Принцип «мелкие дела требуют больших совещаний, большие дела требуют малых совещаний» применим и на континенте Асланте.

Обсуждение контрмер сотнями знатных людей может не принести результатов уже в следующем месяце. Это стало очевидным уже на заседании Совета знати Королевства; даже самые незначительные дела могли затягиваться на три-пять месяцев.

Умиротворив народ, знать, включая Хадсона, осталась в зале на ужин. Лишь несколько представителей знати последовали за графом Пирсом и покинули зал.

Помимо Челси, представлявшего «Альянс», присутствовали и другие влиятельные фигуры из провинции, и здесь в полной мере проявился закон джунглей.

Хадсон больше не питал никаких надежд на исход дискуссии. Судя по предыдущим выступлениям Челси, ему явно не хватало уверенности, чтобы убедительно отстаивать свою точку зрения.

Конечно, наличие представителя лучше, чем его отсутствие. По крайней мере, он сможет представлять интересы всех и выражать их основные требования.

В конце концов, они дворяне, и их поведение на публике не может быть слишком неприглядным. Также необходимо учитывать влияние более сотни мелких дворян в «Альянсе».

Как бы сильно ни снижались цены, доля военных заслуг обязательно будет. Как именно она будет оцениваться, будет зависеть от законов, действующих в отношении немногих лиц, входящих в состав «Альянса».

Чтобы все могли продолжать борьбу, она должна быть справедливой и объективной. Этот аспект не должен стать большой проблемой; ключевым моментом является предстоящая организация боевых действий.

Чтобы не стать пушечным мясом, Хадсон даже не стал есть, превратившись в прилежную маленькую пчёлку, постоянно снующую по коридору.

Настало время проверить мягкую силу клана. Держа в руках письмо, написанное бароном Редманом, Хадсон постоянно навещал родственников и старых друзей.

Хотя этот случай и не был подходящим для обмена чувствами, всё же было крайне необходимо сблизиться. Возможно, на поле боя эти связи могли бы спасти жизнь.

Следует признать, что процветающее население — это преимущество; если отбросить всё остальное, то, по крайней мере, родственников достаточно.

Хадсон встретил трёх человек, носивших фамилию Кослоу, один из которых служил под началом графа Пирса.

Что касается других близких и дальних родственников, их число было ещё больше. Если бы кто-то настаивал на родстве, по оценкам, треть присутствующих можно было бы считать своими родственниками.

Разумеется, эти ресурсы являются взаимными. При отсутствии конфликтов интересов все с удовольствием используют это как возможность для установления новых связей.

В конце концов, учитывая сложившуюся ситуацию, весьма вероятно, что они выступят завтра. Увидев мастерство повстанцев, никто не посмел проявлять неосторожность.

Заводить больше знакомств всегда правильно. Даже если это означает временное принятие Владыки Утренней Зари, это лучше, чем ничего.

Обойдя всех присутствующих дворян, Хадсон встретился почти со всеми. Насколько сильным окажется эффект, зависело от развития ситуации.

В целом Хадсон был доволен. Какими бы коррумпированными ни были аристократы втайне, внешне все оставались джентльменами.

Помогать и оказывать услуги, когда это в их силах, по-прежнему очень распространено в аристократических кругах.

Случаи, когда доброта оборачивается враждой, встречаются крайне редко. Если это раскрывается, человек сам исключает себя из круга общения, и упадок — лишь вопрос времени.

Особенно если услуга была открыто признана — за неё необходимо отплатить.

Не дожидаясь результатов дискуссии, Хадсон быстро запихнул в рот несколько кусочков жареного мяса, выпил стакан сока, а затем последовал за толпой, попрощался и ушёл.

Дело было не в том, что все проявляли неуважение; просто потери за день были значительными, и, учитывая нестабильное моральное состояние, командиру было неуместно отсутствовать слишком долго.

Как только он вышел из крепости, его тут же обдало резким запахом, вызвавшим сильную тошноту. Когда он увидел мерцающее пламя вдалеке, Хадсона чуть не вырвало.

Сгоревшие трупы — тоже неизбежная часть поля боя. Вероятно, никто не знал, сколько людей погибло в битве в течение дня, но их число, безусловно, было немалым.

Они предпочли сжигать тела на месте, а не хоронить их, не потому что обладали научными и гигиеническими знаниями, а главным образом потому, что в трансцендентном мире трупы тоже могут стать острым оружием.

Тем более что врагом была культовая организация вроде «Культа Черепа», и если бы у них был некромант, эти трупы представляли бы собой самую большую скрытую опасность.

Было это иллюзией или нет, но Хадсон смутно слышал крики, и ему казалось, что в пламени двигаются какие-то фигуры.

Интуиция подсказывала Хадсону, что он не увидел ничего плохого; это действительно были сожжённые заживо люди. Гнев только-только поднялся из глубины его сердца, как его погасил разум.

Если он не ошибся в своих предположениях, то, вероятно, дело в том, что солдаты, ответственные за сожжение тел, проявили неосторожность и приняли потерявших сознание повстанцев за трупы и отправили их на сожжение, не добив.

Что ещё мог сказать Хадсон в этой ситуации?

«Пойдите поздоровайтесь и скажите им, чтобы они нанесли каждому из тел последний удар, прежде чем сжечь их?»

В любом случае спасать людей было невозможно.

Люди, заражённые злыми артефактами, даже если бы выжили, постепенно теряли бы себя и медленно превращались бы в машины для убийства. Чтобы спасти их, высокопоставленному жрецу пришлось бы очистить их.

В крепости действительно был высокопоставленный священник, но он был слишком занят лечением раненых дворян. Даже раненых «Багровых Рыцарей» лечили обычные священники.

Тяжелораненые солдаты союзников могли рассчитывать только на товарищей, способных нанести последний удар; кому было дело до повстанцев?

Помимо вздохов по поводу жестокости мира, Хадсон ничего не мог сделать. Даже если внутренний голос постоянно твердил ему о необходимости изменить этот мир, разум по-прежнему твёрдо брал верх.

Он сам жил сегодняшним днём; если бы у него ещё и было доброе сердце, он, вероятно, не пережил бы и трёх приступов.

Поскольку Хадсон боялся смерти, он твёрдо решил игнорировать её и как можно скорее вернулся в лагерь.

Даже если это была пиррова победа, победители всё равно должны были наслаждаться плодами триумфа. Подсчитав военную добычу, Хадсон в конечном итоге был разочарован.

Он не увидел ни одного волшебного кристалла, о котором мечтал. Очевидно, никто не стал бы приносить на поле боя эти, казалось бы, высокотехнологичные предметы, недоступные обычным людям.

Финансовый доход тоже был невелик: более ста золотых монет, более восьмисот серебряных монет и куча медных монет, но они мало чего стоили.

К счастью, Хадсону не пришлось выплачивать пенсии и военные зарплаты; в противном случае этих денег, вероятно, хватило бы только на оплату похорон.

Там лежали две мёртвые лошади, предположительно принадлежавшие кому-то из союзников; солдаты забрали их себе на дополнительную трапезу.

Были достигнуты некоторые успехи в вооружении и технике, но из-за ожесточённой конкуренции многое удалось вернуть.

«Тринадцать комплектов доспехов, тридцать пять сабель, двадцать восемь больших топоров, девяносто шесть копий, шестнадцать арбалетов, пять рыцарских мечей…»

Глядя на эти жалкие цифры, Хадсон даже заподозрил, что это Небеса велели ему поучиться у Нурхачи и продолжить дело «создания армии с тринадцатью комплектами доспехов».

Только подумайте. Если примерить к континенту Асланте старую истину «Разве короли, дворяне, генералы и министры рождаются такими?», то примером тому послужат солдаты-повстанцы, сгоревшие в пламени.