Он бывал во многих неприятных положениях. Это было далеко не худшим, очень далеко, но возвращало некоторые мерзкие воспоминания, которые хотелось забыть.

Жгучая боль на коже, кромешная тьма, смертельный холод в костях…

Он снова был в туннелях Ада — рабом-Безбожником, лишённым надежды и запертым в земле, далёкой от всего разумного или святого.

Но ничего. Прежде он уже прокопал путь наружу.

Сделает снова.

Теперь киркой был меч: рассекал стены плоти, а не разбивал камень. Куски ледяного мяса и галлоны кислотной крови обливали его на пути.

Он двигался глубже по наполненной кровью глотке, полз и прорезал путь, хотя всё вокруг переворачивалось, вращалось и катилось. Вирм паниковал, пытался вытолкнуть его. Драконьи телесные жидкости плескались повсюду, пропитывая, проникая под доспех и заливая рот.

За отвратительным смрадом и разъедающими ожогами языка ощущался знакомый вкус.

Божественность.

Он буквально купался и умирал в божественной крови.

[Сопротивление кислоте повысилось до 29]

Кровавый покров защищал как мог, но сила Великого мастера была сурова. Алсир миновал клыки и ледяные железы, изрыгавшие сосредоточенную морозную магию, однако приближался к источнику намного большей мощи.

Драконьему сердцу морозного вирма.

Ещё немного.

Сработал «Вызов смерти». Он был ближе к гибели, чем осознавал. Движения замедлялись. Кожа и мышцы плавились, замёрзшая кровь заменяла плоть, сползавшую с костей. Он не заметил раньше потому, что холод полностью притупил чувства.

Он слышал мощные лихорадочные удары сердца, но оно было ещё далеко. Раны уже были слишком тяжёлыми, тянули к смерти.

Однако оставался последний козырь.

Сейчас.

Обратившись к запасу отголосков крови, Алсир активировал исцеление кровавого покрова.

По телу хлынула нечестивая энергия, осквернённая жизненная сила, в равной мере мерзкая и бодрящая. Поток был столь силён, что раны исцелились мгновенно: замёрзшую плоть вытеснили новые мышцы.

Тело парило; ускоренное исцеление боролось с пронизывающим до костей холодом. Запас отголосков, накопленный почти за триста петель, начал стремительно таять: каждая секунда пожирала тысячи лишь ради поддержания жизни.

Продолжай! Вперёд!

Сильверитовый клинок рубил, прокладывая путь. Температура упала ещё ниже — до мгновенной смерти для любого ниже Мастера. Укус кислоты был чудовищно силён, мгновенно плавил плоть даже сквозь всю стихийную защиту.

Осталась последняя тысяча отголосков.

Ещё чуть-чуть!

Теперь он слышал: лихорадочный ритм пульсировал по телу, такой сильный, что его отзвуки ощущались всем существом, грозя разбить кости.

[Отголоски крови исчерпаны.]

Кровавая мантия оставалась активна последнюю минуту, питаясь пустыми остатками. Ещё один удар рассёк слизистую мембрану впереди, и Алсир увидел его.

Бьющееся сердце дракона.

Огромное — примерно с половину его туловища, — оно слабо светилось ледяной синевой. Исходившая мощь превосходила возможность достойно описать её: двигатель на зарождающейся божественности, ядро неудержимой энергии.

Это было не просто сердце создания ранга Великого мастера. В нём явно ощущалось нечто потустороннее. Сердце, изготовленное Второй Святой, вылепленное из драконьей плоти.

Первобытное желание пасть на колени перед святым чудом было далеко не слабым.

Он остался на ногах, сохраняя спокойное лицо, даже когда чувствовал смерть тела перед необузданной мощью сердца.

Наследие Небесных драконов и Второй Святой. Две божественные силы, соединённые ради рождения создания, которое однажды затмит низшие миры.

Интересно, каково это — убить Бога?

Он вот-вот узнает.

Чувства покинули его. Он больше не ощущал кровь на коже и даже не мог моргнуть. Все жидкости снаружи уже замёрзли, внутренние через секунды превратятся в ледяную кашу. В свете пульсирующего драконьего ядра он видел кости рук. Посмотрев вниз, возможно, увидел бы и собственные обнажённые органы.

Поднимая свинцовые руки, Алсир нацелил сильверитовый меч в сердце.

Он активировал «Завершение Великой охоты» — впервые против вирма в этой петле — и глубоко вонзил клинок.

Кровь взорвалась. Снаружи донеслись крики вирма, пока его жизненная сила заливала Алсира.

Он подумал прорубиться наружу, но конечности не слушались. Зрение исчезло, как и большинство чувств. Запертый внутри вирма, он начал тонуть: сердечная кровь залила рот и лёгкие.

Странно. Страха не было, даже боли. Он словно был заключён в кокон совершенной тьмы и холода.

Сердце морозного вирма ударило последний раз в тот самый миг, когда остановилось сердце Алсира.

Появилось уведомление.

[Ваше наследие углубляется.]

[Новый титул: Линяющее сердце Инея]

Слова не дошли до него: сознание угасало.

Алсир, погребённый в крови зародышевой божественности, умер.

На плоти выросли чешуя и лёд, кожа начала отслаиваться.

Снаружи мастерские продолжали гореть.

Морозный вирм, легендарное северное чудовище, царственная тварь нелепого размера, мощи и наследий, лежал недостойной кучей. Глаза были расширены от ужаса, тело дёргалось, из пасти потоком лилась молодая божественная кровь.

Один зритель, наблюдавший отчаянный бой Алсира от начала до конца, раздражённо вздохнул.

— Зачем взял и умер? — посетовал Урал. — Обычно назвал бы хорошей смертью. Убийство дракона — основа сказаний! Но в тебе было ещё столько потенциала. Какая трата…

Солдат-мутант держался вне чужих глаз, каким-то образом сумев это при своих размерах. Интендант с помощниками тушили пожар. Взрыв серьёзно повредил мастерские, но многое ещё можно было спасти. Морозная аура трупа вирма тоже заметно сдерживала огонь.

Урал всё ещё был потрясён тем, что последний «главный герой» действительно его убил. Разумеется, невозможные подвиги для героев обычны, но простой солдат против Великого мастера?

И не слабого Великого мастера. Проклятое чудовище было Бледным Бессмертным, ужасом северян и регулярных войск. Число жертв с рождения, должно быть, исчислялось десятками тысяч: раздавленные мощным телом, пожранные жуткими клыками или доведённые до голода смертельными метелями, которые он временами вызывал без мысли о малых созданиях.

Ещё у него была легендарная родословная. Большинство не знало подлинного происхождения, но Урал — точнее, тварь внутри — знал многое, неизвестное другим.

Вирм обладал легендарным правом рождения. Кровь несла не просто чистое драконье наследие, соперничавшее с немногими оставшимися Драконьими рыцарями, что бродили по Сотне Миров.

Сама Вторая Святая, Святая Созидания, благословила его ещё в яйце, и весьма щедро. Нелепое целительное Таинство, связанное с линькой, ясно это доказывало.

Дай ему ещё тысячелетие роста или даже несколько столетий, Бледный Бессмертный мог бы мощью сравниться с осквернёнными Богами-мертвецами, заполонившими Ады, — марионеточными божествами Девятого Святого, ползущими из низших миров уничтожать Безбожные Небеса.

Жаль, что погиб здесь, безо всякой пользы, — поцокал Урал. Чистая Мать, должно быть, взбешена потерей столь весомого вложения.

Он стал бы достойным оружием в войне с Неименуемым. Но увы, умер от «простого» крестьянина. Конец был так смехотворно недостоин, что Урал чувствовал безумное касание своей богини, скребущее сознание.

— Тринадцать жизней в запасе, и всё равно мгновенно пал от дурака, — фыркнул Урал, покачав головой. — Что он вообще такое?

Связи в его сети сведений, обычные и не только, не смогли точно выяснить, откуда взялся загадочный «Алсир Риверс». Словно однажды просто появился в столице королевства Морвин, несколько лет тихо прожил безвестным наёмником, а потом внезапно обезумел в росте после битвы на Красной Изморози.

Больше о нём ничего не удалось найти — во всяком случае, в «этом» мире.

Урал думал расширить поиск на остальные миры Сотни, но теперь смысла не было. История Алсира Риверса закончилась. Краткое выступление было несомненно впечатляющим, но паразит не мог не хотеть большего.

Вот тебе и память о моём имени…

Давно погребённая нищенка ощутила искренний гнев из-за нарушенного обещания, но он вскоре прошёл: маска «Урала» затопила её чувства.

— Значит, к следующей добыче, — вздохнул воин. — Если вообще удастся найти ещё историю для кормёжки в этом дерьмовом мире… Хм?

«Бардовы» чувства покалывали.

Полный неверия, он посмотрел на труп вирма.

Внутри что-то шевелилось.

Огни почти потушили. Другие рабочие начали тревожно кричать, указывая на гигантскую тушу и явный бугор, извивавшийся под чешуёй.

Нет. Урал ухмыльнулся. Не может быть.

Он смотрел широко раскрытыми глазами с безумным пылом, как плоть возле мёртвого сердца вирма взорвалась наружу.

Хлынула кровь вместе с замёрзшими кусками рассечённой плоти.

Из раны неловко вывалилась фигура, откашливая выпитую драконью кровь. Доспех почти расплавился, металл и кольчуга висели лохмотьями. Целым оставался лишь призрачный покров крови, свисавший с плеч словно дух, вцепившийся в спину.

Покрытый инеистой кровью Алсир Риверс встал. С головы до ног залитый божественной кровавой краснотой и морозной ледниковой синевой, он был здоров и цел, с могучим телом, испещрённым шрамами.

Выглядел возродившимся полубогом. Когда кровавая мантия качнулась в сторону, обнажив спину, Урал задержал дыхание.

Эти шрамы… Он узнал их. Знал, что означают.

Судя по вздохам остальных зрителей, не он один.

Интендант, руководивший тушением, был столь же потрясён. Урал прочитал по губам одно и то же, повторяемое вновь и вновь:

— Носитель колокола… Безбожник — Носитель колокола…

Урал подавил желание захохотать во весь голос. Не мог поверить глазам и ушам.

Он знал значение слов. Знал и что означает кровавый покров на спине солдата.

— Тяжела судьба этого раба, если даже сама Сюнь дала благословение, хотя Хонсу уже подарил кусок освежёванной кожи, — усмехнулся он. — Может, и Бледная Усмешница не поскупится?

В сознании раздалась какофония безумия: шум буйных шествий, сумасшедший смех и крики чистейшего экстаза.

Безумная богиня услышала предложение и согласилась.

И вот так…

…ещё одна Святая бросила свою кость в общую игру.

[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]

[Святая Экстаза упивается вашим нелепым состоянием.]

[Новое Таинство: Весь мир — театр]

Алсир моргнул и сплюнул полный рот крови.

— Полуголый, весь в змеиной крови? Да, не самый гордый миг.

Кровь наверняка была ледяной, но холода он совершенно не чувствовал. Двигался тоже нормально: каким-то образом ни раны, ни лёд не тяготили.

Это не казалось действием навыка или пассивной способности. Холод удерживало нечто странное — мимолётная невосприимчивость, которая слабела с каждой секундой.

В голове было много вопросов; сильнее всего тревожило необъяснимое выживание.

Он помнил новый титул прямо перед смертью. Кровь вирма передала новую силу? Даже возродила?

И ещё одно…

Святая Экстаза.

Хотелось выругаться вслух. Таинство или нет, благословения безумной Святой обещали лишь беду.

Мука распространяла кровопролитие, Господство возвещало грядущий конец света.

Но Экстаз? Экстаз буквально переписал бы всю саму реальность ради собственного безумного развлечения.

Пока неважно: ничего не сделать. Сосредоточься на настоящем.

Он наконец убил морозного вирма, но петля ещё не закончилась.

Двое пали, двое остались.

Рокфинд и убийца были живы, и он намеревался выследить их.