Наступила восемьдесят восьмая петля.

К этому времени Алсир свёл подход к битве к двум возможным путям.

Либо он разбирался с циклопом и его пёстрой ватагой варваров и волков, либо сразу шёл в пещеру мастерских перехватывать морозного вирма. Успеть оба дела было просто невозможно.

Поначалу он чередовал пути между петлями, но вскоре стал уделять больше внимания второму, когда выяснилось, что вирм окажется более серьёзной проблемой.

Если сразу идти в мастерские, можно было прибыть за несколько минут до яростного появления драконьего змея. Когда чудовище создавало ледяную территорию, пещера превращалась в смертельную ловушку: она не только замедляла Алсира, но и усиливала морозные способности вирма.

Заранее перехватить его было единственным видимым способом победить. И даже тогда шансы были чудовищно не в его пользу.

Алсир быстро обнаружил: разница сил между Мастером и Великим мастером намного, намного больше, чем между Элитой и Мастером. А сам он ещё даже не был Мастером, то есть отставал от чудовища почти на две полные ранговые категории.

Никогда прежде он не уступал противнику настолько безнадёжно. Скорость, прочность и сила создания превосходили его многократно. Не говоря уже о нелепых размерах и мощной морозной магии…

Алсир мог ранить его, целясь в глаза — практически единственную уязвимость, которую нашёл на всём змеевидном теле, — но это было всё равно что пытаться убить человека, раз за разом тыкая зубочисткой в глазницы и надеясь, что тот истечёт кровью.

Совсем не идеально, — раздражённо подумал он, когда усиленный искусствами сильверитовый меч вновь не смог пробить чешую морозного вирма.

Чудовище взревело, оглушая его и заставляя куски свода пещеры сыпаться вниз. Машины хрустели под его телом: оно яростно извивалось, пытаясь расплющить Алсира своей массой.

Он уклонялся как мог, во многом полагаясь на навыки подвижности. Бросил ещё несколько зажигательных средств, поджигая морозную чешую, и ударил по этим участкам в надежде, что меч проникнет внутрь.

[Контратака после уклонения повысилась до 30]

[Акробатика повысилась до 22]

Усиленный сильверитовый клинок, напитанный «Рассечением», «Фехтованием Красного марша» и «Мощным ударом», всё равно отскочил.

[Мощный удар повысился до 27]

[Рассечение повысилось до 49]

Будь это обычное создание, уже одной стойкости Великого мастера хватило бы для серьёзной проблемы. Но в сочетании с сильным драконьим наследием и многочисленными Таинствами, которыми оно наверняка обладало, получался рецепт неубиваемого чудовища.

По крайней мере, навыки росли быстро. Сражаться с Великим мастером, будучи всего лишь Элитой высшей ступени, для любого другого было бы безумием. Никто не стал бы считать это пригодным способом развивать навыки.

Разумеется, никто, кроме него.

Чудовище снова выдохнуло мороз. Алсир нырнул за обломки гигантской камнедробилки, из хранилища топлива которой вытекало масло. Ледяное дыхание мгновенно заморозило всё. Он сам тут же умер бы, если бы не высокий навык сопротивления стихии.

[Сопротивление холоду повысилось до 27]

Он отскочил в тот миг, когда челюсти вирма сомкнулись там, где он был. Серповидные зубы разнесли в куски машину, за которой он укрывался, разбрызгав повсюду ещё больше полузамёрзшего топлива.

Увидев возможность, Алсир бросил гранату.

Взрыв раздался рядом с головой чудовища и поджёг разлитое топливо в его пасти. Вирм откинул голову, шипя от боли: более нежная внутренняя плоть загорелась.

На этот раз он действительно пострадал. В прежних попытках подобное пламя на чешуе лишь щекотало его.

Внутри он уязвимее.

Открытие едва ли было революционным. Конечно, тело изнутри слабее, чем снаружи. Но если он не собирался засунуть огнемёт вирму в глотку, знание было бесполезным.

…А почему, собственно, нельзя?

В следующей петле он купил в Лафмере миниатюрный огнемёт. Тот был громоздким, уродливым и вмещал совсем немного топлива. Зато пользоваться им можно было одной рукой. Чтобы сделать его ещё смертоноснее, Алсир заменил обычное топливо под давлением дорогой алхимической смесью, купленной на чёрном рынке города.

Огненный дождь — печально известная зажигательная формула, изобретённая Десятым Святым, Святым Откровения.

В той петле он подманил пасть вирма поближе, словно предлагая попробовать перекусить его надвое. Едва избежав укуса, втиснул сопло огнемёта между зубами и нажал спуск.

Алхимическое масло залило пасть и вспыхнуло обжигающим изумрудным пламенем. Жар далеко превзошёл ожидания: он был столь силён, что сопло немедленно расплавилось, перекрыв поток крайне реактивного опасного топлива и заставив его воспламениться.

У Алсира осталась лишь доля секунды на ругательство, прежде чем миниатюрный бак огнемёта взорвался в руке.

[Новый навык: Сопротивление огню 1 (Редкое)]

[Пиротехника повысилась до 29]

Алсира отбросило назад; половина тела горела, а плоть уже плавилась от нечеловеческого жара.

Боль была невероятной. Смерть от Огненного дождя определённо была одной из наименее любимых.

Однако последнее, что он увидел, — вирм, кричавший от мук, с головой, целиком охваченной зелёным огнём. Когда смерть забрала его, он не смог не улыбнуться.

Многообещающе.

Прошла сотая петля.

Морозный вирм продолжал переживать лучшие попытки Алсира убить его. Огонь стал главным средством наносить вред, но всё ещё горел недостаточно жарко, чтобы убить Великого мастера — даже изнутри. Алсир сосредоточился на «Пиротехнике» и «Ремесле», надеясь вскоре достичь уровня, достаточного для убийства твари.

«Сопротивление огню» и «Сопротивление холоду» были одинаково важны для выживания, но их одних не хватало. В поисках других средств усилить стихийную сопротивляемость он решил отдохнуть от попыток убить вирма и вернулся к убийству морозного циклопа и его ватаги.

Главной причиной было желание накопить отголоски крови и поднять Таинство «Ложная жизнь украшает вас» на следующую стадию, чтобы лучше пользоваться защитой покрова.

Загадочный ресурс прибавлялся только при убийствах: по 1–3 отголоска за врага или 10–20 за крупных созданий вроде циклопа. Вне боя запас убывал на один отголосок в минуту, а при действующем кровавом покрове — на один каждые десять секунд. Наконец, между петлями отголоски, похоже, не сохранялись.

Последнее не слишком мешало: для условия пробуждения нужно было общее количество накопленных, а не одновременно имеющийся запас.

Невозможность сохранять отголоски или выбирать момент активации покрова ужасно раздражала: способность нельзя было применить именно тогда, когда она была нужнее всего. Защита от стихий пригодилась бы в бою и с циклопом, и с вирмом.

Пока же покров проявлялся лишь тогда, когда он стоял по колено в трупах малых врагов. Единственной надеждой сделать его пригодным было открыть следующую стадию и молиться, чтобы Таинство дало покрову больше гибкости.

В сто девятой петле, разрубив рой варваров и скверноволков, он наконец получил уведомление цвета крови.

[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]

Условие пробуждения: Всего накопить Отголосков крови (2500/2500)

Стадия Таинства: Спящая → Пробуждённая

Наконец-то.

Для этого понадобилось нелепо много убийств. Неудивительно, что поборники Муки были столь кровожадными фанатиками, если таково самое низкое требование развития одного из Таинств их Пути.

Не могу поверить, что начинаю сочувствовать кровавым культистам…

Умерев в этой петле и дойдя до утра следующей, он снова посетил оракула, чтобы выяснить эффекты открытой стадии.

Она не разочаровала.

[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]

Эффект (Спящая): Позволяет накапливать Отголоски крови при кровопролитии. Когда собрано хотя бы 20 Отголосков крови, проявляется Кровавый покров, независимо от согласия пользователя. Действующий покров значительно усиливает предрасположенность к Крови, умеренно усиливает подавление любого стихийного урона и немного повышает сопротивляемость всем недугам. Усиливает любое исцеление; для исцеления от способностей, связанных с Красным маршем, эффект удваивается. Покров отключается, когда израсходованы все Отголоски крови. Все эффекты усиливаются с текущей стадией.

Эффект (Пробуждённая) — Теперь Отголоски крови можно сохранять; накопление 20 Отголосков крови больше не активирует Кровавый покров автоматически. Вместо этого покров активируется по команде пользователя, а сохранённые Отголоски крови исчезают намного медленнее. При действующем Кровавом покрове пользователь может расходовать Отголоски крови, чтобы мгновенно исцелять того, кто носит покров.

Эффект (Устремлённая) — Закрыт

Условие пробуждения: Всего накопить Отголосков крови (0/10000)

Эффекты новой стадии пробуждения принесли огромное облегчение. Алсир подозревал, что у Таинства должен быть способ скрыть кровавый покров: иначе общая полезность была бы слишком ограничена даже для помешанного на крови убийцы.

Как бы Освежёванный Святой ни желал выставлять кровопролитие напоказ и поощрять его, полным идиотом он не был. Безумный рыцарь пробился в Безбожные Небеса благодаря странному сочетанию одержимого болью упрямства и умелого военного руководства последователями. Поэтому дары Красного марша нередко содержали долю тонкости — чтобы его «солдаты» успешнее жали кровавую жатву во имя его по всей Сотне Миров.

Возможность сохранять отголоски и применять покров по желанию, а не самопроизвольно, многое меняла. Теперь Алсир мог не только лучше скрывать еретическое благословение, но и повысить боевую пользу покрова, применяя его лишь в нужных обстоятельствах и тем самым сберегая солидный запас отголосков.

Всё это было хорошо, но по-настоящему внимание Алсира приковала последняя часть описания Пробуждённой стадии.

Оно исцеляет?!

Мгновенная способность, которая исцелит его по первому желанию? Превосходно!

Казалось, эффект требовал лишь отголосков крови; при частоте его убийств накопить огромный запас не составит труда!

По крайней мере, так он думал поначалу.

Воодушевление быстро угасло, когда той ночью он проверил способность.

Он потратил на исцеление все накопленные в бою отголоски — двадцать, как раз достаточно для призыва покрова.

Вместо исчезновения всех ран Алсир почувствовал, как затянулась царапина на руке — не больше пореза бумагой, — и получил уведомление:

[Отголоски крови израсходованы.]

…И всё?

Он проверил ещё несколько раз. Результаты были одинаковы.

Соотношение отголосков крови и исцеления было отвратительным.

Наверное, этого следовало ожидать. Освежёванный Святой не был Святым исцеления; регенерация искусств Красного марша всегда служила поддержанию берсерка, чтобы тот продолжал кровопролитие, а не восстановлению до полной целости — разве что пролить поистине невероятное количество крови.

Алсир грубо прикинул: чтобы срочно полностью восстановиться, понадобится около пяти тысяч отголосков крови — ориентировочно пять тысяч убийств.

Не знаю, зачем я обрадовался. Хонсу всегда заботился лишь о царящих муках и текущей крови. Вокруг этих двух понятий и строятся все его дары.

И всё-таки общие эффекты были хороши. Управление активацией покрова означало, что Таинство наконец можно толком применять в бою.

Но он не мог не чувствовать некоторого разочарования. К тому же следующая стадия требовала ошеломляющих десяти тысяч отголосков. Это число действительно ошарашило Алсира.

Добираться до цели придётся долго…

Пришла и ушла сто десятая петля. За ней сто двадцатая, тридцатая и сороковая.

Потом прошла сто пятидесятая.

Алсир всё ещё не мог убить морозного вирма.

Проклятая тварь казалась неуязвимой. Он влил ей в глотку столько алхимического огня, что хватило бы на бочку, — и даже это не убило её.

Потому что, как выяснилось, помимо всех защитных навыков у вирма была ещё и способность к регенерации.

Он перебрал прошлые бои. В сто тридцать шестой петле, на грани смерти — с его сильверитовым мечом в глазу и телом, охваченным зелёным пламенем изнутри и снаружи, — гигантское создание вдруг начало содрогаться.

Алсир с надеждой подумал, что это предсмертные судороги, но затем сияющее тело озарилось внезапной яркой вспышкой.

Когда свет погас, рядом лежала гигантская оболочка повреждённой змеиной кожи.

А морозный вирм снова был цел и невредим.

Алсир не привык бояться, но солгал бы, сказав, что при первом виде этого не испытал сильнейшей досады.

Все раны, даже каким-то образом внутренние, исчезли. Огненный дождь, пожиравший внутренности, тоже волшебно пропал.

Что бы это ни была за способность, она была разновидностью возрождения, намного превосходившей «Второй шанс», которым когда-то воспользовался воевода Бьорн. Скорее всего, это был эффект Таинства, а не навыка или искусства.

Какая-то легенда о змеях. Сбрасывание кожи как символ обновления… Таинство Второго Святого или, может, что-то, связанное с драконьими богами?

Как бы то ни было, он влип.

Затем, в сто сорок восьмой петле, ему удалось дважды довести вирма до порога смерти, израсходовав столько Огненного дождя, что это практически стоило всех имевшихся денег.

Но даже после второго набора смертельных ран вирм просто снова сбросил кожу и восстановился полностью.

Он даже не стал меньше и не выглядел более утомлённым, как надеялся Алсир. Скорее просто ещё больше разозлился.

Бог любит троицу?

Возможно. Он не мог исцеляться бесконечно, хотя, если честно, Алсир не знал, как трижды подряд довести вирма до порога смерти.

Утром сто пятьдесят первой петли Алсир просто лежал в постели, мысленно истощённый. Почти бессознательно он притянул Ленору ближе, уже более чем привыкнув к её присутствию. Всё ещё спящая, она довольно прижалась к нему.

Он бегло просмотрел окно статуса. «Владение мечом» сейчас было на уровне 59. До ранга Мастера низшей ступени оставалось два уровня.

Урал не шутил о чрезмерных требованиях к опыту после уровня 55. Даже с такими могучими противниками для оттачивания себя сильнейшие навыки ползли с улиточной скоростью. Смотреть на столь медленный рост было почти больно.

Главная проблема заключалась в нехватке Таинств, ускорявших опыт. Большинство сказало бы, что родиться хотя бы с одним — удача, но ему одного не хватало.

Одно Таинство легко доводило человека до Элиты за жизнь. Но для Мастера требовалось как минимум два-три. Для Великого мастера, по общему мнению, — не меньше четырёх.

У такого человека, как командир Фалдрен, достигшего Великого мастера столь молодым, вероятно, было около пяти-шести Таинств.

На другом краю сравнения находились прямые члены королевской семьи: по слухам, у каждого в Системе было не меньше десяти Таинств, причём половина — как минимум выше Пробуждённого потенциала.

Это был ещё один пример подлинной значимости и влияния сильных родословных. Для существ поистине легендарной мощи «Благословенная кровь» Алсира была бы едва заметным украшением окна статуса — как для него бесполезный Обычный навык.

Несправедливо, но мир был таков. Он родился без Таинств и боролся за крохи силы, а бесчисленные другие — за пределами 4-й регулярной части, даже за пределами королевства Морвин — получали такую мощь почти без усилий.

Наставница однажды сказала ему об этом:

«Пропасть между слабейшим и сильнейшим — расстояние между самими Небесами и Адом. Обычный разум не может и не должен по-настоящему её постигать. Если червь поймёт величие драконов, сможет ли жить дальше, зная, что родился червём?»

Другие могли считать его сильным, но он прекрасно знал, что это не так. Не по сравнению с наставницей. Не по сравнению с существами подлинно легендарной мощи, с которыми стоило себя сравнивать, в отличие от мелких дворян 4-й регулярной части.

Нужны новые Таинства. Или хотя бы более сильные.

Если больше не получить, нужно сосредоточиться на усилении нынешних.

Повторные бои с вирмом давали горы опыта навыкам, но, по иронии, для усиления теперь требовалось уже не это.

Переключиться на морозного циклопа с ватагой было единственным способом продвигать оба Таинства.

Лучше бы можно было и циклопа убить, и с вирмом сразиться…

Неосуществимо. Циклоп и его орда всегда отнимали слишком много времени. Алсир стал сильнее, и пусть теперь не так часто погибал от гигантского человекоподобного врага, победа всё ещё была почти подбрасыванием монеты, лишь немного в его пользу. Он ещё не был Мастером, а циклоп был.

Его уязвимости слишком высоко, чтобы с земли убить быстро или безопасно. Предплечья, шея, глаз… Приходится сначала ставить чудовище на колени или рисковать, прыгая на каменный столб, чтобы добраться.

Вот бы ударить сверху…

Сверху… Сверху?

Пришла идея.

План был безрассудным. Почти до смехотворности самоубийственным.

Но смерть не представляла для него риска. И, если честно, повторы уже немного наскучили.

Он застрял в петлях почти на полгода. Почему бы слегка не разнообразить жизнь?