— Пф…

Сиэлин даже не стала сдерживать смешок.

А лицо Нарди мгновенно застыло.

— Простите… я ослышался?

— Я сказал нет.

— Почему?..

Он вообще не умел скрывать эмоции.

Отвратительная улыбка исчезла без следа.

Красота.

— Не хочется показывать свои занятия посторонним.

— И это всё?

— А что ещё должно быть?

— …Понял.

Нарди стиснул губы и вежливо склонил голову.

— Я позволил себе лишнее. Тогда прошу меня извинить.

— Ты ведь тоже пришёл сюда обедать?

— Поем в другом месте. Желаю вам приятно провести время с сестрой.

Перевод с аристократического на человеческий:

с этого момента он считает меня сторонником Сиэлин.

«Пусть считает».

Я и так не собирался оставлять Нарди в покое.

— Пф-ф…

Пока Сиэлин тихо хихикала, Нарди вышел из столовой.

— Хорошо посмотрела?

— Дядька.

Сиэлин вытерла тыльной стороной ладони выступившие от смеха слёзы.

— Угу. В этот раз поняла.

— Этот урок связан с предыдущим. Если человек говорит вокруг да около, отвечай прямо и чётко показывай отказ.

К моему великому удовольствию, Сиэлин кивнула.

Колоссальный прогресс.

Она действительно слушает.

«Раз пошло — учим всё сразу».

Начнём с столового этикета.

— За столом сиди прямо. Нож кладут справа. Остальные приборы держи на своих местах. И ещё…

Я внезапно замолчал.

«А она разве не начала меня слушать?..»

Сиэлин смотрела с таким выражением, будто мечтает сбежать.

— Сиэлин.

— Дядька. Это правда настолько важно?

Если подумать, Святая Меча всегда ела одна.

Редкое исключение — когда вместе со мной.

Даже на аудиенциях у императора или официальных мероприятиях она отказывалась от застолий.

«Но вроде правила соблюдала».

Правда, моя статистика основывается исключительно на обедах вдвоём.

И всё же ела она аккуратно.

Не набрасывалась на еду.

— Важно, но цепляться за каждую букву правил не нужно.

— Тогда можно вообще не учить?

— Базу знать стоит. Чтобы потом не наживать лишнюю головную боль.

Большинству аристократов плевать на мелочи.

Но иногда попадаются закостенелые придурки.

Один прибор положишь не туда — уже объявят невоспитанной дикаркой.

— Ну и пусть. Меня постоянно кто-нибудь унижает. Подумаешь.

Сиэлин надула губы.

— Да. Можно сказать, что таких людей мало и их проще игнорировать. Спорить не стану. Но…

Вот эту привычку надо менять.

Нельзя воспринимать чужое презрение как норму.

«Может, я перегибаю».

Я хотел положить ладонь ей на голову.

Но мы пока не настолько близки.

Рука неловко остановилась и вернулась на место.

— Никто не имеет права безнаказанно тебя унижать.

Вместо этого я слегка наклонился вперёд и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ух…

Сиэлин отшатнулась.

Вот это было немного обидно.

— Хорошо, хорошо. Только лицо убери. Давит.

— Просто запомни.

— …Угу.

Глядя на притихшую Сиэлин, я решил:

«Этикет оставим на потом».

Времени полно.

Если сейчас вбить в неё слишком много информации, всё равно ничего не усвоит.

Перед важным мероприятием устрою короткий интенсив.

— Еда готова!

Появился официант с сервировочной тележкой.

— Оставьте и можете идти.

— Да!

Я отпустил официанта и сам расставил блюда.

Сегодня — целая запечённая индейка.

— Ва-а… Ик?!

Сиэлин уже почти пустила слюну, но заметила мой взгляд и поспешно вытерла рот.

— Ч-что смотришь?!

И ещё на меня злится.

Мило.

Я молча улыбнулся и взял нож.

— Ешь вилкой.

Отрезал ей кусок и положил на тарелку.

Сиэлин посмотрела на мясо так, словно видела неведомое существо.

А потом — ам! — засунула в рот.

— М-м-м!

Лицо сразу выдало абсолютную правду.

Она принялась жевать с таким энтузиазмом, будто индейка могла убежать.

— Не спеши. Подавишься.

Я подал воду.

Она тут же схватила стакан и выпила.

«Хорошо ест».

Ещё бы.

Святая Меча тоже любила жареное мясо.

— Вкусно?

Кивок.

— Ешь сколько хочешь. Если не хватит — попросим ещё.

— Мф! М-м-м!

— Сначала прожуй, потом говори.

— Не смотри на меня так!..

Сиэлин наконец проглотила и сердито нахмурилась.

И в памяти тут же всплыл другой голос.

«Эд. Не смотри на меня так».

«Ну надо же…»

Совсем не изменилась.

После сытного обеда мы снова вышли на улицу.

— Дядька, ты ведь сейчас опять не сбежишь от ответа?

Сиэлин, похоже, окончательно перестала мне доверять.

Зачем дальше жить…

— Не строй обиженную рожу. Говори прямо: как ты отбил мой меч и как собираешься меня этому научить. «Приказ должен быть понятным». Сам же учил?

Она приподняла уголок губ.

Довольна, что смогла вернуть мне мои же слова.

«А я только рад».

Для учителя нет ничего приятнее, чем ученик, который мгновенно применяет урок.

— Хорошо. Больше тянуть не буду.

— Тогда объясняй.

— Когда просишь что-то у учителя, не разговаривай приказным тоном. Запомни.

— …Объясни, пожалуйста.

Сиэлин моментально стала смирнее.

— Вот так.

Я решил, что хватит издеваться, и обнажил меч.

— Причина, по которой я смог разобрать твой стиль, проста. Я хорошо смотрел.

Если точнее — я знал фехтование Святой Меча.

Но и сказанное было правдой.

Даже если бы я никогда у неё не учился, с нынешним уровнем всё равно смог бы разобрать двенадцатилетнюю Сиэлин одним наблюдением.

— Дядька. Я похожа на человека, который сейчас настроен на шутки?

От моего «объяснения» она посерьёзнела.

— Сиэлин. В чём сильная сторона твоего меча?

— Дядька, тебе надо отучаться резко менять тему.

Но ответила она честно.

— Мой меч хорош, когда нужно давить без пауз. Не давать сопернику пространства, продолжать серию атак. И ещё… я словно заранее чувствую, куда человек двинется, поэтому меч сам идёт следом.

— Верно. Главное достоинство твоего стиля — дикость. Если говорить красиво — звериность.

— И где здесь красиво?

— Сражаться как зверь — комплимент. Когда человек перестаёт просчитывать лишнее и двигается по инстинкту, его куда сложнее читать и предсказывать.

Именно поэтому Святая Меча после безумия стала настолько страшной.

Она и до этого была словно дикий зверь.

А когда окончательно превратилась в зверя — с ней вообще стало невозможно что-либо сделать.

— Но если бы у звериного меча были только плюсы, все мечники ходили бы к магам и просили: «Эй, маг, хочу идеальный стиль. Преврати-ка меня в животное».

— Дядька? Если ты так говоришь, кем тогда становлюсь я?

— Я сказал, что звериный у тебя меч. Не принимай на личный счёт.

Я попытался успокоить её.

Сиэлин всё равно почти надулась.

— В общем, слабость у такого стиля очевидна. Как только противник начинает читать твою непредсказуемость, почти все преимущества исчезают.

Её меч идеально подходит, чтобы задавить того, кто слабее.

Неожиданные траектории ломают защиту.

А затем она захватывает инициативу и не даёт противнику поднять голову.

В прошлой жизни я именно поэтому вообще не мог ей ничего противопоставить.

— Когда я сказал, что хорошо смотрел, имел в виду именно это. Все твои ходы были для меня как на ладони.

— …Ты правда всё видел?

— С хорошим глазом — возможно.

Я постучал пальцем под собственным глазом.

— И способ обойти такой взгляд тоже простой. Развивай собственное понимание до моего уровня. Если сказать совсем прямо: на первом уроке я научу тебя выращивать этот «глаз».

— Теперь понятно. Но такое вообще можно натренировать?

— Обычно лучше всего работает самый тупой способ.

— Тупой?

Я ничего не ответил.

Просто рубанул тренировочное чучело.

ШР-РК!

Одного удара хватило, чтобы разрезать его пополам.

Обычный мечник не заметил бы разницы.

Сиэлин — заметила.

— Что-то… иначе. Скорость чуть другая. И стойка.

— Точно. С этого момента я собираюсь вбить в тебя все способы владения мечом, которые знаю.

Как развить глаз?

Просто.

В мире существует огромное количество стилей.

Чем больше из них ты пережил на себе, тем шире становишься.

«Святая Меча тоже так делала».

Только у неё был один нюанс.

Она не встречалась со всеми стилями мира.

Ей хватило основы.

Потому что сколько бы ни существовало мечей, суть одна.

Взмах.

Только способы взмаха расходятся и порождают школы.

Поэтому Святая Меча изучила фундаментальные движения…

а затем сама воображала все возможные комбинации и заранее придумывала ответы.

«Гений — это всё-таки отдельный вид жизни».

Я тоже пытался повторить.

Имитировать получалось.

Воссоздать на сто процентов — никогда.

До такой степени она была чудовищно талантлива.

«Но получится ли у двенадцатилетней Сиэлин?»

Даже Святая Меча не делала такого в двенадцать.

Объективно — слишком рано.

Я так думал.

— Кажется, получится.

— …Серьёзно?

Сиэлин оказалась ещё большим монстром таланта, чем я ожидал.

— А если такое сложно, ты вообще человек?

…И ещё значительно самоувереннее.