Итана разбудил звонок телефона. Он протянул руку через кровать к тумбочке, вслепую пошарил по ней, пока пальцы не коснулись телефона. Привычным движением выключил будильник.

Затем глаза его распахнулись. Он сел так резко, что мир закружился.

По полу небрежными кучками была разбросана одежда. На прикроватной тумбочке стояли забытые контейнеры из-под еды навынос; в воздухе ещё держался слабый запах жира. На стенах криво висели плакаты его любимой футбольной команды, уголки отклеивались. Итан огляделся, и грудь сдавило.

Его прежняя комната.

Сознание качнулось; мысли сталкивались, воспоминания нахлынули разом. Поле боя. Король Демонов. Последнее уведомление.

Доступен перезапуск. Должно быть, дело в этом.

Он спустил ноги с кровати и встал, действуя на инстинктах. По короткому коридору ноги сами понесли его к ванной; пульс грохотал в ушах. Надежда и страх сплелись в груди так туго, что стало больно.

Он толкнул дверь и остановился перед зеркалом. Долго просто смотрел. На него глядело молодое лицо. Куда моложе прежнего.

Тёмные густые волосы вились до ушей. Глаза были ясными, светились юностью, а не изнеможением. Кожа — гладкая, нетронутая. Шрамы, когда-то испещрявшие лицо, исчезли. Длинного рваного шрама от брови до подбородка нигде не было. Лишь редкая щетина. Такая бывает только у подростков.

Дыхание перехватило.

— Я… вернулся, — прошептал он.

— Итан! Ты встал?

Голос донёсся снизу. Женский. Знакомый. Сердце замерло.

Не успев ничего осмыслить, он уже двигался. Выскочил из ванной и помчался вниз через две ступеньки, а потом решил вовсе обойтись без них. Он тяжело приземлился у подножия лестницы; колени подогнулись, ноги прострелило болью. Они едва выдержали.

Слабый.

Мысль едва коснулась сознания. Да и какое ему дело. Он выпрямился, завернул за угол и вошёл в кухню. У столешницы стояла сестра.

— Что это бы…

Она не договорила.

Итан в мгновение ока пересёк кухню и обнял её, притянув к себе с силой, которую даже не попытался сдержать. Она удивлённо ахнула, но он не отпустил.

Не мог.

— Итан… что на тебя нашло? — спросила она, нервно смеясь и пытаясь отстраниться.

Ей удалось — ровно настолько, чтобы поднять на него глаза. Лицо изменилось, проступило беспокойство. Взгляд смягчился, наполнился тревогой, пока она всматривалась в его лицо.

— Что случилось? — мягко спросила она. — Почему ты плачешь?

Она подняла руку и смахнула слёзы с его щёк. Итан даже не заметил их. Он улыбнулся — широко и дрожаще.

— Просто я… соскучился по тебе.

Она моргнула: слова её явно не убедили.

— Ты видел меня вчера вечером, — медленно произнесла она. — Ты головой ударился, что ли?

Итан коротко, сдавленно рассмеялся. — Нет. Нет, дело не в этом.

— А в чём тогда? — не отступала она.

Он вытер глаза тыльной стороной ладони и отступил, наконец позволив себе как следует её рассмотреть.

Она была моложе, чем он помнил. Намного моложе. Тёмные волосы были кое-как собраны сзади, выбившиеся пряди обрамляли лицо. Глаза — такие же, как у него, тёмно-карие. Ростом она едва доставала ему до плеч.

Осознание настигло разом.

К моменту смерти он был старше неё. Намного старше. Когда-то ему казалось, что она такая взрослая. Ответственная. Всегда знает, что делать. Следит, чтобы счета были оплачены, а на столе стояла еда.

Но теперь, глядя на неё, он ясно увидел: она и сама была ещё ребёнком. Взвалила на себя обязанность растить его. Не давать всему развалиться, когда больше некому.

Горло сжалось. Он шагнул вперёд и снова обнял её, на этот раз бережнее.

— Так, — сказала она, теперь уже осторожно. — Вот теперь ты меня всерьёз пугаешь.

Итан рассмеялся, и смех прорвался сквозь ком в груди.

— Мне есть что рассказать, — сказал он. — История длинная.

Лия сидела напротив него за кухонным столом.

Перед каждым стояла тарелка с нетронутыми тостами; масло медленно таяло, впитываясь в хлеб. Она смотрела на него так, словно пыталась отыскать шов в истории, которая никак не стыковалась с реальностью.

Наконец она вздохнула.

— И ты правда не шутишь? — снова спросила она. — Это не какой-нибудь… очень яркий сон?

Итан тихо фыркнул и поднял глаза от лежавшей перед ним тетради.

— Нет, — терпеливо сказал он. — Я серьёзно. Знаю, как безумно это звучит.

Он снова опустил взгляд на страницу и продолжил писать.

Едва начав рассказ, он быстро понял: память уже не та. Не безупречная. Больше нет. Главные события остались, глубоко выжженные в сознании: уровни, испытания, поражения. Но мелочи уже ускользали. Где находили редкие предметы. Какие навыки другие открывали первыми. Возможности, упущенные им в прошлый раз. Всё это блекло.

Поэтому он записывал всё. Каждую подробность, какую мог вспомнить. Потому что, если он прав — а он был в этом уверен, — именно сегодня ночью всё начнётся снова.

Лия медленно покачала головой, сжав губы.

— Значит, — осторожно сказала она, — ты хочешь сказать, что знаешь, куда все исчезают… и считаешь, что тебя заберут туда сегодня ночью. И вдобавок утверждаешь, что тебе дали второй шанс пройти эти… испытания?

Итан кивнул, не поднимая головы.

Она задумчиво протянула: — М-м. И ты точно не ударялся головой? К врачу записывать не надо?

— Ты должна мне поверить, — сказал Итан, слегка щурясь над тетрадью. — Потому что, поверишь ты или нет… это случится. И мне очень нужно, чтобы ты была готова.

Он встал, пересёк комнату и включил телевизор. Долго искать не пришлось — почти сразу переключил на новости.

Комнату наполнил голос ведущего.

— …срочное сообщение. Исчезла ещё одна группа людей; общее число пропавших во всём мире превысило четыре миллиарда. Именно так: за последние пять лет исчезло больше половины населения планеты. Число продолжает расти: каждый месяц исчезает больше людей, чем в предыдущий. Что это значит? После рекламы мы обсудим те немногие сведения, которыми располагаем, с доктором Джеймсом Микельсоном…

Итан выключил телевизор и повернулся к сестре. Она долго смотрела на погасший экран, затем выдохнула.

— …Ладно, — тихо сказала она. — Понятно.

Итан моргнул. — Правда?

— Нет, — призналась она. — Но я тебе верю. И если это правда, Итан, ты должен выжить. Должен предупредить людей.

Что-то в её голосе — твёрдое, оберегающее — задело сильнее всего остального.

— Я предупрежу, — тихо сказал он.

Она протянула руку через стол и сжала его ладонь. — Ты вырос хорошим человеком, Итан. Не знаю, как это случилось… но ты всё равно мой младший брат. Это не изменится.

Итан посмотрел в тетрадь, на страницы, уже заполнявшиеся предупреждениями и вторыми шансами. Чувства снова подступили, но он заставил их отступить. Сейчас нельзя было расклеиваться.

— Я найду тебя, — сказал он. — Что бы ни случилось.

Она кивнула; глаза блестели. — Знаю, что найдёшь.

Итан извинился, вышел из-за стола и поднялся наверх.

Он порылся в шкафу, отодвигая одежду, которая теперь ничего не значила. Вещи из мира, который через несколько часов утратит всякое значение. Вскоре он нашёл то, что искал: старый походный рюкзак, засунутый в дальний угол и забытый.

Вытащил его и быстро осмотрел. Потёртый, но целый. Сойдёт.

Он взял пару крепких кроссовок и перекинул рюкзак через плечо. Вот и всё. Больше ничего ценного у него не было. И как бы он ни скучал по современным удобствам, забивать место одеждой, которая порвётся, сгорит или будет выброшена сразу после начала Испытаний, он не собирался.

Вместо этого он вышел из дома и направился прямиком в магазин. Странно было снова ехать в поезде, разглядывая город. Он едва помнил его до крушения мира. Чёрт, он даже таким, как сейчас, его почти не помнил. И всё же за окном чувствовалось что-то ностальгическое: поезд миновал укреплённые стены, отгороженные или заброшенные кварталы, солдат, патрулировавших улицы на «Хаммерах», с автоматами за плечами. Напоминание, что мир изменился ещё до того, как его забрали на Испытания. Впрочем, не всё было плохо. Мировое правительство установило хотя бы подобие порядка. Достаточное, чтобы дети вернулись в школы, а родители — на работу. Пусть люди и продолжали исчезать.

Нужная остановка наступила раньше, чем он ожидал. Итан вышел из поезда и направился по улицам к магазину, опуская взгляд, когда проходил мимо патрулей. Когда он закончил с покупками, банковский счёт почти опустел.

Он купил ещё один походный рюкзак — для сестры — и набил оба сухими пайками, ёмкостями для воды, верёвкой и разными мелкими, но жизненно важными вещами. Её рюкзак он перепроверил дважды: подтянул лямки, перераспределил вес, убедился, что он будет правильно сидеть на плечах.

Перед возвращением домой он зашёл ещё в одно место.

Оружейный магазин.

Ни огнестрельное, ни холодное оружие его не интересовало. Толку от него не будет. Насколько он помнил, оружие никогда не попадало на Испытания вместе с людьми. Система — чем бы она ни была на самом деле — не позволяла. Хотя внутри его можно было изготовить, если знаешь как. Итан не знал, где проходит граница, но огнестрельное оружие ему в любом случае было не нужно.

Вместо этого он купил два бронежилета.

Тяжёлые, неудобные и уродливые — зато на первых порах помогут ей выжить. Только это и имело значение.

Когда он наконец вернулся домой, рюкзаки были собраны и ждали у двери.

Итан в последний раз поднялся наверх и оглядел комнату. Взял фотографию с прикроватной тумбочки, с нежностью посмотрел на неё, потом вынул из рамки и убрал в карман.

Закончив, он спустился.

Они с Лией сели рядом на диване, так близко, что соприкасались плечами. Он протянул ей дневник. Толстый, со страницами, исписанными от края до края.

— Помни, — мягко сказал он, — первый уровень — пустыня. Я собрал тебе рюкзак, но следи, чтобы вода всегда была при тебе. Копи очки на навыки. Не трать их на еду и воду, если только совсем не будет другого выхода.

Она кивнула, так крепко сжимая тетрадь, что побелели костяшки.

— Найдёшь поселение — оставайся там, — продолжил он. — Не геройствуй. Не рискуй без необходимости. Я тебя найду. Но обязательно покинь уровень до того, как закончится отсчёт.

Она сглотнула. — Ты правда придёшь за мной?

Он посмотрел на неё с обидой. — Конечно приду.

Он встал и обнял её, задержав в объятиях дольше, чем собирался.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она дрогнувшим голосом. — Только не наделай там глупостей, ладно? Запасного брата у меня нет.

Он тихо усмехнулся. — Ничего не обещаю. Но постараюсь.

Больше об Испытаниях они не говорили. Он рассказывал ей истории — небольшие. Неловкие. Дурацкие школьные воспоминания. То, что заставляло её смеяться вопреки всему. То, что напоминало о нормальной жизни.

В конце концов она уснула, положив голову ему на плечо.

Итан не двигался. Всё это время в груди ныло. Он оставался на месте, с рюкзаком за спиной. Закрыл глаза и погрузился в медитацию, замедляя дыхание, удерживая себя в настоящем. Эта практика больше не давала ему никакой силы, но по-прежнему проясняла ум. Он позволял всему проходить через мысли, ни за что не цепляясь.

Затем он почувствовал это.

Странное притяжение — мягкое, но непреодолимое. Он открыл глаза. Гостиная исчезла. Всё заняло долю секунды: теперь он сидел в сплошь белом пространстве, гладком и бесконечном, без стен и углов. Ни единого ориентира.

Перед ним в воздухе висел знакомый текст.

│ Добро пожаловать, участник. Вы — игрок №4539182229, избранный

│ для участия в Испытаниях.