Сто пятьдесят первое «сегодня» началось как обычно.

Ради старых времён Алсир помог разгрузить обоз у ворот, а после полудня копал траншеи вместе с товарищами из нерегулярной роты.

В отличие от последних петель, он решил не вызывать лейтенанта Вормаса на поединок и не брать на ротном складе тяжести для тренировки. День прошёл в тихом обыденном покое.

Он не делал ничего, чего не сделал бы прежний Алсир, ещё не знавший петель, — за одним заметным исключением.

Рано утром он посетил квартирмейстера и подал заявку. А когда приблизился вечер, отправился в оружейную за изготовленным на заказ снаряжением.

Новый комплект тяжёлых доспехов, пара недавно смазанных маслом одноручных мечей, баклер с чешуёй дрейка и набор метательных ножей. На них ушли практически все монеты из щедрой награды, полученной за его действия в битве на Красной Изморози.

Доспехи, в частности, с большим отрывом стали самым дорогим его приобретением с тех пор, как он вступил в нерегулярные войска: полный комплект стальных лат, а под ними — кольчуга с меховой подкладкой. Для любого другого бойца нерегулярных частей они были бы смехотворно тяжёлыми и неудобными.

Алсиру же они подходили идеально. Высокие уровни «Доспешной подготовки» и «Физической подготовки» позволяли ему носить их почти без ощутимого стеснения движений.

Мечи и метательные ножи не представляли собой ничего особенного, но должны были хорошо ему послужить. Чтобы получить хотя бы небольшое преимущество, он лично заточил их как можно острее, стараясь сделать каждый рубящий удар предельно смертоносным.

Несмотря на все обновки, самой ценной вещью в его арсенале оставался прощальный дар наставницы. Клинок из теневого сплава был столь же острым, как в день ковки, и отливал то фиолетовым, то зеленовато-синим, когда Алсир поворачивал его в тусклом лунном свете. Держа оружие, он ощущал его невероятно точный баланс: наставница придала ему форму, рассчитанную исключительно на его руки.

У кинжала не было имени, которое можно было бы перевести на общий язык. Однако Алсир присутствовал при его ковке и знал, что использованные материалы были поистине исключительными — и, возможно, даже кощунственными.

Какими бы ни были его необычное происхождение и чужеземная работа, в предстоящем бою без него было не обойтись.

Увидев Алсира в столь тяжёлом снаряжении, остальные участники обоза немного опешили. Одни беспокоились, сможет ли он поспевать за ними в снегу, другие добродушно подшучивали. К счастью, никто не высказал тревоги или подозрений, даже когда стало ясно, что ни снег, ни дополнительный вес почему-то не мешали ему двигаться в тяжёлой броне.

Один разговор всё же заслуживал внимания. На марше Роланд догнал его, на мгновение покосился на него и спросил: — Ты что, стал выше?

От этого Алсир слегка сбился с шага. — Я… Нет? Не должен был. Почему ты спрашиваешь?

— Ты теперь немного выше меня. Раньше мы были одного роста.

Алсир подошёл ближе, чтобы проверить, и с внезапным удивлением понял, что это правда. Теперь он был примерно на дюйм выше. В начале петель такого не было.

В разговор вмешался другой солдат нерегулярной роты. — Я так и знал, что что-то не так. Будто у тебя за ночь мышц вдвое прибавилось. Клянусь, вчера ты не был таким здоровым!

Кто-то засмеялся. — Алсир всегда был большим парнем. Но, наверное, и у мальчишек его возраста ещё бывают скачки роста.

Алсир нахмурился. На протяжении петель он не замечал в себе никаких физических изменений. Но, возможно, с его точки зрения они происходили постепенно — или же он был слишком поглощён другими делами, чтобы их заметить.

Я старею даже во время петель? Это была тревожная мысль. Если каждая петля считалась отдельным днём, то он был почти уверен, что за последнюю сотню с лишним повторений его день рождения уже прошёл. И всё же окно статуса ни разу не обновило его возраст.

Возможно, тело меняется не из-за старения, а из-за роста навыков. Это предположение было приятнее. Обычно после определённого уровня «Физическая подготовка» переставала менять внешний облик тела. Но, учитывая, сколько уровней Алсир получил за один «день», возможно, эффект оказался более заметным.

В любом случае это была сравнительно небольшая забота. Алсир отложил этот вопрос, чтобы разобраться с ним позднее. Вскоре ему предстояло заняться делами поважнее.

Шли часы. Лагерь остался позади, и перед ними открылась тундра. С приближением предначертанной битвы Алсир ощущал спокойствие, а не предвкушение. Будь он склонен к поэзии, пожалуй, даже назвал бы себя умиротворённым.

Если всё пройдёт хорошо, эта итерация станет для «сегодня» последней. Он не был уверен, сохранится ли у него способность к временным петлям. Всегда оставался риск, что после перехода в следующий день следующая смерть станет окончательной.

Но он знал: бесконечно повторять одно и то же «сегодня» — не выход. Он не стал бы отрицать, что его тянуло держаться за безопасность петель. С рациональной точки зрения это, возможно, было даже самым выгодным выбором.

Раз уж петли бесконечны, почему бы не использовать их ещё больше? Это потребовало бы времени — возможно, тысяч лет, — но он мог накапливать навыки и уровни, просто повторяя один и тот же день, одно и то же испытание, пока не стал бы Святым. Повторять вечно, если понадобится. Разве это не самый безопасный путь к силе?

Возможно. Но…

Но если бы он действительно желал такой безупречной безопасности, ему следовало бы сложить меч ещё много лет назад.

И, что важнее, наставница учила его вовсе не для того, чтобы он стал трусом.

Даже сейчас часть меня всё ещё цепляется за возможность быть трусливой лягушкой, прячущейся в самом маленьком колодце, какой только найдётся. Алсир улыбнулся. Пусть я повторю этот день ещё сотню раз, тысячу — что это мне даст? В какое бесхребетное ничтожество я тогда превращусь? Не желающее встретить новый рассвет, слишком боящееся нового завтра. Постоянно твердящее себе, что лучший способ стать сильным — остаться в петле.

Навеки запертое в ловушке рациональной трусости, которую само же и создало.

Нет. Я не позволю этому стать моей судьбой. Мир не ограничивается одним варварским отрядом и его вождём.

С петлями или без них — пора было двигаться дальше.

Алсир жаждал более серьёзных испытаний, и дать ему желаемое могло только настоящее завтра.

Настал назначенный час. Показалось место засады: длинная неглубокая впадина, где дорога слегка опускалась между двумя возвышениями, а снег с обеих сторон лежал слишком ровно.

Алсир уже отлично знал это место. Позиции зарывшихся в снег воинов, угол, который воевода предпочитал для первого выстрела… Всё до мелочей. Варварский отряд с нетерпением ждал, когда обоз пройдёт мимо и можно будет захлопнуть ловушку.

К несчастью для них, на этот раз Алсир не собирался позволять событиям идти по плану.

Когда обоз уже собирался пройти мимо этого участка дороги, он начал действовать.

— Засада! — вдруг крикнул Алсир. — Варвары в снегу! Мечи наголо!

Его «Лидерство» и «Присутствие» побудили остальных действовать: мгновенно насторожившись, они не задумываясь обнажили оружие. Сам Алсир уже мчался вперёд, не обращая внимания ни на растерянные вопросы лейтенанта Вормаса, ни на тревожные крики товарищей.

Метательный нож оказался в его руке ещё до того, как он договорил. Замахнувшись, Алсир нацелился на запомненное место и метнул нож, не сбавляя шага.

Заточенный клинок легко вонзился в голову замаскированного варвара, забрызгав снег кровью. Топор выпал из руки дикаря.

Один готов.

Позади раздались панические крики солдат, а впереди — проклятия засевших в засаде врагов на чужом языке. Лишившись преимущества внезапности, здоровенные мародёры начали подниматься из снега.

Ближайший не успел даже поднять топор, как его голова уже слетела с плеч.

Двое готовы.

— Щиты! — крикнул Алсир, продолжая двигаться; его меч уже светился красным. — Поднять щиты! Построиться!

На бегу Алсир снова ощутил, как «Боевое чутьё» отозвалось в его нервах.

Точно вовремя.

С лёгкостью, обретённой за бесчисленные повторения, Алсир стремительно опустил левую руку к поясу, схватил баклер с чешуёй дрейка и тут же выставил его под нужным углом, приготовившись принять удар.

Стрела воеводы врезалась в круглую сердцевину баклера. Благодаря «Отражению снарядов» 33 и невероятно высокому уровню «Владения щитом» 41 мощный снаряд соскользнул с укреплённого щита. Резким, точно выверенным движением запястья и предплечья Алсир заставил силу удара безвредно пройти через тело, не дав ей переломать кости.

— Лучник ранга Элиты! — предупредил он. — Сомкнуть ряды! Не выходить из-за телег!

Перед лицом внезапной смертельной опасности никто не ставил слова Алсира под сомнение. Вормас стряхнул оцепенение и начал выкрикивать приказы. Некоторые из них, похоже, были обращены к Алсиру, но тот не слушал.

Он уже двигался к следующей жертве.

Одноручный меч, усиленный «Рассечением», разрубил разъярённого мародёра пополам. Одновременно Алсир ударил щитом наотмашь по падающему топору убитого — точным ударом перенаправив его — и увидел, как оружие, кувыркаясь в воздухе, вонзилось в голову другого противника.

Четвёртый и пятый готовы.

Закрепив щит на поясе, Алсир выхватил из-за спины второй меч и стремительно бросился вперёд. «Фехтование Красного марша» ожило одновременно в обоих клинках: знакомый прилив силы прошёл по рукам, и клинки засияли красным светом, видимым только ему. Орудуя парными мечами, он прорубался сквозь злосчастный отряд, разрывая его на части, как делал уже бессчётное множество раз.

Шестой, седьмой, восьмой готовы.

В стремительном натиске некоторые атаки врагов достигали цели, но ни одна не пустила кровь. Алсир заботился о том, чтобы удары приходились на броню. Благодаря «Доспешной подготовке» 38 стальной нагрудник и новые наручи хорошо выдерживали попадания, несмотря на грубую силу варваров.

Последний варвар на его пути и вовсе застыл, ошеломлённый смертоносным вихрем, который растерзал его товарищей. Выражение непонимающего страха не исчезло с его лица даже тогда, когда Алсир приблизился и снёс ему голову.

Девятый готов.

Прошло не больше полуминуты. Почти половина отряда уже была мертва — и все они погибли от руки Алсира.

Этого с избытком хватало, чтобы выманить воеводу.

Не объявляя о себе, не произнося ни слова, могучий вождь спрыгнул с возвышения впереди. Следующее движение слилось в смазанное пятно: он рубанул сильверитовым топором по шее Алсира.

Алсир едва уклонился: предупреждение «Боевого чутья» дало ему долю секунды на спасение. Зачарованное лезвие скользнуло по верхней части груди, оставив неглубокую рану поперёк ключицы.

Зато Алсир оказался достаточно близко, чтобы ударить сразу обоими одноручными мечами. «Фехтование Красного марша» и «Рассечение» работали вместе. Подкреплённые впечатляющими уровнями «Владения мечом» 46 и «Физической подготовки» 44, эти удары обладали огромной силой.

Пробить железную кожу воеводы они не сумели — на это до сих пор был способен только кинжал Алсира, — но самой силы двойного удара хватило, чтобы оттеснить предводителя варваров на несколько шагов. Его сапоги взрыли снег.

Не ослабляя натиска, Алсир использовал преимущество над потерявшим равновесие врагом, нанося быстрые последовательные удары обоими клинками. Воевода на мгновение оказался вынужден обороняться: мастерство и свирепость противника застали его совершенно врасплох. Но череда умелых блоков и мастерских парирований заставила уже Алсира перейти к защите.

Когда преимущество внезапности иссякло, воевода начал атаковать агрессивнее. Сильверитовый топор был невероятно острым: его зачарованный металл превосходил любые обычные лезвия мечей нерегулярных войск. Мощные искусства Алсира помогали компенсировать эту разницу и позволили обменяться несколькими ударами, но звон сталкивающейся стали становился всё отчаяннее, и Алсир понимал, что мечи приближаются к своему пределу.

При восьмом обмене ударами один из его одноручных мечей сломался. Вместо того чтобы запаниковать, Алсир спокойно разорвал контакт и отступил на шаг.

Он позволил обломку клинка упасть, на лету подхватил его сапогом и одним чётким движением подбросил вверх.

Такая необычная атака застала воеводу врасплох. Обломок стали с пронзительным звоном ударил его прямо в шею. Хотя кожа осталась невредимой, вождь всё же отступил, поморщившись от удивления и боли.

Алсир увеличил расстояние между ними. Он отбросил рукоять сломанного оружия, переложил последний целый одноручный меч в правую руку и поднял баклер с чешуёй дрейка в левой.

— Первая кровь за мной, — сказал он. — Этот ничтожный пехотинец приветствует Бьорна, главу племени Морозного Кольца.

Воевода мгновение свирепо смотрел на него. Затем, почти против воли, уголки его губ приподнялись.

— Ты знаешь обо мне. Но я не припоминаю, чтобы прежде скрещивал клинки с таким свирепым щенком. Назови себя, воин.

Алсир слегка склонил голову. — Моё имя ничего не значит. Не то что твоё. Воевода Бьорн, потомок Двенадцатого Святого. Хотя в моих жилах нет наследия Двенадцати, я всё же прошу о поединке.

Воевода рассмеялся. — Дерзкий щенок. Впрочем, право на эту дерзость ты заслужил. Я знаю, кто ты. Ты убийца Рагны. Тот, кого эти слабаки-южане за твоей спиной зовут Мясником Красной Изморози.

Алсир поморщился. — Это прозвище чересчур громкое, хотя я признаю, что убил твоего сына в бою.

— За это я зла не держу. Сражаясь с тобой, он, должно быть, умер смертью воина. Я едва могу припомнить, когда в последний раз кому-то удавалось потеснить меня в ближнем бою. — Он поднял топор. — Хорошо! Я принимаю твой вызов. Эта засада теперь становится поединком! Никому не вмешиваться!

Оставшиеся варвары неохотно отступили. Алсир посмотрел на обоз и с некоторым удивлением увидел, что ни один солдат нерегулярных частей не погиб.

— Лейтенант! — окликнул он. — Пожалуйста, немедленно отступайте в лагерь 4-й регулярной части! Сообщите, что по возвращении мне понадобится повышение.

На лице лейтенанта Вормаса застыло нечто среднее между недоверием и гневом. — О чём вы говорите, рядовой?! А как же вы сами?

— Я остаюсь здесь. Понимаю, что ситуация несколько озадачивает, но вы, думаю, осознаёте: этого противника нам не одолеть.

По крайней мере, если мне придётся ещё и защищать всех вас.

Если быть до конца честным, Алсиру не было особенного дела до солдат нерегулярных войск. Они были неплохими людьми, но он не испытывал к ним привязанности. Даже лейтенант Вормас — человек, которого он научился уважать после множества дуэлей в петлях, — не был тем, кого он стал бы оплакивать.

И всё же он хотел, чтобы они выжили. Не из какого-то нравственного долга, а по более мелкой причине — из гордости.

Он не мог представить лучшего завершения «сегодня», чем спасение всех участников обоза от предначертанной смерти — особенно после того, как он убьёт воеводу.

Вормас колебался, но лейтенант по крайней мере понимал, что силу воеводы нельзя недооценивать. Короткая схватка с Алсиром оставила в снегу огромные борозды. Было ясно, что воевода находился как минимум на высшей ступени Элиты.

Но, что важнее, он — и все остальные в обозе — видели, что сам Алсир каким-то образом тоже стал Элитой.

— Ладно! — крикнул Вормас. — Но когда вернёмся, нам предстоит разговор! Вы объясните, откуда именно у вас такая сила!

Обоз быстро отступил. Более слабые варвары тоже отошли. Большинство выглядело разъярённым из-за того, что их лишили обещанного кровопролития, но в их напряжённых фигурах Алсир ощущал и невольное облегчение.

Они смотрели на своих мертвецов, разбросанных по снегу, и при виде того, кто их убил, испытывали лишь страх. Никто из них не хотел с ним сражаться.

Кроме одного.

— Наконец-то моя жажда битвы будет утолена. — Воевода приблизился. — Юный воин, Святой Убийца наблюдает за нами. Чувствуешь его взор?

— Нет. Но поверю на слово. — Алсир приготовился. — Готов умереть?

— А ты?

Алсир улыбнулся. — Нет. Не сегодня.