6-е число седьмого месяца. Раннее утро.

Небо было полностью затянуто слоем серых туч. Всего за полтора дня Серон вернулся на Западный столичный вокзал. Хотя поезда в Рокше славились своими опозданиями, состав Серона прибыл вовремя. До полудня оставалось еще довольно много времени.

Сначала он решил позавтракать в вокзальном ресторане. Заведение рядом с вестибюлем у входа на вокзал было заполнено людьми, спешащими на работу.

Серон, выглядевший белой вороной в толпе пассажиров, медленно жевал свой тост. Тем временем:

— Так-с... Четвертая платформа...

Мимо него прошла девушка с каштановыми волосами в светло-розовой блузке, бежевых шортах-юбке и светло-бежевой куртке, с двумя билетами до станции Брен в руках. Ни Серон, ни девушка не заметили друг друга.

Закончив завтрак, Серон выпил чаю и почитал, чтобы скоротать время. Когда позже открылся универмаг, Серон зашел в тамошний книжный магазин, купил еще парочку-тройку книг, а затем устроился с ними в кофейне.

Когда настенные часы пробили, возвещая о наступлении времени, он вышел из кофейни и взял такси до Четвертой столичной средней школы.

Поскольку учащиеся средних школ Столичного округа, как правило, происходили из обеспеченных семей, вход на территорию кампусов строго контролировался. Даже во время летних каникул у ворот неизменно дежурили охранники. Все они были вооружены дробовиками, заряженными нелетальными, но наверняка очень болезненными резиновыми пулями.

Серон предъявил у ворот свой ученический билет и вошел на территорию кампуса. Кампус был точно таким же пустынным, как и накануне, когда он уезжал. Он никого не встретил. Спортивные клубы обычно проводили тренировки летом, но те еще не начались.

Тяня за собой чемодан, Серон пошел по обсаженной деревьями аллее к общежитиям на краю кампуса. От входного вестибюля общежития отходило два коридора: правый вел в мужское крыло, а левый — в женское. В здании также имелось отдельное крыло, предназначенное для родственников и друзей, приезжающих навестить учащихся.

При общежитии работала и отдельная столовая, которая оставалась открытой даже тогда, когда главная столовая была закрыта. Столовая была достаточно большой, чтобы одновременно вместить сотни учащихся. Длинные столы выстраивались аккуратными рядами в прямоугольном помещении, которое по своим размерам вполне могло сойти за банкетный зал в отеле.

Серон шагнул внутрь.

— А это последний!

Там, протирая столы вместе с работницами столовой, находился мальчик с коротко остриженными светлыми волосами. На нем был фартук поверх шорт и футболки.

— Вовремя ты, Серон! Я как раз заканчиваю!

Позже черноволосый Серон и его светловолосый друг сидели бок о бок, обернув бедра лишь полотенцами.

Они расположились на деревянной скамье в огромной комнате, выложенной плиткой. В помещении находилась большая купальня, полная обжигающе горячей воды. Ребята сидели в мужской общей бане здания общежития.

Телосложение светловолосого юноши резко контрастировало со стройной фигурой Серона. Несмотря на невысокий рост, на нем не было ни капли лишнего жира — лишь рельефный, мускулистый силуэт. Из-под короткой стрижки в армейском стиле блестели голубые глаза, часто встречающиеся у жителей Столичного округа Рокше. И хотя от природы у парня была светлая кожа, его руки и лицо сильно загорели и заметно выделялись на фоне остального тела.

— Нет ничего лучше хорошей бани после тренировки, правда, Серон? — энергичный голос светловолосого мальчика отдавался эхом по всему помещению.

— И не говори, Ларри. Хотя я впервые пришел в баню в такое время суток.

Ларри Хепберн был образцовым и достойным юношей. Семья Хепберн славилась в Рокше своей 400-летней военной историей и в Столичном округе практически приравнивалась к знати. В прошлом они служили королям в качестве рыцарей, а после основания Рокше династия подарила стране множество военных. Дед и прадед Ларри дослужились до генералов. И хотя многие кадровые военные в Рокше со временем уходили в политику, семья Хепберн отличалась непоколебимой верностью военной службе.

Отец Ларри, 44-летний офицер, и его дядя двумя годами младше уже практически гарантировали себе генеральские чины, а старший брат Ларри, который был старше его на шесть лет, учился в военной академии.

Ларри, как и Серону, было пятнадцать лет. С самого детства он состоял в скаутах и прекрасно умел выживать на природе: он мог на неделю уйти в горы с одним только ножом и получить от этого огромное удовольствие. Его девизом было: «В здоровом теле — здоровый дух». Следуя этому правилу, он тренировался почти каждый день. Кроме того, Ларри свято верил в принцип «офицер и джентльмен», стараясь встречаться со всеми с улыбкой и оптимизмом.

В школе преподавали начальную военную подготовку, и Ларри, естественно, записывался на этот курс каждый год. На неделе после выпускных экзаменов он отправился в краткосрочный тренировочный лагерь далеко за пределами Столичного округа в рамках этой дисциплины. Учащиеся должны были вернуться утром в день торжественной церемонии окончания занятий, но их поезд задержался, и Ларри не успел вовремя.

Серон и Ларри случайно оказались за соседними партами на самом первом уроке в первый же день их первого учебного года в средней школе и с тех пор стали друзьями. Несмотря на совершенно разное происхождение и воспитание, они каким-то образом нашли общий язык и теперь могли называть друг друга лучшими друзьями.

— Ларри, а почему ты помогал работницам столовой? — спросил Серон.

— Чтобы как следует пропотеть! — без колебаний ответил Ларри. — Я начинаю нервничать, если не тренируюсь хотя бы раз в день. Вот и пришел пораньше, чтобы помочь.

— И это заразно? — поинтересовался Серон.

— Еще как! Теперь, когда мы соседи по комнате, я устрою тебе настоящую армейскую прожарку! Гарантирую, когда ты вернешься домой, Лина удивится: «Кто ты такой и что ты сделал с моим братом-длинноножкой?».

— Я пожалуй откажусь. Мне не хочется покупать форму большего размера.

— Да ладно тебе, Серон! Мы же друзья!

— Я выразился предельно ясно. Я плохо говорю на рокшанском или у тебя что-то с ушами?

Общая баня располагалась в цокольном этаже общежития. Ее ширина составляла внушительные тридцать метров, благодаря чему жильцам общежития не приходилось долго ждать своей очереди. Архитектура изобиловала плавными изгибами и замысловатыми узорами, напоминая древние термы. В купальне возвышалась скульптура из белого фарфора, изображавшая мускулистого мифического героя: обнаженный, он держал на плечах черепаху, из пасти которой вода лилась прямо в большую ванну. Поговаривали, что девичья баня была украшена столь же обнаженной статуей, но изображавшей богиню красоты. Некоторые ученики шутили о том, чтобы поменять скульптуры местами, но в данный момент никто всерьез не задумывался над этой идеей.

Общежитие и общие бани непрерывно снабжались горячей чистой водой из котельной на краю кампуса, от которой также шли трубы к школьному бассейну, оранжерее и квартирам преподавателей.

В бане больше никого не было. Наконец Ларри нарушил тишину:

— Ладно. Пошли в воду.

Он поднялся со скамьи. Серон последовал его примеру. Оставив полотенца на краю ванны, они медленно погрузились в наполненный до краев бассейн и вытянули руки и ноги.

— Уф-ф...

— Ха-а...

Синхронно вздохнули они. Ларри посмотрел на высокий потолок и неторопливо произнес:

— Баня — это вещь... На базе Конфедеративной армии было всё, что только может понадобиться на войне, но вот бани там не водилось. Только прохладный душ. Полагаю, в условиях войны не так-то просто нагреть столько воды. Знаешь, что было бы лучше всего? Бани под открытым небом. Ни одна армия в мире не сможет такое устроить, но мечтать-то никто не запрещает.

— Как прошли учебные сборы?

— Отлично. Узнал много нового, как обычно. В этот раз прямо влюбился в танки. Бронетанковые войска — это весьма неплохо. Хотя... не обошлось и без обычных штучек.

— Досадно. Должно быть, нелегко с этим справляться, — отозвался Серон.

Поскольку Хепберны были уважаемой военной династией, Ларри была практически гарантирована блестящая карьера в армии. По этой причине многие военные пытались выслужиться перед ним и войти в доверие, пока выпадала такая возможность, что ужасно раздражало Ларри. Для сыновей семейства Хепберн подобное отношение было привычным делом, но будучи честным и прямолинейным человеком, Ларри с трудом терпел подхалимов. С другой стороны, Ларри испытывал глубокое уважение к суровому инструктору по строевой подготовке, сержанту, который не делал ему никаких послаблений.

— Сборы — это здорово, но вот дела в драмкружке будут просто отпад! Больше всего меня привлекает вся эта закулисная работа, тебе так не кажется?

— Мне тоже. Начиная с завтрашнего дня нас ждет много интересного.

— Ага! И в честь этого... — С боевым кличем Ларри громко поднялся и вышел из воды. Ступив на плиточный пол, он обернул полотенце вокруг талии. — ...время для отжиманий!

— Отжиманий?

— Ты тоже, Серон! Мужчина — ничто без здоровья! Давай!

Серон криво ухмыльнулся, вставая из ванны. Зачесав назад мокрые волосы, он уперся руками в пол рядом с Ларри.

— Погнали! Пошел! Раз! Два! Три! Армия!

Двое учеников, отжимающихся в общей бане с полотенцами на бедрах, представляли собой довольно странное зрелище, но, к счастью, рядом никого не было.

— Четыре! Пять! Шесть! Армия! — подбадривал их обоих голос Ларри, пока они продолжали. — Семь! Восемь! Девять! Армия! Серон! Ты тоже! Выкрикивай что-нибудь!

— Например?

— Что угодно! Все, что хочешь выкрикнуть!

— Понял! Раз! Два! Три! Дружба!

— Молодец! Добавь духу!

— Четыре! Пять! Шесть! Забудь про девчонок!

— Да-а! Забудь про девчонок!

В итоге Серон продержался вместе с Ларри до пятидесяти.

— Извини, Ларри... Я всё... — выдохнул Серон.

— А я еще не закончил! Погнали дальше!

Ларри отжался еще пятьдесят раз. Они пробыли в бане до тех пор, пока у них не начала кружиться голова, а затем поднялись в отведенную им комнату в общежитии.

Прохладный северный ветерок врывался в уютную комнату. Серон и Ларри безмятежно храпели.

Комнаты в крыле для гостей были просторнее тех, что располагались в ученических крыльях общежития. Помещение было обставлено двумя комодами, двумя письменными столами со стульями и двумя кроватями с деревянными каркасами. Там также стоял диван, который при необходимости можно было раскладывать в еще одно спальное место.

Серон и Ларри проснулись как раз к ужину. Надев школьные футболки и шорты, они поспешили в столовую.

Участники театрального кружка уже собрались. Их группа насчитывала около тридцати человек — учеников со второго по пятый классы. Девушки составляли подавляющее большинство: примерно восемь девочек на каждых двоих парней. Серон не знал никого из них.

Заметив Серона, некоторые девочки, не в силах скрыть удивление, начали шептаться между собой. Один из парней заметно нахмурился.

Ларри и Серон получили свою еду на раздаче. Сегодня у учеников не было выбора меню: всем подавали тушеную говядину с нежными кусочками мяса. Забрав свои миски, Серон и Ларри добавили на подносы хлеб, салат и напитки. Серон взял чайник с чаем, а Ларри — две бутылки молока. После этого они расписались в журнале учета, подтверждая, что поужинали в столовой.

— Эй, Ларри! Спасибо, что пришел помочь. Садись с нами.

Парень в очках, казавшийся самым старшим из членов театрального кружка, помахал Ларри рукой.

— Артур! Рад быть полезным. О, а это мой друг Серон.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Серон Максвелл.

Обменявшись приветствиями, Ларри и Серон сели за один стол со студентом в очках, который за ужином вкратце ввел их в курс дела.

Артур представился сам: он был пятиклассником и новым президентом театрального кружка.

— А это София, — добавил он, представляя пятиклассницу, сидевшую рядом с ним. Затем Артур познакомил их с несколькими членами команды, отвечавшими за декорации.

Пьеса, которую они собирались ставить в этом году, была классическим произведением, известным во всей Рокше. В ней повествовалось о юношеских приключениях одного короля, который путешествовал инкогнито и с помощью своего друга спасал угнетенных крестьян. Это была классическая история о борьбе добра со злом.

Под конец Артур объяснил основные обязанности Ларри и Серона в качестве помощников.

— ...Ну вот, как-то так. В этой пьесе много персонажей, поэтому за кулисами нам немного не хватает рук. Но основной работой займется сам кружок. Вы здесь только для поддержки, так что мы не будем нагружать вас чем-то слишком муторным. И еще: в последний день сборов у нас будет вечеринка — мы будем очень рады, если вы к нам присоединитесь.

К этому моменту члены театрального кружка закончили ужинать. Они стали разогреваться и расходиться в конференц-зал общежития на собрание. Девочки, молча надеявшиеся, что их представят Серону, ушли разочарованными.

Артур велел Ларри и Серону встретиться с кружковцами завтра за завтраком и поднялся со своего места.

— Ой, чуть не забыл. Завтра к нам прибудут еще помощники — я представлю вас, когда они приедут, — сказал он перед уходом.

После ужина Серон и Ларри вернулись в свою комнату.

— Как насчет того, чтобы сдуть пыль со старой доски, Серон?

— Давай. Только постарайся в этот раз не слишком меня заставлять скучать.

— Предупреждаю: я стал совсем другим человеком.

Они сыграли несколько партий в шахматы. В большинстве случаев Серон одерживал разгромную победу. А в некоторых партиях Серон выигрывал с небольшим преимуществом.

— Что это вообще за военная тактика такая? В этом же нет никакого смысла, Серон!

— Вот на этом упертые военные обычно и спотыкаются. Нужно сохранять хладнокровие, иначе проиграешь даже ту битву, которую мог бы выиграть.

— Хех... Ты меня разозлил, дружище. Пора мне взяться за дело всерьез.

— Ты говоришь это уже второй раз за вечер.

— Правда? В любом случае, на этот раз я клянусь, что... Ох, черт! Уже поздно. Нам лучше ложиться спать.

— Ты прав. Я запомню расстановку фигур, так что доиграем в следующий раз. Я не дам тебе уйти от ответа.

— Что ж, попробуй! Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Луна сияла высоко в небе. Ларри и Серон быстро забрались в свои кровати и уснули.

7-е число седьмого месяца.

Серон, Ларри и члены театрального кружка позавтракали в столовой общежития. Все были одеты в спортивные костюмы стандартного школьного образца: одни надели только футболки, другие — толстовки вместе со спортивными штанами, а кое-кто принес форму с собой в сумках.

Судя по всему, немало девочек горели желанием сесть рядом с Сероном, поэтому Серон и Ларри устроились за демонстративно уединенным столиком.

После завтрака вся группа гуськом направилась из общежития в спортзал № 1, где должны были проходить репетиции. В школе имелось три спортивных зала, но этот использовался чаще всего и именовался просто «спортзалом». Он находился на дальнем конце кампуса по отношению к общежитиям.

Ребята покинули общежитие, пересекли травянистую лужайку, вошли в пустующее школьное здание, вышли во внутренний двор, где были убраны столы из школьной столовой, снова вошли в корпус и наконец добрались до спортзала. От общежития они прошли более пятисот метров.

В спортзал вело несколько дверей; группа вошла через большие раздвижные двустворчатые двери, которыми чаще всего пользовались учащиеся. Обычно этот зал предоставлялся в распоряжение секций по игровым видам спорта в закрытых помещениях — таким как баскетбол, волейбол и бадминтон. Он был достаточно большим, чтобы в нем одновременно могли идти четыре баскетбольных матча. Но вместо спортсменов там собрались трое взрослых, ожидавших учеников.

Одной из них была женщина лет тридцати с длинными черными волосами, собранными в хвост. На ней были толстовка и спортивные штаны; худая, но переполненная энергией, это была Лени Кранц, руководитель театрального кружка. Как Артур объяснял накануне вечером, мисс Кранц преподавала домоводство, так что для Серона и Ларри она была совершенно незнакома.

Вторым взрослым оказался дородный мужчина лет пятидесяти в коричневом костюме. Это был Марк Мердок, преподаватель рокшанского языка. Он являлся ветераном педагогического труда, проработавшим в этой школе уже более двух десятилетий. Его редеющие черные волосы уже тронула седина. И Серон, и Ларри раньше посещали его занятия. Уроки Мердока славились своей непринужденной атмосферой, порой нагонявшей сон, а также неизменным дружелюбием самого преподавателя — никто и никогда не видел его злым.

Последний из взрослых учителем не являлся. Он был относительно молодым — чуть старше учеников, вероятно, лет двадцати пяти-семи. Короткие черные волосы были зачесаны вверх, а сам он был одет в светло-голубой рабочий комбинезон. Он недружелюбно и тяжело уставился на учащихся.

— Кто это? Ты его знаешь, Серон? — шепнул Ларри.

— Нет, — ответил Серон, идя в самом хвосте группы.

Члены театрального кружка выстроились перед преподавателями. Артур, президент клуба, первым поприветствовал их:

— Доброе утро, мисс Кранц! Мы с нетерпением ждем возможности поучиться у вас сегодня!

Все поклонились преподавателям.

— Прямо как в спортивной секции, — шепнул Серон, следуя их примеру вместе с Ларри.

— Доброе утро всем! Хорошо ли вы выспались? — громко и бодро отозвалась мисс Кранц. — Это немного неожиданно, но позвольте вам представиться. Это мистер Марк Мердок с кафедры рокшанского языка. На этой неделе он дежурный преподаватель, так что пробудет в кампусе все семь дней. Если что-то случится в мое отсутствие, идите прямо в учительскую и ищите мистера Мердока. А вот здесь...

Естественно, все взгляды в спортзале тотчас устремились на человека в голубом комбинезоне. Он перебил мисс Кранц, так и не сбросив мрачное выражение с лица.

— Хайнц Хартнетт. Я из строительной компании, — бросил он сухо.

Хотя никто не произнес ни слова, это заявление явно никого не впечатлило.

— Летом мы будем делать ремонт в некоторых зданиях на территории кампуса. Держитесь подальше от строительных площадок. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал. Те же, кто решит нарушать правила, получат нахлобучку.

Предостережение прозвучало предельно прямолинейно. Некоторые девочки демонстративно поморщились. Хартнетт усмехнулся такой реакции и добавил:

— Кхе-кхе, — мистер Мердок откашлялся. — Прошу меня извинить, мисс Кранц. Если понадоблюсь, я буду в учительской. Удачи всем! С нетерпением жду выступления.

С этими словами мистер Мердок и Хартнетт покинули спортзал. И не успели закрыться двери, как...

— Начинаем, народ! — подала сигнал мисс Кранц.

Театральный кружок тут же пришел в движение. Судя по всему, участники распределили обязанности еще на вчерашнем вечернем собрании, и теперь все сразу разошлись по своим делам. Примерно половина ребят направилась в клубную комнату за инвентарем и материалами, предварительно взяв у мисс Кранц ключ. Остальные принялись измерять рулетками пол спортзала, размечая места для выступления, или подошли к Артуру для нового совещания.

Пока Серон и Ларри растерянно стояли на месте, к ним направилась мисс Кранц.

— Спасибо, что пришли помочь, парни.

Серон и Ларри представились и поинтересовались, не нужно ли им что-нибудь сделать.

— Сейчас особо делать нечего, — сказала мисс Кранц. — Но где-то через час для вас найдется небольшая работенка.

— Правда? Какая именно, мисс Кранц? — спросил Ларри.

— Не знаю, слышали ли вы, но в этом году нам помогают и другие клубы, — пояснила она. — Они соберутся у ворот. Я хочу, чтобы вы встретили их по прибытии и проводили сюда. Помогите им донести все, что потребуется. Скоро остальные подкатят тележки из подсобки, так что сможете использовать их для вещей.

Как и говорила мисс Кранц, до этого момента Серону и Ларри действительно было нечем заняться. Они наблюдали, как члены театрального кружка с энтузиазмом разгружают вещи с тележек и наклеивают на пол полоски ленты для разметки позиций.

— Все прямо загорелись, да? Наверное, потому что это ежегодное представление. К тому же в этот раз оно юбилейное, пятидесятое по счету. Ты бывал когда-нибудь на их спектаклях, Серон?

— Нет. Вообще-то, я даже не знал, что у нас проводится ежегодный спектакль драматического кружка.

Серон и Ларри болтали, коротая время. Спустя примерно час после начала репетиции...

— Думаю, вам пора, парни! — окликнула их мисс Кранц.

Серон и Ларри поднялись.

— Есть! Ларри Хепберн и Серон Максвелл отправляются в путь!

Ларри отдал честь, Серон кивнул, и они покинули спортзал, прихватив металлические тележки. Катя по тележке перед собой по замощенным дорожкам, они направились к воротам. Вместо того чтобы срезать путь через здание, как они делали раньше, они обошли его и пошли по бетонной дорожке.

Пройдя мимо корпуса, Серон и Ларри покатили тележки по аллее, обсаженной деревьями, пока перед ними наконец не показались широкие школьные ворота.

— Волшебное зрелище... В смысле, вон они. Вижу.

Там собралось больше десятка учеников. Несмотря на летние каникулы, все были в форме. Большинство составляли девушки; Серон насчитал среди них всего трех парней. У ног учащихся лежали рюкзаки, сумки через плечо и деревянные футляры. Самые маленькие из футляров достигали в длину по меньшей мере полуметра, а крупные превышали метр.

— Интересно, что там внутри? — задумчиво произнес Ларри.

Серон на секунду задумался, прежде чем ответить:

— Инструменты. Наверное, они будут аккомпанировать спектаклю вживую. Это либо классический, либо духовой оркестр.

— Логично. Солидно, однако.

Громко топая, они наконец добрались до ждавших их ребят.

— Доброе утро! Я Ларри Хепберн — один из мальчиков на побегушках у драмкружка, пришел за вашим багажом! А это мой товарищ по несчастью, трудоголик Серон Максвелл. У нас приказ от мисс Кранц сопроводить вас в спортзал! — громко представился Ларри.

Серон ограничился легким поклоном. Несколько девочек успели заметить его и озарили лица весьма многозначительными улыбками.

Вперед выступила девушка, казавшаяся старше остальных в группе. Это была элегантная, изысканная ученица с длинными светлыми кудрями. В ней больше чувствовалось что-то от бального платья, чем от школьной формы, и больше от бального зала, чем от школы.

— Доброе утро. Я Портман, ученица пятого года обучения и президент оркестрового клуба. Спасибо, что проделали такой путь и пришли на помощь. Инструменты мы понесём сами, так что заберите лучше наши сумки. Можете сложить их на тележки горкой, только постарайтесь не уронить и не испачкать.

— Конечно, мэм! Вас понял!

Рефлекторно выпрямившись по стойке смирно, Ларри принялся загружать сумки на свою тележку. Серон последовал его примеру. Участники оркестрового клуба бережно несли собственные ценные инструменты.

— Спортзал номер один, верно? Мы пойдем вперед.

— Да, именно он! Мы мигом доставим ваши вещи!

— Идем, ребята.

Ларри и Серон аккуратно укладывали сумки на тележки, пока шаги оркестрантов не затихли вдалеке. Они не поднимали голов, пока не закончили. А затем, как только они собрались тронуться в путь...

— Э-э… спортзал номер один, верно? Нам вчетвером тоже идти с вами? — раздался женский голос из-за спины.

Ларри вздрогнул, но тут же натянул улыбку и обернулся.

— Да, конечно!

Серон тоже повернулся. Он лицом к лицу столкнулся с несколькими ученицами, которые по какой-то причине не ушли со всем оркестром. Первая девушка упомянула четырех человек, но Серон видел лишь трех нервничающих учениц: двух высоких девочек и одну пухленькую. Затем он заметил четвертую девочку. Она стояла позади остальных, словно пытаясь спрятаться.

— Остальные оркестранты уже ушли. Ничего страшного? — спросил Ларри.

Одна из высоких девочек ответила:

— Ой, мы не из оркестра.

— Да?

— Мы из хорового кружка. Будем петь на представлении. По идее, нам нужно работать вместе с оркестром, но мы только познакомились и еще не очень сдружились, — неловко пояснила она.

— А-а, понятно. Портман та еще грозная дама, я прекрасно вас понимаю! Пойдемте с нами — не волнуйтесь, это входит в наши обязанности.

Дружелюбный настрой Ларри мгновенно развеял все сомнения девочек. Серон мысленно подивился природному умению Ларри ладить с людьми и решил пока тоже сделать всё от него зависящее.

— У вас есть сумки, которые нужно донести? На моей тележке еще осталось место, — обратился он к четырем девушкам — а точнее, к трем видимым и четвертой, прятавшейся за ними.

И тут четвертая девочка...

— Тогда... могу ли я попросить вас взять мою сумку? — ...выступила из-за спин остальных. Ее интонация звучала заметно неестественно.

У Серона перехватило дыхание. Он даже забыл выдохнуть. Всё его тело мгновенно оцепенело. Перед его глазами стояла девочка с черными волосами, собранными в два хвоста. Девочка медленно протянула Серону свою сумку через плечо. У нее были бледные, худые руки.

Ларри заметил ошеломленное состояние Серона.

— Чего ты замер, Серон? — спросил он. А затем догадался: — А-а...

Трое девочек в замешательстве ждали ответа.

— Прошу прощения. Разве моя рокшанская речь трудна для понимания? Я не местная.

— Нет, всё в порядке.

Серон наконец выдохнул и взял себя в руки. Он принял сумку обеими руками и аккуратно положил ее на самый верх своей тележки. Оправившись от шока, Серон прямо посмотрел на стоявшую перед ним девочку.

— Ты же из Су Бель-Иля, верно? Не знаю, помнишь ли ты меня, но в прошлом семестре мы вместе ходили на уроки рисования.

— О боже мой. Мне очень жаль. Но, кажется, я не помню твоего имени. Прошу прощения.

— Серон. Серон Максвелл. Пожалуйста, не переживай из-за этого.

Девочка улыбнулась...

— Меня зовут Мег. Страуски Мегмика.