— Итак, все внимание.

За десять минут до конца обеденного перерыва.

Классный руководитель внезапно пришёл и усадил всех на места.

Все были в классе, потому что вовсю обсуждали новенькую.

— Сегодня в наш класс перевелась новая ученица. Я хотел представить её утром, но возникли обстоятельства, так что представляю сейчас. Хэвон, заходи!

Передняя дверь открылась, и вошла девушка с длинными прямыми волосами.

Парни беззвучно ликовали и толкали друг друга в бок.

Девчонки тоже с любопытством оглядывали новенькую с ног до головы.

Белая кожа без косметики, большие глаза, аккуратные черты лица, розовые губы, лишь слегка тронутые блеском, — от неё веяло чем-то чистым и строгим.

— Эй, эй. Она правда красивая.

— Да чтоб тебя, я же сказал не трогать…

Пак Сухо, единственный, кто сидел, уткнувшись в парту, наконец поднял голову от тычка локтем в бок.

На миг он тоже залюбовался её красотой, но вскоре его голову заполнила одна мысль.

«Какая… благородная».

Возможно, из-за подогнанной по фигуре формы, лица без макияжа и спокойных прямых волос, она казалась похожей на барышню из знатного дома.

— В-всем привет, меня зовут Ю Хэвон.

Голос слегка дрожал, но в нём чувствовалась сила.

— Вау, и голос красивый.

Пак Сухо посмотрел на друга, уже по уши влюблённого в новенькую, и мысленно цыкнул.

— Я из Канхвадо. По личным обстоятельствам училась на домашнем обучении, так что в школу иду впервые после начальной школы. Надеюсь на вашу поддержку.

От слова «домашнее обучение» дети зашептались.

— Надо же, и жизнь у неё необычная.

— Выпендривается.

Конечно, те, кому она уже понравилась, не обращали на это внимания.

— Все слышали? Хэвон впервые за долгое время идёт в школу, так что помогите ей освоиться. Куда посадить Хэвон… Сухо.

— Да, учитель.

Пак Сухо, сидевший расслабленно, поднял голову на зов.

— За тобой как раз свободное место. Так, кто сходит в кладовку за партой…

— Учитель, я!

— Я схожу!

Кроме Пак Сухо, все парни подняли руки, и классный руководитель, усмехнувшись, что все насквозь видны, поцокал языком.

— Ничего, я сама могу принести.

Ю Хэвон замахала руками, мол, принесёт сама.

В итоге классный руководитель выбрал Пак Сухо, чтобы проводить её в кладовку, и отправил их вдвоём наружу.

Пак Сухо вышел, чувствуя на себе завистливые взгляды друзей.

— …Иди сюда.

— Да.

Пак Сухо молча повёл Ю Хэвон в кладовку.

— Тебя зовут Сухо?

Пак Сухо вздрогнул от красивого голоса за спиной.

Ю Хэвон смотрела на него в упор прозрачными глазами.

Слегка покраснев ушами, Пак Сухо почесал щёку и кивнул.

— Да, Пак Сухо.

— Видимо, хорошо учишься.

— Ну… есть немного.

— Первый в школе?

Пак Сухо удивлённо округлил глаза, будто спрашивая, откуда она знает, а она улыбнулась.

— По дороге сюда классный руководитель хвастался, что в нашем классе есть первый ученик школы.

— А-а… В первом полугодии так и было. С этим пробным экзаменом… не уверен. Я плохо себя чувствовал и провалил его.

Пак Сухо поступил лучшим по баллам и до сих пор не терял первого места в школе ни на одном экзамене, а на пробных всегда держал высший балл.

Но в последние дни ему нездоровилось, и на прошлой неделе он завалил пробный экзамен.

При предварительной проверке оценки оказались не так плохи, но по математике высока вероятность второго разряда, так что на этом пробном результат, похоже, упадёт.

— А выглядишь ты и сейчас не очень.

— Верно. В последнее время меня постоянно мучает сонный паралич, просыпаюсь по несколько раз и совсем не могу сосредоточиться на учёбе.

Вдруг Пак Сухо почувствовал, что рядом с Ю Хэвон его состояние странным образом немного отличается от того, что было с друзьями.

Когда недавно друзья заговорили с ним, как обычно, поднялось раздражение на пустом месте.

«А с ней… немного легче».

— А, у тебя сзади что-то прилипло.

— А?

— Дай посмотрю. Я отклею.

Пак Сухо растерялся от того, что Ю Хэвон вдруг сократила дистанцию, но, покраснев ушами, стоял смирно.

От неё пахло лёгким ароматом благовоний. Может, дома жжёт благовония?

Динь—

Тут в ушах тихо раздался чистый звон, и тяжёлая тяжесть в затылке, вызывавшая головную боль, немного отступила.

— Тут прилипла нитка.

— Спасибо.

Ю Хэвон взяла маленькую нитку и покачала ею. В поле зрения Пак Сухо, засмотревшегося на неё, попал её открывшийся из-под рукава тонкий белый браслет.

— Это что, нитяной браслет?

— М?

На её белом тонком запястье был нитяной браслет из красной нити с одним старым, будто истёршимся, бубенцом.

— Просто мне показалось, что девочки раньше делали такие браслеты желаний.

— Ну, что-то вроде. Для меня это вроде оберега. А что… выглядит странно?

От её манеры украдкой заглядывать ему в глаза Пак Сухо склонил голову.

— Нет? Что тут странного. Сейчас все носят много аксессуаров. Мой друг, увидев это, захочет купить такое же.

Похоже, тот парень влюбился в Ю Хэвон с первого взгляда.

— А, аха-ха-ха! Это я сама сделала, так что нигде не купишь.

Её улыбка показалась немного преувеличенной, но не успел он удивиться, как Ю Хэвон спросила, не там ли кладовка, и поспешила туда.

Пак Сухо пошёл за ней и вдруг вспомнил одну странность.

«Этот бубенец вроде только что звенел?»

Но почему сейчас он не издаёт ни звука? Хотя она так двигается.

Что-то было очень странным, но Пак Сухо вскоре пожал плечами, ощутив лёгкость, и сам поднял парту, над которой пыхтела Ю Хэвон.

— А… спасибо.

Она на миг растерялась, но вскоре улыбнулась.

Похоже, ей непривычно принимать доброжелательность.

Кстати, она и в представлении немного заикалась.

Наверное, волновалась в первый день перевода, — решил Пак Сухо, не придав этому значения.

— Хэвон, ты не ходишь в академию?

— Да, я недавно переехала.

— Правда? Если потом захочешь пойти в академию, приходи в нашу!

— Точно! Наша академия хорошая!

— Хм, — подумаю. Всем до завтра!

— Да, пока!

Первый день в новой школе.

Ю Хэвон уже завела несколько друзей и шла домой вместе с ними, а потом они разошлись на перекрёстке перед школой.

У всех были академии и репетиторы, так что после школы они шли учиться дальше.

Ю Хэвон зашла в ближайший магазин, купила простые продукты, поиграла с уличными кошками и направилась в свою съёмную квартиру.

Вернувшись домой, она сбросила с лица улыбку, от которой свело мышцы, и тихо осела на пол.

— Фух… Я хорошо сегодня справилась?

Общаться со сверстниками она впервые с второго класса начальной школы.

С неделю назад от одной мысли о возвращении в школу у неё сводило живот.

Ради сегодняшнего дня она десятки раз тренировала улыбку и даже молилась, чтобы поладить с друзьями.

— К счастью, никто, кажется, не смотрит на меня странно?

Ю Хэвон вспомнила, как друзья заговорили с ней и проводили до дома, закрыла лицо руками и задрыгала ногами.

Это было от радости.

— А, не время. Пора помолиться.

Повалявшись немного в прихожей, она вскочила и направилась в гостиную.

Квартира была опрятной и скромной, как у минималиста.

Но была одна, единственная изюминка — картина на стене.

Старинная, как тханкха, сильно постаревшая, местами с облупившейся краской.

И всё же добрая улыбка женщины, похожей на принцессу, была настолько мягкой, что могла бы изгнать все несчастья из этого дома.

Ю Хэвон встала перед тханкхой, сложила руки и помолилась.

Напряжение, накопившееся в школе, будто растворялось.

Дзинь-дзинь-дзинь—!

Тут зазвонил телефон.

На экране было написано «Бабушка». Ю Хэвон широко улыбнулась и взяла трубку.

— Бабушка! Я как раз собиралась позвонить!

— Да, щенок ты мой. Ну как, хорошо сходила в школу?

— Да. Я так волновалась, но друзья сами подошли ко мне. Я завела друга!

Она рассказывала обо всех мелочах сегодняшнего дня голосом выше обычного.

— А, и ещё… Я видела одного человека с печатью смерти. Сначала я подумала, что это проклятие на удачу или к нему прицепился дух, но похоже, кто-то нарочно её наложил.

— Духа?

— Да. Очень умный друг, но, видимо, из-за этого его невзлюбили.

Ю Хэвон вспомнила Пак Сухо, сидевшего перед ней.

Когда она впервые вошла в класс, там было много духов, но особенно ей бросилось в глаза, что дух крепко прицепился к плечу и шее Пак Сухо.

Пак Сухо постепенно терял жизненные силы, и, когда они соприкоснулись, она поняла, что дух прикреплён искусственно.

— И что ты сделала?

— Я его пока изгнала… но печать держится уже долго, так что без обряда или изгнания состояние ухудшится. Что делать?

— К чему спрашивать. Ты уже всему у меня научилась, и если есть нуждающийся в помощи, ты должна охотно помочь.

— Но я ведь ещё не готова…

— Наш долг — спасать страждущих телом и душой, а ты, раз уж служишь великому божеству, должна жить, помогая многим. К тому же это дело возникло из чьей-то злой воли. Неужели ты боишься того случая из детства и бережёшь себя? Тогда возвращайся в Канхвадо! Мне придётся учить тебя заново!