный жар, от которого пересыхает горло. Воздух пахнет гарью и железом, как кузница, в которой забыли потушить горн.

Я стою на земле, растрескавшейся и красной, как запёкшаяся рана. Вокруг, насколько хватает глаз, тянутся каменные гряды: высокие чёрные колонны, острые, как обломанные клыки, а между ними багровые скалы, изрезанные глубокими расщелинами. Всё здесь красное и чёрное. Больше никаких цветов.

Небо тоже красное. Низкое, тяжёлое, без солнца и без облаков. Оно давит на плечи, как крышка.

И повсюду мертвецы.

Сначала я принимаю их за холмы. Огромные тёмные туши лежат между скал, друг на друге, в расщелинах, на склонах. Но потом различаю когти, рога, оскаленные пасти. Это низшие. Такие же, как те, что я убил у таверны, но гораздо больше: каждый размером с дом. Их тела разорваны, расколоты, раздавлены. Кто-то прошёл здесь и не оставил никого в живых.

И всюду кровь.

Синяя.

Она течёт по камням ручьями, собирается в расщелинах в глубокие тёмные лужи, блестит на чёрных колоннах. Густая, тяжёлая, она переливается в багровом свете, и от её запаха у меня кружится голова. Она не похожа на кровь низших, чёрную и пахнущую гарью. Она другая. Чужая. И почему-то до боли знакомая.

Я смотрю на свои руки. Они мокрые. С пальцев капает синее.

Далеко впереди, у самого горизонта, где красное небо смыкается с чёрными скалами, стоит силуэт.

Он тёмный, как дыра в мире. Я не вижу ни лица, ни одежды, только контур: высокий, прямой, неподвижный. Но у него есть глаза. Два ярких огня, светящихся холодным синим светом. Они смотрят на меня сквозь всё это огромное мёртвое пространство.

— Помни…

Голос приходит не по воздуху, а изнутри, прямо в голову. Тот самый голос, который я слышал во тьме в первый день. Тихий, тёплый, надломленный.

— Помни, братик… помни…

Я хочу пойти к нему. Хочу бежать, кричать, спросить, кто он. Я пытаюсь сделать шаг, но ноги будто вросли в землю. Я рвусь вперёд, но тело не слушается, словно сквозь густую смолу.

— Помни…

Кристалл на груди раскаляется. Он горит красным, всё ярче и ярче, прожигает рубаху, кожу, добирается до самого сердца. Я хочу закричать от боли, но вместо крика изо рта вырывается только хриплый выдох.

Силуэт вдали делает шаг мне навстречу.

И красное небо раскалывается пополам.

Я проснулся с криком.

Вернее, попытался закричать, но вместо крика из горла вырвался хрип. Я сидел на кровати, судорожно хватая воздух, и не сразу понял, где нахожусь. Комната. Потолок из тёмных брёвен. Тумбочка.

Но что-то было не так.

Воздух давил на грудь, плотный и вязкий, как вода на дне озера. Свеча на тумбочке погасла, фитиль дымился. Деревянная лиса, которую мне подарила Лирет, упала на пол и откатилась к стене. Под кроватью что-то трескалось: половицы, догадался я. По стенам медленно ползли тонкие трещины.

А вокруг меня клубилась тьма.

Не дым и не огонь. Что-то живое. Чёрная дымка с багровой каймой тянулась от моих рук и плеч, ползла по одеялу, по полу, касалась стен и заставляла дерево жалобно скрипеть. Кристалл на груди горел тусклым красным светом.

— Нет… нет, нет, нет… — прошептал я. — Остановись!

Но оно не останавливалось. Оно будто дышало вместе со мной и разрасталось с каждым вдохом.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Ваел. В ночной рубахе, с растрёпанными волосами, на пальцах уже мерцала ледяная дымка. Он шагнул вперёд и вдруг замер, будто налетел на невидимую стену. Лицо у него побледнело. Ему пришлось упереться плечом в косяк, чтобы не отступить.

— Эй, — сказал он глухо. — Эй, парень. Слышишь меня?

— Я не могу… оно не…

— Слышу, что не можешь. — Он стиснул зубы и сделал шаг, потом ещё один. Иней на его рукаве захрустел, пошёл по плечу, но Ваел не остановился. — Дыши. Просто дыши. Считай до десяти. Вслух.

— Один…

— Громче.

— Два… три…

Он дошёл до кровати и положил руки мне на плечи. Они были ледяными, и этот холод странным образом помогал. Тьма вокруг меня дрогнула.

— Четыре. Пять…

— Продолжай.

— Шесть… семь…

Дымка дрожала, истончалась. Она будто втягивалась обратно в меня, как отступающая вода. Кристалл вспыхнул последний раз и погас, став просто тёплым камнем.

— Девять… десять.

Тишина.

Я упал бы лицом в подушку, если бы Ваел не держал меня. Он отпустил плечи только тогда, когда я смог сидеть сам. Сам он тяжело дышал, на ресницах блестел иней. Он потёр руки, возвращая им цвет, и медленно огляделся: на треснувшие половицы, на стены, на упавшую лису.

— Что это было?

— Кошмар.

— Это был не просто кошмар.

— Я не знаю, Ваел! — Голос у меня сорвался. — Я не знаю!

Он не стал настаивать. Молча подобрал с пола лису, повертел её в пальцах и поставил обратно на тумбочку.

— Что ты видел?

Я рассказал. Красное небо. Чёрные и багровые скалы. Мёртвых низших, огромных, как дома. Синюю кровь, которая текла повсюду, и силуэт вдали с горящими синими глазами. И голос, который просил помнить.

Ваел слушал, не перебивая. Когда я дошёл до крови, он чуть заметно нахмурился.

— Синяя?

— Да. Всюду.

— У низших кровь чёрная. Ты сам видел, и не раз.

— Это же сон.

— Сны собираются из того, что человек видел, — медленно сказал Ваел. — Ты не мог придумать эту кровь. Ты её никогда не видел. Значит, откуда она?

Мне нечего было ответить.

— Что он сказал? Силуэт.

— «Помни, братик». Тот же голос, что в первый день. Я хотел подойти, но не мог двинуться. А потом проснулся.

— Помни что?

— Не знаю.

Ваел долго смотрел на меня. В темноте нельзя было прочесть выражение его лица, но мне показалось, что он хотел что-то сказать и не сказал.

— Лежи, — наконец произнёс он.

— Ты разбудишь Лирет и Лирель?

— Нет. Они ничего не слышали. Пусть спят.

— Ваел… что со мной?

— Не знаю, — ответил он честно. Это было хуже любого ответа. — Ляг и спи.

Я лёг. Не думал, что смогу заснуть, но он сел на стул у кровати, как в тот первый день, когда я очнулся. Сложил руки на спинке, опустил на них подбородок и молча сидел, глядя в окно. Я прислушался к его дыханию и не заметил, как уснул.

Когда я проснулся, за окном было светло. Стул стоял пустым.

Завтрак прошёл как обычно. Лирет ворчала на подгоревшую яичницу, Лирель рисовала что-то на салфетке, не давая никому заглянуть, Ваел пил чай и читал книгу. Ни единым словом, ни единым взглядом он не намекнул на ночь.

Только страницу он не переворачивал. Я заметил это не сразу, а когда заметил, он вдруг поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Секунду. Две. Потом снова уткнулся в книгу.

После завтрака Ваел ушёл в город. Вернулся через час, и не один.

— Кайдерс! — обрадовалась Лирель. — Ты к нам? А мы сегодня без экспериментов! Честно!

— Хорошо, что без экспериментов, — коротко сказал Кайдерс.

Лирет подняла голову от тарелки.

— Что с тобой? Ты без шуточек. Заболел?

— Просто тяжёлое утро. — Он даже не улыбнулся. — Каелир, выйдем?

Мы вышли на крыльцо. Кайдерс закрыл за нами дверь, прислонился к перилам и долго молчал, глядя на лес.

— Ваел сказал, тебе приснился сон, — произнёс он наконец. — Расскажи.

Я рассказал ещё раз. Кайдерс слушал, не перебивая, и лицо его постепенно менялось. Исчезла насмешка, исчезла лень. Остался только сосредоточенный, холодный взгляд человека, который складывает что-то очень тяжёлое.

— Глаза, — сказал он, когда я закончил. — Ты говоришь, у силуэта были синие глаза. Какого оттенка?

— Яркие. Холодные. Как… — Я запнулся. — Как та кровь.

— А голос был тот же, что в первый день?

— Тот же.

— И он называл тебя «братик». Снова.

— Да.

Кайдерс замолчал. Это молчание длилось так долго, что мне стало не по себе.

Он протянул руку, и я инстинктивно отстранился. Кайдерс замер.

— Не бойся. Заклинаний не будет. Просто посмотрю.

Он осторожно коснулся кристалла, не произнося ни слова, и сразу убрал пальцы, словно обжёгся.

— Что?

— Ничего. — Он помолчал. — Слушай меня, Каелир. Слушай внимательно. Если сон повторится, не молчи. Не терпи в одиночку. Придёшь ко мне или к Ваелу. Даже посреди ночи. Понял?

— Понял. Но почему?

— Потому что то, что вчера произошло, лучше не повторять без свидетелей.

Он выпрямился и вдруг положил ладонь мне на плечо. Не как обычно, лениво. Тяжело и серьёзно.

— И не снимай кристалл. Ни при каких обстоятельствах.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Он ушёл в дом, и я слышал, как он перекинулся парой слов с Ваелом, тихо, так, что не разобрать. Лирет вышла на крыльцо, уперев руки в бока.

— Эй. Что тут происходит? Они оба какие-то странные.

— Не знаю, — честно ответил я.

— Врёшь.

— Не вру. Просто… не знаю.

Она всмотрелась в моё лицо и нахмурилась.

— Ты бледный.

— Плохо спал.

— Хм. — Лирет сжала губы. — Если что-то случилось, ты сказал бы мне, да?

Я хотел ответить «да». Но почему-то не смог.

Вечером, лёжа в кровати, я долго не мог заснуть. Смотрел в потолок и думал о голосе.

Раньше он был только звуком в темноте, тёплым, добрым, от которого болело сердце. Теперь у него появилось место и появился тот, кто стоял вдалеке с синими глазами. Он просил помнить. Но что? И почему вокруг него лежало столько мёртвых тварей, а на моих руках была чужая синяя кровь? Это сделал он? Или я?

Я не хотел знать ответ.

Ваел молчал. Но я видел, как он смотрит на меня за ужином. Так смотрят на часы, у которых слышат тиканье, но не знают, когда прозвенит звонок.

Я потрогал кристалл. Он был тёплым. И, кажется, чуть более живым, чем раньше.

Глава 16. Охота

— Лес Серой Ольхи, — сказала Алиса, раскладывая на стойке бумаги. — К северу от города, по старой дороге. За последний месяц там пропало одиннадцать человек: лесорубы, охотники, двое торговцев. Последняя группа авантюристов ранга C ушла туда три дня назад и не вернулась.

Мы стояли у стойки гильдии вчетвером. Ваел внимательно читал отчёт, Лирет мрачно упёрла руки в бока, Лирель сжимала лямки рюкзака. Я рассматривал карту, висящую на стене.

— Опасность? — спросил Ваел.

— Не определена. Но следов боя нет, крови нет, тел нет. Просто пустые стоянки. Я бы дала B-плюс. Рекомендована группа не меньше трёх человек. — Алиса посмотрела на Ваела. — Ты берёшь?

— Беру.

— Подождите! — Лирет шагнула вперёд. — Это же в двух часах от нашего дома!

— Именно. — Ваел не поднял глаз от бумаги. — Если оно придёт ближе, оставаться дома будет небезопасно.

— Значит, надо идти сейчас, — тихо сказала Лирель.

Все обернулись. Она стояла прямо, сжав кулаки, и в её голосе не было ни капли обычной весёлости.

— Лирель, — начал Ваел. — Ты останешься на опушке.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Тогда тебе придётся меня связать, — спокойно ответила Лирель. — Потому что иначе я пойду следом. Лес, откуда пропадают люди, рядом с нашим домом. Мне что, сидеть одной и ждать, когда оно придёт ко мне?

Ваел открыл рот. Закрыл. Лирет тихо фыркнула, но промолчала. Я видел, что ей хочется кивнуть.

— Ты будешь держаться позади, — сказал Ваел после долгой паузы. — Не отходить. Не геройствовать. Не выстрелить без команды.

— Я могу помочь по-другому, — сказала Лирель. — Я сделала кое-что.

Она открыла рюкзак. Внутри лежали десятки крошечных колокольчиков на длинных тонких нитях.

— Растяжки. Если что-то заденет нить, они зазвенят. Мы будем знать, откуда оно идёт.

Ваел посмотрел на колокольчики. Потом на сестру. Что-то в его лице дрогнуло.

— Ладно, — сказал он. — Умно.

К лесу мы добрались к полудню. И с первого шага поняли: что-то не так.

Лес Серой Ольхи был старым, густым, но не страшным. Корявые деревья с серой корой, мох, папоротники. Но он молчал. Ни птиц, ни насекомых, ни шороха. Даже ветер, казалось, обходил его стороной. Воздух стоял неподвижным и холодным, будто мы вошли в погреб.

— Тихо слишком, — пробормотала Лирет.

— Не разговаривайте без необходимости, — шепнул Ваел. — Идём цепочкой. Я впереди, Каелир замыкающим. Лирель в середине.

Мы шли около часа. Лирель на ходу цепляла колокольчики к веткам и корням, крепила нити, и тонкий звон растворялся в тишине. Туман начал подниматься с земли, сначала редкими прядями, потом густыми клубами. Он стелился между деревьями белыми лентами, и вскоре мы уже едва различали друг друга на расстоянии вытянутой руки.

Первую стоянку мы нашли случайно.

Небольшая поляна. Три палатки, сложенные вокруг костра. Рядом с ними аккуратно стояли топоры, пилы, мешки. На огне булькал котелок. Лирет поднесла ладонь к кострищу.

— Тёплый.

— Что?

— Угли тёплые. Тут были недавно. Час назад. Может, меньше.

Ваел осмотрел палатки, заглянул в котелок. Там была похлёбка, ещё не успевшая остыть.

— Они ушли, не потушив огонь, — задумчиво сказал он. — И не взяли оружие.

— Может, их кто-то спугнул? — спросил я.

— Тогда были бы следы борьбы. Сломанные ветки, кровь, что-то. А здесь всё стоит на своих местах. Как будто они просто встали и вышли.

От его слов по спине побежали мурашки.

Я отошёл на несколько шагов и вдруг заметил что-то краем глаза. Высокая тень между деревьями. Неподвижная, тонкая. Я повернул голову. Ничего. Только туман и серые стволы.

— Что такое? — шепнула Лирет.

— Мне показалось…

— Что показалось?

— Что там кто-то стоит.

Она всмотрелась в туман и поджала губы.

— Мне это не нравится.

Мы двинулись дальше. Чем глубже уходили, тем чаще мелькали силуэты. Высокие, худые, они стояли между стволами и пропадали, стоило задержать на них взгляд. Иногда мне казалось, что их несколько. Иногда один и тот же.

Когда зазвучали голоса, никто не удивился.

— Помогите…

Тихий мужской голос донёсся откуда-то справа. Хриплый, испуганный.

— Пожалуйста… кто-нибудь… сюда…

Лирет дёрнулась вперёд.

— Там человек! Он ранен!

— Стоять, — Ваел схватил её за плечо.

— Но он зовёт на помощь!

— Подожди.

— Помогите… сюда…

— Слышите? — вдруг произнесла Лирель.

Мы все посмотрели на неё. Она стояла, чуть склонив голову набок, и лицо у неё было непривычно серьёзным. Такого выражения я у неё ещё не видел.

— Что слышим? — спросил Ваел.

— Его голос. — Она медленно подняла руку, призывая к тишине. — Слушайте. Он повторяет одни и те же слова. Одинаково. С одной и той же паузой.

— Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… сюда…

— Три раза подряд, — шепнула она. — Совершенно одинаково. Живой человек каждый раз говорит чуть иначе. Громче, тише, сбивается. А это… как заводная игрушка. Как шарманка. Это не человек.

В воздухе повисла тишина. Ваел медленно кивнул.

— Верно.

— Тогда что это? — Лирет выхватила кинжалы.

— Не знаю. Но на голос не идём. И не отвечаем.

Мы замерли. Голос ещё несколько раз повторил свою просьбу и затих. Потом из тумана послышался другой, женский.

— Лирет, сюда…

Лирет побелела.

— Это… — она сглотнула. — Это мой голос.

— Лирет, сюда… я здесь…

Она смотрела в туман, и руки её дрожали. Голос звучал точь-в-точь как её собственный, с той же интонацией, с той же хрипотцой.

— Лирель… — прозвучал новый голос, на этот раз мужской и очень знакомый. Голос Ваела. — Лирель, иди ко мне…

Ваел застыл. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Оно нас копирует, — прошептала Лирель. — Оно слышит нас и повторяет.

— Не слушайте, — отрезал Ваел. — Ни на что не отвечайте. Что бы оно ни говорило, чьим бы голосом.

— Каелир… — раздался голос Лирет, нежный и испуганный. — Каелир, помоги мне…

Я стиснул кулаки. Рядом настоящая Лирет, живая, дышащая, сжимающая кинжал, а где-то в тумане другая, с её голосом, звала меня на помощь.

— Не отвечай, — шепнула мне настоящая Лирет. — Пожалуйста.

— Не буду.

Позади нас вдруг раздался звон. Колокольчики. Сначала один, потом сразу несколько. Лирель резко обернулась.

— Что-то задело нить. Там. И там. И… — Она замолчала. — Оно ходит вокруг нас.

Звон раздался с другой стороны. Потом сзади. Потом снова спереди.

— Оно идёт кругами, — выдохнула Лирель. — Мы в центре.

Ваел поднял руку. Холодный воздух вокруг его пальцев затрещал инеем.

— Все рядом. Не расходимся. Идём вперёд.

— Вперёд? — переспросила Лирет.

— Лучше сами выйдем на него, чем будем ждать, пока оно нападёт.

Мы двинулись. Шли медленно, плечом к плечу, прислушиваясь к каждому звуку. Голоса постепенно затихли, остался только звон колокольчиков, мерный и тревожный. Мне казалось, что туман стал гуще, а воздух холоднее. Кристалл на груди мерно теплел.

Мы вышли на поляну.

Она была огромной, почти круглой, окружённой серыми стволами. Туман здесь рассеялся, и в центре, под серым светом, виднелась фигура.

Оно стояло на двух ногах. Высокое, выше меня на голову, с непропорционально длинными руками, свисающими почти до земли. Кожа чёрная, блестящая и гладкая, как мокрый камень. Лица у него не было: вместо него гладкая маска без глаз и носа, лишь тонкая щель рта, растянутая слишком широко. На поясе у существа болтались обрывки поясов, шнурков, чьи-то шапки, ножны. Вещи пропавших людей.

Лирель издала сдавленный звук и закрыла рот ладонью. Лирет подняла кинжалы. Ваел стоял без движения, но я видел, как холод от его рук расползается по траве белой плёнкой.

— Это не обычный низший, — тихо сказал он. — Он… другой.

Существо молчало. Оно медленно повернуло голову, будто изучая нас. Сначала Ваела. Потом Лирет. Потом Лирель.

Потом меня.

Оно замерло. Длинные пальцы дрогнули. Голова чуть склонилась набок, как у птицы.

И тогда щель рта раскрылась. Не для вопроса и не для копирования чужого голоса. Звук, который оттуда вырвался, был хриплым, низким, совершенно настоящим, будто ржавые петли открывались впервые за сотню лет.

— …Высший?..

Мир остановился.

Я стоял, не дыша. Кристалл на груди вспыхнул жгучим жаром, а в ушах зазвенела тишина, густая и тяжёлая.

— Что оно сказало? — сдавленно спросила Лирет.

Ваел не ответил. Он медленно, очень медленно повернул голову ко мне.

И я понял, что существо не копировало чужие слова.

Оно узнало.

Глава 17. Потеря контроля

— Назад! — крикнул Ваел.

Но существо уже двигалось.

Только что оно стояло неподвижно, а в следующий миг оказалось в пяти шагах от нас. Длинные руки взметнулись вверх, и когти, чёрные и изогнутые, как серпы, обрушились на меня.

Я успел выхватить меч. Удар пришёлся на клинок, и меня отбросило назад на добрый десяток шагов. Лес завертелся перед глазами. Я врезался спиной в дерево, и кора треснула.

— Замри! — Ваел опустил руку. Лёд полез по траве, но существо уже скакнуло в сторону, и ледяные шипы прошли мимо.

Лирет метнулась справа, кинжалы мелькнули, оставляя на чёрной коже тонкие царапины. Тварь отмахнулась, не глядя. Лирет перекатилась, едва уцелев.

— Быстрая! — выдохнула она.

— Не подходи вплотную! — рявкнул Ваел. — Лирель, назад!

Лирель отползала к деревьям, всё ещё сжимая арбалет. Колокольчики звенели вокруг нас нескончаемой тревожной трелью.

Я поднялся и бросился в атаку. Меч с рубином в гарде вспорол воздух, оставляя на груди монстра длинную рану. Чёрная кровь брызнула на траву. Существо издало низкий скрежет и ударило снова. Я нырнул под удар, рубанул по ноге, развернулся.

Оно было быстрее низших у таверны. Намного. И умнее. Оно не бросалось слепо, а наблюдало, выбирало момент, как охотник.

— Каелир, слева! — крикнул Ваел.

Я успел отскочить. Когти пропахали землю там, где я стоял. Существо резко развернулось ко мне, раскрыло щель рта.

— …Высший… — прохрипело оно снова.

— Заткнись! — рявкнул я.

Оно ударило меня в грудь. Удар был страшный, у меня перехватило дыхание. Меч вылетел из руки и, вращаясь, скрылся в тумане. Я повалился на землю. Всё внутри вспыхнуло болью.

Тварь нависла надо мной. Когти поднялись.

— Нет! — Лирет прыгнула ему на спину.

Она вонзила оба кинжала глубоко в чёрную плоть, но существо взревело и сбросило её, как котёнка. Лирет пролетела по воздуху и ударилась о ствол. Тварь махнула рукой, коротко и небрежно, и когти полоснули по её плечу.

Лирет вскрикнула. Алая струя брызнула на серую траву.

Я увидел это. Увидел кровь на её рубахе, как она сползла на землю, зажимая рану, как побелело её лицо.

И внутри что-то лопнуло.

Сначала пришёл звук.

Тихий, низкий гул, как будто рядом заиграла огромная струна. Потом мир замедлился. Каждое движение казалось растянутым, каждый звук глухим и далёким. Видел, как на траву падает тень, шире и неровнее моей. Она тянулась дальше, чем должна, и дрожала, будто жила своей жизнью.

Тело поднялось само.

Я не приказывал ему. Просто смотрел, будто со стороны, сквозь толстое мутное стекло. Видел свои руки, которые сжимались в кулаки. Видел, как тьма струится вокруг пальцев, чёрная, с багровым краем. Видел, как на траву падает тень, шире и неровнее моей. Будто у неё есть крылья.

— Каелир?.. — донёсся издалека голос Ваела.

Я не ответил.

Тварь обернулась. Щель рта приоткрылась, будто хотела снова что-то сказать. Но я уже был рядом.

Не помню, как преодолел расстояние. Только что стоял на коленях, а в следующий миг уже вцепился в её горло. Пальцы сомкнулись на скользкой, холодной коже. Я рванул, и монстр рухнул на землю. Земля под нами хрустнула, прошла трещиной во все стороны.

Я бил его. Кулаками. Бил по маске лица, бил в грудь, бил, не чувствуя боли в собственных костях. Чёрная кровь брызгала на руки, на рубаху, на траву. Тварь пыталась отбиться, длинные когти царапали мне плечи, но я не замечал.

«Достаточно», — сказал голос где-то внутри. Мой собственный. Тихий, далёкий.

Но другая часть меня, та, что смотрела на мир красным светом, не слушала.

— Каелир! — Ваел кричал. Я слышал, но слова доходили, как сквозь воду. — Каелир, стой! Это приказ!

Приказ. Смешное слово.

Я схватил существо за плечо и рванул. Хруст. Длинная рука повисла безжизненной плетью. Тварь заскрежетала, забилась. Из щели рта вырвался булькающий звук, похожий на последнее слово. А я бил. Бил. Бил.

— Прекрати! Ты убьёшь его, а потом убьёшь нас!

Ваел стоял в десяти шагах. Он выставил руку вперёд, воздух перед ним поплыл голубым, и между нами выросла ледяная стена. Тонкая, прозрачная, как стекло.

Я поднял глаза. В отражении льда увидел его.

Тот, кто смотрел на меня оттуда, был мной. Те же немного длинные волосы, то же лицо. Только глаза горели красным, тем же светом, что внутри кристалла. Не отражённым. Собственным. А за плечами колебалась тень, огромная, с рваными краями. Она не повторяла моих движений, а будто чуть опережала их.

Я замер.

Всего на миг.

Но этого хватило, чтобы тварь дёрнулась в последний раз. Тело её рассыпалось чёрной пылью, как рассыпались низшие у таверны, и пыль потекла сквозь мои пальцы, оставляя на ладонях жирную копоть.

Тишина.

Холодная, оглушительная. Такая, какой не бывает в лесу.

Ярость ушла разом, будто кто-то выдернул пробку. Осталась пустота и слабость во всём теле. Колени подогнулись, я упал на траву и тяжело задышал.

Туман исчез. Не рассеялся, а будто сгорел. Деревья вокруг поляны стояли почерневшими, листья осыпались. Земля под нами была растрескана, как от удара огромного кулака. Воздух пах гарью.

Я медленно поднял голову.

Лирель сидела на корточках у дерева, зажав рот руками. По щекам катились слёзы, но она не издавала ни звука. Она смотрела на меня так, как смотрят на что-то огромное и непонятное. С ужасом. Лирет лежала на траве, зажимая окровавленное плечо, и не шевелилась. Только глаза её были открыты, и они тоже смотрели на меня.

А Ваел стоял в десяти шагах. Лицо его было бледным, как мел. Ледяная стена между нами дрожала и медленно таяла. Правая рука его всё ещё была поднята, на пальцах мерцала холодная голубая дымка. Направленная прямо на меня.

— Не двигайся, — тихо сказал он.

Я не двигался.

Я смотрел на свои руки, на чёрную копоть между пальцами, на людей, которые меня боялись. И понимал, что на этот раз бояться надо было не только им.

Глава 18. После битвы

Тишина была такой, что я слышал, как тает лёд.

Капли падали с остатков стены на чёрную траву, мерно и звонко, как отсчитывающие часы. Ваел стоял в десяти шагах. Он не двигался, только пальцы его мелко подрагивали, и на их кончиках по-прежнему мерцала голубая дымка. Направленная на меня.

Я не шевелился. Смотрел на эти пальцы и думал, что не боюсь. Не боюсь холода, не боюсь смерти. Я боялся другого: что он прав.

— Не двигайся, — повторил Ваел. Голос у него был ровным, но слишком ровным, как у человека, который держит себя за горло. — И не пытайся колдовать, чем бы это ни было.

— Я не могу ничем колдовать.

— Ты только что делал именно это.

— Я не знаю, как.

— Не знаешь, — тихо повторил он. — Ты сломал ему руку, как ветку. Ты бил его голыми руками, пока земля не раскололась. Ты слышал, как я кричал?

— Слышал.

— Три раза.

— Слышал.

— И не остановился.

— Я не мог.

— А сейчас можешь? — Его глаза были холодными и совершенно ясными. Я никогда не видел, чтобы они были такими. — Сейчас ты это он или ты это ты?

— Я не знаю.

Это была правда. Самая страшная из всех, что я мог ему сказать.

Лирель всхлипнула у дерева. Тихо, зажимая рот ладонью. Колокольчики, которые она развесила по лесу, давно умолкли, и в тишине её дыхание казалось оглушительным.

Что-то зашуршало на траве.

— Ха… — хрипло выдохнула Лирет.

Она медленно поднималась. Одной рукой упёрлась в землю, другой зажимала плечо. Сквозь пальцы сочилась кровь, рубаха на плече набрякла алым. Она была бледной, как бумага. Но поднялась. Встала на ноги, покачнулась и, не глядя на меня, сделала шаг. Потом ещё один.

И остановилась между нами.

— Лирет, — резко сказал Ваел. — Отойди.

— Нет.

— Ты ранена. Ты не понимаешь, что происходит…

— Я понимаю лучше тебя! — Она вскинула голову, и в рубиновых глазах загорелся тот самый огонь, который я видел в ней, когда она орала на торговцев, на Ваела, на весь мир. — Я там лежала! Я видела всё! Опусти руку, придурок!

— Он потерял контроль.

— Потерял, потому что эта тварь меня достала! — рявкнула она. — Ты хочешь заморозить человека за то, что он разозлился из-за меня?!

— Дело не в этом! — Ваел шагнул вперёд, и ледяная дымка на пальцах вспыхнула ярче. — Ты видела, что он сделал?! Ты видела его глаза? Эту тень? Земля раскололась, Лирет! Лес умер! Он мог убить нас всех, и даже не заметил бы!

— Но не убил!

— Потому что остановился в последний миг!

— Но остановился!

— А если в следующий раз не остановится?!

Лирет молчала секунду. Потом шагнула прямо к нему, к его вытянутой руке, и положила ладонь на его ладонь. Не отвела, не оттолкнула. Просто накрыла собой лёд.

— Хочешь заморозить его, — сказала она очень тихо, — замораживай сначала меня.

Ваел не дышал.

— Мне плевать, кто он, — продолжила Лирет. Голос её дрожал, но не от слабости. — Слышишь? Плевать. Низший, монстр, древний дух, хоть сам проклятый Высший. Мне. Плевать. Он Каелир. Он спал в нашем доме, танцевал со мной на празднике, смеялся над ежом Лирель, ел мою ужасную кашу и не жаловался. Он вытащил меня из-под когтей этой дряни, пока ты стоял и считал. Он мой… — Она запнулась и сглотнула. — Он наш. Понял?!

— Лирет…

— Я не дам тебе его тронуть!

Ваел смотрел на неё. Долго, почти не мигая. Лёд на его пальцах мерцал, дрожал, а потом медленно угас. Он опустил руку.

Я только тогда понял, что всё это время не дышал.

— Ты ранена, — глухо сказал Ваел.

— Плечо — ерунда.

— Это не ерунда.

— Скажи, что не тронешь его, — упрямо произнесла Лирет. — Тогда дам посмотреть.

Он закрыл глаза. Потом открыл.

— Не трону. Сейчас.

— Это не «сейчас», это…

— Лирет, — устало сказал он. — Я не буду нападать на него, пока ты истекаешь кровью у нас на глазах. Сядь.

Она хотела ответить, но колени у неё подогнулись, и я рванулся вперёд. Успел подхватить её под локти. Лирет повисла на мне, тяжело дыша. Она была лёгкой и очень горячей.

— Идиот, — выдохнула она мне в плечо. — Дурак. Я же сказала… не лезь…

— Ты чуть не упала.

— Это не повод…

— Лирет, — сказал я. — Спасибо.

— Не за что. — Она оттолкнула меня, но неубедительно. — Если ещё раз начнёшь извиняться, я тебя ударю. Но ударю нормально, не так, как сейчас.

— Хорошо.

Мы усадили её на землю, у корней одного из почерневших деревьев. Ваел подошёл, опустился на колени, не глядя на меня. Разорвал рубаху на её плече. Рана была длинной и неглубокой, но рваной: три борозды от когтей. Он положил ладонь поверх. От пальцев поплыл мягкий голубоватый свет, и кровь начала останавливаться.

— Будет шрам, — сказал он.

— Переживу.

— Не двигайся.

— Я не двигаюсь! — огрызнулась она, но замолчала.

Лирель всё ещё сидела у дерева. Я не смел подойти. Она смотрела то на Ваела, то на Лирет, то на меня, и лицо у неё было мокрым.

— Лирель, — позвал Ваел. — Бинты.

Она не пошевелилась.

— Лирель.

— Он… — Голос у неё сорвался. Она вытерла лицо рукавом. — Он остановился сам, Ваел.

Все посмотрели на неё.

— Что?

— Я видела. — Лирель с трудом поднялась. Колени у неё дрожали, но взгляд был серьёзным, точно таким же, как в лесу, когда она слушала голоса. — Ты поставил стену изо льда. Он посмотрел на неё. И остановился. Просто… замер. И перестал. Я смотрела на его лицо. Он… испугался. Сам.

Я не мог ничего сказать.

— Это правда? — глухо спросил Ваел, не отрываясь от раны.

— Правда. — Она сделала шаг ко мне. Потом ещё один. Остановилась, обхватила себя руками. — Я боюсь, Каелир. Ты очень сильно меня напугал. Но… — Она шмыгнула носом. — Ты остановился. Ты сам испугался

— Лирель…

— Не извиняйся. — Она слабо улыбнулась.

Я не выдержал и коротко рассмеялся, хотя больше всего хотелось сесть на землю и закрыть лицо руками. Она подошла ближе, достала из рюкзака бинты и молча передала их Ваелу. Руки у неё всё ещё мелко дрожали.

Ваел перевязывал рану Лирет в молчании. Закончив, он поднялся, отряхнул колени и наконец посмотрел на меня. Взгляд его был тяжёлым, усталым и очень трезвым.

— Мы не закончили этот разговор, — тихо сказал он.

— Знаю.

— Не здесь.

— Хорошо.

— Собирай вещи. Идём обратно.

Он развернулся и пошёл прочь, к краю поляны, к чёрным обугленным деревьям. Лирет медленно встала, оперевшись на моё плечо.

— Не слушай его, — прошептала она так, чтобы слышал только я. — Он просто напуган.

— Он имеет право.

— Не имеет.

— Лирет…

— Заткнись и иди, — буркнула она, и я почувствовал, как её пальцы сжали мой рукав.

Глава 19. Дорога назад

Мы шли молча.

Лес изменился. Туман исчез, но вместе с ним исчезло и то странное оцепенение, что висело здесь, когда мы входили. Теперь он просто выглядел мёртвым. Серые ольхи вокруг поляны почернели, как после пожара, а дальше, за ними, листья медленно возвращали обычный осенний цвет, будто лес сам не верил, что страшное закончилось. Где-то далеко робко пискнула птица. Потом другая.

Я нёс рюкзак Лирет и шёл последним. Ваел шагал впереди, не оборачиваясь. Лирет с перевязанным плечом ступала медленно, и время от времени Лирель подхватывала её под руку, делая вид, что просто идёт рядом.

Мой меч мы нашли не сразу. Он лежал в папоротниках, метрах в тридцати от поляны, воткнутый клинком в землю, будто его туда аккуратно поставили. Рубин в гарде тускло мерцал. Я протянул руку и вдруг понял, что боюсь прикоснуться.

— Ты потерял, — раздался голос за спиной.

Лирель подошла тихо и остановилась рядом. Она не смотрела мне в глаза.

— Я хотел взять, — признался я. — Но…

— Боишься.

— Да.

— Тогда я возьму. — Она шагнула вперёд, вытащила меч из земли двумя руками, с трудом, потому что он был тяжёлым для неё, и протянула мне рукоятью вперёд. — Вот.

— Лирель…

— Я всё ещё боюсь, — тихо сказала она. — Но я ещё больше боюсь, что ты возьмёшь и куда-нибудь уйдёшь. Глупый. Так что бери меч, пока я не передумала.

Я взял. Рукоять была тёплой, как будто её только что держали.

— Спасибо, — выдавил я.

— Не за что. — Она встряхнула хвостом и пошла дальше, а я долго не мог двинуться с места.

У ручья мы остановились. Ваел молча зачерпнул воду и умылся. Лирет села на камень, Лирель достала из рюкзака флягу. Я опустился на колени у самой кромки и стал отмывать руки. Чёрная копоть не хотела сходить. Вода окрашивалась серым, а под ней проступала обычная кожа. Моя, обыкновенная.

Я смотрел в воду. На своё отражение. Тёмные волосы, бледное лицо, чуть запавшие глаза. Обычные. Карье, а не красные. Но я помнил их другими, там, в ледяной стене.

— Это всё ещё ты, — тихо сказала Лирет.

Я обернулся. Она сидела на камне, поджав колени здоровой рукой.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. — Она усмехнулась. — Но я так решила. Так что не спорь.

— Ты всегда решаешь за других?

— Всегда.

— И что, обычно получается?

— Обычно мне за это бьют по затылку, — призналась она и вдруг улыбнулась по-настоящему. Устало и тепло.

Ваел всё это время стоял в стороне. Он не смотрел на нас, но я видел, как его плечи чуть опустились.

Мы забрали с поляны то, что осталось от пропавших: обрывки поясов, шапки, ножны, пару мешочков. Лирель собирала их в узелок, молча, аккуратно, и глаза у неё снова стали влажными. Тел не нашли. Ни одного. Ваел постоял немного в центре поляны, где стояло существо, потом коротко кивнул.

— Это всё, что мы можем сделать.

— А люди? — тихо спросила Лирель. — Те, кого оно…

— Мы не знаем. — Он не обернулся. — Скорее всего, нет.

Она больше не спрашивала.

В город мы вошли, когда начало темнеть. На улицах зажигали фонари, торговцы закрывали ставни, из таверн тянуло горячим хлебом и дымом. Мир был обычным. Тёплым. И от этого становилось ещё тяжелее: будто мы вернулись из чужой страны.

В гильдии почти никого не было. Алиса сидела за стойкой и заполняла журнал. Заметив нас, она отложила перо и внимательно оглядела: сначала Ваела, потом перевязанное плечо Лирет, потом чёрные пятна на моих руках и рубахе, которые не смылись.

— Живы, — констатировала она. — Это хорошо. Докладывайте.

Ваел положил на стойку узелок.

— Тварь уничтожена. Подражала голосам. Заманивала людей в туман, а потом… — Он остановился. — Пропавших мы не нашли. Это их вещи.

Алиса осторожно развязала узелок. Лицо её на миг потемнело, но она тут же взяла себя в руки.

— Понятно. Кого-то нужно будет оповестить. Что за тварь? Низший?

— Новый вид. Выше обычных, длинные конечности, без лица. Агрессивен и быстр. Я бы поднял ранг опасности до A.

— A?! — Алиса подняла брови. — Но заказ шёл как B-плюс…

— Теперь говорю, что A, — спокойно ответил Ваел.

Она замолчала, записала что-то в журнал. Я стоял рядом и слушал. И заметил: ни слова про «Высший». Ни слова про то, что произошло в конце. Ни слова обо мне.

Ваел не поднял на меня глаз. Он говорил ровно, чётко, как человек, который заранее решил, что именно скажет.

— Вознаграждение выдадут завтра, — сказала Алиса, закрывая журнал. — Идите отдыхайте. У вас вид, как у людей, которых протащила смерть.

— Спасибо, — хором выдохнули мы.

Мы вышли на крыльцо. Лирет тут же охнула и потянулась к плечу, Лирель подхватила её. Я шагнул вниз по ступенькам.

— Добрый вечер, — раздался голос.

Все замерли.

В тени переулка, привалившись к стене, стоял Кайдерс. Без обычной улыбки, без ленивого прищура. Лицо у него было спокойным и очень серьёзным.

— Мне уже донесли, — сказал он. — Идёмте в таверну. Нам нужно поговорить.

Глава 20. Разговор с Кайдерсом

В подсобке «Сытого волка» было тихо.

Кайдерс запер дверь, щёлкнул пальцами, и звуки таверны за стеной вдруг пропали, будто их накрыли одеялом. Он указал на стулья. Мы сели: Лирет и Лирель рядом, Ваел напротив, я с краю. Никто не говорил. Кайдерс опустился на край стола и долго смотрел на нас, как на людей, которым предстоит сообщить что-то неприятное.

— Рассказывайте, — сказал он наконец. — Всё. С самого начала.

Рассказывала в основном Лирет, перебивая сама себя и размахивая здоровой рукой. Про туман, про голоса, про стоянку с котелком, про звон колокольчиков. Лирель время от времени вставляла уточнения, быстрые и точные, и Кайдерс слушал их с особым вниманием. Когда дошли до поляны, Лирет запнулась.

— А потом… оно напало. И Каелир… — Она бросила на меня быстрый взгляд. — Каелир с ним справился.

— Справился, — повторил Кайдерс.

— Он разозлился, — торопливо добавила Лирет. — Потому что оно меня ранило. Сломал ему руку, и вообще…

— Лирет, — мягко сказал Ваел. — Дальше я.

— Я могу сама!

— Знаю. Но ты сейчас не будешь объективной.

— А ты будешь?!

— Нет. Но я хотя бы попытаюсь.

Он повернулся к Кайдерсу и заговорил спокойно, почти сухо, как говорят о чужих бедах. Что я сорвался. Что глаза у меня светились. Что от меня шла энергия, совсем не похожая на магию. Что я дрался голыми руками и не слышал ни одного окрика. Лирет слушала, стиснув зубы, но не перебивала.

— Хватит, — тихо произнёс Кайдерс.

Они замолчали. Кайдерс повернулся к Ваелу.

— Что оно сказало?

Ваел чуть помедлил.

— Оно не копировало чужой голос. Говорило своим. Хриплым, низким. Одно слово.

— Какое?

— «Высший». С вопросительной интонацией. И смотрело на него.

Он кивнул в мою сторону.

В комнате стало очень тихо. Лирет медленно повернула голову к Ваелу.

— Ты слышал?

— Да.

— Ты мне не сказал.

— Я не знал как.

— Значит, оно сказало «Высший»? — переспросила Лирель дрожащим голосом. — Это то самое, из легенды?

Я вспомнил разговор в комнате Ваела. «Высший демон, голубой, как небо. Создал мир за неделю и покинул нас».

Кайдерс потёр переносицу.

— Да, — сказал он. — Слово то самое.

— Значит, Каелир… — начала Лирет.

— Значит, оно его как-то узнало, — оборвал Кайдерс. — Но не стоит делать выводов, пока у нас нет фактов.

Он встал, прошёлся по комнате, остановился у полки, заставленной свитками. Спиной к нам, говоря медленно, подбирая слова.

— Я не знаю, кто ты, Каелир. Хочу, чтобы ты это услышал сразу. Я не знаю, откуда ты, не знаю, что запечатано в этом кристалле, и не знаю, почему низшие реагируют на тебя так, как реагируют. Но я могу сказать, чего я не думаю.

Он обернулся.

— Я не думаю, что ты обычный парень, потерявший память.

Лирет хотела что-то сказать, но Кайдерс поднял руку.

— Печать на твоём кристалле очень древняя. Древнее эльфийских храмов, древнее королевств, древнее большинства известных мне магических школ. Такие вещи не делают просто так. И не прячут просто так. Тот, кто это сделал, либо боялся, что оно проснётся, либо боялся, что его найдут.

— Оно? — тихо спросил я. — То есть… я?

— Или то, что находится внутри тебя. Или связанное с тобой. — Кайдерс сел обратно на край стола. — Я не знаю, Каелир. Это самое честное, что я могу сказать. Есть вещи старше нашего мира, и они оставляют следы. Такие, как этот. Иногда эти следы просто лежат веками и ждут. Иногда находят человека.

— Он что, чудовище? — выпалила Лирет. — Ты это пытаешься сказать?

— Нет.

— Тогда что?

— Что он связан с чем-то древним. — Кайдерс не повысил голос, но она замолчала. — Это не делает его чудовищем. И не делает его безопасным.

— Я знаю, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Я знаю, что опасен. — Слова давались тяжело, но я продолжил: — Сегодня я чуть не убил вас. Я видел это. Не помню, как это было. Но видел собственные глаза. И Ваел прав.

— Каелир… — начала Лирель.

— Дай ему сказать, — глухо произнёс Ваел.

— Я не знаю, как это остановить. Не знаю, когда это случится снова. И если оно случится рядом с вами…

— Тогда мы будем рядом, — перебил Кайдерс.

Я замолчал.

— Ты думаешь, ты первый, кто боится самого себя? — Он слабо усмехнулся, и это была первая усмешка за весь день. — Чудовище не спрашивает, опасно ли оно. Чудовище просто делает. Ты спрашиваешь. Это уже разница.

— Этого мало.

— Согласен. Мало. Но это начало.

Кайдерс вернулся к столу и сел напротив нас, сцепив пальцы.

— Теперь слушайте внимательно, все четверо. Я попытаюсь выяснить больше. У меня есть некоторые источники, некоторые старые записи. Но мне нужно время. Пока я не узнаю, во что мы ввязались, нужны правила.

— Какие? — спросил Ваел.

— Первое. Никаких охот и сложных заданий без меня или без крайней необходимости. Второе. Каелир не должен оставаться один в ночные часы. Особенно после снов. Третье. — Он посмотрел на меня. — Если почувствуешь, что теряешь контроль, не геройствуй. Кричи. Говори вслух. Зови любого, кто рядом.

— Это три правила, а не одно.

— Я не говорил, что одно.

- Ты не расскажешь нам брльше? — тихо спросила Лирель. — Про легенду? Про Высшего?

Кайдерс посмотрел на неё долгим взглядом.

— Рассказывать нечего, Лирель. То, что вы знаете о Высшем, — это всё, что дошло до людей. Вера, которую пересказывали столько раз, что от настоящего в ней осталось, наверное, слово-другое. Что было на самом деле, не помнит никто.

— Тогда как ты можешь…

— Я не знаю. — Он не отвёл глаз. — Я только вижу, что слова из этой веры и печать на кристалле каким-то образом совпали. Это тревожит меня больше, чем любое готовое объяснение. Мне нужно время, чтобы найти, откуда это пошло. Дайте мне его.

— Мы дадим, — сказала Лирет, не дожидаясь ответа Ваела.

Ваел ничего не сказал. Он сидел, сцепив пальцы, и смотрел на стол.

Кайдерс вздохнул и встал.

— Идёмте. Отправлю вас домой. На этот раз без возражений.

— Я и не возражаю, — устало сказала Лирет. — Мне уже всё равно, куда меня тошнит.

Белая вспышка закружила нас, и подсобка исчезла.

Дом встретил нас тишиной.

Лирель уснула почти сразу, едва голова коснулась подушки. Лирет заставила Ваела перевязать её плечо заново и ушла к себе. Я поднялся в свою комнату и долго сидел на краю кровати, глядя на деревянную лису на тумбочке.

Спать не хотелось. Каждый раз, закрывая глаза, я видел красное небо. Чёрные скалы. Синюю кровь. И два холодных огня вдали.

Поздно ночью, когда дом затих окончательно, снизу донёсся шум.

Сначала я не разобрал слов. Только голоса: два голоса, один низкий, другой резкий. Они то стихали, то вспыхивали снова. Потом я узнал и тот, и другой. Тихо встал и подошёл к двери. Приоткрыл её на ширину ладони и прислушался.

— …не говорю, что его надо выгонять! — Это был Ваел. Он старался говорить тихо, но в голосе дрожало напряжение. — Я говорю, что нужно быть осторожными!

— Осторожными?! — Лирет, напротив, не сдерживалась. — Ты чуть не заморозил его! Ты поднял на него руку!

— Я испугался!

— Ты не боишься!

— Боюсь! — выкрикнул Ваел. Потом сбавил тон, но слова стали ещё тяжелее. — Боюсь, Лирет. Ты думаешь, мне легко? Я видел, что он сделал. Видел, как земля раскололась. Он не думал, не целился, не выбирал. Он просто… бил. А если в следующий раз рядом окажется Лирель?

— Он никогда её не тронет!

— Откуда ты знаешь?!

— Знаю! Он ради неё даже ежа в сапоге терпел!

— Это не аргумент!

— Для меня аргумент!

— Лирет, ты не слышала, что сказал Кайдерс? — Ваел почти шептал. — Печать древняя. Низшие называют его Высшим. Он не просто человек.

— Мне плевать!

— Тебе всё равно плевать?! Даже если он станет опасным для нас?

— Станет — разберёмся!

— Как?! — Голос у Ваела сорвался. — Как ты разберёшься, когда он будет перед тобой, а ты не сможешь поднять на него руку? Я тоже не смогу! Я это понял там, в лесу. Не смог бы. Но кто-то должен был…

— Что должен?! — прошипела Лирет.

— Остановить его. Если придётся.

В коридоре внизу повисла тяжёлая тишина.

— Ты не имеешь права, — тихо сказала Лирет. Голос у неё дрожал, как струна. — Ты не имеешь права так говорить. Я уже потеряла маму и папу. Твоих родителей. Моих родителей. Я не хочу терять ещё кого-то. Я не позволю.

— Я тоже их потерял! — Ваел впервые за вечер сорвался на крик, и я вздрогнул. — Думаешь, мне не больно?! Думаешь, я не хочу оставить его?! Но если придётся выбирать между ним и вами…

Он замолчал.

Я стоял, вцепившись в дверной косяк так, что побелели пальцы.

— Если придётся, — негромко и очень ясно договорил Ваел, — я выберу вас. Тебя и Лирель. Всегда.

Глава 21. Побег в страхе

— Я выберу вас, — повторил Ваел. — Тебя и Лирель. Всегда.

Я стоял у приоткрытой двери, вцепившись в косяк, и ждал, что Лирет закричит. Что ударит его, как ударила меня тогда у костра. Что хоть кто-нибудь скажет что-то такое, после чего эти слова перестанут звучать так, как они звучали.

Но Лирет молчала. И от её молчания было хуже любого крика.

— Ты правда так считаешь? — наконец тихо спросила она.

— Это не вопрос того, что я считаю. Это вопрос того, что произойдёт, если…

— Ответь на вопрос.

Ваел помолчал.

— Да, — сказал он. — Правда.

— Тогда ты идиот.

— Возможно.

— Нет, ты не понимаешь. Ты полный, конченный идиот! — Голос Лирет дрогнула, и я услышал в нём слёзы. — Он спас мне жизнь. Он смеялся с нами. А ты… ты…

— Лирет.

— Не называй меня по имени таким голосом!

— Ты слышала, что я сказал Алисе? Про ранг? Про тварь? — Ваел заговорил быстрее, и в голосе его зазвенело что-то отчаянное. — Я соврал, Лирет. Ни слова про «Высший». Ни слова про Каелира. Я сидел и придумывал, что скрыть. Потому что не хотел, чтобы кто-нибудь пришёл за ним. И тем не менее подумай. Подумай трезво, хотя бы раз в жизни.

— Что подумать?

— Низшие. Их стало больше.

— Мы все это знаем. Алиса говорила…

— Они начали лезть в город почти сразу после того, как ты нашла его в пещере. Помнишь? На следующий день колокол у таверны. Потом охота. Потом лес. В прошлый месяц, в позапрошлый ничего подобного не было. Раньше я выходил в подземелья и возвращался, и самым страшным были каменные крысы. А теперь?

— Совпадение…

— Ты в это веришь? — Он понизил голос. — Тварь в лесу назвала его «Высшим». Оно знало, кто он. Низших тянет к нему, Лирет. Они приходят, потому что он здесь. Одиннадцать человек пропали в двух часах от нашего дома. Одиннадцать. За месяц, когда мы его нашли.

Мне показалось, что пол под ногами накренился.

Одиннадцать.

— Заткнись, — глухо сказала Лирет.

— Я только говорю…

— Заткнись!

Дальше я слышал только обрывки: сдавленный всхлип, хлопок двери, шаги по лестнице. Потом чей-то голос произнёс что-то совсем тихое, почти неслышное: Ваел. Я не разобрал слов. Он говорил медленно и, кажется, не Лирет, а самому себе.

Я прикрыл дверь, прислонился к ней спиной и сполз на пол.

Долго я сидел в темноте.

Одиннадцать человек. Лесорубы, охотники, двое торговцев. Люди, у которых были котелки на огне и топоры возле палаток. Они ничего не сделали. Просто оказались рядом.

Я вспоминал тварь с чёрной гладкой маской вместо лица. Она не искала людей. Не охотилась ради голода. Она стояла на поляне и ждала. Ждала чего-то, и, когда мы вышли, посмотрела не на Ваела, не на Лирет и не на Лирель. На меня.

Нет, я не хотел так думать. Но чем дольше я сидел, тем яснее становилась картина. Колокол у таверны, в первый же день после моего пробуждения. Три твари на городской улице, и первым на меня бросился тот, что отбросил меня, как тряпку. Подземелье, лес, голоса. Всё сходилось. Как нитки, которые стягиваются в один узел.

И узлом был я.

Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но я помнил чёрную копоть, оставшуюся на пальцах, и сломанную руку твари, и Лирет, лежащую на траве с окровавленным плечом.

«Если придётся выбирать между ним и вами…»

Он был прав. Он был совершенно прав. И от этого было так больно, что я с трудом дышал.

Они спасли меня. Дали имя. Привели в дом, накормили, учили сражаться, танцевали со мной на празднике. Лирель отдала мне меч, хотя боялась. Лирет встала между мной и льдом, истекая кровью. Ваел сидел у кровати до утра и ничего не сказал. И всё это время я приносил им только беду.

Я не мог остаться. Не потому, что хотел уйти, нет. Потому что должен был.

Я поднялся. Достал меч из-под кровати, надел плащ, который Ваел отдал мне в самый первый день, и подошёл к тумбочке. Деревянная лиса сидела на ней и смотрела на меня стеклянными бусинами глаз.

Я взял её в руки. Повертел. Хотел сунуть в карман. «Подержи», — сказала Лирет. Подержи, а не подари. Это не моё.

Я вырвал из тетради Лирель, которую та оставила в гостиной, чистый лист и написал на нём четыре строки. Рука дрожала, буквы получались кривыми:

«Простите. Не ищите. Спасибо за всё. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. К.»

Положил записку на тумбочку. Рядом поставил лису. Я даже не помню откуда я научился писать..

Сначала я думал выйти через дверь, но внизу всё ещё горел свет. Ваел не спал. Тогда я открыл окно, перелез через подоконник и, цепляясь за брёвна, спустился на крышу крыльца, а оттуда спрыгнул в траву.

Ночь была холодной. Над двором висел тонкий серп луны, в траве стрекотали последние ккузнечики. Дом стоял тихий, тёмный, с одним жёлтым пятном света в кухонном окне. Мастерская Лирель темнела рядом, как спящий зверь. Я оглянулся.

Постоял. И пошёл прочь.

Дорога вела в лес. Я не выбирал направление, просто шагал вперёд, пока ноги сами не вынесли меня на знакомую тропу. Ту самую, по которой мы шли в первый день, когда Лирет рассказывала мне про Ваела и про реку.

Прошло почти два часа, когда я понял, что за мной следят.

Сначала мне показалось, что это ветер. Потом я заметил красные огоньки между стволами. Один, второй, третий. Они мерцали в темноте на расстоянии, тихо, не приближаясь. Ни рычания, ни шагов. Только глаза, красные, неподвижные, следящие.

Я остановился. Они тоже.

Сердце ухнуло. Я положил руку на рукоять меча, но не вытащил его. Не хотел. Если вытащу, то начнётся драка, а мне нельзя драться. Не сейчас. Не одному. Не ночью.

— Если вам нужен я, — сказал я тихо, — пожалуйста, не идите к дому.

Огоньки не шевельнулись.

Я пошёл дальше. Они шли следом. Всю дорогу. Держась в тени, на расстоянии, не нападая. Как конвой.

Это было страшнее любой драки.

Я пришёл туда, куда меня вели ноги, без всякого плана. К холму на опушке, к чёрному провалу в склоне, к пещере, у входа в которую заросли папоротники. Здесь меня нашла Лирет.

Огоньки остановились у границы леса. Вошли в тень и растворились. Я не знал, ушли ли они или просто затаились.

Я шагнул внутрь.

Здесь пахло сыростью и камнем. Свет луны едва проникал под свод. В глубине виднелся плоский выступ, на котором, судя по всему, я и лежал, когда меня нашли. Я сел на него, положил меч на колени и впервые за вечер позволил себе закрыть глаза.

«Пожалуйста, не ищите», — подумал я.

Но где-то глубоко внутри очень тихо, едва слышно, шевельнулась мысль, от которой стало стыдно: «А вдруг они всё-таки придут?»

Глава 22. Семья

Рассвет пришёл серым, холодным.

Я не спал. Сидел всю ночь на камне, глядя на светлеющее пятно у входа. Руки замёрзли, в горле першило. Красные огоньки больше не появлялись. Иногда мне казалось, что я слышу шаги в лесу. Потом понимал, что это просто ветер.

Я думал о том, куда пойду. На север? К другому городу, где никто не знает моего лица? Под землю, в старые храмы, где нет людей и некого пугать? Или остаться тут и ждать, когда оно придёт?

Планов не было. Была только пустота.

Я услышал голоса задолго до того, как увидел их.

Сначала далёкий, пронзительный крик:

— КАЕЛИР!

Лирет. Я узнал бы этот голос где угодно.

— Не ори на весь лес! — раздалось следом, резче и ниже. Ваел.

— Я буду орать, сколько захочу! — снова Лирет, ближе. — Каелир! Выходи, идиот! Я знаю, что ты тут!

Я замер. Хотел встать, спрятаться, уйти в глубь пещеры. Но тело не слушалось.

Шаги приближались. Быстрые, торопливые. Потом в проёме показалась тень, и в пещеру, спотыкаясь о корни, влетела Лирет. Растрёпанная, в застёгнутой наперекосяк рубахе, с перевязанным плечом. Глаза красные. Она увидела меня и остановилась как вкопанная.

— Нашла, — выдохнула она.

— Лирет…

— Нашла, — повторила она, и лицо её исказилось. — Нашла, идиот, дурак, ПРИДУРОК!

Она рванулась вперёд, и я успел только поднять голову. В следующую секунду кулак с силой припечатался мне по затылку. Звонкий, настоящий удар.

— ИДИОТ!

— Ай!

— Ты вообще понимаешь?! — закричала она, и голос у неё сорвался на визг. — Понимаешь, что ты наделал?! Я проснулась, а тебя нет! Лиса стоит на тумбочке одна! Одна! Я сказала «подержи», а не «оставь»!

— Это не…

— И записка! «Простите. Не ищите». Не ищите?! Ты что, думал, мы просто пожмём плечами?! Ты идиот?! Да?! Ты полный, абсолютный…

Она не договорила. Всхлипнула. Потом бросилась на меня и обхватила руками за шею так, что я чуть не свалился с камня. Она дрожала всем телом.

— Не уходи, — прошептала она мне в плечо. — Не смей так уходить. Не смей. Я вчера… я чуть с ума не сошла. Я думала, вдруг ты… вдруг ты…

— Прости.

— Не извиняйся! — всхлипнула она. — Я тебя убью, если ещё раз извинишься!

— Хорошо.

— Не хорошо! Идиот!

Я осторожно обнял её в ответ. Она была горячей и мокрой от слёз, и я совсем не знал, что говорить.

В проёме показались ещё две фигуры. Лирель, красная от бега, прижимала к груди узел с чем-то. А следом Ваел. Без плаща, с растрёпанными волосами, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел человеком, который не спал сутки.

Лирель первой сорвалась с места.

— Каелир!

Она налетела на нас с разбегу, и мы втроём чуть не покатились по полу. Лирель вцепилась в мой рукав обеими руками и разревелась, громко, по-детски, в голос.

— Ты… ты… не уходи… я не успела… показать… я не успела показать тебе мамину штуку!

— Какую штуку? — растерянно спросил я.

— Ту, которую… делаю! Ты не можешь уйти, пока я не показала! Это нечестно!

Я не выдержал и засмеялся. Смех вышел странным, с дрожью, на грани слёз. Лирет всхлипнула и тоже фыркнула мне в плечо.

Ваел стоял у входа и смотрел на нас. Лицо его ничего не выражало. Потом он медленно подошёл, остановился в двух шагах и опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной.

— Ты слышал, — сказал он тихо. Не вопрос.

— Да.

— До какого места?

— До «я выберу вас». И про одиннадцать человек.

— Ты ушёл раньше, чем я договорил.

— Что?

Ваел потёр лицо ладонью. Я заметил, что пальцы его мелко дрожат.

— Дверь твоей комнаты была приоткрыта. Я это знал. Я знал, что ты можешь слушать. И, наверное, не стоило говорить такое так громко. — Он вздохнул. — Но когда я сказал это, Лирет ушла. А я остался один на кухне. И сидел там почти час.

— Ваел…

— Дай договорить. — Он поднял глаза. — Я сказал, что выбрал бы вас. Это правда. Это логика. Я так привык: если выбор между двумя, ты выбираешь тех, кого обязан защитить. Всю жизнь. С тех пор как умерли родители. Но потом я подумал…

Он замолчал. Челюсть у него дёрнулась.

— Я подумал, что не хочу выбирать. Что я не могу. И что вообще нет такого выбора, где одна сторона вы, а другая ты. Потому что ты часть этого «вас». Ты уже часть семьи, идиот.

В пещере стало очень тихо.

Лирет перестала всхлипывать. Лирель вытерла лицо рукавом и медленно подняла голову. Я смотрел на Ваела и не мог вымолвить ни слова.

— Я поднял на тебя руку, — продолжил он глухо. — Это было неправильно. Не потому, что я не имел причины. Причина была. Но я решил всё сам, за секунду, не спросив никого. Это моя ошибка. Я не должен был.

— Ты испугался, — хрипло сказал я.

— Да. И до сих пор боюсь. — Он не отвёл взгляда. — Не стану врать. Я не знаю, что ты. Не знаю, что с тобой будет. Не знаю, остановишься ли ты в следующий раз. Но я точно знаю одно: если ты уйдёшь, никого из нас это не спасёт. А если останешься — у нас хотя бы будет шанс.

— Они шли за мной, — тихо сказал я. — Всю ночь. Красные глаза в лесу. Не нападали, просто шли. Если я останусь, они придут к дому.

— Тогда мы встретим их у дома, — спокойно ответил Ваел. — Все вместе.

— А если я…

— Если ты потеряешь контроль, мы тебя остановим. Все вместе. И это тоже часть семьи. — Он чуть заметно усмехнулся. — Это не значит, что я буду рад. Скорее всего, буду ненавидеть себя за это всю оставшуюся жизнь. Но я не брошу. Это разные вещи.

Я не знал, что сказать. Сглотнул, и меня вдруг накрыло волной такой яркой, острой, неподъёмной благодарности, что слёзы выступили сами я их с трудом сдержал.

— Я… не хочу ничего обещать, — выдавил я. — Я уже дал одно обещание, которого не помню. Боюсь дать ещё одно и нарушить.

— Тогда пообещай хотя бы не уходить молча, — сказала Лирет, не отпуская меня. Голос у неё был хриплый. — Если захочешь уйти, скажи нам в лицо. И мы всё равно тебя не отпустим.

Я невольно улыбнулся.

— Это уже обещание?

— Это условие. — Она ткнула меня кулаком в бок. — Согласен?

— Согласен.

— Вот и хорошо.

— Эй, а меня? — подала голос Лирель, всё ещё цепляясь за мой рукав. — Я тоже хочу условие!

— Какое?

— Ты должен посмотреть мою штуку! Хоть пять минут!

— Договорились.

— Ур-ра! — Лирель всхлипнула, засмеялась и снова уткнулась мне в плечо.

Ваел встал, отряхнул колени и протянул мне руку. Я посмотрел на неё. Потом взял. Он потянул меня вверх, и я оказался на ногах, чуть покачиваясь.

— Домой? — спросил он.

— Домой, — ответил я.

Мы вышли из пещеры. Над лесом поднималось солнце, золотое, тёплое, и туман над ручьями светился розовым. В траве у входа мерцали капли росы. А у самой границы леса, среди папоротников, я заметил отпечатки. Много следов. Рядом с тропой они тянулись цепочкой, уводя глубоко в чащу.

Они ушли. Или просто отошли.

Лирет сжала мою ладонь, и я не стал вырываться.

Глава 23. Конец тома

Дом встретил нас так, будто ничего не произошло.

На кухонном столе стоял остывший чай, рядом лежала записка, которую я оставил. Лирет схватила её первой, прочитала и демонстративно порвала на мелкие клочки, не глядя на меня. Потом так же демонстративно высыпала их в печку. Лирель молча взяла с тумбочки деревянную лису и положила мне в руки.

— Теперь точно не потеряешь, — сказала она.

— Не потеряю.

— И не оставишь.

— Не оставлю.

— Вот и умница.

День прошёл тихо. Мы спали по очереди, потому что никто не выспался за эту ночь. Я проснулся к вечеру от запаха чего-то подгоревшего и спустился вниз. На кухне Лирет возилась у печи с видом человека, который ведёт бой. Лирель сидела на столе, болтала ногами и что-то рисовала, а Ваел с книгой устроился у окна, не поднимая глаз.

— Не смотри так, — буркнула Лирет, не оборачиваясь. — Еда готова. Почти.

— Я ничего не говорил.

— Ты думал.

— Я думал, что пахнет вкусно.

— Врёшь.

— Немного.

Она фыркнула и метнула в меня полотенцем. За ужином на столе стояла тарелка с чем-то, что, судя по консистенции, когда-то мечтало быть кашей. Ваел взял ложку, попробовал, прожевал с каменным лицом и произнёс:

— Съедобно.

Лирет замерла с половником в руке.

— Это что, комплимент?!

— Нет. Констатация.

— Но «съедобно»…

— Это лучшее, что я могу сказать.

— Ах ты!.. — Лирет шлёпнула его полотенцем по затылку, но краешек её губ дрожал. Лирель хохотала так, что чуть не упала со стола.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, тяжёлое, незнакомое. Я не мог дать этому имя. Но мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался.

После ужина Лирель утащила меня в мастерскую.

— Смотри!

В углу, на специальной подставке, стоял арбалет. Не тот, что она купила на рынке, а другой: массивный, собранный из тёмного дерева и стали, с вставленными в приклад кристаллом маны . Фиолетовый тот что взяла она у Кайдерса. На боках змеились тонкие линии, нацарапанные иглой, похожие на руны.

— Это мамина штука? — спросил я.

— Ага. — Лирель зарделась. — Мама хотела сделать оружие, которое стреляет не стрелами, а чистой энергией. У неё не получилось. Я нашла её чертежи в кладовке. Вот, смотри.

Она прикрепила к арбалету болт, положила его на подставку, отошла на пару шагов и торжественно сказала:

— Запускай.

Я нажал на спуск. Тихо щёлкнуло, кристалл вспыхнул фиолетовым светом, и из ствола вырвалась тонкая струя голубоватых искр. Она пролетела шага два, зашипела, распалась на искры и погасла, не долетев до стены.

— Ой, — сказала Лирель.

— Это нормально?

— Нет. — Она вздохнула, но глаза у неё горели. — Энергия рассеивается. Не держит форму. Я не знаю, чего не хватает. Но я пробовала четыре раза, и каждый раз немного лучше. В первый раз вообще ничего не вышло. А теперь искры долетели почти до стенки!

— До стенки?

— Почти!

— Лирель, это же здорово, — сказал я и не соврал. — Ты ведь сама это придумала.

— Я не придумала. Это мамина идея.Я только доработаваю. Я просто… — Она замялась. — Я хочу доделать то, что она не успела. Чтобы у меня было что-то, чем я могу помогать. Не только сидеть снаружи.

— Ты и так помогаешь.

— Колокольчиками.

— И колокольчиками тоже.

Она шмыгнула носом.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

— Спасибо. — Она улыбнулась и вдруг крепко обняла меня за талию. Я растерялся, а потом осторожно положил ладонь ей на макушку. — Я её доделаю. Обещаю.

— Я верю.

Вечером дом затих. Лирель ушла спать первой, зевая и бормоча что-то про «кристаллы» и «стабилизатор». Лирет задержалась у лестницы, помялась, потом подошла и быстро и легко чмокнула меня в щёку. Я замер.

— Это не значит, что… — она покраснела до ушей, — что я тебя простила.

— Хорошо.

— Просто чтоб ты знал.

— Знаю.

— Спокойной ночи, идиот.

— Спокойной ночи, Лирет.

Она убежала наверх, и я услышал, как хлопнула дверь. Постоял ещё секунду, пытаясь понять, что чувствую, и не смог.

— Правило Кайдерса, — раздалось у меня за спиной.

Я обернулся. Ваел стоял в дверях кухни с подушкой под мышкой и чашкой чая в руке.

— Какое?

— Не оставлять тебя одного ночью. — Он повёл плечом. — Сегодня моя вахта.

— Ты не обязан.

— Знаю. Но если я лягу, то всё равно не усну.

Я хотел возразить, потом посмотрел на его уставшее лицо и промолчал.

Мы поднялись в мою комнату точнее бывшую библиотеку. Ваел поставил стул у кровати, опустился на него, сложил руки на спинке и положил на них подбородок. Как в первый день.

— Спи, — сказал он.

— Ваел.

— Что?

— Спасибо.

Он помолчал. Потом тихо хмыкнул.

— Не болтай. Мешаешь.

Я лёг. Деревянная лиса стояла на тумбочке, лунный свет рисовал на стене квадраты окна. Дом дышал тишиной. Ваел сидел неподвижно, и скоро я услышал, как его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул прямо на стуле.

Я смотрел в потолок и думал обо всём, что произошло. Про красное небо во сне. Про синие глаза вдали. Про тварь, называвшую меня Высшим. Про пропавшие одиннадцать человек. Про красные огоньки в лесу. Я не знал, кто я. Не знал, что будет дальше. Но впервые мне не было так страшно, как раньше. Потому что рядом были те, кто не бросит.

Рука потянулась к кристаллу. Он лежал на груди, тёплый и тихий. Я сжал его в ладони, просто чтобы почувствовать, что он здесь.

И вдруг он вспыхнул.

Не ярко. Тусклым красным светом, пульсирующим, как сердце. Комната на миг потемнела. Я замер, не смея пошевелиться, и в этой тишине, глубокой и густой, услышал голос.

Тот самый, из первого дня. Теплый, надломленный, бесконечно далёкий. Но на этот раз он не говорил «братик». Не просил помнить.

Он произнёс одно слово. Тихо, почти шёпотом, будто звал кого-то из очень глубокой темноты.

— …Блэйд.

Кристалл погас.

Я лежал неподвижно, не дыша. Ваел спал на стуле, ровно и безмятежно, ничего не слыша. За окном шелестели деревья, над лесом висела луна.

«Блэйд».

Это не было ни «братиком», ни «помни». Это было имя. Чьё? Моё? Или того, кто стоял вдали на красных камнях, с горящими синими глазами?Или это кто связан с обещанием? Может я ему его и дал?

Я не знал. Но я знал одно: впервые за всё время тьма не молчала.

Так я и заснул. Впервые спокойно