Часть 1 - Микадо и наследный принц

Глава 2 - Письмо из королевства Сангал

Чагум смотрел на небо, наслаждаясь первым солнечным днем сезона. Он находился на вилле императорской семьи в горах, где стандарты приличий были несколько менее строгими, чем в императорском дворце Косенкё. Слуги и приближенные оставили его в покое, чтобы он мог насладиться днем, за что он был им чрезвычайно благодарен.

Несмотря на относительную свободу, которую предоставляла ему горная вилла, Чагуму по-прежнему не разрешалось свободно разгуливать. В отсутствие приближенных от него слуги он должен был оставаться в саду во внутреннем дворе.

Чагум, превзойдя все границы своей свободы, забрался на огромные валуны в каменистом саду во дворе. Он прыгнул на самый большой валун и сел. С этой высоты он мог видеть поверх стен, окружающих сад. Озеро прямо за горной виллой было хорошо видно. Это место было любимым местом Чагума с самого детства.

Большинство камней в саду были покрыты слоем тонкого мха из-за недавних сильных дождей. Земля все еще была мокрой, но высокое сиденье Чагума на валуне было теплым и удобным. Он наблюдал за отражением заснеженных гор в поверхности озера. Несколько птиц пролетели над ним и опустили крылья в воду.

Созерцание озера всегда погружало Чагума в созерцание, почти медитацию. В этом озере находился Дворец Цветка, который манил людей во снах и приглашал войти. Он помнил печаль Первой Королевы, которая убежала в свои сны, чтобы избежать горя.

Мать Чагума, Вторая королева, любила горную виллу так же сильно, как и он. Она говорила, что ей там было легче. Всякий раз, когда он навещал свою семью в императорском дворце, Третья королева говорила только короткими, уклончивыми словами и фразами. Она плохо отзывалась о Чагуме перед Тугумом и остальными членами его семьи, иногда даже в лицо. Вторая королева пыталась оградить Чагума от этой критики. Она не была из тех женщин, которые плохо отзываются о ком-либо, поэтому слишком долгое пребывание в императорском дворце было для нее невыносимым.

Кому вообще нужен императорский дворец?

Чагум издал громкий, безмолвный крик, словно вызов. Если кто-то здесь распространял о нем мерзкие слухи, он разберется с ним лично — если потребуется, то и мечом.

Простые люди могли освоить ремесло, создавать инструменты и произведения искусства, а также покупать и продавать свои товары. Им не нужно было воевать или спорить с другими торговцами, чтобы добиться успеха, если они этого не хотели. Было бы здорово, если бы правительство и политика работали так же. Почему люди выбирают стороны, борются за власть и подавляют своих противников? Это казалось таким произвольным. Зачем вообще выбирать сторону и наживать врагов?

За последний год его мать сильно похудела и стала более замкнутой. Было очевидно, что она больна. Она жила в постоянном страхе, что ее единственного сына могут убить в любой момент.

Как бы мне хотелось отказаться от статуса наследного принца и снова стать вторым принцем.

Он был уверен, что ему станет намного лучше, если он сможет отказаться от своего титула, но это было невозможно. Микадо происходил от бога. Сделать второго сына Микадо, пока старший сын ещё жив, было бы полным противоречием традиции. В Новом Його такая идея считалась бы «угата кайму» — борьбой против течения установленной политики. Если бы он даже предложил подобное, ему бы немедленно отказали.

Идти против традиций грозило изменить судьбу нации. Чагум станет следующим Микадо, если только не умрет от болезни или несчастного случая. Его тонкие брови нахмурились. Он опустил сжатые кулаки на покрытый мхом валун, чтобы выплеснуть часть своего разочарования.

Услышав слабые шаги позади себя, Чагум положил руку на рукоять кинжала и обернулся. Он увидел человека в красной одежде, идущего сквозь деревья на краю сада. Его брови удивленно взлетели вверх. Он убрал руку от кинжала и поерзал на стуле, чтобы поприветствовать гостя.

Из-за деревьев вышла молодая девушка в богато вышитой одежде цвета восхода солнца и энергично помахала ему рукой. «Привет, Чагум!»

«Мишуна, ты опять сбежала?» — спросил Чагум.

Мишуна была дочерью Третьей Королевы. Она подняла взгляд на Чагума, скривила лицо и рассмеялась.

Такой смех ее мать и слуги сочли бы вопиюще недостойным. Репутация Чагума только ухудшилась бы, если бы он поощрял ее, но, видя ее в таком виде, он не мог сдержать смеха. Он вспомнил, как сильно она смеялась после того, как потеряла два передних зуба. Слуги умоляли ее держать рот закрытым, но это только заставляло ее смеяться еще сильнее.

Типичные отношения между братьями и сестрами были редкостью в императорской семье. Чагум и Мишуна, вероятно, должны были бы быть врагами, поскольку у них были разные матери, но Чагум испытывал к ней только привязанность. Мишуна часто ускользала от своих служанок, чтобы они могли встретиться.

«Будьте осторожны. Ваши служанки отругают вас, если вы испачкаете платье».

Мишуна кивнула и приподняла юбку, чтобы она не волочилась по мокрой земле. «Ты видишь озеро оттуда?» — спросила она.

«Могу. Хочешь подняться и посмотреть?» Чагум спрыгнул с валуна и подтолкнул её вверх. «Вот. Видишь?»

«Да!» — оживлённо воскликнула она. Она улыбнулась Чагуму.

Шествие Третьей Королевы, должно быть, только что прибыло. Их точно не было здесь вчера. Чагум предположил, что Мишуна помчалась к нему при первой же возможности.

«Почему ты сбежал? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы».

Мишуна наклонилась к нему и прошептала: «Принц Тугум закатил ужасную истерику, когда мы сюда приехали, поэтому я воспользовалась этим моментом, чтобы сбежать». Мишуна всегда использовала официальный титул трехлетнего Тугума, когда говорила о нем. Ее мать, несомненно, велела ей так поступать. «И я знала, что ты будешь здесь, поэтому хотела навестить тебя».

Чагум натянуто улыбнулся. Вероятно, её искали слуги. Она понимала, что после побега у неё будет мало времени наедине с собой. Чагум была рада, что решила провести это маленькое время без присмотра с ним.

«Чагум», — сказала Мишуна чуть более серьёзным тоном. Она казалась милой и простодушной девушкой; большинство недооценивали её ум. «Думаю, тебе следует вернуться в императорский дворец. Прямо сейчас».

"А? Почему?" — с неподдельным удивлением спросил Чагум.

«Вчера во дворец прибыл гонец из Сангала. Поэтому мы с мамой и пришли сюда, чтобы рассказать тебе о гонце. Я подслушала разговор дедушки и дяди. Казалось, они были рады, что тебя нет, когда пришло сообщение. Они… они смеялись».

Чагум заставил себя сохранить бесстрастное выражение лица. Вероятно, посланник пришел именно за ним. С момента церемонии совершеннолетия он получил несколько подобных сообщений. В большинстве случаев личным посланникам требовался быстрый ответ. Поскольку Чагума сейчас не было в императорском дворце, Микадо мог принять сообщение и действовать вместо него.

«Спасибо, Мишуна», — сказал он. Он поднял её на руки и обнял. Её одежда была сильно пропитана ароматом коры шалы. Он всегда ассоциировал этот запах с ней. Она была ещё такой маленькой и такой доброй. Она должна была бы играть среди полевых цветов в саду и не беспокоиться о том, что испачкает одежду.

Чагум попрощался с Мишуной и поспешил в покои своей матери в горной вилле. Когда он вошел, вторая королева что-то вышивала, держа что-то на коленях. Она подняла на него взгляд и тепло улыбнулась.

«Что-то случилось?» — тихо спросила Вторая Королева.

Чагум рассказал матери о сообщении, пришедшем в императорский дворец. Уголки ее губ слегка дрогнули. «Понимаю. Мне надоели все эти препирательства и соперничество при дворе. Постарайся ни на кого не злиться. Я боюсь… мести».

«Ты слишком волнуешься». Чагум мысленно вздохнул, услышав беспокойство матери. «Но я понимаю твою точку зрения. Мне нужно немедленно уйти. Пожалуйста, оставайся здесь и отдыхай сколько хочешь, мама».

Перед уходом Чагум наклонился к ней и прошептал: «Со мной все будет хорошо. Обещаю».

Она слабо улыбнулась ему.

Чагум прикрепил к поясу меч, подаренный ему на церемонии совершеннолетия, кивнул матери и ушел.

Вторая Королева заметила, что Чагум теперь выше Микадо. Тем не менее, она видела в нем частичку того мальчика, когда он уходил. Ей было трудно смириться с тем, что Чагум так вырос.

Чагум, одетый для отъезда, медленно отправился обратно в Косенкё на повозке. К тому времени, как он вернулся в императорский дворец, солнце уже полностью зашло. Аудиенция Микадо у посланника из Сангала уже началась. Он был раздражен тем, что отец решил провести аудиенцию без его присутствия, но, по крайней мере, он не пропустил её совсем. Ему не терпелось услышать, что скажет посланник.

Раздались звуки поперечных флейт, возвестившие о прибытии Чагума к залу для аудиенций. Все присутствующие внутри замолчали, как только увидели его. Чагум распахнул огромную дверь зала для аудиенций и вошёл в помещение.

Микадо восседал на троне, инкрустированном драгоценными камнями и перламутром, на возвышении с двумя каменными ступенями под ним. Трон мягко мерцал в свете ламп комнаты. Слева и справа от трона находились Святой Мудрец, Генерал армии Нового Його, его лейтенант и несколько правительственных чиновников. Все присутствующие были либо членами императорской семьи, либо Мастерами чтения звезд; следовательно, Микадо мог предстать перед собранием, не прячась за бамбуковой завесой.

Когда Чагум вошёл, все уже сидели. Когда он закрыл за собой дверь, они встали и поклонились. В центре зала лежала большая карта полуострова Найоро и Сангала. Чагум обошёл карту по краю и подошёл к трону Микадо. Он встал на ступеньку под Микадо, которая была его отведённым местом, и низко поклонился.

«Прошу прощения за это прерывание», — сказал Чагум. «Я только что приехал с горной виллы».

Микадо кивнул. «Пожалуйста, садитесь».

Чагум сел на свой трон и огляделся. Комната. Правительственные чиновники и Читатели Звезд подняли головы и посмотрели на него. Среди них был Шуга. Обычно он улыбался, когда Чагум смотрел в его сторону, но сегодня его выражение лица было необычайно мрачным. Он сидел рядом со Священным Мудрецом, а Гакай и еще один мужчина окружили его. Чагум хотел спросить Шугу, что случилось, но сейчас он не мог этого сделать; он пришел слишком поздно.

«Писарь, прочтите сообщение от Сангала», — сказал Микадо с легким раздражением в голосе.

Писец прижался лбом к полу, затем встал и развернул свиток. Он прочитал послание громким, четким голосом. Оно пришло от царя Сангала и было адресовано Микадо. Пока Чагум слушал, его первоначальная смутная неуверенность переросла в настоящую тревогу.

Флот Сангала вел ожесточенную борьбу с войсками Талша. Талши постоянно оттесняли их все дальше и дальше на север. Вскоре они собирались вторгнуться в Расу. Король Сангала отправил это письмо с просьбой о помощи, прежде чем Сангал будет полностью покорен. Сангалу отчаянно нужны были подкрепления. Королевство Сангал было стеной, защищавшей северный континент от истерзанного войной южного. Король Сангала подчеркнул, что если Сангал падет, то вскоре после этого будет атакован Новый Його. Он отправил аналогичное сообщение королю Роты, но Новый Його находился ближе к Сангалу, чем Рота. Король Сангала хотел, чтобы Микадо отправили как можно больше войск на остров Калш, и как можно быстрее.

Закончив читать послание, писец сел. В зале воцарилась тишина, все обдумывали слова царя Сангала. Микадо повернулся к Чагуму и тихо спросил: «Что ты думаешь? Стоит ли нам отправить подкрепление?»

Великий адмирал военно-морского флота Тоса невольно цокнул языком. Он был отцом второй королевы. «Наследный принц не знаком с ситуацией за пределами того, что изложено в этом письме, — сказал он. — Возможно, лучше будет спросить после того, как он ознакомится со всеми нашими докладами».

Чагум оглядел комнату, ожидая, что кто-нибудь еще заговорит. После небольшой паузы он спросил: «Могу ли я ознакомиться с письмом?»

Микадо слегка нахмурился, но кивнул. Писец передал письмо Чагуму. Чагум еще раз перечитал его содержание, затем повернулся к отцу. «Этот единственный свиток — единственное послание, которое отправил царь Сангала?»

Микадо кивнул.

«Зачем он запросил подкрепление таким образом? Кажется, нам следовало получить больше информации от Сангала, прежде чем ситуация стала настолько критической». Он постучал по подписи в конце свитка. «Меня это тоже беспокоит. Почему это письмо от короля? Почему не от принцессы Карины или королевы Зины?»

Многие из присутствовавших в зале правительственных чиновников обменялись неловкими взглядами.

«В Сангале женщины обладают значительной политической властью и влиянием, — сказал Чагум. — Как вы, несомненно, знаете, у меня хорошие отношения с королевской семьей Сангала. Когда я посетил Сангал год назад, принцесса Карина пообещала поделиться всей информацией об угрозе со стороны Талша с Новым Його в обмен на помощь в борьбе с заговором с целью убийства ее брата и отца. Но она не присылала мне никаких запросов о подкреплении. Ее сообщения свидетельствуют о том, что война развивается совсем иначе».

Микадо поморщился от откровения Чагума.

«Я знаю, что вы дружите с королевской семьей Сангала, — сказал Микадо. — Но это послание было отправлено от одного правителя другому. Думаю, информация в нем будет иметь больший вес, чем если бы оно было отправлено от сестры короля сыну Микадо».

Некоторые правительственные чиновники рассмеялись.

Ярость пылала в груди Чагума. Он стиснул зубы и взял себя в руки. Он постарался говорить спокойно. «Простите за мою самонадеянность, — сказал он. — Я не подумал об этом. Но принцесса Карина присылала мне несколько сообщений о ситуации на войне за последний год. Я не получал от нее вестей уже несколько месяцев, и это одна из причин, почему меня так беспокоит подлинность этого письма».

Чагум искал моральной поддержки у Шуги, но Шуга отказался смотреть на него. Чагум собрался с духом и продолжил: «У меня странное предчувствие по поводу этого письма».

«Вы считаете, что это подделка?» — спросил Микадо.

«Нет, — сказал Чагум. — Я узнаю подпись. Она определенно написана почерком короля Карнана».

«Тогда что же в этом такого странного?»

Атмосфера в комнате накалилась. Чагум затаил дыхание и медленно выдохнул. В письме определенно было что-то неладное, но он не знал, как выразить словами свое беспокойство. Он считал вероятным, что Сангал уже пал под натиском империи Талш, и в таком случае это письмо могло быть ловушкой. Он хотел сказать что-то подобное, но слова застряли у него в горле.

«Я… чтение этого письма вызывает у меня тревожное чувство. Вот и всё».

Микадо перевел взгляд с Чагума на собравшихся чиновников. «Есть ли еще кто-нибудь, кто желает высказать свое мнение?» — спросил он.

Адмирал флота Тоса медленно поднял руку. «Простите, если я ошибаюсь, но, насколько я понимаю, большинство из нас ранее согласилось с тем, что необходимо отправить подкрепление».

Лицо Чагума напряглось. Он понял, что Тоса пытался предупредить его, чтобы тот не опозорился. Даже сейчас он говорил как можно короче, чтобы ввести Чагума в курс дела.

«Главный вопрос, по-видимому, заключается в том, какую часть военно-морского флота нам следует отправить», — сказал Тоса. «Есть вероятность, что вражеские силы могут заманить нас в ловушку. Район вокруг Сангал-Яширы — это открытое море. «Талшу» будет легко устроить нам там засаду. Плавание к Калшу сопряжено с известными рисками. В это время года мы, возможно, не сможем повернуть назад».

Генерал армии Нового Його, Раду, внезапно встал. «Нет смысла даже думать о том, чтобы отступать, пока армия Талша не будет разгромлена. Если нас там поджидает ловушка, это значит, что столица Сангала уже пала».

Тоса молчал. Его тонкое, худощавое лицо было обветрено и загорело от солнца, но, несмотря на весь его опыт моряка, выражение его лица очень напоминало взгляд ученого, погруженного в размышления. Он был непохож на Раду почти во всем. Раду уже жаждал схватки с Талшами; Тоса же предпочел обдумать ситуацию со всех сторон, прежде чем принимать какое-либо решение.

«Я считаю, что вполне возможно, что Сангал уже пал», — сказал Тоса.

Радоу покачал головой. «Какая разница, какие возможности? Мы говорим о том, что знаем, а не о догадках», — сказал Радоу с окончательным тоном. Он поднял взгляд на Микадо.

«Я думаю, что флот следует отправить, Ваше Императорское Величество. Если Тоса опасается ловушки, мы должны отправить большой флот, чтобы противостоять ей. Если Сангал пал, у талшей появится прямой путь для нападения на нашу страну. В этом случае защита Сангала равносильна защите самих себя. Сангал будет нам очень благодарен за то, что мы пришли ему на помощь. Отправка символических сил исключена. Король Сангала не отправил бы это письмо, если бы ему не нужна была достаточная поддержка, чтобы отбить всю армию талшей».

Многие из присутствовавших в зале правительственных чиновников кивнули.

«Полагаю, тогда мы отправим весь флот», — тихо сказал Тоса.

Густые черные брови Раду нахмурились. Он сердито посмотрел на Тосу. «Да. Я не уверен, что мы сможем победить талшей, если не отправим максимально возможное количество людей».

Тоса слегка покачал головой. «Если Сангал действительно объединился с империей Талш, мы рискуем потерять все наши силы. Мы также должны защищать побережье и гавань».

«Вы беспокоитесь о проблеме, которой нет!» — тут же парировал Раду. «Наши сухопутные войска могут защитить побережье и гавань, даже если флот будет потерян. У нас также останутся кавалерийские силы».

Тоса нахмурился. «Мы потеряем доступ к нашим торговым партнерам. Новый Його окажется полностью отрезанным от внешнего мира».

«Это необходимый риск. Наши элитные подразделения будут сражаться с захватчиками за каждый клочок земли, который они отберут. Наша страна благословлена священной милостью богов. Она не падёт легко».

«Верно, что перекрытие гавани и наступление на суше замедлили бы наступление захватчиков, — сказал Тоса, — но когда и на какой срок следует перекрывать гавань? Потеря торговли наносит нашей стране такой же ущерб, как и поражение в бою. Это подрывает нашу способность снабжать и защищать себя».

Наступила тишина — тишина, которая длилась долго. Взгляд Чагума метался между Тосой и Радоу. Он старался не сосредотачиваться на них слишком долго, чтобы его потом не обвинили в предвзятости. Шуга предупреждал его никогда не раскрывать свои мысли и планы, не посоветовавшись сначала со своими доверенными союзниками.

Ты действительно намерен отрезать нас от наших союзников и от торговли? Ты дурак, Раду.

Почему Тоса не оказывала более решительного сопротивления идеям Раду? Всё, что говорил Раду, было лишь предположением; он исходил из того, что потеря флота — это предрешенный факт. Разве им не следовало обсуждать более вероятные сценарии и стратегии?

Тоса, казалось, пытался изменить ход разговора. Он ясно понимал, что если Сангал пал под натиском Талшей, то оставался только один верный способ спасти Новый Його от той же участи. Остальные чиновники в комнате молчали.

Чагум несколько мгновений терпел гнетущую атмосферу, но долго сдерживаться не смог. «Отец. Отправка всего нашего флота в Сангал значительно ослабит нашу оборону. Нам следует отправить гонцов в Роту и Канбал с просьбой о помощи. Так я думаю».

Все лица в комнате повернулись к нему. Лицо Раду исказилось от ярости. «Простите меня, наследный принц, но вы что, хотите сказать, что армия, которой я командую, не справляется с задачей защиты нашей страны?»

Микадо поднял правую руку в жесте, подразумевающем молчание. Радоу мрачно пробормотал что-то себе под нос и сел.

Микадо, глядя прямо на Чагума, сказал: «Ты хочешь сказать, что у нас нет сил защитить себя, не обращаясь за помощью к иноземным царям?»

Чагум был удивлен силой гнева и презрения в глазах отца. Он никогда не видел Микадо таким разгневанным. У него пересохло в горле, но он не отрывал взгляда от отца.

«Мы бы не стали умолять о помощи, — сказал Чагум. — Мы бы обратились к своим друзьям. Если Новый Його, Канбал и Рота поддержат друг друга, мы не проиграем. Талши не смогут победить нас, если мы будем держаться вместе».

Презрение в глазах Микадо несколько поутихло, когда он сдержал свой гнев. «Сын мой, — сказал он, — я хочу, чтобы ты внимательно выслушал и запомнил эти слова. Наш народ благословлен Тэн но Ками, Богом Небес. Если ему когда-либо будет угрожать опасность, все, что мне нужно сделать, это протянуть руку и призвать силу бога. Нашему народу не нужна поддержка других. Никогда не нужна. И никогда не понадобится».

Микадо отвел взгляд от Чагума и повернулся к собравшимся чиновникам. «Хорошо. Думаю, я выслушал все мнения. Я обдумаю их и приму решение в частном порядке».

Собравшиеся чиновники встали со своих мест, опустились на колени и низко поклонились Микадо. Микадо отправился на личную беседу со Священным Мудрецом в отдельную комнату. Окружавшие Чагума правительственные чиновники тихо перешептывались, когда Микадо удалился.

Чагум ненавидел оставаться в стороне. Он не мог смириться с тем, что всё остаётся как есть, — но у него не было выбора.

«Микадо» два дня раздумывал, прежде чем принять решение. Он решил отправить в Сангал двадцать кораблей в качестве подкрепления, что составляло примерно треть военно-морских сил Нового Йога.

Сразу после того, как он отдал приказ, солдаты и моряки со всех сторон хлынули в гавань Чорон. Корабли в большой спешке загружали оружие, продовольствие, медикаменты и другие припасы. Иностранные торговцы, прибывшие в гавань одновременно, подумали, что Новый Його готовится к какой-то ужасной катастрофе. Солдаты преследовали торговцев по улицам, даже когда у тех не было товаров на продажу; многие магазины и лавки временно закрылись или переехали в другой город, чтобы дождаться, пока утихнет шум.

Большие главные ворота перед гаванью представляли собой суровый на вид ориентир, служивший первым контрольно-пропускным пунктом для военно-морского флота. Между этим местом и Сангалом существовало множество подобных пунктов, служивших для навигации торговых судов и путешественников. Все они были уникальными для Нового Його; если повезет, никто не узнает, сколько кораблей отправил Новый Його, пока флот не достигнет Калша.

Слух о том, что гавань Чорон будет закрыта, как только флот покинет её, распространился со скоростью ветра. Купцы немедленно начали планировать отплытие, чтобы не быть отрезанными от своих линий снабжения. Некоторые из этих купцов задержались у больших ворот гавани, смешавшись с несколькими людьми из Сангала. Одним из них был тайный посланник принцессы Салуны.