— Вы случайно не интересуетесь стримами?

У И Сэа перехватило дыхание. Руки и глаза задрожали сами собой, и остановить это она не могла. Стримы — для неё это слово было одновременно любимым и ненавистным: с одной стороны, источник средств к существованию, за который она была благодарна, с другой — удушающая работа, где приходится без конца общаться с безымянными незнакомцами. До сих пор Сэа никому не рассказывала, что ведёт трансляции. И Сэа и стример Леа — две разные стороны её жизни.

Если граница между ними размоется, с таким трудом удерживаемая повседневная жизнь может рухнуть.

«Неужели?..»

И сейчас Рюдзаки как раз трогал эту границу.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Просто подумал, вдруг вам тоже нравится. Не обращайте внимания, если нет.

Почему именно стримы? Даже если он их смотрит, зачем спрашивать об этом именно её? Хочет сблизиться? Тогда тем более странный выбор темы. Обычно, если хочешь подружиться с девушкой своего возраста, не начинаешь с вопроса про стримы. И уж точно не заканчиваешь разговор фразой «не обращайте внимания». Значит, остаётся одна возможность.

— Просто вчера я наткнулся на стримера, чей голос очень похож на ваш.

«…»

Сердце ухнуло вниз, и Сэа сразу поняла: он знает, что она Леа, и сейчас осторожно прощупывает почву. От этой мысли внутри всё перевернулось. Секрет, который она никому не открывала и всё это время отчаянно скрывала, узнал единственный другой член ученического совета — и, как назло, именно хулиган. Правда, в последнее время его поведение и речь совсем не вязались с внешностью: держался он на редкость прилично.

Но кто знает, какой он на самом деле. Сэа медленно закрыла глаза и выровняла дыхание. Она терпеть не могла тянуть время: если оба уже поняли, к чему идёт разговор, бессмысленно ходить кругами и попусту тратить нервы.

— Как вы и догадались, я зарабатываю на жизнь стримами. Удивительно, что вы это выяснили.

— Да просто случайно получилось.

— Кто-нибудь ещё знает?

— Нет. Никому не говорил.

И Сэа сразу перешла к главному.

— Что вы хотите?

«…»

— Если это в моих силах, я дам вам что угодно. Взамен вы сохраните всё в тайне?

Если требование окажется приемлемым, она согласится. Лучше закончить всё сейчас, чем продолжать жить в тревоге. Но если он перейдёт черту — например, потребует огромную сумму или её тело, — она сразу обратится в полицию. Рюдзаки несколько раз моргнул и начал легко постукивать пальцем по столу.

Тук.

Тук.

Тук.

Ровный звук понемногу выматывал ей нервы. К счастью, долго ждать не пришлось.

— Тогда… отдадите вон то?

Сэа невольно сглотнула.

— Что именно?

— Шоколадную булочку перед вами.

…Шоколадную булочку? Перед ней и правда лежала одна — из тех, что она купила на обед, за двести иен.

— Вы хотите это?

— Да. Хотя, если жалко, кремовая рядом тоже подойдёт.

Дело было не в том, шоколадная булочка или кремовая. Она уже почти наелась и легко могла отдать одну. Непонятно было другое: почему всего лишь булочка? В качестве платы за молчание можно потребовать деньги. Можно заставить её брать на себя часть его работы. Можно придумать десятки куда более выгодных вещей.

— …Хорошо.

Булочка скользнула по столу к нему — почти как когда-то бутылка воды.

— Спасибо. Угощусь.

Рюдзаки отложил её в сторону. Сэа снова спросила:

— И что ещё?

— Всё.

— …Что?

На мгновение в голове стало пусто.

— Вы действительно больше ничего не хотите?

— Нет. Или вы надеялись, что я попрошу побольше?

— Нет… конечно, нет.

Здравый смысл и все её ожидания разом рухнули.

— Если вы не хотите, чтобы об этом знали, зачем мне ходить и рассказывать?

Не делай другим того, что им неприятно — фраза, которую слышал каждый. Но людей, которые действительно следуют этому простому правилу до конца, куда меньше, чем кажется. Обычно они лишь делают вид, что соблюдают его, а стоит замаячить выгоде — и большинство тут же начинает прикидывать, как использовать чужую слабость. Но он… почему? С такой внешностью ему бы чужие секреты выведывать и шантажировать ими людей.

«Может, он притворяется?»

Мысль пришла сама собой, но Сэа тут же отбросила её. Если бы он и правда был расчётливым, то понимал бы: куда выгоднее не разболтать её тайну, а воспользоваться ею ради собственной выгоды.

— А можно тогда кое-что спросить?

— Спрашивайте.

Вот теперь покажет настоящее лицо? Недоумение снова сменилось напряжением.

— Как вы вообще разговариваете с таким количеством людей во время трансляций? Мне кажется, мне бы стало плохо.

И напряжение снова сменилось недоумением. Вопрос оказался до нелепого безобидным. Можно ли получить из ответа хоть какую-то выгоду? Нет. Тогда зачем он спрашивает?

— Председатель?

— Да.

— Всё нормально?

— Да.

— Если вам неприятно, можете не отвечать. Не хочу ставить вас в неудобное положение.

В его взгляде читалось обычное беспокойство. Рюдзаки прямо дал понять: если не хочется говорить, отвечать необязательно. В обычной ситуации Сэа с радостью воспользовалась бы таким выходом.

— Нет, дело не в этом. Я могу ответить.

Но почему-то сейчас ей не хотелось уходить от ответа. Она выровняла дыхание и посмотрела на него. Рюдзаки смотрел прямо и внимательно, будто не хотел упустить ни одной детали. Такой взгляд она уже не раз видела — когда он разбирал документы или читал учебник, который постоянно приносил с собой. Под этим вниманием стало немного неуютно.

— Если честно, я тоже не люблю разговаривать с людьми.

— Да, заметно.

— …Поддакивать было необязательно.

— Ой. Простите.

От его невозмутимой шутки лицо Сэа слегка дёрнулось. Зато странное напряжение, давившее на неё, стало чуть слабее.

— Я создаю маску. Маску по имени Леа. На трансляции думаю и действую не как И Сэа, а как Леа.

— То есть отделяете себя обычную от себя на стриме.

— Примерно так. Почти как игра роли.

Рюдзаки слегка кивнул, будто что-то понял. И сразу задал следующий вопрос:

— А сейчас вы тоже в маске?

«…»

Сэа не нашлась с ответом. Не потому, что не хотела говорить. Она сама не знала. Всегда ли была такой? Или слишком долго носила маску и теперь принимает её за собственное лицо?

— …Не знаю.

— Понятно.

Разговор начался с того, что Сэа настороженно следила за Рюдзаки. Но незаметно превратился в разговор о ней самой. И чувство, которое это вызывало… Она не смогла бы нормально объяснить. Только сердце почему-то стало биться чуть быстрее. Сэа молча смотрела на Рюдзаки. Он продолжал есть и задумчиво глядел куда-то в пустоту. Успокоив дыхание, она спросила:

— А вы?

— Я?

— Вы носите маску?

Рюдзаки долго молчал. А потом горько усмехнулся и тихо признался:

— Пытаюсь её снять.

Отношение Сэа к нему немного изменилось: теперь он казался ей уже не подозрительным типом, а просто немного странным человеком.

— Вот как.

Она ещё некоторое время смотрела на него. Когда в последний раз она вообще так долго разглядывала другого человека? Сегодня даже сама себе казалась непривычной.

— Рюдзаки.

— Да?

— Я уже наелась. Хотите ещё и кремовую булочку?

И всё же неприятным это чувство не было. Сэа молча оторвала листок для заметок, приклеила его к упаковке кремовой булочки и мелко написала:

[Будни: эфир 19:00–02:00]

[Выходные: без эфира]

Скрип.

В комнату девушки вошёл светловолосый мужчина.

— Беатрис. Есть минутка?

— Какая разница, есть у меня время или нет? Ты всё равно не спрашиваешь.

— Ха-ха. Ну чего сразу так жёстко.

Мужчина плюхнулся на стул и рассмеялся. Девушка даже не посмотрела в его сторону. Со стороны всё это могло показаться обычной перепалкой брата и сестры.

— Так чего хотел?

— Запад мы уже полностью забрали. Думаю, пора понемногу смотреть и на юг.

— Юг? Там территория группировки Рюдзаки. Разве не ты сам говорил, что не хочешь связываться с их главой?

— Ну да. Гэнма — старый волк. Если у него крышу срывает, шутки заканчиваются.

Но обычными братом и сестрой они не были. Нексус — мафиозная организация, контролирующая западную часть учебного города. Орта возглавлял её отделение в Цукуёми, а Беатрис была его приёмной младшей сестрой.

— Есть одно дело, которое надо поручить тебе.

— …Обязательно мне?

— Ага. Ты же у нас по таким вещам специалист.

— Что за дело?

Орта закурил сигару.

— Помнишь молодого господина из группировки Рюдзаки?

— Помню. Отбитый тип, который теряет голову от каждой красивой девушки.

— Он самый. Любимый сыночек Гэнмы. Нам сообщили, что они недавно серьёзно сцепились. Сейчас между ними довольно напряжённо.

— И?

Орта выпустил дым.

— Пока ему плохо, подберись поближе и соблазни. Сделай так, чтобы от одного твоего слова голову терял.

— Хочешь через него проглотить группировку Рюдзаки?

— Именно. Самого Гэнму брать тяжело, поэтому зайдём через сына.

— Не понимаю.

Беатрис недовольно посмотрела на дым.

— Гэнма умный. В прошлый раз он и тебя переиграл, причём больно.

— Было дело.

— А если он просто откажется от сына?

— Не откажется.

Беатрис склонила голову. Брат далёк от нормального человека, но пустыми словами не бросается.

— Гэнма Рэна не бросит. Точнее, не сможет. Есть одно обещание.

— …Ну, если ты так уверен.

— Вот и отлично. Так что иди и разберись, красавица-сестрёнка. Это же твоя специализация.

Сестрёнка. Это слово раздражало. Он ведь даже не считал её настоящей семьёй. Но отказаться всё равно нельзя: Орта для неё прежде всего начальник, а уже потом брат.

— Сколько раз говорить: кури на улице.

— А, прости-и.

Она не провалится. Слова «провал» в её словаре не было. И дальше не будет.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta