Прошло часа два. Ловя каждое слово, чтобы понять его вкусы, я выяснила несколько вещей.

Во-первых, он был, если мягко, миролюбивым человеком, а если резко — нерешительным. Желания добиться чего-то в борьбе в нём не чувствовалось.

Может, потому, что и без борьбы он живёт в достатке?

Далее, он раза три упомянул «подругу детства», и я готова была поставить всё своё состояние на то, что этот друг — женщина.

Впрочем, любовь ли это между мужчиной и женщиной, было неясно, так что суждение на этот счёт я пока отложила.

И наконец, сейчас этот мужчина смотрел на меня сильно свысока.

Я оказалась лучше, чем он ждал, потому и так, а приди настоящая Розалин, эта свадьба давно бы расстроилась.

Это я примерно поняла с первого взгляда на него. Когда его мать первой поднялась навстречу, он сделал вид, что здоровается только с графиней Броу, а в мою сторону и не взглянул.

Теперь он вёл себя вполне по-джентльменски, но, как знать, может, жениться на мне он вовсе не собирается.

Будь я обычной слабонервной благородной барышней, тут бы и надулась от уязвлённого самолюбия.

Но я не настоящая благородная барышня, нервы у меня крепкие, и провалить эти переговоры я не намерена.

Не такую лёгкую жизнь я прожила, чтобы отказываться от цели из-за подобной мелочи.

— Сегодня было по-настоящему приятно. Честно говоря, я и сама удивлена, насколько.

— Для меня это честь. Мне тоже… было приятно.

— Тогда не согласитесь ли встретиться со мной ещё три раза? Мне нужно показать, что я постаралась не меньше, чем граф Броу хлопотал обо мне, и думаю, вам это тоже нужно. А пока мы встречаемся, вы вольны видеться и с кем-то ещё.

Его, кажется, несколько удивило предложение встречаться не потому, что мне этого хочется, а ради тех, кто устроил встречу. Выражение лица Артура слегка изменилось.

— Вы предлагаете обмануть старших?

— Что вы. Я надеюсь, что после этих трёх встреч у нас появится общее будущее.

Если закончить на этом, впечатления не произведёшь. С улыбкой сожаления я добавила:

— Но если этого и не случится, я не буду в обиде. Судьбу ведь не сошьёшь насильно, правда?

— Пожалуй… да.

— И всё же, знаете, я очень неплохая собеседница. Обещаю, пока мы встречаемся, вам будет веселее, чем за бильярдом в клубе для джентльменов.

От моего самоуверенного заявления уголки его губ медленно поползли вверх. В отличие от прежней благовоспитанной улыбки, в этой читалось откровенное «любопытство».

Таким, как ты, нужна свежая встряска. Ну что? Уже жаль, что наших встреч будет всего три?

Женщины такого склада он наверняка ещё не встречал. К тому же я сделала дерзкое предложение, на которое послушная леди никогда не решилась бы. При этом не вышла за рамки приличий, оставила ему возможность отказаться, да и причина предложения вполне понятна.

Так что этот мужчина моё предложение примет.

— Хорошо.

Ответ последовал легко, как я и ожидала, и я больше ничего не сказала, только улыбнулась.

Он ещё не знает. В какую ловушку он только что ступил этим ответом.

Когда Эш вернулся из Тесиса, на его пробковой доске стало куда больше записок.

Несколько дней в поездке принесли немало.

Прежде всего, из уст некоторых людей всплыли факты, слегка отличавшиеся от известных.

— Барон с баронессой позволяли барышне делать всё, что ей вздумается. Но было ли это ради самой барышни, я не уверена.

— Что вы имеете в виду?

— Они не собирались передавать титул барышне Розалин. Так что, мол, пусть до замужества делает всё, что хочет…

Экономка, уволившаяся из баронского замка, охотно выложила историю, которую то ли случайно услышала, то ли подслушала.

По её словам, барон с баронессой собирались продать титул за большие деньги. В Херону они приехали якобы ради замужества Розалин, а на самом деле — чтобы найти покупателя на титул.

— Если бы нашёлся щедрый покупатель, они усыновили бы его сына, вписали в родовые книги и досрочно передали титул ему. А барышню, наверное, отдали бы второй женой какому-нибудь старому аристократу. Иначе её и замуж-то было бы не выдать.

От этих слов его будто осенило.

Семьи, которые сватаются к Розалин, тоже, конечно, рассчитывают заплатить за титул, который она принесёт.

Но это были бы деньги Розалин и её будущего мужа.

Даже если часть из них мог бы тратить сам барон, ему пришлось бы оглядываться на зятя и сватов. Ведь чужая семья платит большие деньги только потому, что они станут состоянием их сына.

Барон хотел денег, которые целиком были бы в его руках.

А если так, не могла ли Розалин, узнав об этом замысле уже в Хероне, в порыве гнева устроить поджог?

Это, разумеется, было лишь прямолинейное предположение.

Как ни крути, юной леди нелегко решиться убить всю семью и остаться одной.

К тому же, устрой она поджог, она и сама не выбралась бы оттуда.

Это направление продолжим проверять… А кучера можно с уверенностью исключить из подозреваемых.

О кучере ничего примечательного не было. Многие показали, что это был немногословный, непьющий, добросовестный и самый обыкновенный отец семейства.

Удивило людей в связи с ним другое: Розалин выплатила его семье солидную компенсацию и взяла его дочь в замок горничной.

— Она была не из таких. Видно, смерть человека на глазах сильно её потрясла.

— Ну да. Как ни крути, благородная барышня, в жизни ничего страшного не видела.

— Но сдержать обещание, данное уже покойнику, разве не удивительно? Могла бы просто сделать вид, что ничего не было.

— Это да.

Розалин, похоже, и впрямь сильно изменилась. Не закатывает истерик, ничего не бьёт, не помешана на внешности, не делает глупостей, то есть стала нормальным человеком.

Причины для перемены были.

Ей больше не на кого опереться.

Прежде, что бы она ни натворила, за ней убирали родители.

Теперь же стоило слугам отвернуться, и её жизнь повисла бы на волоске.

Насколько же смешно должна выглядеть двадцатилетняя девчонка во главе дома. Вот она и пытается хотя бы так завоевать расположение подчинённых.

Кроме того, причиной могли стать и отношения с домом Броу, и предстоящее замужество.

Но было и то, что этим не объяснялось.

— У барышни осанка стала другой, говорю тебе.

— Ты тоже заметила? Раньше вечно стояла как-то криво, а теперь спина прямая, как у танцовщицы.

— А помнишь? Барышня так странно ходила, что туфли и полугода не держались.

— Точно, точно! Каблуки стачивались только с одной стороны.

Подслушанный через плечо разговор бывших горничных замка тоже стал для него важной информацией.

Осанку и походку так просто не исправишь…

Раз и кучер, и чета Броу, и даже дворецкий, служивший столько лет, называют её Розалин, это, несомненно, она сама, но отчего же мысль всё время сворачивает на то, что это другой человек?

Опять разыгралась моя мнительность.

Эш с усмешкой над собой залпом допил остывший кофе.

Именно благодаря этой мнительности он выжил в двух войнах, а придя в полицию, раскрыл одно за другим несколько крупных дел.

Ребёнок, не получавший в детстве от родителей ни капли надёжной любви, вечно трясся, как бы его не бросили, и даже от нового цвета помады на губах матери у него тревожно колотилось сердце.

Тогда и появилась привычка всё замечать и, чуть что подозрительное, готовиться к худшему, и она не исчезла и когда он стал взрослым, отказавшимся и от родительской любви, и от признания общества, и даже от собственного счастья.

Этот мир казался ему сотканным из лжи, и глаз сам тянулся к скрытой в ней опасности, как по инстинкту. Хотя теперь он уже наслаждался этим, словно игрой.

Эш, шурша страницами протоколов, отогнал посторонние мысли.

Самое странное здесь на самом деле не Розалин Тесис, а Эмма Хэмптон.

О ней не было ничего определённого.

Говорили, что она переехала в Тесис года два назад откуда-то со стороны, но никто не знал откуда, не было ни вещей, ни мест, по которым можно было бы проследить её прошлое. Даже её внешность никто не помнил точно.

Судя по этому, можно было подумать, что она призрак, но при этом все ярко помнили само её существование.

— Кроме господ и экономки, с барышней Розалин умела управляться только Эмма. Как барышня начинала злиться, она тут же вставала рядом и уговаривала её всякими добрыми словами, и уж так складно у неё выходило!

— Поначалу все ей завидовали, но благодаря ей мы не раз избегали гнева барышни, и потом все были Эмме благодарны.

— Эмма единственная из слуг заметила, как я надрываюсь, и пыталась хоть чем-то помочь. Как жаль, что она так погибла…

Но Розалин, видимо, не очень дорожила такой Эммой и, когда на ту повесили огромное возмещение, безжалостно её уволила.

Если, как утверждала Эмма, Розалин свалила на неё свою вину, то немалая доля ответственности за её смерть лежит на Розалин.

После переезда семьи барона в Херону что-то пошло не так. Причина ли это пожара, неизвестно, но проверить надо всё, что можно.

Эш закрыл протокол.

Потом, чтобы остудить перегретую, как ему казалось, голову, взял чашку кофе и подошёл к окну. Когда он рассеянно смотрел на прохожих, мысль о том, что мир вертится и без его стараний, обычно успокаивала.

Кофе, который утром сварила младшая сотрудница, давно превратился в жидкость, которую и кофе-то называть неловко, но это было неважно. Он пил его не ради вкуса и аромата.

Он тихо смотрел в окно, отпивая по глотку, когда на другой стороне залитой поздневесенним солнцем улицы заметил знакомую женщину.

Розалин Тесис?

Он было решил, что обознался оттого, что слишком много о ней думал, но, сколько ни вглядывался, это была Розалин.

К тому же она была не одна. Рядом с ней шёл высокий красивый мужчина.

Лицо знакомое… Кто это?

Судя по тому, что они не шли под руку и не касались друг друга, они ещё не были влюблёнными, но вполне походили на людей, которые знакомятся поближе.

В голове у Эша веером развернулись все сведения о Розалин.

Скорее всего, встречается с сыновьями семей, которые к ней сватались.

Какими бы ни были цели покойных барона и баронессы, нынешняя цель пребывания Розалин Тесис в Хероне — замужество.

Он усмехнулся.

Подумалось, что эта женщина, если разобраться, тоже изо всех сил старается устроить свою жизнь.

Само замужество, похоже, проблемой не станет. Женщина с баронским титулом, да ещё и с лица хороша.

Не то чтобы её можно было назвать красавицей века, но и возразить тому, кто назвал бы её хорошенькой, никто бы не смог.

Розалин улыбалась, как полевой цветок, и что-то щебетала. Мужчина, слушавший её, тоже не удержался и рассмеялся.

Не то выражение, что в Тесисе, но и не похоже, что изображает благовоспитанную девицу.

Эш молча следил, как она с мужчиной идёт от одного конца улицы до другого. Прихлёбывая остывший до безвкусия кофе.

Когда их спины окончательно скрылись из виду, кофе на языке показался ему таким мерзким, что он поморщился.

— Это пить невозможно.

Эш без сожаления поставил чашку. На дне осела гуща, и оставшаяся жидкость казалась почти чёрной.