На подносе в два ряда лежали таблички — штук семнадцать-восемнадцать. На них были указаны не имена, а титулы и ранги. Фань Сяоюань пробежалась глазами и увидела «Благородного Госпадаря Линьдэ», а также «Императорского сына», «Постоянного служителя», «Младшего служителя» и другие. Сначала она подумала, что это список всего «мужского гарема», но быстро поняла: нет — Юйвэнь Кэ там не было.

Фань Сяоюань несколько секунд сидела, уставившись на таблички.

Сердце забилось чаще, захотелось кого-нибудь позвать. Судя по внешности того Благородного Госпадаря, которого она видела утром, вкус у первоначальной хозяйки её тела был отменный, и наверняка весь гарем состоял из красавцев... В конце концов, на красивых парней приятно даже смотреть — это же естественно!

Но Фань Сяоюань взяла себя в руки (и в первую очередь — мысли). Выбрать табличку — значит позвать человека на ночь! Она это понимала! Она вообще-то школьница, у неё в этом деле опыта — ноль. А первый раз с совершенно незнакомым мужиком... это для её психики слишком!

Поэтому Фань Сяоюань махнула рукой:

— Нет, в последнее время я хочу спать одна.

Ван Цзинь не удивился и не стал уговаривать, только отослал молодого евнуха жестом. Когда дверь закрылась, он удовлетворённо улыбнулся и склонившись, добавил:

— Ваше величество, Благородный Госпадарь Линьдэ сообщает: несколько дней назад он охотился в горах и добыл превосходную лисью шкуру. Если у вас будет время, он завтра принесёт её вам.

— А самому приходить для этого обязательно? — удивилась Фань Сяоюань. Заметив, что Ван Цзинь замер, она добавила:

— Завтра... Кхм... Поговорим позже. В конце концов сейчас лето и лисья шкура мне пока не нужна.

Пока она не разобралась в здешних порядках, лучше свести контакты к минимуму. Особенно с фаворитами, которые были близки с прежней императрицей. На всякий случай — пока лучше их избегать!

Тем временем в павильоне Цинъюнь, неподалёку от покоев императрицы.

Под ясным ночным небом евнух, передавший сообщение, склонившись вошёл в ворота. Он прошёл по извилистому мосту и приблизившись к павильону, увидел Благородного Госпадаря Линьдэ — тот стоял у галереи. Сердце его ёкнуло, но он подошёл, не смея поднять глаз:

— Благородный Госпадарь, императрица сказала... что сейчас лето, лисья шкура пока не нужна, поговорите позже.

Благородный Госпадарь Линьдэ дрогнул ресницами. Повисла тягостная тишина, и лишь спустя время он тихо произнёс:

— Я понял, можешь идти.

Евнух с облегчением поклонился и не смея задерживаться, поспешил прочь. Отойдя на некоторое расстояние, он уловил доносящийся сквозь ветер насмешливый голос:

— Видишь, я же говорил, что этот Юйвэнь Кэ не так прост.

Спина евнуха похолодела, он не смел подслушивать дальше, опустил голову и ускорил шаг.

Благородный Госпадарь Линьдэ нахмурился и недовольно обернулся.

Мужчина, развалившийся в углу галереи, зевнул:

— Я же сказал при первой встрече, что с ним будет сложно справиться. И что теперь? — он цокнул языком. — Мы же видели, как он тихо сидел больше двух лет? Но стоило его семье попасть в беду, как он тут же пришёл к императрице и выпросил помилование для всей семьи!

Благородного Госпадаря Линьдэ эта тема, казалось, раздражала. Он отвернулся, уставившись на озеро:

— Я знаю о деле его семьи. Обвинения натянуты, императрица простила их — это закономерно.

— Ты себя обманываешь или действительно глуп? — мужчина в галерее забеспокоился, спрыгнул и подошёл к нему. — Утренний инцидент и дело с лисьей шкурой... Разве ты не видишь настроения императрицы? Пойми, сейчас не те времена, когда императрица бегала за тобой и называла братом. Если императрица увлечётся этим Юйвэнь Кэ, то твой удар...

Взгляд Благородного Госпадаря Линьдэ внезапно стал острым, и мужчина тут же замолчал. Они несколько мгновений смотрели друг на друга — один сурово, другой виновато — затем Благородный Госпадарь Линьдэ выдохнул:

— Проваливай.

— ... Ваш слуга откланивается.

Мужчина понял, что перешёл черту, смущённо поклонился и удалился.

Благородный Госпадарь Линьдэ ещё немного постоял один, тяжело вздохнул и вернулся в ярко освещённый павильон.

В XXI веке Фань Сяоюань проснулась с блаженной улыбкой.

Перед самым пробуждением ей приснилось, как она лежит в окружении толпы красавцев... Картина была настолько прекрасна, что Фань Сяоюань, довольно перевернувшись, обняла одеяло и ещё час провалялась в кровати, листая телефон. Только потом она лениво встала и принялась за уроки.

Их школа работала по британской системе. С одиннадцатого класса можно было выбрать три-четыре профильных предмета под будущую специальность. Китайский и чистую математику, по которым все гарантированно получали высший балл, выбрал весь класс — Фань Сяоюань не исключение. Физику и химию она выбрала потому, что их в теории можно было осилить за счёт практики.

Таким образом, её домашняя работа обычно включала чистую математику, физику, химию, а также английское чтение, аудирование и письмо.

Фань Сяоюань просидела за столом почти весь день и закончила три задания по английскому. К одиннадцати вечера она разобралась с чистой математикой. Открыв домашку по химии, она обнаружила, что там одни тестовые вопросы, и вслепую выбрала ответы по принципу «три длинных, один короткий — выбирай самый короткий; три коротких, один длинный — выбирай самый длинный; два длинных, два коротких — выбирай 2B; разной длины — А или С».

Осталась физика, которая сводила её с ума...

К чёрту физику!

Сделав пару задач, она разозлилась, швырнула ручку и пошла в ванную. Приняла душ и сдалась — пошла спать.

Засыпая, она вспоминала, как в средней школе в задачах вечно фигурировал Сяомин. Одноклассники ворчали, что у Сяомина слишком много дел. Кто бы мог подумать, что в старшей международной школе, «Сяомина» не стало, а появился «Том». Этот Том в задачах по математике плывёт на лодке из пункта А в пункт Б, и нужно найти вектор; в задачах по физике бросает мяч с горы, и нужно вычислить, через сколько секунд он упадёт; в тестах по химии он ещё противнее — вечно «случайно» проливает чернила на таблицу с экспериментом, и нужно по другим данным вычислить, что было в залитом месте. Почему он ещё не на небесах?

Фань Сяоюань злилась на этого Тома даже после возвращения в империю Даси и весь день была не в духе.

Когда за обедом Ван Цзинь доложил:

— Ваше величество, императорский сын Тан просит аудиенции, — она рявкнула:

— Не приму!

В понедельник Фань Сяоюань вошла в класс с недоделанной физикой и стойкой ненавистью к учёбе.

Каждый понедельник перед первым уроком в классе царила особая тишина. Даже близкие друзья могли не разговаривать... потому что все были ещё не в себе или оплакивали ушедшие выходные.

Однако через пять минут в класс ворвался ответственный за физику из параллельного класса:

— На каком уроке у вас сегодня физика?

Нин Нин подняла голову:

— На третьем, а что?

— У нас на втором, у третьего класса на первом. Я только что проходил мимо их класса и услышал, что сегодня на уроке будут выборочно вызывать к доске решать задачи! Я предупредил, готовьтесь! Удачи!

Сказав это, он помчался дальше.

В классе 11(7) сразу начались стенания:

— Чёрт...

— Блин!

— В понедельник и такое! Больные, что ли?

«Выборочная проверка у доски» была фишкой их учителя физики, мистера Дэна. Поскольку домашнее задание содержало много вопросов с вариантами ответов, которые легко списать, этот учитель часто проводил проверки, заставляя учеников по очереди выходить к доске и полностью расписывать решение. Если решение было неверным, но совпадало с собственным ответом ученика — ничего страшного. Но если решение было неверным, а ответ правильным, приходилось переписывать и задачу, и правильное решение сто раз! Сто раз!

В прошлый раз Фань Сяоюань попалась — слишком длинная задача, и она переписывала её до глубокой ночи, утирая слёзы. Хуже того, на этот раз она почти не сделала домашку, и судя по характеру учителя, он мог заставить её переписать всю работу с начала до конца сто раз.

Фань Сяоюань дрожа от страха, обернулась. Хотела умоляюще посмотреть на ответственного за физику, но краем глаза заметила другую фигуру.

Она три секунды поборолась с собой, затем встала, хлопнув по парте, и быстрыми шагами направилась к Юйвэнь Кэ, учившему слова:

— Староста!

Юйвэнь Кэ вздрогнул и поднял голову:

— Что?

— Поможешь? — спросила Фань Сяоюань.

Парта перед Юйвэнь Кэ была пуста, и Фань Сяоюань села на стул, положила руки на его парту и посмотрела сияющим взглядом:

— На третьем уроке выборочная проверка по физике, можешь написать для меня решение каждой задачи? Я выучу заранее!

Юйвэнь Кэ опустил голову и продолжил читать:

— Нет.

Фань Сяоюань сложила руки в умоляющем жесте:

— Ну пожалуйста! Я потом угощу!

— Нет. — Юйвэнь Кэ перевернул страницу. — Слишком хлопотно, у меня свободного времени нет.

Бровь Фань Сяоюань дёрнулась.

Повисло трёхсекундное молчание.

Затем Фань Сяоюань тихо и мрачно произнесла:

— Я имею в виду, буду угощать там, три дня подряд, каждый приём — четыре мясных блюда, четыре овощных и суп. Если почерк будет разборчивым, добавлю ещё два десерта.

Юйвэнь Кэ от изумления разжал пальцы, и толстый словарь с грохотом захлопнулся.

Он глубоко вздохнул, и каждое следующее слово было произнесено со скрежетом зубов:

— Шантажировать меня этим... Ты действительно можешь...

Фань Сяоюань гордо вскинула голову и самодовольно выдохнула, ожидая, когда он сдастся перед её «тиранией».

Уголки губ Юйвэнь Кэ дёрнулись.

Повисло пятисекундное молчание.

Затем Фань Сяоюань услышала, как он, сдерживая гнев проскрежетал:

— Нет, я не поддамся богатству, не сдвинусь с места в бедности и не покорюсь силе...

Фань Сяоюань крайне удивлённая, стиснула зубы и прошипела:

— Я правда оскоплю тебя!

— ... Если только, — Юйвэнь Кэ внезапно сменил тон и поднял на неё взгляд. — Если только не сменишь мне ещё и жильё.

— ... Не торгуйся тут!

— У тебя пять секунд на раздумье.

Юйвэнь Кэ был совершенно спокоен.