I
Мне конец… – пробормотал я перед тем, как окончательно потерять сознание, а мир вокруг погрузился в плотную, вязкую темноту.
Свет болезненно пробивался сквозь сомкнутые веки, когда я начал приходить в себя. Надо мной возвышались три смутные фигуры.
– Эй, эй, глянь, братан! – воскликнул один из них. Хоть он и говорил на английском, по характерному акценту сразу стало понятно: француз.
– Боже мой, Ник, Ник! – оглянувшись назад, другой парень взволнованно зазвал товарища. – Помоги мне!
Он оглядел меня с ног до головы и наткнулся взглядом на мою форму. «Теперь мне точно конец», – промелькнуло в голове.
– И найди одежду! Нельзя допустить того, чтобы Господин Джулиан увидел его в… – парень резко осекся.
Француз подошел ближе, не понимая, к чему клонит его приятель:
– А что случилось, Мартин? Вроде бы… – он взглянул на меня внимательнее и отшатнулся. – Шарля де Голля упаси! Это же немец! Не быть Варшавскому восстанию в королевстве Джулиана!
«Ну что ж… теперь меня точно убьют», – подумал я, мысленно прощаясь с жизнью.
Однако вместо расправы эти люди неожиданно принялись действовать сообща. Они быстро и слаженно вытащили меня из раскуроченной кабины, которая намертво увязла в густых зарослях. Мой «Мессершмитт» вляпался в местную грязь и траву так сильно, что его обломки превратились в бесформенную груду металла, в которой теперь было совершенно невозможно узнать немецкий боевой истребитель. Троица быстро сорвала с меня выдавшую происхождение форму, надежно спрятала ее глубоко в истребителе среди обломков и велела немедленно переодеться в то торопливое тряпье, что принес подоспевший Хэнк – полноватый мужчина в простой крестьянской одежде. Меня увели подальше от места крушения вглубь душных, диких джунглей, где мы наконец смогли укрыться. Они усадили меня на поваленное дерево, принесли немного еды и дали напиться, позволяя немного прийти в себя и унять дрожь в руках.
– Как хорошо, что ты говоришь по-английски, – нарушил тишину Марк.
Затем он принялся вводить меня в курс дела, объясняя, что я нахожусь в одном из четырех королевств этого странного места. Марк рассказал, что весь этот мир пронизан несколькими глубокими ущельями, через которые снизу вверх постоянно вылетают те, кого здесь называют Провалившимися Сквозь Облака Реликтами, или просто ПСОР. Когда я, пытаясь осознать услышанное, растерянно пробормотал под нос: «Какая-то чертовщина… Низа и верха тут словно вообще не существует», Хэнк победоносно усмехнулся и подтолкнул Ника локтем.
– А я же говорил! – воскликнул Хэнк. – Ведь здесь это официально называют Пространственно-Нижняя Область Рассеивания! Сложное название, да? Мы сокращаем до ПНОР, когда говорим про низ, ну и ВНОР – для верха.
На мой резонный вопрос: «А почему я должен скрывать свое происхождение?» мне ответили без прикрас.
– О, фреро, ты находишься в королевстве Белого дракона! Тут много тех, кто недолюбливает немцев, – подытожил Габриэль.
II
– Но-но, Мартин-пото, ты немного не так все себе вообразил, как я понял! – взмахнул руками Габриэль.
Услышав слово «королевство», я вдруг усомнился, точно ли нахожусь на нашей земле. Вдруг меня занесло в какой-то совершенно другой мир?
– Так ву-от, Мартин: хоть мы и называем это место королевством, на деле же… На деле для нас это как обычный, родной городок где-нибудь в Германии, понимаешь? Просто со своими странными правилами, – пояснил он с легким французским акцентом.
Мы сидели у безымянного ручья уже полчаса. Тем временем Ник, Марк и Хэнк отправились к сторожу в центральный город этого «королевства», рядом с границами которого они нечаянно меня и нашли. А пока мы ждали их возвращения, Габриэль вовсю развлекал меня историями. По большей части всё это жутко смахивало на откровенные байки: он увлеченно рассказывал о магии, невероятных устройствах, созданных с её помощью, а также упоминал таинственных всадников, которые могли в любой момент перелететь через бездну на волшебных животных. Короче говоря, я услышал огромное количество фантастических историй, которые никак не могли быть доказаны наукой. Габриэль был славным малым, но с башкой у него, похоже, всё было туго.
– А почему нам нельзя было изначально пойти вместе с ними? – вдруг спросил я.
Ведь можно было сэкономить кучу времени, побыстрее добраться до того, кто всем здесь заправляет, затем починить свой Мессершмитт и по-быстрому отсюда слинять. Если я не вернусь в полк вовремя, меня просто объявят пропавшим без вести.
– Здесь нельзя просто взять и прийти куда хочешь, – вдруг покачал головой француз. – Мы скажем им, что тебя принесло сюда по течению реки и что ты ничего не помнишь из-за удара. Даже своего собственного имени! Понял?
– Почему?
– Мартин, будучи немцем, здесь тебе просто не выжить, – его лицо мгновенно стало неестественно серьезным.
– Что значит не выжить? Ты несешь такую чушь! Вообще, вы все здесь умом тронулись, или как? Да, может, я и солдат, но вряд ли в этой глуши, где вы еле выживаете, есть какое-то официальное военное подразделение или комендатура. Кому вы меня сдадите? И даже если сдадите, вы ведь всё равно ничего за меня не получите! Я просто хочу вернуться домой, вот и всё.
Вдруг из зарослей послышались тяжелые приближающиеся шаги и голоса:
– Где? Здесь, говорите?
– Да, да! Вон там, прямо в речке лежал! – донесся до нас знакомый голос.
Вдруг Габриэль резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился в ворот той самой грубой крестьянской рубахи, которую сам же мне недавно и одолжил. Его лицо оказалось в паре сантиметров от моего:
– Ты уже дома, Мартин! Думать можешь о чем угодно, но вслух ничего из этого не озвучивай. Никогда! По крайней мере, на территории Белого дракона. А еще запомни три вещи: первое – не говори своего настоящего имени, откуда ты явился и чем занимался. Второе – не задирай нос перед всадниками и никогда не расспрашивай их о драконе. И третье – никогда, никогда, никогда не смей лгать господину Джулиану Кроссу, что бы он у тебя ни спросил!
Его голос вибрировал от неподдельного страха, и я отчетливо заметил, как дрожат его руки. Шаги за спиной становились всё громче, ломая сухие ветки.
– Что ж, фреро, извиняй… но мне придется воплотить в реальность байку о мальце, которого нашли в воде, – глухо выдохнул он.
В следующее мгновение в глазах вспыхнула резкая, ослепительная вспышка боли от сильного удара. Окружающий мир завертелся, я повалился навзничь, и последнее, что я успел ощутить перед тем, как окончательно провалиться в темноту – это обжигающе холодная влага речной воды, хлынувшая мне в лицо.
III
Внезапно вспомнилась Фрида. Вспоминая наш последний разговор перед тем, как меня увезли на фронт, сердце в груди словно разрывалось на куски.
Сейчас ей было двадцать три, а мне – девятнадцать. Сирота, выросшая в окружении пятерых неугомонных братьев. Мы познакомились ещё детьми: я заглянул к её брату, который был моим другом, и впервые увидел её. Тогда мне было всего одиннадцать, ей – пятнадцать. Она всегда умела поднять бурю там, где царило уныние, и защищала нас всех.
В тот вечер перед отправкой она шутила, смеясь над моим испуганным лицом, и говорила, что если со мной что-то случится, она непременно явится следом и вытащит меня сама – благо медицина была её стихией. Фрида посмеивалась над моей мягкостью, приговаривая, что я слишком добрый для этой мясорубки и не смогу отнимать чужие жизни.
А я тогда лишь опустил голову и пробормотал: «Прости за то, что я такой трус».
Фрида посмотрела на меня своим пронзительным взглядом, мягко прикоснулась к моему плечу и произнесла то, что врезалось в память навсегда: «Мартин, быть добрым и не желать отнимать чужие жизни – вовсе не причина для извинений. Это дар, который делает тебя человеком посреди этого безумия. Не смей извиняться за то, что в твоём сердце нет места жестокости».
От этих воспоминаний сердце кололо так сильно, будто в грудь вонзили ржавый нож. И вдруг – резкий толчок реальности. Холодная вода отступила. Я с трудом разлепил веки, но перед глазами всё еще плавали мутные круги, а тело удерживали чьи-то крепкие руки. Вокруг суетились незнакомцы, их голоса гулко отдавались в густой листве.
– Наконец-то очнулся! – сказал кто-то прямо надо мной.
– Эй, эй, глядите на него!
– Он точно не из соседних королевств.
– Стоп, ты хочешь сказать, что он из Бездны сюда попал?
– Но самое близкое ущелье Бездны находится...
Вдруг все голоса резко замолчали. Я почти ничего не видел, лишь чувствовал, как толпа вокруг замерла в напряжении, а кто-то удерживает меня за плечи. Тягостную тишину прервал чей-то спокойный, но ледяной голос, который уверенно закончил фразу:
– ...прямо над зоной смертельной бойни, где небо горит в огне немецких авиалиний, над котлом операционного сектора «Эльзас-Рух». – прозвучал властный голос. Даже слишком.
– Здравствуйте, Господин Джулиан!
– Здравствуйте, Господин Джулиан!
– Здравствуйте, Господин Джулиан!
– Здравствуйте, Господин Джулиан!
Похоже, я жутко невезучий.