Эш переменил мнение о Розалин Тесис. Она не была простодушной деревенщиной.

Она напала на меня. Значит, хотела сказать: не держите меня за дурочку.

У него был дар читать искренность по реакции собеседника. Талант, выросший из детства, когда он, вглядываясь в мать, блестящую актрису, трепетал: любит ли она его по-настоящему, не бросит ли.

Поэтому, честно говоря, он думал, что стоит ему встретиться с Розалин Тесис, и он без труда, парой фраз, вытянет из неё ниточку к делу. Собирая о ней сведения, он ни разу не слышал, чтобы её называли умной.

— Розалин Тесис? А-а, вы про гостью того дома, что сгорел? Ну… Не помню толком, какая она была.

— Каштановые волосы, да?

— Нет, говорят, рыжие.

Большинство людей толком её и не знали.

Да и те, кто помнил, особого впечатления о ней не сохранили.

— Типичная провинциальная аристократка. Ничего не знает, никакого лоска. Впрочем, близко я её не рассматривал.

— С лица вроде ничего была? Или нет?

— Наверняка хорошенькая. Иначе кто бы посмел везти её в Херону? Кроме этого у семьи один-единственный захудалый титул.

С Хизер Дартмут он тоже уже побеседовал.

Она выложила всё: и как насмехалась над Розалин, и как заставила горничную, пролившую вино ей на платье, выплачивать огромное возмещение.

— Вино на юбку мне, скорее всего, пролила та самая деревенщина. Мне показалось, что она свалила это на горничную, потому я и потребовала возмещения, но горничная до конца молчала.

— Вы уверены, что это сделала мисс Розалин?

— Не то чтобы уверена… А какое это имеет отношение к нынешнему делу?

Хизер, которой пришлось собственными устами сознаться в ребяческой травле, спросила это с уязвлённым видом.

— Та горничная, Эмма, может оказаться виновницей поджога.

— Что? Правда?

— Говорят, в последний раз её видели, когда она вышла из камеры, сказав, что идёт занять денег у барона Тесиса.

— Боже! А это… об этом уже ходят слухи?

Хизер, похоже, была порядком потрясена. Хотя и только тем, что может пострадать её репутация.

Поначалу он подозревал, не подговорила ли она Эмму, но, глядя, как Хизер всё раздражённо твердит, что не хочет, чтобы её имя упоминалось в связи с пожаром, вычеркнул её из подозреваемых.

Настоящая преступница не стала бы так открыто высказывать своё желание.

Хм. А Розалин Тесис, выходит, тоже не из самых осмотрительных.

Хизер сомневалась, но он был уверен, что бокал опрокинула Розалин. Если бы это сделала Эмма, она бы в смятении бросилась на колени ещё до того, как Розалин сказала «ошибка моей горничной».

Иными словами, как и подозревал сержант Грег Норман, Эмма Хэмптон — весьма сильная подозреваемая.

Но поспешные выводы опасны.

Даже если поджог устроила она, многое оставалось без объяснения. А дать ключ к этим загадкам могла только Розалин.

Потому он и подбросил ей наживку, будто между делом.

Опрокинула она бокал или нет, растеряйся она при этих словах, дело можно было бы легко закрыть. Вытянуть правду из человека, который легко выдаёт свои чувства, несложно.

Но если она останется невозмутимой? Тогда разговор другой.

На женщину по имени Розалин Тесис нужно взглянуть совершенно по-новому.

Намеренно или нет, она каждый раз показывала две противоположные стороны разом.

На похоронах, вздрагивая плечами от горя, она на миг искривила губы в усмешке, а сегодня на приёме, покорно следуя за четой Броу, с невинным лицом напала на него.

Не типичная провинциалка. Не поддаётся на провокации, не торопится раскрывать рот. И её отношения с четой Броу стоит рассмотреть повнимательнее.

Раз она закончила траур по родителям и начала выезжать, встретиться и допросить её лично будет нетрудно. Если смерть родителей и впрямь так её ранит, она должна бы рваться помочь раскрыть правду.

Хорошо бы она помогла разобраться в странностях на пожарище.

Но это желание Эша упёрлось в стену внутри самого полицейского управления.

— Эш! Отложи ненадолго своё дело и помоги инспектору Уайту! У него дело о торговле людьми, людей не хватает!

Тяжкое преступление, понятно, важнее обычного пожара.

Эшу не оставалось ничего, кроме как, подавив досаду, помогать инспектору Уайту.

На приёме у графа Маккаллена я успешно заявила о существовании Розалин Тесис.

Я боялась, что, пока я сидела в камере, Розалин бывала на других приёмах или светских собраниях, но, к счастью, этого, похоже, не было. Судя по тому, что среди стольких гостей не нашлось ни одного, кто посмотрел бы на меня с недоумением.

Конечно, Розалин могла ходить на какие-нибудь странные сборища мелкой знати. И с тем, кто её знает, я могла «пока» не столкнуться.

Но при всей этой тревоге я и немного осмелела.

Ни Розалин Тесис, ни барона с баронессой, ни тех, кто хорошо их знал, в Хероне нет.

Значит, с этого момента мне просто нужно постепенно стать Розалин Тесис в глазах здешних людей.

Проблема не Херона, а Тесис.

Здешних людей обмануть можно, но в Тесисе, баронском поместье, это почти невозможно. Особенно слуги, давно живущие в господском замке, ни за что не перепутали бы меня с Розалин.

Способ не попасться был.

Либо сменить всю прислугу, либо лет десять не показываться в Тесисе. Одно из двух.

Беда в том, что без дворецкого, Глена Хилла, никак не обойтись.

Он проработал там целых двадцать лет. Возможно, именно благодаря Глену баронский дом не разорился при бездарном и капризном бароне Тесисе.

Если в замке нужно было что-то решить или кто-то чего-то не знал, все бежали к дворецкому. Даже барон с баронессой звали его по любой мелочи, так что его можно было смело называть настоящим хозяином замка.

Похоже, с дядюшкой-дворецким придётся увидеться, но как его обмануть?

Воспоминания о годах работы горничной в замке были очень важны, чтобы играть Розалин, но сведений об управлении деньгами семьи среди них не было.

На счёте барона Тесиса в Центральном банке, который я недавно проверила, оказалось меньше, чем я думала, и мне предстояло принять решение.

Нужно забрать деньги, которые есть у дома Тесис.

После похорон я официально унаследовала титул во дворце и подтвердила своё положение наследницы, так что распоряжаться деньгами семьи я могла без помех. Если, конечно, там осталось что наследовать.

Для начала вызову дядюшку-дворецкого сюда.

Я боялась, что он меня узнает, но собралась с духом и написала письмо с просьбой срочно приехать в Херону.

Но перед самой отправкой первым пришло письмо от Глена.

«Господин барон. Союз торговцев требует дополнительной поддержки на содержание дружины.

Кроме того, собранных налогов мало, а нужды в большом штате в доме сейчас нет, так что часть прислуги, по-видимому, придётся отпустить. Прошу вашего разрешения».

Ниже были перечислены имена тех, кого он предлагал уволить, и следовала просьба к барону принять решение самому, опираясь на этот список.

Но в списке была почти вся прислуга.

Если аристократу, который сам не делает никакой грязной работы, предлагают так сократить слуг, значит, денег и правда нет? Так я унаследую одни долги!

Я радовалась, что избежала возмещения в пятьдесят миллионов, а теперь мне грозило взвалить на себя долги баронского дома. И эта сумма наверняка была совсем другого порядка, чем долг Эммы Хэмптон.

Я ломала голову и в конце концов, скомкав и отбросив первое письмо, принялась писать ответ на новом листе.

Это письмо будет идти до Тесиса около недели.

До тех пор нужно было успеть очень многое. Не время пугаться мелочей.