Это была не последняя попытка Алсира пройти петлю другим способом.

Следующие примерно десять петель он пытался перейти в следующий день, не вступая в битву с воеводой. Алсиру удалось направить обоз по нескольким разным дорогам, но на каждой его неизменно ждала засада.

Словно сама судьба заботилась о том, чтобы на обоз всегда напали.

Разумеется, были и другие объяснения. Возможно, кто-то на базе выдавал варварам заранее намеченные маршруты обоза; возможно, у северян были умелые разведчики, следившие за его движением с самого выхода из лагеря.

Доказательств не хватало ни для подтверждения, ни для опровержения первой теории — что из петель можно выйти без боя. Поэтому он выдвинул другое предположение.

Второе предположение: временная петля возвращает меня только после смерти.

Теория исходила из того, что исход предначертанной схватки — уклонение или грубая сила — неважен. Для петли важно лишь, умер ли он до конца дня.

Поэтому вместо того, чтобы добиваться безопасной доставки обоза к месту назначения, ему следовало просто поставить себе цель остаться живым.

В четырнадцатой петле он принял несвойственное решение: не вызваться охранять обоз, чем немало удивил капитана и товарищей.

Весь остаток дня он не спал. Даже спустя часы после заката и выхода обоза оставался настороже, не ложился в постель и проводил позднее время с мечом на тренировочной площадке.

Он бы солгал, сказав, что с наступлением утра его не захватило глубокое ожидание. Когда первые лучи нового рассвета расцвели над горизонтом, Алсир поднял голову.

Когда свет ударил в глаза, он моргнул, а затем…

[Неверно. Попробуй снова.]

Тьма поглотила его.

Возникло бесконечно краткое ощущение падения. Его с силой затянуло под бесплотные ветры и воды. Все чувства захлестнула ревущая чернота.

Проснувшись, он каким-то образом снова оказался в постели — в то самое утро, когда только прибыл обоз.

Пока разум кружился от потрясения, Алсир заключил: первые две теории неверны.

Избежать схватки нельзя; просто остаться живым тоже недостаточно.

Похоже, чтобы перейти в следующий день, нужно выполнить определённые условия.

Значит, я был прав, — подумал он. У этой петли есть цель. Намерение.

Кто-то или что-то, управляющее его судьбой, хотело направить его определённым путём — таким, при котором обоз безопасно достигнет лагеря 4-й регулярной части.

Ладно, — он слегка ухмыльнулся. Так всё становится просто.

Хватит игр. Хватит теорий.

Остаётся один путь: развить навыки и стать достаточно сильным, чтобы выбраться из временной петли — из этого колодца.

Теперь оставалось убийствами прорубить себе путь в новый день.

Не было нужды усложнять больше необходимого. Алсир больше не предупреждал обоз и не пытался уклониться от добровольной службы в его охране.

Шла тридцать первая петля. Без предупреждения Алсира обоз всегда выходил с обычными двадцатью людьми. Засада происходила в том же месте, что первой ночью: в неглубокой впадине между двумя возвышениями.

Это было идеальное место для битвы. Предупредив капитана, он мог бы добавить к обозу больше солдат, но Алсир намеренно решил этого не делать.

Он предпочитал оставить больше варваров себе для убийства.

Стрела сорвала голову одному из передних охранников, и битва началась всерьёз.

Алсир уже держал меч и щит наготове. Не ожидая приказов, бросился на ближайшего варвара с пылом человека, не боящегося смерти.

Вскоре убийства, а с ними и опыт, начали копиться.

[Владение кинжалом повысилось до 25]

[Подвижность повысилась до 31]

[Рукопашный бой повысился до 28]

Прошлые тридцать петель он не бездельничал. Пока экспериментировал с устройством временной петли, он неизменно тренировался днём и участвовал в засаде ночью. Навыки росли огромными скачками, как тогда, когда он застрял в битве на Красной Изморози.

Но до непобедимости было далеко. Когда Алсир убил четвёртого противника, кольнуло «Боевое чутьё». Инстинктивно он поднял щит и пригнулся влево. Этот рывок спас от мгновенной смерти: стрела, которая должна была снести голову, вместо этого ударила в щит и оторвала левую руку.

[Боевое чутьё повысилось до 25]

[Владение щитом повысилось до 29]

[Отражение снарядов повысилось до 8]

Похоже, воевода решил, что Алсир слишком весело убивает его людей.

Раздражало, но поделать он почти ничего не мог. Разница между Подмастерьем и Элитой состояла не просто в уровнях. Помимо чисел, каждый следующий уровень навыка давал всё большее, экспоненциально растущее воздействие. Чем глубже освоен навык, тем сильнее множилось мастерство.

Поднять навык с 1 до 10 могло быть легче, чем с 30 до 31, но один уровень между 30 и 31 стоил больше всех десяти между 1 и 10 вместе. Отчасти поэтому ранг — Посвящённый, Подмастерье или Элита — определялся сильнейшим навыком, а не их количеством.

Алсир оставался лишь Подмастерьем высшей ступени. Возможно, талантливым Подмастерьем, но у воеводы, вероятно, было несколько навыков выше 50, тогда как лучший навык Алсира едва превышал 30. Пропасть в целый ранг всё ещё была слишком широка, чтобы он мог её преодолеть.

Пока, — мысленно поправил он.

Сработал «Вызов смерти», дав прилив жизненной силы и сверхъестественного адреналина. В ярости, с рёвом, Алсир убил ещё четверых из почётной стражи воеводы, прежде чем кровопотеря наконец взяла верх. Вскоре он упал на колени: кожаный доспех был разорван бессчётными ударами топоров, а левая рука превращена в клочья.

[Доспешная подготовка повысилась до 26]

[Переносимость боли повысилась до 31]

[Вызов смерти повысился до 16]

Шаги. Алсир поднял глаза и увидел смотрящего на него воеводу.

— Достойно похвалы, но бесполезно. Вернись в землю, борец.

Воевода всегда произносил эту проклятую фразу, прежде чем отрубить ему голову.

Снова и снова Алсир упрямо бросался на колодец, представший перед ним. Тренировался днём. Копал траншеи после полудня. Сражался и умирал ночью. Понятия отдыха и покоя перестали существовать. Запах крови, крики умирающих, ощущение меча, рассекающего плоть… Всё это не покидало его разум ни в спокойные мгновения, ни среди насилия. Воспоминания о кровопролитии никогда не были далеко от его мыслей.

А уровни навыков всё это время продолжали расти.

На сорок восьмом повторении петля стала понемногу меняться.

Во-первых, воевода больше не ждал, пока Алсир убьёт нескольких его людей, прежде чем выстрелить стрелой, чтобы ранить его. Уже после первого сражённого варвара было ясно: навыки Алсира намного выше, чем у остальных солдат-Подмастерьев, охранявших обоз. Почти в каждой засаде стрелу выпускали в его сторону в самом начале.

Раннее увечье мешало добыть столько убийств, сколько хотелось. Но была и светлая сторона. Вынужденный защищаться от стрелы в каждой петле, он с поразительной скоростью развивал защитные навыки.

[Владение щитом повысилось до 33]

[Отражение снарядов повысилось до 14]

Когда в сорок восьмой петле стрела ударила в щит, левой руки не уничтожило полностью. Могучий снаряд ненадолго скользнул по деревянной поверхности, затем ушёл под углом и выбил воронку в снегу позади.

Впервые руку не оторвало начисто. Вместо этого она безвольно висела сбоку: все кости были раздроблены, щит сломан.

Пожалуй, улучшение?

Он всё ещё не мог пользоваться рукой, зато по крайней мере не умрёт от кровопотери так быстро. Кроме того, боль была куда терпимее, хотя это могло объясняться и тем, что «Переносимость боли» недавно достигла уровня 35.

Несмотря на увечье, Алсир продолжал сражаться, убивая всё больше с каждой петлёй. Почему-то воевода в каждом повторении выпускал в него лишь одну стрелу. Возможно, его удерживала племенная честь; возможно, забавляли попытки Алсира драться одной рукой.

Как бы то ни было, герой был рад. Это позволяло убивать больше варваров ради опыта; использовать всякое преимущество он не стеснялся.

В семидесятой петле произошло кое-что любопытное.

[Новое искусство: Рассечение 1 (Обычное)]

Алсир случайно обезглавил двоих варваров одним ударом меча — ещё и одной рукой. К тому времени «Физическая подготовка» и «Владение мечом» приближались к уровню 40. Сила и точность клинка достигли новых, совершенно нечеловеческих высот.

Но даже он не мог предвидеть, что даст новое мастерство меча.

Искусство!

Алсир был так потрясён, что едва не пропустил варвара, подступавшего сзади. Поддавшись порыву, он позволил новой способности сработать.

Откуда-то из тела хлынула сила и потекла в меч. Когда он развернулся и нанёс низкий удар, клинок не просто вгрызся в бок варвара и остановился. Он пошёл дальше.

Алсир с огромным изумлением увидел, как верхняя половина туловища варвара перелетела через его плечо по красной дуге и приземлилась где-то сзади. Нижняя половина неловко постояла, лишённая всего выше живота, затем повалилась с тихим стуком.

[Рассечение повысилось до 2]

Над полем на краткий миг повисла ошеломлённая тишина. Союзники и враги одинаково потрясённо взглянули на его окровавленную фигуру.

Алсир моргнул, затем громко и долго рассмеялся.

— Отлично! Продолжаем. Кто следующий?

Вскоре он умер, но даже боль смерти не испортила настроение. Это был знаменательный миг.

Алсир получил первое искусство.

Искусства отличались от навыков. Навыки давали постоянные пассивные преимущества: рефлексы, отточенные за обыденные пределы; тело, приученное к суровым условиям; даже способность выполнять сложные действия без сознательной мысли. Они составляли основу образа жизни или способа боя.

Искусства же были намеренным призывом силы — активными способностями, так сказать. Они превращали воина в по-настоящему страшную угрозу, позволяя совершать невозможные подвиги силы и техники. Даже при равной редкости искусство несомненно ценнее навыка.

Их было невероятно трудно получить. Человек мог прожить всю жизнь, не увидев даже одного Обычного искусства. Сам Алсир тоже не ожидал обрести его настолько рано.

Во всяком случае, его перспективы значительно улучшились. С искусством и нынешними уровнями навыков, учитывая юный возраст, Алсир, скорее всего, мог бы претендовать на перевод в регулярную роту. Как минимум этого точно хватило бы для назначения сержантом отделения в 3-й нерегулярной. Армия стала бы относиться к нему как к таланту, достойному развития, и предоставила больше возможностей для роста.

Но это были мысли для далёкого будущего. Покидать «сегодня» Алсир пока не собирался и не хотел раскрывать начальству новую силу, если этого можно избежать. Теперь, когда большинство навыков достигло 30, рост немного замедлился, но нынешний колодец, в котором он застрял, ещё мог многое дать.

Кроме того, его клинок ещё не добрался до воеводы. Алсир не простил бы себе, если хотя бы раз всерьёз не сразится с Элитой высшей ступени.

Петли продолжались.

После восьмидесяти шести повторений засад и смертей Алсир совершил ещё один замечательный подвиг — тот запустил цепь интересных событий, изменивших дальнейший подход к битвам.

Искалеченный стрелой воеводы, со сломанной рукой, он каким-то образом сумел убить десять варваров. Это была почти половина вражеского отряда и больше, чем убил весь остальной обоз вместе.

Когда десятый варвар пал без головы после «Рассечения», пришло зловещее уведомление.

Вместо обычного светло-голубого цвета сообщений Системы это было тёмно-красным — цвета старой крови.

[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]

[Святой Муки обратил взор на ваше кровопролитие.]

[Новое искусство: Фехтование Красного марша 1 (Необычное)]

Алсир застыл, широко раскрытыми глазами глядя в окно.

— Красный марш?

Таково было прозвание одного из Двенадцати Святых — и, как следовало из сообщения Системы, не одного из нравственно «добрых».

Кто-то кричал ему — Вормас. — Алсир! Назад сюда, мы отступаем!

Алсир вырвался из своих мыслей и оценил обстановку на поле.

Варваров осталось не больше горстки. Его буйство настолько сократило численность врага, что впервые за восемьдесят шесть петель побег обоза казался возможным.

Он замялся. Ещё не был готов к окончанию петель, но в то же время уже понемногу приближался к пределу того, что мог получить их повторением.

Прежде чем он успел решить, огромная фигура поднялась из теней и спрыгнула с возвышения впереди.

Алсир сразу отскочил. Даже с «Подвижностью» 34 едва избежал гибели под приземляющимся великаном.

Там, где сапоги воеводы ударили в землю, взорвались снег и лёд. Великан выпрямился: лук был закреплён за спиной, зачарованный топор уже находился в руках.

— Вы, чужеземные псы, можете уйти, — сказал он низким, могучим голосом. Топор указывал на обоз, но тёмные глаза не покидали Алсира. — Признаю поражение в этой битве. Но этот дикий щенок — мой.

— Черта с два. — Вормас шагнул вперёд. — Вас меньше, мародёр. Хочешь пережить ночь — уйдёшь с остатками своего жалкого отряда!

Вормас лгал. Хотя варваров осталось меньше пяти, один воевода был достойным противником всему оставшемуся обозу. Сам лейтенант, вероятно, прекрасно понимал эту пропасть в силе. Потому он и надеялся, что глава племени поверит его блефу и уйдёт.

Однако тот не был дураком.

— Из уважения к силе этого дикаря даю вам шанс бежать. — Тон воеводы опасно понизился. — Если жизнь дорога, не испытывайте терпения. Моя щедрость ограничена — в отличие от ярости.

Вперёд выступил солдат 3-й нерегулярной — опять Роланд. — Ха! Жалкий варвар, думаешь, твоим ничтожным топором победить Мясника Красной Изморози?! Он заставит тебя молить о жизни раньше…

Дальше солдат ничего не сказал. Голова исчезла, плоть и острые кости разлетелись; унёсшая жизнь стрела врезалась в снег далеко позади.

Глупее языка и хуже удачи я не видел, — мрачно подумал Алсир. Не помню, чтобы до битвы на Красной Изморози он был таким безмозглым. Всегда таким был?

Воевода даже не выстрелил из лука. Просто выдернул стрелу из колчана и бросил как дротик. Движение заняло едва удар сердца.

— По натуре я не вспыльчив, — тихо сказал воевода. Злобный шёпот, несмотря на ветер, услышали все. — Не путайте снисхождение со слабостью. Уходите сейчас, иначе пожалеете.

Алсир заговорил первым. — Лейтенант, забирайте людей и уходите. Обо мне не беспокойтесь.

Другого выхода не было. Вормас выругался. — Дерьмо! Попробуй задержать его! Кавалерия на дрейках должна быть недалеко! Сержант Хорис, веди остальных назад! Я поеду вперёд!

Лейтенант поспешно отвязал одну из обозных лошадей, сел верхом и вскоре исчез, бешено помчавшись за подкреплением из лагеря 4-й регулярной части.

Алсир сомневался, что он успеет.

Остальные тоже бросили обоз и побежали. Фигуры беглецов быстро исчезли за следующим снежным гребнем.

Воевода полез в сумку и что-то бросил Алсиру. — Пей.

У ног упал закупоренный стеклянный флакон, обёрнутый кожей для смягчения ударов. Решив подыграть, Алсир воткнул меч в снег, освободил руку и поднял флакон.

Жидкость во флаконе была красной. Он выдернул пробку и мгновенно узнал горький металлический запах.

Кровь и травы — племенное целебное зелье. Судя по запаху, сильное.

Алсир не стал тратить время воеводы на «почему» и «что». Он выпил без колебаний.

Эффект наступил сразу. Алсир поморщился: кости сломанной левой руки болезненно поворачивались и срастались. Множество порезов и ран по телу ненадолго обожгло, прежде чем они закрылись.

Когда действие зелья закончилось, он пробно пошевелил пальцами левой руки. Удовлетворившись тем, как они слушаются, Алсир отстегнул разбитый щит на левой руке и отбросил его в сторону.

— Вижу, ты не склонен к бесполезным вопросам, как остальная твоя стая, — сказал воевода. — Это приносит некоторое облегчение. Поединок настоящих воинов не следует марать пустыми словами.

Алсир поднял меч и приготовил двуручный хват. — Тогда почему всё ещё говоришь? Сражаемся.

Воевода улыбнулся. К удивлению Алсира, он потянулся назад и снова закрепил сильверитовый топор за спиной. Стремительным движением оказался у трупа варвара и вместо своего оружия пинком подбросил себе в руки его худший железный топор. Несколько раз пробно взмахнул им и повёл плечами.

— В честь этого поединка я использую лишь треть силы, — сказал воевода. Он даже не потрудился принять стойку. — Начинай, когда будешь готов.

Алсир улыбнулся. Что ж, сам просил этого боя.

Посмотрим, добуду ли его голову.