Глава 23. Оттолкнуть

Арис завтракала вместе с семьёй. Стол ломился от всевозможных блюд, но за ним не было ни капли тепла: тишину нарушал лишь редкий звон посуды. Для Арис эта картина давно стала привычной. После того как не стало старшей сестры, из семьи будто ушла вся жизнь. Сегодня всё снова закончится без единого разговора — она была в этом уверена.

— Арис.

Она не отозвалась.

— Арис.

— А? Д-да?

Мать положила приборы и посмотрела на неё.

— До меня дошли нехорошие слухи. Ты вообще нормально себя ведёшь?

— Какие ещё слухи?

— Не притворяйся, будто не понимаешь.

Как всегда, голос матери был острым.

— Говорят, вместо учёбы ты крутишься возле какого-то мальчишки.

— У тебя голова на плечах есть? Тебе перед сестрой совсем не стыдно?

Смерть сестры наверняка болела и матери. Тогда почему она так спокойно превращает эту боль в оружие против других? Арис не разозлилась. Давным-давно поняла, что злиться бесполезно.

— Если уж решила развлекаться, могла бы хотя бы выбрать кого-то своего уровня. А не таскаться с какой-то зверюгой неизвестно откуда…

Обычно Арис промолчала бы и это. Но сейчас…

— Возьми слова обратно.

— …Что?

— Я сказала, возьми их обратно.

В этот раз она не смогла терпеть. Не когда оскорбляли такого до невозможности искреннего друга.

— Не говори так о Рюдзаки.

— Ты вообще не знаешь, какой он.

Веко матери задрожало. Пальцы сжались в кулак.

— Это что ещё за тон с матерью?

— Ты первая начала говорить гадости.

— Ты совсем с ума сошла? Думаешь, раз подросла, можно…

Разговор уже вот-вот должен был сорваться в крик, когда отец, до сих пор молчавший, поднял руку. Этого хватило. Покрасневшая от злости мать замолчала. Только время от времени бросала недовольные взгляды. Когда за столом снова стало тихо, отец заговорил.

— Доченька, похоже, ты завела нового друга.

Тёплый голос, словно сама доброта обрела звук.

— …Да.

— Какой он?

— …Умный. Надёжный. Вежливый. Умеет извиняться. Ответственный. В общем… хороший.

— Вот как? Значит, у моей дочери появился хороший друг. Я рад.

Отец мягко кивнул. Он всегда был с ней ласков. Добрый, внимательный — отец, которого любой назвал бы идеальным. И всё же иногда от этой доброты Арис становилось не по себе. Как сейчас.

— Папе хотелось бы с ним поговорить. Ты не против?

Голос оставался таким же тёплым и мягким. Но по спине почему-то пробежал холодок.

— …Нет. Нельзя.

Арис покачала головой. Её отец руководил одной из групп отдела охраны правопорядка особой зоны учебного города. Если он узнает, кто такой Рюдзаки… ничем хорошим это не кончится.

— Не встречайся с ним.

— И не наводи о нём справки.

Отец молча смотрел на неё всё с той же ласковой улыбкой. Арис сглотнула и продолжила:

— Если тронешь Рюдзаки… я сама не знаю, что сделаю.

Даже ей самой её тон казался хамским. Но улыбка отца не дрогнула. Он лишь, как всегда, погладил её по голове.

— Хорошо. Раз ты так говоришь, папа понял.

— …Обещаешь?

— Конечно.

— П-подождите. Председатель, вы серьёзно?

И Сэа впускает кого-то к себе домой — да ещё меня, человека, который выглядит точь-в-точь как те хулиганы, которых она терпеть не может. Такого я точно не ожидал. На мой вопрос Сэа не ответила и просто молча повела меня за собой. Внутри небольшого дома при святилище оказался традиционный японский интерьер. Для меня всё это было в новинку: почти все здания вокруг были современными, и в настоящий японский дом я до сих пор не заходил.

Внутри едва уловимо пахло самой Сэа. Она посадила меня в гостиной, ненадолго ушла и вскоре вернулась с аптечкой.

— Только не поймите неправильно.

Она уверенно доставала всё необходимое.

— Если вы из-за раны пропустите школу, работы у меня станет больше.

— Можно было просто сказать, что не любите оставаться в долгу.

— Это тоже верно.

Сэа вытерла кровь и обработала порез.

— От долгов полезнее избавляться как можно быстрее.

— Можете вообще не считать это долгом.

— Если я считаю — значит, долг. Я делаю это ради собственного спокойствия, поэтому не обращайте внимания.

Первая помощь заняла совсем немного времени. Движения были быстрыми и уверенными, почти как у опытной медсестры. Сэа заметила мой взгляд и спокойно объяснила:

— В детстве я была неуклюжей и постоянно резала руки, когда готовила. Приходилось самой обрабатывать порезы, вот и привыкла.

Так вот откуда навык.

— Значит, вы любите готовить? Раз с детства столько этим занимались.

И тут я вспомнил, как однажды похвалил её обед, а она странно дёрнулась. Чёрт. Возможно, опять лезу не туда.

— Простите. Само вырвалось. Не хотите отвечать — не нужно.

Лучше сразу извиниться. Сэа на секунду замерла, но продолжила перевязку.

— Вы всё ещё помните тот случай? Прошло уже несколько недель.

— Ну… да.

Она слегка ущипнула меня за предплечье. Настолько слабо, что даже жаловаться смешно.

— Настолько хорошо запомнилось, каким солёным был мой тушёный тофу?

— Ай. Больно, председатель.

Я специально преувеличил — было ясно, что так она пытается разрядить неловкость.

— Готовить я не особенно люблю.

Сэа ненадолго замолчала.

— Просто мама с моего детства часто болела. Поэтому еду я рано научилась делать сама.

Навык, который появился не из любви, а из необходимости, — слишком знакомая история.

— Это личное. Спасибо, что рассказали.

— Ничего. Давно было.

Закончив, Сэа вытерла тыльной стороной ладони пот со лба.

— Рана неглубокая, но на всякий случай потом лучше показаться врачу.

— Спасибо, что беспокоитесь.

— Я не беспокоюсь. Если вы свалитесь, проблемы будут у меня.

— Так это и называется «беспокоиться».

Сэа демонстративно отвела глаза. И почему-то в этот момент показалась мне довольно милой. Пожалуй, пора уходить. Дело сделано, а дальше сидеть у неё дома без причины уже невежливо.

— Тогда я пойду. И так отнял у вас слишком много времени. Вам ведь нельзя надолго оставлять святилище без присмотра.

Я слегка поклонился и поднялся. И тут…

Хвать.

Тёплые пальцы обхватили моё запястье. Я опустил взгляд. Белая рука Сэа держала меня. Она сама будто только сейчас поняла, что сделала, и на секунду замерла. Но руку не убрала. Отводя глаза, тихо сказала:

— …Нет. Посидите ещё немного.

Сэа держала меня за запястье и просила не уходить. Я удивлённо раскрыл глаза, а она склонила голову.

— Почему вы так смотрите?

— …Вы сегодня какая-то не такая.

— Какая я обычно?

— Ну… холодная. Колючая. Бессердечная?

— Я вам ведьмой кажусь?

— Ну, что-то такое… Ай-ай-ай. Больно.

Ногти слегка впились в запястье.

— Теперь я прекрасно понимаю, что вы обо мне думаете.

— Да шучу я.

— Знаю. Но всё равно подождите немного.

Пришлось снова сесть.

— Я хочу вам кое-что сказать.

— Принесу что-нибудь попить. Подождите здесь.

Сэа ушла на кухню, а я проводил взглядом покачивающиеся рукава одежды мико.

«Что она хочет сказать?»

Что-то про ученический совет? Вряд ли. Ради этого незачем тащить меня домой. Семейные проблемы она тоже едва ли станет вдруг выкладывать. И уж точно это не будет разговор с романтическим подтекстом. Сэа вообще не из тех, кто такое начинает.

— Спасибо, что подождали.

На столе появились коричневатый чай и белые рисовые крекеры. Я сделал глоток: ячменный чай, прохладный — то что нужно.

— Вкусно.

— Благодарю за комплимент.

Несколько секунд мы молчали. Я не торопил её. Просто смотрел. Пальцы Сэа едва заметно дрожали. Похоже, она всё ещё решала, стоит говорить или нет. Я дал ей столько времени, сколько нужно. Наконец Сэа подняла глаза.

— Рюдзаки.

— Да?

— …Впредь…

После долгого молчания она наконец произнесла:

— …Пожалуйста, больше не будьте со мной добры.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta