Во дворе повисла тишина.

Я покосился в сторону.

Рыцари охраны стояли с разинутыми ртами и такими лицами, будто увидели конец света.

Харсен рядом с ними тоже вытаращил глаза.

— К-как вы это?..

— Я же сказал. Насколько сильной вообще может быть двенадцатилетняя мелочь?

На самом деле — очень сильной.

Просто сейчас мой уровень почти не отличается от того, которого я достиг до регрессии.

Спросите, как такое возможно?

Оказалось, тело у меня изначально было отличное.

В прошлой жизни я об этом не подозревал, потому что заливал себя алкоголем и жил как полный отброс.

«Так что Святую Меча, которая моложе на десять лет, я обязан разматывать».

Я снова посмотрел на Сиэлин.

— Чтобы сделать из тебя человека, лет десять понадобится.

Она смотрела на меня снизу вверх и так скрежетала зубами, будто хотела меня загрызть.

Прямо старый я.

— Я спросила, как ты это сделал!..

— Сначала назови меня учителем.

— …Не хочу.

— Тогда думай сама.

Чего-то другого я и не ожидал.

Сам ведь тоже никогда не называл Святую Меча «учителем».

— К-как вы это сделали?..

Теперь уже Харсен повторил тот же вопрос.

«Вот оно, наследственное?»

Отец и дочь спрашивают одно и то же.

— Я же говорил, что уверен в себе.

— Но всё же… Как вы смогли одолеть это чудовище…

— Наверное, потому что она не чудовище.

Я сказал это чуть резче, чем собирался.

И без того мерзко слышать, как человек называет чудовищем собственную дочь.

Но говорить подобное прямо при ребёнке?

Совсем охренели?

— А.

Сиэлин тихо выдохнула.

Я мельком взглянул на неё.

Она сидела с приоткрытым ртом.

Похоже, всё-таки задело.

— В общем, госпожу Сиэлин буду обучать я. Думаю, свои способности я уже доказал.

— Д-да, конечно. Тогда договор…

Харсен торопливо засуетился.

В движениях чувствовалась нервозность.

Наверное, теперь он и меня считает чудовищем.

Если Сиэлин — чудовище, то я, который победил её, — чудовище ещё похлеще.

Что-то вроде этого.

«Мне же лучше».

Лезть в обучение без нужды он не станет.

А ещё сам Харсен отлично подойдёт как наглядное пособие для воспитания Сиэлин.

— Идёмте.

Я последовал за ним.

Когда все ушли, Сиэлин так и осталась сидеть посреди тренировочного двора.

«Как? Как он это сделал?»

Она снова и снова прокручивала поединок в голове.

Подняла меч.

Увидела брешь.

Шагнула вперёд.

И в тот же миг клинок Эдриана вошёл так, словно он заранее прочитал всё её движение.

В его ударе не было ни капли убийственного намерения.

Но Сиэлин всё равно сама не поняла, как оказалась на земле.

«Как?..»

Непонятно.

Чей бы меч она ни увидела раньше, принцип становился ясен почти мгновенно.

Но тот удар она не могла даже оценить.

«Бесит».

Сиэлин нахмурилась и вцепилась пальцами в землю.

ХРУСТ!

Камень раскрошился.

В ладони остался кусок породы, а на месте, где она схватила землю, зияли глубокие следы пальцев.

— И-и-и!

— Хык!

Две служанки, которые только недавно пришли в себя, снова едва не упали в обморок.

Они сжались, наблюдая за её настроением.

— …Проваливайте.

— Д-да!

Одна служанка дёрнулась и деревянно поклонилась.

Вторая тут же повторила.

— В-вам что-нибудь н-нужно?..

— Нет.

— П-поняла-а…

Обе почти бегом скрылись.

Сиэлин посмотрела им вслед.

— Тц.

Она раздражённо цокнула языком.

Реакция привычная.

И всё равно каждый раз бесила.

Тук. Тук.

Она стряхнула с ладони каменную крошку.

Подняла выпавший меч.

— Назвать его учителем?

Ты?

Меня заставишь?

Пальцы сильнее стиснули рукоять.

— «Сделаю из тебя нормального человека»?

Кто ты вообще такой?

Эта мысль забила всё остальное.

Ну умеет он махать мечом чуть лучше.

Это ещё не даёт ему права так разговаривать.

Этот мерзкий господин всего лишь старше.

Он раньше добрался до своей вершины.

Пройдёт время — и Сиэлин всё равно его превзойдёт.

Значит, нечего ему указывать.

— Такой, как ты… Такой, как ты…

«Наверное, потому что она не чудовище».

Вдруг всплыли слова Эдриана.

Одна короткая фраза.

Ничего особенного.

Не чудовище.

Но за все двенадцать лет она ни разу такого не слышала.

Даже сама Сиэлин никогда не отрицала, что она чудовище.

Потому что была уверена:

это правда.

А Эдриан произнёс обратное так естественно, будто и обсуждать тут нечего.

— …Бесит.

Сиэлин ворчливо пнула землю.

Но шаг почему-то вышел неожиданно живым и лёгким.

«Неплохо».

Условия договора мне понравились.

Жильё и питание — само собой.

Полная свобода в воспитании Сиэлин.

Поддержка любых занятий.

И ещё много приятных пунктов.

Причём обязательства с моей стороны не выглядели обременительными.

Харсен как глава семьи может обращаться ко мне с просьбами.

Именно с просьбами, а не приказами.

Желательно помогать, но право отказаться остаётся за мной.

«В конце концов, сила важнее всего».

Причём не только моя личная.

Мы оба герцогские дома, но политическое влияние Вальтеров шире.

Наверняка это тоже помогло так легко выбить выгодный договор.

«Ладно. С контрактом покончено».

Пойду-ка проведаю Сиэлин.

Теперь к тренировочному двору я шёл гораздо легче.

«Хм?»

Добравшись, я остановился.

Что-то здесь изменилось.

Кажется, утром этой ямы в земле не было.

— Ха-а…

Сиэлин почувствовала моё присутствие и тяжело вздохнула.

— Зачем ты опять пришёл?!

— С сегодняшнего дня я твой учитель фехтования.

— Я ничего такого не разрешала! Проваливай!

— А тебе не интересно, как я тебя победил?

Я ухмыльнулся.

Уши Сиэлин едва заметно дёрнулись.

— …Ты же сказал, что не расскажешь.

— Поправочка. Я сказал, что расскажу, если назовёшь меня учителем.

— Не буду. Ты не имеешь права называть себя моим учителем.

Сиэлин зарычала.

Она старалась смотреть угрожающе, даже глаза сделала пострашнее.

Смешно.

Я видел её взгляд и похуже.

«Но это всё равно надо исправлять».

Цель у меня простая.

Сделать так, чтобы Сиэлин воспринимали не как чудовище, а как человека, перед которым хочется склонить голову.

Добиться всеобщей любви нереально.

Да она и сама этого не захочет.

Но я могу добиться другого:

пусть её боятся, но одновременно уважают.

Сразу такое отношение не появится.

Но впереди достаточно событий, которыми можно воспользоваться.

А если заодно у неё появится хотя бы один по-настоящему дорогой человек — вообще идеально.

— Ещё раз. Я не признаю поражение от случайности.

…Сначала надо разобраться с этим характером.

— Хорошо. Нападай.

— Хмф.

В этот раз Сиэлин смотрела осторожно.

Изучала меня с головы до ног.

Пыталась выждать.

ДЗЫНЬ!

— …А.

В мире не так много врагов, которые будут спокойно стоять и позволять себя рассматривать.

Я снова опрокинул Сиэлин одним ударом.

После регрессии я уже немного привык к молодому телу, поэтому победа далась ещё легче.

— Е-ещё раз…

— Я потакал твоему упрямству достаточно.

Если мы подерёмся сто раз, сто раз победа будет моей.

Зачем тратить время?

Нет занятия глупее бессмысленного.

— Уже признай поражение.

— …

Сиэлин с красным лицом плотно сжала губы.

Рот дрожал.

Веки тоже.

Не нужно быть гением, чтобы понять:

сейчас расплачется.

«Всё-таки ребёнок».

Я мягко улыбнулся и протянул руку.

Сиэлин некоторое время смотрела на ладонь.

Потом нахмурилась.

Не поняла?

— Возьми. Помогу встать.

— Я сама могу встать?!

Она резко отвернула голову.

И всё-таки схватила мою руку.

— …Только один раз.

— Вот теперь выглядишь на свой возраст.

Какое ещё чудовище.

— И можешь не называть меня учителем.

Я в основном и так дразнил её.

Раз реакция настолько сильная, заставлять бессмысленно.

— Но обращение всё-таки нужно…

— Дядька.

Сиэлин сказала это без колебаний.

— Ну, сойдёт.

По сути, я и правда дядька.

Если считать прожитые до регрессии годы, разница между нами вообще двадцать лет.

— Дядька, быстрее рассказывай.

— Есть такое понятие — искусство ожидания. Как раз то, что тебе сейчас необходимо.

— А это тут при чём?

Может, возраст виноват.

Но двенадцатилетней Сиэлин терпения отчаянно не хватало.

— Если хочешь владеть мечом, научись ждать.

Меч вообще не любит суеты и показухи.

Терпеливо, молча, снова и снова повторять движение.

Вот его суть.

Я сам понял это далеко не сразу.

— Поэтому сначала поедим. Нам в любом случае нужно получше узнать друг друга.

— А как еда поможет узнать друг друга?

— Обычно знакомство начинается с простого разговора.

— Я не об этом. Зачем вообще разговаривать за едой?

Сиэлин искренне наклонила голову.

«Всё хуже, чем я думал».

Двенадцать лет её считали чудовищем.

Похоже, даже самые обычные вещи прошли мимо.

— За столом люди обычно разговаривают… Подожди.

Внезапно внутри зашевелилось дурное предчувствие.

А она вообще нормально ест?

Вон какая тощая.

На ребёнка, которого хорошо кормили, совсем не похожа.

Я спросил напрямую.

— Я говорю, чтобы оставляли еду вон там.

Сиэлин указала на одинокий деревянный стол.

«Там?..»

Сам факт, что стол стоит прямо на пыльном тренировочном дворе, уже выглядел абсурдно.

Даже у рыцарей есть отдельная столовая.

А дочь герцога ест вот здесь?

— Кто-то заставляет тебя есть там?

— Сама поставила. Не хочу встречаться с людьми.

— А обычно что тебе приносят?

— Служанки оставляют хлеб или…

Дальше я уже не слушал.

«Она растёт. Ей сейчас жрать нужно нормально».

И вообще это дочь герцога.

По всем законам мира она должна набивать желудок самыми дорогими блюдами.

«Придётся показывать на собственном примере».

Научить общаться со слугами.

Исправить поведение в целом.

— Для начала запомни одну вещь. Дочь герцога может выгнать из столовой всех и в одиночестве устроить себе пир.

Не хочешь видеть людей?

В твоём положении можно хоть выслать прислугу не из комнаты — из империи.

И всё равно никто слова не скажет.

— И ещё вопрос. Как ты обращаешься со служанками?

— Почему ты всё спрашиваешь? Мы же есть собирались.

— Это важно.

Я посмотрел ей в глаза.

— Да никак. Пусть сами делают что хотят. Всё равно считают меня чудовищем. Какая разница?

— Нет. Так нельзя.

С людьми ниже по положению нужно вести себя иначе.

Не обязательно улыбаться и лезть с дружелюбием.

От этого слуги иногда пугаются ещё сильнее — не понимают, чего именно хочет господин.

Но вариант Сиэлин «делайте что хотите» тоже плох.

Если они правда сделают что хотят, а потом окажется, что госпожа имела в виду другое, последствия могут быть очень неприятными.

Поэтому с прислугой лучше быть предельно ясным.

Для них самих тоже спокойнее.

— Любую репутацию можно изменить. Пойдём.

Говорят, сильнее всего пугает неизвестность.

Сейчас Сиэлин для дома — именно неизвестность.

Непредсказуемое чудовище.

Значит, нужно превратить неизвестное в понятное.

«Пусть хотя бы считают строгой госпожой».

Если к этому добавить несколько достойных поступков, со временем она превратится в суровую, но уважаемую дочь герцога.

Я уверенно направился обратно к главному зданию.

— Господин Эдриан?

— Приведите двух служанок, приставленных к госпоже Сиэлин.

— Да.

Слуга поклонился и поспешно убежал.

— Что ты делаешь?! Зачем всё усложнять…

— Смотри внимательно.

Пока мы спорили, слуга вернулся с двумя девушками.

— Ик?!

— Хык…

Они приблизились ко мне неловкими шагами, увидели Сиэлин и обе начали икать.

— Г-господин Эдриан, вам что-нибудь нужно?..

В отличие от рыцарей и Харсена, они не видели мой меч.

Наверное, поэтому боялись меня меньше, чем Сиэлин.

— Я учитель фехтования госпожи Сиэлин. Глава дома передал мне полную власть над её обучением.

Я холодно посмотрел на обеих.

— Значит, хотя вы служите госпоже, с этого момента должны учитывать и мои распоряжения.

На самом деле это я уже от себя добавил.

У меня есть другие слуги.

Но какая разница?

— И всё же… почему время обеда уже прошло, а вы до сих пор не отвели нас в столовую?

— П-п-простите…

Лицо служанки моментально побледнело.

Она затряслась всем телом.

Не повезло девчонке.

— Или вы меня сейчас игнорируете?

Я тоже когда-то был настоящим отморозком.